Пламя

      Тсуна молча ехал в машине, пытаясь продумать все возможные линии и повороты предстоящего разговора. Тот факт, что впереди его ждёт ловушка, для него секретом не являлся, да и сюрпризом тоже. Лафое не просто так согласились на эту встречу. Они хотят разгромить Вонголу, а потому сделают всё, чтобы сначала испугать, а после показать этот испуг всему миру. Впрочем, ждать от них честных приёмов явно не стоит. Наглости этим ребятам не занимать, да и к чести у них своё отношение, далёкое от правды или истины.       Савада раздражённо цыкнул. Ему не хватало информации, и он слишком сильно волновался за ребят. Занзас прав: они впервые будут сражаться без него, вот только напрягает это вовсе не их, а его самого, потому что, в случае чего, он не сможет прийти на помощь, полагаясь только на Варию. Он, разумеется, знал, что его друзья сильные, но с противником они совершенно не знакомы. Где-то среди них — иллюзионист, и будет очень плохо, если с ним встретится не Мукуро, а Хаято или, ещё хуже, Ямамото.       — Тсунаёши-кун, всё в порядке? — робко произнесла Киоко, чем вывела парня из его размышлений.       В последнее время Тсуна был с ней очень холоден, они почти не виделись, потому что он всегда занят. А теперь это приглашение, на которое с большой охотой согласился её брат... Девушка совершенно не понимала, что происходит, потому что ни ей, ни Хару никто ничего не спешил объяснять. Вернее, Савада просто предложил ей прокатиться, и теперь они в полном молчании ехали куда-то. Ладно бы, вдвоём, так с ними был ещё какой-то странный парень в шапке-лягушке. Кажется, она видела его в будущем, но точно вспомнить не могла, а потому косилась на него с опаской и подозрением. Впрочем, сам знакомый незнакомец внимания на неё не обращал, плавая в своих мыслях, как и Тсунаёши, который не сводил глаз с дороги и всё время хмурился. Он теперь часто хмурился, что нравилось девочкам в школе.       Он вообще в последние два года стал очень популярен. Окружение вокруг них сменилось, у людей не было к нему предвзятого отношения, а потому, учитывая его изменения, получение популярности оказалось нетрудным. Иногда девушка удивлялась, что они все учатся вместе. Даже Хару теперь с ними. В целом, компания у них была весёлая, но только в ней Тсуна и улыбался. Всё остальное время, если рядом не было Хаято или Ямамото, он был молчалив, что-то читал на неизвестном девушке языке, хмурился... Новых друзей у него не появилось, да и вообще с одноклассниками он старался пересекаться как можно меньше. В спорте он особенно не выделялся, были парни и сильнее, и быстрее, те же Гокудера или Такеши. Но Тсунаёши стал ловким и гибким, что заставляло девочек внимательно за ним наблюдать. Они вообще всё время просили её и Хару познакомить их с мальчишками. Ямамото ещё хоть как-то шёл на контакт, а вот Тсуна и Хаято такой ретивости не оценили и стали избегать внимания ещё больше. В общем, творился у них в классе настоящий дурдом, не иначе.       — Да, Киоко-чан, не волнуйся, — просто ответил Савада, переводя взгляд на девушку.       Тсуна сам не мог до конца объяснить, чего он ждёт от этой встречи. Вернее, понятно, что, как босс, он жаждет покончить с врагами и всё тому подобное, но как простой человек, как личность... Ему очень хотелось, чтобы Киоко оказалась непричастна, но в этом случае легче не становилось, потому что оправдывалось второе его подозрение, нисколько не облегчающее ужасного, тяжёлого, горького чувства. Чувства предательства. В целом, парень прекрасно понимал, что в этой новой жизни его предадут ещё не раз, а потому пора начинать привыкать, но привыкать не хотелось. Привыкать было больно. Привыкать было мерзко. Это было схоже с ощущением сломанных костей или ломающихся, дробящихся, смешивающихся с кровью суставов, когда вся эта гадкая смесь вытекает сквозь порезы и пачкает белый пол. Несмотря на всю омерзительность этого ощущения и картинки, чётко стоящей перед внутренним взглядом, Савада прекрасно знал, что выдержит и не сдастся. Больше никогда не сдастся.       — А куда мы едем? — ещё осторожнее спросила Киоко, комкая в пальцах подол платья.       Она ясно ощущала всё то напряжение, которое сковывало Тсунаёши, которое поднималось в нём с каждой минутой всё больше. Вся машина, даже воздух в ней были пропитаны этим напряжением, на которое, кажется, только зеленоволосому парню было плевать, потому что он флегматично смотрел в окно и ни на что внимания не обращал. Всё же, Сасагава никак не могла вспомнить, кто он, хотя лицо определённо было ей знакомо. Снова переведя взгляд на Саваду, девушка удивлённо уставилась на яркое пламя на ладони юноши. Оно было таким красивым, манящим, переливалось от почти невидимого белого до кроваво-красного. Этот огонь был живым и тёплым, но Киоко не могла отделаться от мысли, что её это пламя не просто обожжёт, оно сожжёт её дотла.       — К одному человеку. Познакомиться, — туманно ответил Тсунаёши и сжал ладонь, чтобы погасить пламя.       Он чувствовал, что сейчас его сила полна, как никогда, что он пылает изнутри и этот огонь невозможно унять или погасить, такой он невероятный. Однако даже не это было главным ощущением. Рядом с волнением, предательством и силой, Тсуна чувствовал поддержку. Кольцо Вонголы на пальце было приятно-тёплым и будто бы пульсировало, передавая эмоции каждого его Хранителя. Это дорогого стоило. Ну а поддержка Занзаса, молчаливая и немного грубая, сияла под веками. Босс Варии перед самым его отъездом не сказал ни слова, но посмотрел более, чем выразительно. «Только попробуй проиграть — и я тебя сам закопаю, чтобы не мучился от позора», — говорил взгляд глубоких бордово-красных глаз. Интересно, а какого цвета глаза у Бельфегора?..       Тсунаёши опустил глаза на руки, запрещая себе мыслить в этом направлении. Во-первых, сейчас не время, а во-вторых, вряд ли у него есть хоть какой-то шанс быть рядом с этим невероятным человеком, а Принц был именно таким. Невероятным, непредсказуемым и просто потрясающим. Хотелось бы хоть немного помечтать об их общем молчаливом безумии. Одном на двоих. Хотелось узнать его запах, укутаться в него и забыться. Надолго. Хотелось наблюдать за его тренировками, улыбаясь и следя за солнечными бликами на диадеме. Нежно. Много о чём хотелось помечтать, но все эти мечты разбивались в ничто о стену жестокой реальности, в которой у них нет шансов.       В своих мыслях он почти пропустил момент, когда машина подъехала к высоким кованым воротам, за которыми раскинулось огромное, больше похожее на замок, поместье. Оно было всего двухэтажным, если не брать в расчёт чердаки, из серого камня, кое-где увитого лозами, и с крышей цвета мокрого асфальта. Справа виднелось множество пристроек, которые, вероятно, и являлись складами с техникой и оружием. Пока машина ехала по устеленной гравием дорожке, Тсуна внимательно осматривал территорию, отмечая снайперов на крыше и бойцов то тут, то там.       — Н-да, — протянул Тсуна, пока водитель парковался на лужайке перед входом. — Они явно рады нас видеть, — хмыкнул он и вышел из авто.       Фран молча последовал его примеру и помог выйти девушке. Она его совершенно не интересовала, в отличие от Десятого Босса. За ним было интересно наблюдать, потому что он весь был как натянутая струна, внимателен и готов ко всему. Возможно, Лягушонок не до конца понимал всю суть его плана, но уже тот факт, что Занзас с ним согласился, говорил о многом. Иллюзионист всё пытался разгадать, что прячется за миловидным личиком и тёплыми глазами, но не мог, а спросить не у кого. Да и не хотел Фран спрашивать, потому что учитель говорил: «Моё Небо — оно такое Небо...», — что, в сущности, ничего не объясняло, но звучало в его стиле, так сказать.       — Много их тут, — тихо протянул туман Варии, подойдя к Тсуне.       Киоко, которая стояла слева от Савады, была откровенно шокирована. То есть, она привыкла к небольшим японским домикам и тихим узким улочкам маленького городка, а вот итальянцы жили с пугающим размахом. Что у дедушки (хотя он никакой и не дедушка) Тсунаёши, что у этого кого-то, к которому они приехали, дома были такими огромными, что в них, казалось, можно разместить жителей целого города. Она никак не могла представить себя в таком особняке, более того, девушка не понимала, зачем нужно нечто подобное. Видимо, всё-таки, это не её жизнь.       — Держи связь с Мукуро, пусть присматривает за остальными и держит нас в курсе, — так же тихо ответил Тсуна, поднимаясь по полукруглым ступеням к двери, где их уже ждали.       По их плану, Фран даст Мукуро сигнал к действию, как только они войдут в кабинет и зеленоволосый парень наложит свои иллюзии, а уже Рокудо передаст этот сигнал остальным и будет внимательно следить за ходом операции. У него это, разумеется, отнимет много сил, поэтому будет очень хорошо, если Хроме сумеет справиться со своим противником без его вмешательства. Всё-таки, для одного человека, к тому же, запертого в тюрьме, он делал даже слишком много. Потом, когда всё это закончится, Савада займётся его освобождением.       — Дон Савада, господа, — поприветствовал их высокий брюнет с тёмно-зелёными глазами в сером костюме. — Меня зовут Алан, я Хранитель Облака семьи Лафое, — представился он. — Я вынужден просить вас оставить всё оружие здесь, — произнёс Хранитель, грозно сверкнув глазами.       Тсуна внимательным цепким взглядом скользнул по мужчине, сравнивая его с Хибари. Алану на вид было около двадцати пяти лет, волосы короткие, аккуратно уложенные, черты лица холодные и резкие, достаточно острые, но не грубые, по виску справа шёл длинный, но почти незаметный шрам. В целом, его можно было бы назвать красивым, если бы не глаза: тёмно-зелёные, почти болотные и мёртвые. Они совсем не нравились Саваде, но он не брался судить о нём лишь по внешним параметрам. А вот пистолет в правом внутреннем кармане пиджака, нож слева на ноге и пара кастетов в кармане брюк говорили о нём куда больше.       — Если я вдруг решу кого-то застрелить в этом доме, то воспользуюсь Вашим пистолетом, Алан. Своего у меня нет, — усмехнулся Тсуна и развёл руки в стороны.       Он был в рубашке и брюках, без пиджака, так что прятать оружие, которое ему и не нужно, было некуда. Фран только фыркнул и закатил глаза. Иллюзионисту нужно ещё меньше, чем Десятому, так что оставлять ему было нечего, разве что, самого себя, но этого он делать не собирается. Киоко смотрит неуверенно-испуганно, потому что не понимает ни слова на незнакомом, чужом, итальянском языке, но взгляд незнакомца по-настоящему напрягал её. К тому же, она никак не могла понять, зачем Тсунаёши взял её на мафиозную встречу.       Облако скользнул по ним внимательным взглядом и вскинул бровь. Перед ним стоял высокий подтянутый юноша, с правильными чертами лицами, а в его глазах — уверенность в себе, сила и огонь. Вонгола стоял прямо, гордо держа голову, уверенный в своём превосходстве, в своей мощи и самом себе. Они не этого ожидали, не так представляли японца. Впрочем, и от японца у парня было не так уж и много, куда больше европейского. Перед ним стоял Десятый Вонгола, а не тот мальчишка, которого они видели на фото или которого им описывал информатор. Босса ждёт сюрприз.       — Вряд ли Вы сможете добраться до моего пистолета, Дон, — ответил Алан, сделав ударение на последнем слове, на что Тсуна только усмехнулся и дёрнул бровью. — Следуйте за мной, — добавил Хранитель и повёл гостей в кабинет Леона.       Киоко переводила взгляд с одного лица на другое. Она всё ещё путалась в своём непонимании, и оно не позволяло ей расслабиться ни на мгновение. Что ей делать на встрече двух мафиози? В том, что это дом очередного главы криминальной семьи, она и не сомневалась. Вот только, друг этот некто или враг, ей никто не сказал. Когда Алан и Тсуна двинулись вперёд, парень в лягушачьей шапке придержал её за локоть и отпустил только спустя два-три шага Десятого. Стало очевидно, что они должны идти немного позади. Девушка и хотела бы спросить, но по взгляду зеленоволосого осознала, что лучше молчать и не издавать ни единого звука. Они шли по красной ковровой дорожке с золотыми символами-гербами то тут, то там. Стены были приятного бежевого цвета, украшенные картинами и канделябрами. Впереди красовалась прекрасная двойная мраморная лестница, которая вела на второй этаж. Сасагаве это место казалось настоящим музеем, столько возвышенности и недоступности в нём было.       Тсуна, шагая рядом с Аланом, отметил, что поместье Лафое сделано со вкусом, но родные стены никак не помогают Хранителю расслабиться. Широкие плечи были расправлены и, очевидно, мышцы под одеждой напряжены, как струны. Зверь в клетке, не иначе. Про себя Савада решил, что даже и не подумает запирать своего хищника в клетку. Впрочем, вряд ли Кёя позволит себя запереть. Слишком гордый и самостоятельный. Он всегда окажется рядом, когда будет необходим, но никогда не станет терпеть короткий поводок. Десятый фыркнул своим мыслям, отмечая, что на каком-то подсознательном уровне запоминает дорогу. Вероятно, он всё-таки вырос. Так забавно это осознавать...       Алан остановился возле тяжёлой резной дубовой двери и постучал. Услышав разрешение войти, Хранитель распахнул дверь и пропустил гостей вперёд, после чего вошёл сам и, закрыв дверь, сел на своё место. По едва заметному изменению на лице Леона он понял, что его босс удивлён и даже шокирован, что вполне закономерно, учитывая их представление о Десятом Вонголе и оригинал, который предстал перед ними. Разговор будет интересным, но расслабляться нельзя ни в коем случае. Этот человек не так прост, как может показаться.       Савада скользнул быстрым взглядом по кабинету Леона, отмечая удачную планировку (и о чём он только думает...). Комната была большой и просторной, с большим окном, выходящим в сад. Стол босса, заваленный какими-то бумагами, стоял напротив двери. За ним расположились стеллажи с книгами, на стенах — картины, под окном — длинный диван, на котором разместился Хранитель Урагана (во всяком случае, Тсуна считал, что это он), чуть правее от двери — большой камин, над которым висит плазменный телевизор. Собственно, стол стоял аккурат напротив камина, а не двери, как показалось сначала. У восточной стены стояло два кресла в разных углах. В одном из них, которое ближе к Леону, сел Алан, на второе, ближе к двери, Тсуна подтолкнул Киоко. Он сам и Фран сели в кресла перед столом Лафое, спиной к камину.       — Дон Савада, — поднялся Леон и протянул руку юноше.       Он оказался молодым, не старше двадцати шести лет, и привлекательным, чем-то похожим на Дино. Шатен с короткими растрёпанными волосами, мягкими чертами лица без каких-либо острых углов или линий, сильными руками и широкими ладонями. Встретишь такого на улице — и решишь, что он модель, но никак не мафиози. Впрочем, специфику его профессии выдавали синие с фиолетовым оттенком глаза, которые смотрели холодно и настороженно, как у настоящего босса. Вот только они были куда спокойнее, чем у Дино или Занзаса, не говоря уже о Бьякуране. Они были похожи на глаза Девятого, что явственно указывало на его нелёгкую жизнь.       — Дон Лафое, — скопировал его жест Тсуна, мягко улыбнувшись и отметив, что кожа у шатена тёплая, но грубая.       Сам Лафое был, мягко говоря, удивлён внешним видом Дечимо. Он думал, что увидит неуверенного, напуганного, трясущегося смуглого мальчишку-японца, а перед ним предстал спокойный, уверенный в себе молодой человек с бледной кожей, которая оказалась мягкой и прохладной, и обворожительной улыбкой, которая мгновенно к себе располагала. В карамельно-карих глазах сияло небесное пламя Вонголы, знаменитое во всём мафиозном мире. Очевидно, с этим человеком нужно быть настороже.       — Просто Леон, пожалуйста, — улыбнулся мужчина и, отпустив руку Тсуны, растрепал свои волосы. — С Аланом вы уже познакомились, — продолжил он, опускаясь обратно в своё кресло и наблюдая, как Савада повторяет его движение. — Это мой Хранитель Урагана — Надар, — он указал на того самого мужчину на диване.       Дечимо внимательно скользнул по Урагану взглядом, отмечая, как тот мгновенно напрягся. В целом, Надар показался ему дворовым котом-хулиганом. Сильный, рыжий, готовый мгновенно отреагировать на малейшее проявление опасности, но и не прочь растянуться под солнышком. У него были большие, озорные, совершенно мальчишеские глаза ярко-зелёного цвета, в которых, тем не менее, чувствовалась сила. Широкие плечи, мощная шея и грудь, видная под красной атласной рубашкой. Рыжие волосы доходят до плеч, но при этом торчат во все стороны. Очевидно, что этот человек азартен и никогда не откажется от хорошей драки. Его главное оружие — он сам и пара пистолетов в кобуре, которую мужчина даже не прятал. Занятная личность.       — Я слышал, что это Ваши сильнейшие Хранители, — обронил Тсуна, возвращая взгляд к Леону.       Фран довольно фыркнул. Он не ожидал от Савады такой силы и твёрдости, которая, похоже, обескураживала присутствующих. Теперь, глядя на Десятого, он был готов в полной мере признать гениальность вредного Принца, который, видимо, давно понял, что таит в себе японец, раньше всех остальных понял. Как он это сделал, для иллюзиониста оставалось загадкой, которую он не хотел разгадывать. Поймав на себе взгляд Тсунаёши, лягушонок кивнул, показывая, что всё готово и игра началась.

***

      Вария, во главе с Занзасом, расположилась на парочке высоких деревьев, откуда открывался отличный вид на поместье и территорию. Понятно, что Фран подаст сигнал, в случае чего, но босс Варии предпочитал лично всё контролировать, да и хотелось посмотреть, чего достигли мелкие вонголята. В последний раз, когда он видел их в бою, у них были мощные коробочки, которые помогали драться, а сейчас этого нет. Сейчас они сами по себе. Это будет забавно, занимательно и познавательно. Их босс уже успел доказать ему, что силён и сможет справиться, а вот им сейчас предстоит хорошенько постараться, и этот экзамен будет самым сложным в их жизни. Впрочем, если справятся — забудут о любых проверках.       Бельфегор, сидя на ветке, испытывал чувство дежа вю. Точно так же он сидел вчера. Только тогда Савада велел ему быть осторожным, а сейчас примерно того же от парня хотел сам Потрошитель. Когда всё это закончится, он научно-популярно объяснит глупому мальчишке, что больше ни на какие задания без него Дечимо не сунется, потому что хуже для Принца нет, чем сидеть и ждать. Он вообще не любит ждать, но, так уж и быть, в этом случае Его Величество готов немного подождать и дать Десятому время разобраться со своими проблемами.       Нельзя сказать, что он не думал о том, что эти чувства (и да, ему всё ещё было сложно их осознавать) не взаимны. Он, конечно, не сомневался в себе и понимал, что своё возьмёт по-любому, но вот был ли чёртов Савада его... Это вопрос. Он нравился ему, он хотел его, он его даже ревновал, чёрт возьми, но всё это ровным счётом ничего не доказывало. Это были лишь его собственные желания, его демоны, которые драли когтями грудную клетку рядом с Десятым, да и вдали от него тоже. Но никто не мог гарантировать, что у самого предмета его чувств (и нет, он принципиально не собирается давать этим чувствам чёткое название) есть такие же демоны, или хотя бы схожие.       Тсуна был одновременно предсказуем, как восход солнца, и непредсказуем, как загнанный в угол зверёк, а потому гениальный мозг Бела не мог оценить вероятностей. Собственно, это сочетание несочетаемого и было одной из тех черт, что так откровенно нравились Урагану. Этот зверёк всегда кусается до последнего и, в итоге, перегрызает противнику глотку с самым невинным видом на земле. По мнению Принца, Савада умеет быть жадным, жестоким и кровожадным. В нём определённо есть тёмная сторона, даром, что он держит её под контролем, который блондин хочет сломать. Он хочет ещё раз увидеть эту невинную мордочку, заляпанную кровью, чтобы окончательно убедиться, что его крыша поехала отдыхать в далёкие дали.       — Думаешь о Тсуночке? — выдернул Урагана из размышлений Луссурия, который и не подумал дождаться ответа. — Да уж, сунулся он в самое пекло, а всё для того, чтобы доказать и показать свою силу, — Солнце вздохнул и покачал головой.       Ему не нужно было что-то объяснять или говорить, потому что мамочка всея Вария был едва ли не единственным среди них, кто не боялся демонстрировать свои чувства. Луссурия справедливо считал, что честность должна быть во всём, кроме бизнеса, а в чувствах, так и подавно. Заметить искорки симпатии, бурю ревности или волну волнения (!) между Бельфегором и Савадой было несложно, и теперь мужчина хотел донести до Принца, что ответные искры есть, и пора что-то делать.       — Ши-ши-ши, что уж поделать, если он слабак, который всё время должен что-то кому-то доказывать, — пожал плечами Бел, не желая подтверждать догадки Лусса.       Впрочем, Принц слишком хорошо знал Солнце, чтобы понимать, что он уже всё знает и в подтверждениях или отрицаниях не нуждается, что он начал этот разговор, чтобы что-то донести. Наверно, стоит поговорить с «мамочкой» откровенно, по душам. В конце концов, не зря же Луссурия — мастер психологии, да и просто на диво чуткий человек. На диво, потому что с их работой и образом жизни чуткость к чужим эмоциям встречается у одного человека на миллион. Этим стоило пользоваться.       — Он не слабак, и ты это прекрасно знаешь, но такова его роль. Босс должен вести вперёд и доказывать. Занзас тоже это делает, потому что должен делать, просто мы не всегда это замечаем, — твёрдо, что ему не свойственно, сказал Луссурия. — Тсуночка тоже о тебе думает, но считает, что у вас нет шансов. Ему кажется, что ты никогда не примешь его, никогда не поймёшь. Не удивлюсь, если узнаю, что именно влюблённость в тебя помогла ему преобразиться. Он хочет, чтобы ты видел в нём нечто большее, чем то, кем он был. Но он всё равно боится. Я говорю тебе это для того, чтобы напомнить, что при нашем образе жизни время течёт иначе и завтра для одного из вас может не наступить. Он — Небо, и он никогда не сделает первый шаг. Ты нужен ему. Сейчас, как никогда, потому что его жизнь меняется так резко, так больно. Ему нужна поддержка, и если её окажешь не ты, то можешь потерять его, — сказал Лусс, следя за территорией.       Солнце Варии слишком хорошо знал, чем может закончиться промедление в отношениях, как после этого бывает больно, неприятно, сложно оправиться. Тсуна и Бельфегор были хорошими парнями, со своими сдвигами, по локоть в крови, пылающими в постоянной войне, от которой одновременно и устали, и научились ловить кайф. В конце концов, ну кто это придумал, что монстры не умеют любить? Они умеют, и посильнее, чем все эти мерзкие и такие обычные люди, которые не способны ценить жизнь, время и чувства. Нееет, монстры любят быстро, жёстко, страстно и так искренне, что все поэты мира не способны передать этой тёмной любви.       — Я не знаю, как ему помочь, — резко бросил Бел. — Мне хочется разрезать его на кусочки, чтобы каждый присвоить себе, но, вместе с тем, так сильно хочется защитить его, обнять, чтобы он перестал быть таким закрытым. Хочется смотреть, как он раздирает противников на части, и не давать ему пачкать руки. Хочется тонуть в крови рядом с ним и летать вместе. Это, блять, до того мерзко и сопливо, что меня, в буквальном смысле, ломает, но я ничего не могу с этим сделать. Что мне ему сказать?! — скрипнул зубами Потрошитель.       Он не думал, как и что говорит, просто это было именно тем, что он чувствовал, и ему хотелось этим с кем-то поделиться. А с кем, как не с главным экспертом в чувствах? Откровенно говоря, Принц не ждал каких-либо реальных слов или реакций в ответ, скорее, так ему стало проще самому принять и понять собственные желания, которые были такими же тёмными и безумными, как и его давно загубленная душа.       — Скажи ему, что любишь, — просто посоветовал Луссурия, улыбнувшись.       От разговора их оторвали первые взрывы и грохот. Игра началась и теперь от них уже ничего не зависит, во всяком случае, пока их не позовут. Они могли только верить в этих уже совсем не детей и быть готовы прийти на помощь. Вария замерла, впервые просто наблюдая за битвой, от которой зависело всё.

***

      Хаято бежал по лабиринту и тихо матерился, потому что его уже откровенно достали эти дурацкие кусты и охранники (или какое там название у этих ряженых аля спецагенты ФБР дебилов в семье Лафое), которых приходилось вырубать, чтобы не поднимали лишнего шума. Он планировал первым закончить своё задание и поспешить к Джудайме. Может, Десятый и доверяет Франу, но самому Урагану будет гораздо спокойнее, если он будет рядом со своим боссом. На самом деле, Гокудера знал, что Тсуна верит в них, что он рядом с ними и что он сделает всё возможное, чтобы облегчить им задачу. Выбор времени, как оказалось, не случаен. Солнце сейчас светит им в спину и ослепляет противника, а тех, кто дерётся возле главных ворот, защищает здание. Савада, гад, всё просчитал.       Вынырнув из-за очередного поворота, Хаято, наконец, увидел выход из этих чёртовых зарослей и усмехнулся довольно. Подойдя к выходу, он притаился в тени и стал наблюдать, потому что бросаться в атаку, не зная противника, — глупо. Из своего укрытия парень видел небольшую, застеленную асфальтом площадку, на которой перед домом стояли человек десять в тех же чёрных костюмах, что и предыдущие «охранники», и какой-то бугай, который что-то им говорил, то и дело поглядывая на лабиринт. Пока что в воздухе не пахло порохом, кровью и пылью, не было посторонних звуков, но это ненадолго.       Гокудера, наблюдая за ними, чётко определил, кто из них Хранитель и есть ли он тут вообще. Разобрать, о чём разговор, он не мог, зато внимательно осмотреть территорию будущего сражения ему не мешал никто. В целом, места было достаточно. Здание оказалось больше, чем он себе представлял, длинное, двухэтажное, аккуратное. Двери в крыло были прозрачными, из стекла, как будто являли собой выход в сад и не более. Ураган хмыкнул, когда слева, у западного крыла, которое было отдано на растерзание Хибари, что-то не то взорвалось, не то рухнуло, не то что-то ещё там стряслось, что создало просто нереальный шум и подняло в воздух столп пыли.       Недовольно закатив глаза (глупый Облако опять перебарщивает), Гокудера запустил в полёт свой динамит. Он, конечно, планировал сделать всё максимально тихо, но раз уж шуметь, то по крупному, тем более, что Хибари и так уже поднял такой грохот, что его и в Аду бы услышали. Оставалось надеяться, что Фран справится со своей задачей, иначе Десятому придётся туго. Качнув головой, Хаято сосредоточился на предстоящей битве. Проигрывать Кёе он не собирался ни в чём, да и Джудайме может понадобиться помощь.       От прогремевшего тройного взрыва пешек (хоть убейте, но Ураган понятия не имел, кто эти парни в чёрном) вынесло сразу. Как ни странно, но пламя внутри делало человека особенным. Он мог выносить тяжёлые удары, легче переносил травмы, да и восстанавливался быстрее. Человек без пламени так не мог, так что эта атака позволила выяснить, кто есть кто из его врагов. Обычные люди, задетые взрывной волной и осколками, отключились или были выведены из строя, отползая к стене. Остался только бугай, размером с гору, не меньше. Глаз под массивными надбровными дугами почти не было видно, они превратились в узкие щёлочки. Ростом мужик был под два метра, руки-брёвна, квадратный подбородок и лысая голова. В общем, внешность типичного вышибалы. Хаято таких вырубал когда-то на раз-два для каких-то своих целей или от скуки.       Бугай осмотрел лежащих в отключке шестёрок и презрительно цыкнул. Эти слабаки не выдержали даже пробной атаки мелкой мошки, которая стояла перед ним, полная гордости за свои действия и ничем не прикрытого гонора. Слева снова послышался звук взрыва, вызвав у мужчины волну негодования. Кто-то посмел напасть на них, а Хранители Лафое такого не прощают. Босс не для того собрал их всех вместе, чтобы они позволили подобное.       Ниро отлично помнил, почему присоединился к этой мафии, за что боролся и к чему стремился. Когда-то давно он был бодибилдером, звезда подпольного спорта, а потом он проиграл. Такое случается со всеми, но вот только проиграл он Леону. Тогда ещё совсем мальчишка, в котором горел максимализм и азарт, мелкий и худощавый, он вышел на ринг и бросил вызов самому Ниро. Мужчина хорошо помнил, как посмеялся над ним, а после проиграл. Обидно и позорно. Помнил он и то, как Леон протянул ему руку и сказал, что может сделать из него настоящего чемпиона, и спортсмен поверил. Позже в нём проснулось его пламя и он стал Хранителем. Если бы его спросили, то он бы совершенно честно ответил, что восхищается своим боссом и не хочет его подвести, как он не подвёл его когда-то.       — Ну и кто ты, мошка? — спросил бугай, щурясь от яркого солнечного света, который бил в глаза.       Ему было сложно рассмотреть своего противника, который был явно ниже и более мелкой комплекции, совсем как Леон когда-то. Парень стоял и смотрел на него немного снизу, но только из-за роста. Очевидно, что у этого героя самомнение зашкаливало, а вот на счёт сил... Тут Ниро сильно сомневался, впрочем, это они скоро выяснят. Судя по предварительной атаке, мальчишка не глуп, вопрос лишь в том, что ему тут надо (помимо драки, конечно), принадлежит ли он к какой-либо семье и на что он способен. В общем, вопросов было достаточно, но задавать их сейчас Хранитель Лафое не собирался. Может, потом, когда победит.       Хаято фыркнул на такое обращение и желание противника поговорить. В такой ситуации ему стоило бы готовиться к драке, а не желать пообщаться. Впрочем, учить кого-то уму-разуму Гокудера не собирался. Заняться ему, что ли, нечем? Сам Ураган тормозить не думал, а судя по шуму справа и едва слышному лязгу мечей, Рёхей и Ямамото тоже добрались до своих целей, и стоило бы поторопиться. Достав шашки, он поджёг их пламенем урагана и отправил в сторону своего противника. Сейчас ему нужно выяснить, каким пламенем обладает этот бугай.       Ниро стоило отдать должное: он отреагировал молниеносно, в прямом смысле этого слова. Все шашки были поражены ножами, окутанными пламенем грозы, что от атаки, собственно, не спасло, потому что ураганное пламя Хаято мгновенно отреагировало на контакт и спровоцировало взрыв. Между противниками повисла дымовая завеса, которая позволила Гокудере скрыться, чтобы подготовить новую атаку.       Хранитель Грозы удивлённо осмотрел пространство перед собой, но мошки, побеспокоившей его и напавшей на их семью, не увидел. Ниро недовольно фыркнул, продолжая взглядом искать нарушителя. Хорошо бы кого-то отправить к боссу, но мошка ещё жива, а все эти тупые шестёрки без сознания. От них толку, как от мёртвого кота, честное слово. Надо будет обязательно заняться их тренировками потом, когда Вонгола уедет и все разборки с ней будут закончены. Увы, посмотреть на босса этой захудалой семьи ему не довелось, но позже он обязательно расспросит о нём Алана, потому что говорить с Надарам, как со стеной: либо этот конченный мудак не ответит, либо обольёт таким сарказмом, что лучше бы молчал вообще.       — Где ты, мошка? — спросил мужчина, собираясь сделать шаг, но замер.       Вся площадка перед ним была усыпана ловушками с пламенем урагана. Мошка оказалась умной. Его, этого нарушителя, динамитные шашки были очень маленькими и почти незаметными. Возможно, эта битва будет чуть интереснее, чем могло показаться или подуматься. Когда-то он недооценил противника и проиграл, с тех пор мужчина старался не повторять таких ошибок. Достав из кармана иглы, Гроза, окутав их своим пламенем, выбросил их отточенным движением, вонзая в динамит. Это действие спровоцировало ряд взрывов, но обезопасило дорогу. Ниро не сомневался, что мошка, имени которой он до сих пор не выяснил, прячется где-то рядом и выбирает время для атаки. Слишком много думает, надо сказать.       Хаято, услышав взрывы и увидев своего врага целым и невредимым, цыкнул и скривился. Кто бы мог подумать, что у этого бугая есть мозги, которыми он даже умеет пользоваться. Отвлёкшись на свои мысли, Гокудера пропустил ответную атаку. Нож вонзился в плечо и пустил по телу заряд тока. Ураган сцепил зубы, чтобы не заорать от боли, и с трудом вытащил клинок из плеча. Кровь мгновенно хлынула из раны, но дальше отсиживаться было нельзя, потому что Хранитель Лафое уже знает его местонахождение. Следующий нож вонзился в землю перед его ногой.       — Хватит бежать, глупая мошка, — сказал Ниро, глядя на противника.       Хаято замер, думая, что делать дальше. Ему нужно хоть немного времени, чтобы активировать кольцо Урагана и настроить камбио-форму с кольцом Вонголы. Вот только времени этого не было совершенно, потому что бугай уже замахнулся четырьмя новыми ножами. Было очевидно, что это будет атака рассеянного действия. Нужно было как-то отвлечь его внимание хотя бы на долю секунды, вот только возможности это сделать у него не было никакой. Хранитель Лафое смотрел пристально, но медлил, будто чего-то выжидал. Хаято не собирался терять время зря, а Ниро не верил своим глазам и не мог понять, что происходит.       Уже почти достав дымовую шашку, Гокудера снова замер, потому что между ним и противником повис шарик яркого, сильного небесного пламени. Юноша буквально кожей ощущал исходящее от него тепло. Тепло, от которого мурашки побежали по коже. Это было спасительное пламя его босса. Ураган сглотнул комок в горле, глядя на него с отчаянной благодарностью и счастьем.       — Джудайме, — шепнул Хаято и шарик, как будто отреагировал на него, засиял сильнее, ослепляя противника и давая те самые драгоценные секунды, которые Гокудера не мог не использовать.       Ниро закрыл лицо руками, не в силах смотреть на это чужеродное и такое агрессивное пламя. Оно обжигало глаза и кожу, оно по-настоящему пугало его, оно демонстрировало дикую, необузданную и жестокую силу, которая уже знала вкус крови. Таким пламенем убивают, а не защищают. Им стирают с лица земли всех врагов. Когда огонь, наконец, погас и исчез, Хранитель Грозы смог немного выдохнуть, но отдохнуть ему не дала мошка, которая успела перевооружиться, и теперь вокруг него было нечто очень странное.       — Я не мошка, чёртов ты мудак. Я — Хранитель Урагана Вонголы! — рявкнул Хаято, нацелив камбио-форму. — Гатлинг, — хмурясь, произнёс он.       Четыре стрелы мгновенно вылетели друг за другом и полетели в противника. От первого залпа Ниро уклонился удачно, второй едва его задел, а вот третий выполнил свою роль. Четыре стрелы приковали его к земле, удерживая пламенем и не позволяя даже пальцем шевельнуть. Он проиграл Вонголе? Возможно, это даже не стыдно, Гроза пока не знал. Потом узнает, если выживет.       — Прости, Леон, — сказал Ниро, отключаясь от дыма, который валил из очередной шашки.       Хаято фыркнул и прислонился к дереву. Рану было бы неплохо перевязать, а потом отыскать Рёхея, чтобы помог. Задрав голову к небу, Гокудера улыбнулся и достал пачку сигарет. Закурив, он ненадолго прикрыл глаза. Его босс, как оказалось, рядом не только морально, но и почти физически. Докурив, Ураган оторвал лоскут от рубашки и перевязал рану, которая болела просто чертовски сильно, но это вовсе не означало, что он останется тут. Бросив ещё один взгляд на небо, юноша отправился внутрь поместья. Там тоже хватает работы.

***

      Леон сглотнул под пытливым, хоть и мягким, взглядом Вонголы. У этого парня было миловидное лицо наивного мальчишки и глаза босса, что вносило диссонанс в восприятие его личности. Лафое ясно чувствовал в этом парне подвох. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и всем своим видом показывал, что он король и хозяин положения. Даром, что Десятый не на своей территории, хотя это его, как видно, и не беспокоило особо.       — Вы хорошо осведомлены, — сказал Леон, надеясь вывести парня на разговор.       Тсуна хмыкнул и перевёл взгляд на окно. Его ребята вступили в бой. Хибари, Хаято и Ямамото уже встретились со своими соперниками, а Рёхей активно выполнял своё задание. Десятому не нужен был Мукуро, чтобы чувствовать каждого из них, понимать и знать, где они и как себя чувствуют. Кёя, как обычно, полностью в себе уверен, Ямамото — растерян, Рёхей — воодушевлён, а вот у Гокудеры дела явно шли не очень, потому что он был рассержен. Савада на мгновение прикрыл глаза, надеясь, что то пламя, которое он вложил в каждого из своих Хранителей, поможет им.       — Нет, — юноша вернул свой взгляд к Леону. — Я в Италии всего два дня и долго не задержусь. Откровенно говоря, меня вынудили прилететь из Японии неотложные дела, напрямую связанные с вашей семьёй, — пояснил Тсунаёши, и в его глазах блеснула сталь.       Босс Лафое нахмурился и бросил взгляд на Алана. Облако всегда был его лучшим другом и верным советником. Они познакомились ещё лет в шесть на одном из выездов отца. Он в очередной раз что-то кому-то продавал, а Леон вынужден был присутствовать, как наследник семьи. Алан ко всему этому не имел никакого отношения. Всего лишь случайно забрёл на тот самый склад. Мальчишка оказался не в том месте и не в то время. Его собирались убить, как ненужного свидетеля, а Леон смотрел в перепуганные зелёные глаза и видел себя, такого же ребёнка, который боится. Он уговорил отца отдать мальчика ему. Разумеется, о своей семье Алану пришлось забыть, но, во всяком случае, он остался жив. Вообще-то, они никогда не обсуждали тех событий, просто жили дальше, без оглядки назад. Сейчас же Облако только покачал головой, показывая, что играть нужно до конца. По крайней мере, до тех пор, пока играет Десятый, а то, что он ведёт какую-то свою игру, — очевидно.       — Мы вам не враги, Дечимо, — как можно увереннее произнёс Леон, поглядывая на напрягшегося Надара.       В отличие от Облака, Ураган никогда не отличался терпением и прозорливостью, предпочитая размышлениям действие. Обладая невероятно сильным пламенем, мужчина никогда не сомневался в своих силах и во многом полагался только на них, что часто выходило ему боком. Однако неоспоримый факт заключался в том, что Надар ещё никогда и никому не проигрывал. Даже самому Леону. Многие считали, что именно у него самое сильное пламя атрибута Урагана. Проблема же заключалась в том, что он не умел и не хотел подчиняться.       Отец привёл его к Леону семь лет назад и объявил, что он будет его Хранителем. Девятнадцатилетний Надар осмотрел тогда своего «босса» и фыркнул, но ничего не сказал, не при старике. Уже на следующей тренировке чужак (а иначе его тогда никто не воспринимал) встал в спарринг с Леоном. Собственно, спарринг быстро перерос в настоящее сражение, которое будущий босс проиграл. Именно тогда стало очевидно, что признания от Надара он не дождётся. Слишком упёртый и гордый Ураган каждый год устраивал спарринг с Небом вот уже семь лет, и каждый раз побеждал.       Было очевидно, что такому человеку некомфортно быть под руководством более слабого. Леон не раз думал о том, чтобы отпустить его, но пока достойной замены не было, да и не способствовали этому решению обстоятельства. Сам Надар об этом не говорил никогда, выполняя все задания Леона, но не выказывая ему и грамма уважения. Босс Лафое подозревал, что его Ураган выполняет волю старика и у него на это свои причины, о которых никто никогда не спрашивал. К удивлению мужчины, на Саваду Надар смотрел с интересом.       — Приятно слышать, — улыбнулся Тсуна. — Вот только у меня есть основания считать, что это не так, — теперь в его голосе прозвучал металл, а улыбка превратилась в усмешку. — Познакомьтесь, Сасагава Киоко, — он указал рукой на притихшую девушку, которая ни слова не понимала по-итальянски. — Именно её три дня назад пытались убить Ваши люди, а вчера Ваш лазутчик в нашей семье был пойман. Боюсь, Франческо к Вам уже не вернётся, — сообщил Десятый и удобнее устроился в кресле. — Мне глубоко плевать, что Вы копали под меня и Девятого, в мафии это обычное дело, но меня предали, и я хочу знать, кто, — жёстко добавил он, обводя взглядом кабинет.       Все были напряжены. По лицам мужчин, хотя, скорее, парней, Киоко понимала, что они говорят о чём-то очень серьёзном. Тсунаёши был едва ли не единственным, кто выглядел спокойно, но то, как сильно напряжены его плечи, выдавало его нервозность. Зеленоволосый парень, который приехал с ними, смотрел куда-то в пространство, но, тем не менее, внимательно слушал разговор. Она, видимо, была единственной в этой комнате, кто ничего не понимал. Девушка решила сидеть тихо, чтобы не отвлекать их от разговора, а потом она спросит обо всём у Тсуны.       Леон сжал кулаки под столом, чтобы не показывать этого Саваде. Он прекрасно понимал, что Десятый не просто так ему это рассказал. Парень ведёт какую-то игру, вот только Лафое никак не мог разгадать его план, не мог понять эту самую игру и какие в ней правила. Если бы не иллюзии Франа, мужчина бы знал, что прямо сейчас его семья рушится, а империя, которую он не успел создать, разлетается на части под массированными ударами Вонголы.

***

      Хибари недовольно осмотрел представшую перед ним небольшую армию, за которой стоял высокий блондин модельной внешности. Не боец, что очевидно. Кёя презрительно фыркнул и скривился. Он терпеть не мог, когда кто-то прятался за спины других. ГДК считал, что слабакам не место на поле боя, а если уж вышел, то дерись. Почему-то сразу вспомнились тренировки со Зверьком, во время которых тот заслужил его уважение. Не победой, как многие могли бы подумать, а процессом.       Когда Савада пришёл к нему и попросил тренировать его в рукопашном бою без применения пламени, Хибари даже не поверил, но согласился. Для смеху, откровенно говоря. Он не верил, что это жалкое травоядное выдержит под его напором хотя бы час, но мальчишка стоически терпел изо дня в день. Спустя неделю простого избиения Кёя решил действительно учить и тренировать его. Савада, конечно, удивился, но не спорил, внимательно слушал и выполнял указания. Очень скоро тело парня стало приобретать рельефы и отточенную форму, в бою он перестал глупо махать руками, закрывать ими голову и жмуриться, сжимаясь в комочек.       Хибари видел, что Тсуне больно и сложно, но Десятый молчал об этом, ни разу не опоздал и не пропустил тренировку. Сильный дух в слабом теле, которое с каждым днём становилось всё сильнее. Через полгода, без всякого пламени он дрался с Кёей на равных и даже теснил его, чем ГДК втайне гордился. Гордый, одиноко плывущий, Облако впервые чувствовал себя не таким уж и одиноким. Именно за эти полгода ежедневных тренировок он действительно почувствовал в Саваде своего босса, своё Небо и свою семью. Тогда он зауважал его и дал новое прозвище — «Зверёк», которому парень искренне и без, хоть капельки, фальши обрадовался. В тот момент, когда Хибари впервые назвал его «Зверьком», Дечимо светло и счастливо улыбнулся, почесал затылок и весь засветился, пообещав когда-нибудь дорасти до «Хищника». Теперь Кёе хотелось снова увидеть эту улыбку и свечение, и только ради этого он не послал всю эту мафию к чёртовой бабушке. Ну, ещё ради того, чтобы надрать зад одному Ананасу, да и просто хорошим противникам.       — И что же ты здесь забыл, милый? — пропел блондин, имя которому было Скотт.       Он не любил драться, а потому предпочитал избегать каких-либо стычек или сражений, но раз уж противник сам к нему явился... Что ж, Скотт не позволит ему заскучать, но заставит пожалеть, что он вообще заявился на их территорию. Откровенно говоря, на само понятие «их территория» мужчине было глубоко плевать, потому что к Лафое он присоединился всего три с половиной года назад и командным духом, если можно так выразиться, пока не проникся. Леон ему нравился, и как человек, и как мужчина, чего уж греха таить. Сильный, красивый, умный, амбициозный... Босс, которому Скотт, вообще-то, с удовольствием подчинялся. Вот и сейчас, Леон попросил никого, кроме своих, не впускать в это крыло, и мужчина собирался выполнить эту просьбу.       Хибари поморщился на такое мерзкое обращение. Эта кукла, а по-другому своего противника Облако обозначить не мог, ещё поплатится за свой длинный язык. У мужчины (если это нечто действительно мужского пола) были слишком уж мягкие и тонкие, на вкус Кёи, черты лица, большие, глубоко посаженные водянисто-серые глаза, тонкие брови и пухлые губы, нос тонкий и длинный, а рубашка — нежно-розового цвета. В общем, Хранителю Вонголы искренне хотелось поскорее избавить мир от этого ужаса.       — Камикорос! — просто ответил Хибари и бросился в атаку.       Для начала Кёя решил даже пламя на этих слабаков в чёрном не использовать, что и не удивительно. Они разлетались от его ударов, как кегли в боулинге, вот только всё время возвращались и выглядели так, словно никаких травм вообще не получали. Облако удивлённо замер и уставился на свои тонфа. Возможно ли, что он столкнулся с иллюзионистом? Вспомнив тренинг с Хроме, который все они прошли по настоянию Савады, брюнет зажёг пламя и ударил в каменную стену, рядом с которой стоял. Как и ожидалось, та разлетелась в каменные крошки. Значит, не иллюзия. Тогда какого чёрта творится?       — Расслабься, лапушка, и сдавайся. Мои солнечные нити управляют этими ребятами, лечат их и не позволяют сомневаться, — пропел Скотт и снова зашевелил пальцами.       Он действительно не любил драться, потому что сам по себе он ужасный боец, потому как слишком печётся о своей внешности, а такая манера сражения, которую он применял, отнимала много сил. Надар всё время сверлил его недовольным взглядом, а иногда и осыпал проклятьями. Он считал марионеток глупым способом ведения боя, но ни разу не брался его тренировать, потому что нахуй (и это почти цитата). Скотту было глубоко плевать на мнение других, потому что сражаться он мог только так и никак иначе.       Хибари, услышав слова противника, оскалился. Теперь ему всё стало понятно. Солнце, будь оно не ладно. Был у него опыт драк с Солнечными Хранителями, а потому он точно знал, что делать. Кёя зажёг пламя и мгновенно призвал Ролла в камбио-форму. Крутанув наручники на пальце, он бросился к противнику. В этот раз, ГДК лишь отмахивался от марионеток, которые, наконец, вспомнили, что у них есть пистолеты. Вообще-то, они и до этого стреляли, но как-то попасть не могли. Облако внимания на это не обращал, между делом отмечая, что у него должно быть десятка два ран, которые почему-то не болят. С этим он позже разберётся, когда закончит с противником. Поднырнув под последней марионеткой, Хибари застегнул наручники Алауди на руке недоумевающего Скотта и отошёл. Через пару мгновений весь Хранитель Солнца был покрыт наручниками, а марионетки рухнули без сознания. Очевидно, до этого они держались только за счёт силы Солнца.       Хмыкнув на эту картину, Хибари, наконец-то, почувствовал окружающее его тёплое небесное пламя. Коснувшись груди, он ощутил постепенно исчезающий небесный щит Зверька. Матернувшись, Кёя стукнул кулаком о стену. Будь он проклят, если до сих пор жив и не ранен только благодаря этому сильнейшему небесному щиту, которым наградил его Савада. Вот же босс... научился вкладывать своё пламя в других и пользуется этим, забывая о последствиях, а они, между прочим, есть, и немалые.       — Спасибо, Зверёк, — шепнул Хибари, глядя на чистое небо и зная, что его, хоть и не услышат, но почувствуют.       Мотнув головой, Облако решил, что слишком уж много сантиментов. Поудобнее перехватив любимые тонфа, Кёя отправился в здание. Вот доберётся он до Савады и разъяснит, что заботиться нужно и о себе тоже. Лишь бы только не опоздать...

***

      — Врооой, а мелкие неплохо справляются, — сказал сидящий рядом с Занзасом Скуало, внимательно следящий за боями.       Не то чтобы он не ожидал от них чего-то подобного, но приблизительные ожидания — это одно, а увидеть их, этих ожиданий, воплощение, — совсем другой разговор. Мальчишки дрались активно и быстро, как настоящие хищники, вышедшие на охоту. Не обходилось, конечно, без ошибок, но они не были критическими, да и оба уже завершивших бой Хранителя остались почти невредимы и полны сил. Это стоило отметить, как плюс. Значит, научились использовать силу с умом, а вот опыта им всё равно не достаёт. Слишком порывистые атаки, слишком плохая концентрация, слишком мало уделяют внимания оружию противника и окружающему пространству.       Понятно, что всё это придёт к ним с опытом реальных боёв, когда они будут убивать или дохнуть сами. Пока они только обезоруживали противников, но мафия совсем не такая мягкая и милосердная, и уже очень скоро им придётся это понять. Их руки будут по локоть в крови, и с этим вонгольцам нужно будет научиться жить или подохнуть, как побитым щенкам, где-то в грязной канаве. Выбор только за ними, но Супербия почему-то был уверен, что они справятся.       — На самом деле, основной бой идёт не здесь, а внутри, — сказал Занзас, щурясь. — Савада вложил в них своё пламя, обеспечив защиту, и теперь вдвое слабее, чем был, — пояснил мужчина и нахмурился ещё сильнее, чем до этого.       Босс Варии немного знал об этой технике. Так, слышал мельком от старика, когда тот ещё пытался быть ему отцом. Тогда он объяснял «сыну», что значит быть Небом, в чём особенность этого пламени и как носитель может им распоряжаться. Во многом, по словам Девятого, силы Неба и его Хранителей взаимосвязаны, как и их души. Именно благодаря этой связи босс всегда может защитить своих подчинённых, вложив в их тела своё пламя, которое активируется в момент опасности и выполнит свою функцию ровно так, как это необходимо в конкретной ситуации. Вот только такие действия отражаются на силе самого Неба, нарушая его гармонию и равновесие. Для Неба это разрушительные последствия.       — Врооой! Тогда какого хера он творит?! — возмутился Супербия, хотя вопрос был скорее импульсом, чем реально требовал какого-то ответа или даже простой реакции.       Нет, Второй Император Мечей прекрасно знал ответ на свой вопрос. Савада может меняться сколько угодно, но в душе и рядом с родными людьми он всё ещё был тем мальчишкой, который боится драк и ранений, который на всё готов, чтобы его друзья не пострадали, который готов переступить через себя ради других. Ну что за ребёнок? Хотя, можно подумать, что Занзас поступает иначе. То есть, иначе, конечно, но с той же сутью. Чёртов босс орал и матерился, швырялся стаканами, но методично отстреливал всех врагов, причём, как-то «совершенно случайно» пули попадали в тех, кто реально угрожал его подчинённым. На первых порах он никого не отпускал на задания в одиночку. Говорил, что не доверяет этим безруким долбоёбам что-то серьёзнее, чем уборка в особняке. И ладно бы он им действительно не доверял, ладно бы проверял, но Скуало слишком хорошо знал этого гада, чтобы понимать — босс просто их защищает. Всех их: неугомонного и горделивого Бела, скрытного и молчаливого Мармона, эксцентричного и эмоционального Луссурию, говорливого и преданного Леви... Чёрт, он даже его умудрялся защищать. Угрюмое, яркое, жестокое Небо Варии немногим отличалось, как оказалось, от милосердного, всё понимающего и светлого Неба Вонголы. Кто бы мог подумать?       — В Саваде скрыто куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Я опасаюсь только того, что он может натворить глупостей, — невпопад ответил мужчина, глядя на поместье.       С защитой Неба его подчинённые и так справятся. Что на них смотреть? Вот за самого парня Занзас волновался. Тсуна не умел вести переговоры, он не имеет понятия, какие внутри люди, рождённые из крови и пепла мафиозного мира, как поведёт себя загнанный в угол зверь, а Леон именно что загнан в угол. С одной стороны, все решения Десятого были правильными и взвешенными, он знал, на что идёт и примерно представлял, к чему это может привести. Вот только, с другой стороны, Лафое непредсказуем и может вытворить, что угодно. Савада наверняка не первый, кто хочет попортить жизнь этому сукину сыну, так что он наверняка имеет план «Б». Вот за этот самый план вариец и переживал.       — Он такой же, как ты, — неожиданно спокойно ответил Скуало. — Не надейся даже, — хмыкнул мечник, глядя на босса.       Вспоминая первую встречу с мальчишкой, Дождь Варии только головой качал. Перепуганный, дрожащий и готовый вот-вот хлопнуться в обморок сопляк не внушал доверия или уважения, только презрение и брезгливость. Если бы в тот день ему кто-то сказал, что когда-нибудь он не просто сравнит Саваду с Занзасом, но и поставит их на одну ступеньку, скажет, что они одинаковые... Скорее всего, он бы покрошил того дебила в фарш, не запариваясь особо и не задумываясь о его словах. Однако сейчас Скуало действительно считал, что они похожи. Да, разные, как день и ночь, но, вместе с тем, совершенно одинаковые. Зная и понимая всё это, Второй Император Мечей ждал глупостей от него. Полезных глупостей.       Где-то сбоку что-то грохнуло, напоминая, где они находятся. Бельфегор резко вскинулся и посмотрел в том направлении, стараясь вычислить, не близко ли это к кабинету Леона. Если Лягушонок не справится со своей ролью, то он его на части разорвёт. Зубами. Вырвет ему позвоночник и выплюнет, глядя в стекленеющие глаза иллюзиониста. К счастью для Франа (хотя он этого и не знал) и для самого Принца, взрыв произошёл в восточном крыле. Ямамото совсем разошёлся, столкнувшись с одним из самых опасных пламеней.

***

      Такеши бежал со всех возможных сил, стараясь найти выход из этого треклятого лабиринта. Он слышал, что кто-то уже вступил в бой и по звукам определил, что это должен быть Хаято или Хибари. Чертыхнувшись, парень поудобнее перехватил катану и рванул ещё быстрее. На охрану, которая встречалась по дороге, он внимания не обращал, отключая их, не глядя, рукояткой по шее или голове. Они его совершенно не интересовали, потому что все его мысли были только о том, как бы поскорее справиться со своим основным противником и добраться до Тсуны.       Савада не знал, что не так давно, около месяца назад, их всех собрал Реборн и доходчиво объяснил, во что они вляпались. Аркобалено хотел, чтобы они чётко понимали, что после того, как Десятый пройдёт официальную «коронацию», грубо говоря, ни один из них отвертеться не сможет. Нет, Тсунаёши отпустит любого, стоит только попросить. С болью в сердце, с улыбкой на губах и незаметными слезами в глазах, с частичкой своей души, но отпустит. Вот только мафия, по итогу, не отпускает никого.       Такеши слушал внимательно, впервые чётко осознавая, как сильно изменит его и его жизнь эта «игра», которая и не игра вовсе. В те часы, а разговор длился не меньше двух часов, он вспоминал все проведённые бои, все стычки и раны, и сомневался. А стоит ли? У него были прекрасные перспективы в бейсболе и в Японии, у него был отец и семейный бизнес — всё это говорило не в пользу каких-либо столь резких перемен, к тому же, мафия требовала крови. Его крови и крови на его руках.       Учитывая все негативные стороны ситуации, казалось, решение очевидно. И оно было очевидно. Вот только не уйти, а остаться. Остаться, потому что в той, перспективной, жизни не было Тсуны и ребят, не было адреналина и опасности, к которым он привык, не было Скуало и сияния голубого пламени на острие меча. Не было ощущения того, что он часть большой крепкой компании, семьи, где он нужен, где его поддержат и помогут всегда. Вот это были его настоящие аргументы, весомые и решающие. Такеши принял роль Дождя Вонголы с полной ответственностью и пониманием. Он никогда не оставит своё Небо, не предаст его и поможет, несмотря ни на что.       Наконец, впереди замаячил выход из этих зарослей и Ямамото ускорился, выбегая из лабиринта и останавливаясь напротив своего противника. Мужчина, укутанный в чёрный плащ, скрывающий его фигуру и комплекцию, стоял в полном одиночестве. Его острые скулы, прямой нос и высокий лоб, как будто были высечены из мрамора, а горящие золотисто-жёлтые глаза выдавали настоящего, опасного хищника, который всегда идёт до конца. Такеши, не зная, каким пламенем обладает противник, принял боевую стойку, даже не догадываясь, что бой уже начался.       — Я ждал тебя, — прозвучал ледяной, рокочущий голос, который эхом прокатился по двору. — Меня зовут Теодор, а ты — моя игрушка, — он неожиданно улыбнулся, будто оскалился, и сел на неизвестно откуда взявшийся стул.       Тео довольно смотрел на шокированного противника, который был полностью дезориентирован. В отличие от Солнечного Хранителя, он драться любил, а потому они с Надаром часто устраивали спарринги. Чёртов Ураган всегда выигрывал, но лишь потому, что видел сквозь любую, даже самую сильную иллюзию, а в физической силе ему равных не было. Что может меч против двух пистолетов? Впрочем, у Надара имелся собственный меч, которым он редко пользовался, потому что это был его трофей из какой-то там битвы. Тем не менее, Ураган не просто так лучший из лучших и сильнейший из них, чтобы всегда выигрывать, а вот самому Тео приходилось отыгрываться на более слабых противниках, один из которых стоит сейчас перед ним.       Такеши ошарашили слова мужчины и его действия. Ошарашили настолько, что он даже выпрямился и опустил катану. Противник просто сидел, подперев подбородок кулаком, и смотрел на него с ухмылкой. Примерно так же делал Мукуро, когда подменял Хроме на их спаррингах, в которых они учились распознавать иллюзии. Эта мысль прошибла его осознанием — перед ним Хранитель Тумана. Прошибла и откровенно испугала. Ему не везло с иллюзионистами, и он так и не научился видеть сквозь иллюзии Хроме и Мукуро без Тсуны. Только его небесное пламя, ложащееся на его глаза, могло вывести Дождь из Тумана.       Теодор не может, да и не хочет скрывать победную усмешку, когда видит, как на лице его противника отражается понимание, с кем он столкнулся. Очевидно, у парня плохие отношения с пламенем Тумана, потому что на его лице понимание постепенно сменилось опасением. Это чертовски веселило Хранителя Лафое, но веселился он недолго, потому что откуда-то из груди напуганного, хотя скорее встревоженного, парня появилось сильное рыжее пламя, небесное пламя, постепенно окутавшее его глаза. Дальше тянуть было нельзя, потому что в этом парне явно что-то скрыто. Тео, не сводя глаз с противника, поднялся и, достав свой меч, создал семь своих двойников. Совместная атака обычно мгновенно сражала любого соперника (кроме Надара, но он отдельный случай).       Ямамото, к своему удивлению, ощутил на глазах привычное за столько тренировочных дней пламя. Тсуна. Его Небо. Его друг. Такеши снова поверил в себя и отбросил любой страх. Он сможет, справится. Его противник — мечник, а значит, после уроков Скуало, он победит. Первая же атака была отбита, потому что для Дождя был только один противник, благодаря небесному пламени. На самом деле, никто не мог объяснить, почему вдруг пламя Савады развеивало иллюзии, тем более, что делало оно это только в сочетании с пламенем Дождя, но делало, чем и собирался воспользоваться Ямамото.       Теперь очередь удивляться пришла Тео. Он не мог понять, как противник смог отбить его атаку. Вернее, отразить-то её было не проблемой, а вот найти оригинал среди клонов, на которых парень даже внимания не обратил, — почти невозможно. Решив, что это вполне может оказаться случайностью или удачей, Туман решил сменить атаку. Он использовал лозы, чтобы противник решил, будто связан, вот только юноша никак не отреагировал на уловку, бросившись в атаку.       — Шинотсуке аме — восьмая атакующая форма. Проливной дождь, — шепнул самому себе Такеши, атакуя противника.       Клинки скрестились с лязгающим звуком удара, заставив обоих замереть на мгновение и снова разбежаться. Последний мечник, который так легко отражал атаки Ямамото, — Скуало; единственный, кто мог видеть сквозь иллюзии Тео, — Надар. Туман ничего не понимал. У этого парня пламя Дождя, которое никак не может развеивать иллюзии. Так какого чёрта происходит? Подумать противник ему не дал. Он наносил одну атаку за другой, бил сильно, используя пламя, в то время, как пламя Хранителя Лафое было бесполезно, из-за чего мужчина вынужден был уйти в глухую оборону, едва успевая следить за молниеносными выпадами, блокируя оружие врага.       Стена справа разлетелась в каменную крошку под одним из ударов, когда Теодор решил атаковать. Такеши уклонился, проскальзывая под рукой и рубя снизу. На чёрном было не видно, но глубокая рана на животе доставляла Туману ещё какие неудобства. Он не знал, что делать. В конце концов, он любил драться, потому что чаще всего побеждал, но сейчас он дрался с человеком, которому на драку было плевать, он боролся за что-то, за кого-то.       — Почему на тебя не действуют мои иллюзии? За что ты так дерёшься?! — почти истерично спросил Теодор, отскакивая назад и сбрасывая окровавленный плащ.       По белой рубашке расползалось красное пятно крови, рана под которым жгла и болела. Ему, конечно, не привыкать к подобному, но не до такой же степени. Вернее, прежде он не сталкивался с таким мечом: тонкий, острый, лёгкий, изогнутый. Да и с таким противником — умелым мечником. Тихо, про себя, Тео порадовался, что не успел бросить вызов Супербие Скуало из Варии, который считался лучшим мечником Италии. Ему бы он точно проиграл, причём, быстрее в несколько раз.       Такеши удивлённо на него взглянул и неожиданно улыбнулся. Именно в этом бою он полностью осознал Тсуну как своё Небо, как часть самого себя, неотъемлемую и нужную. Друг никогда его не предаст. Босс никогда его не бросит. Небо всегда будет рядом. Это понимание окрыляло его, потому что Такеши никогда не будет сражаться, как Теодор, — в одиночку. С ним всегда будет жар его Неба.       — Потому что со мной моё Небо, — пожал плечами Дождь. — И борюсь я за него, ради него, потому что мы больше, чем босс и его Хранитель, мы друзья. Он никогда меня не бросит, никогда не предаст, пожертвует собой, но будет рядом, поможет. Тсуна спасал нас столько раз, что я не могу его подвести, — пожал плечами Дождь и вздохнул.       Туман от его слов впал в ступор. Мог ли он назвать Леона своим Небом? Мог ли сказать, что он рядом? Мог ли доверять ему, назвать своим другом? Спасал ли он его хоть раз? Нет. Между ними не было никакой связи, кроме семьи, которая разваливалась на глазах. Надар не желал подчиняться, Скотт всё время дурачился, Алан ни с кем не сближался, Ниро слушал только самого Леона, Джеки было вообще плевать на всех, ну а самого Тео в «семье» держала только жажда приключений и общество Надара. Плохая из них семья вышла. Из Леона — плохой босс, а из них — плохие Хранители.       — Иди, — кивнул головой на дверь мужчина и убрал свой меч.       Ему не за что здесь бороться и умирать. Пришло время идти дальше. Ямамото в очередной раз удивлённо уставился на противника, который просто пошёл прочь. Он ничего не понимал, только чувствовал, как небесное пламя постепенно рассеивается. Через пару минут его ступора, мимо него пронёсся блестящий чёрный мотоцикл, на котором сидел Туман. Он остановился за спиной Такеши, словно о чём-то задумавшись, а потом хмыкнул:       — Береги своё Небо. Оно, кажется, уникально, но я всё равно постараюсь найти кого-то похожего, — Тео усмехнулся и сорвался с места, стремительно удаляясь прочь.       Он действительно хотел найти своё Небо, такое же, как у этого странного паренька: смелое, верное, жертвенное и тёплое. Такое, рядом с которым будет его место. Теперь у него появилась настоящая цель, к которой он будет идти. Солнце медленно катилось к горизонту, а Теодор впервые в своей жизни чувствовал себя таким свободным. От обязанностей, ненужных связей и непонятных амбиций. Возможно, он будет скучать по Надару. Скорее всего, будет.       Такеши посмотрел ему вслед и улыбнулся, мысленно пожелав удачи. Бросив взгляд на чистое, окрашенное в красно-оранжевые цвета заката солнце, Дождь бросился в поместье, торопясь найти друзей и Тсуну. Особенно Тсуну. Им явно нужно поговорить.       Леон сидел в своём кабинете и не знал, что в столе лежит кольцо Тумана. Уже не его Хранителя. Семья, которую он мечтал сделать сильной, разваливалась из-за его амбиций, а он не знал об этом и ничего не мог с этим сделать, глядя в сильные карамельные глаза напротив.

***

      — Франческо работал на моего отца, — начал Леон, всё ещё надеясь увести разговор в более безопасное русло.       Играть в открытую с этим человеком он пока не был готов, потому что не мог раскусить его, предугадать его действия или реакции. Надар недовольно скривился и отвернулся. Его бесило, что его «босс» не может вести себя жёстче, прямолинейнее, правдивее. Он не понимал, зачем лгать, выкручиваться, смягчать острые углы, если они, чёрт побери, на своей территории, их больше и они явно сильнее. С Вонголой только слабая девчонка и непонятный пацан. Тем не менее, Десятый вёл себя уверенно и спокойно, будто у него за спиной многотысячная армия. Он не юлил, говорил прямо, чётко излагая факты, буквально бросая их в лицо Леону, который к подобному явно не был готов.       Ураган раздражался всё больше, тихо скрипя зубами и порой ловя на себе ясный, всё понимающий взгляд Савады, которому ничего не нужно было объяснять, достаточно просто думать. Десятый будто читал его мысли и просто оказался наблюдательнее остальных. Надар хотел бы сразиться с этим парнем, хотел бы прочувствовать его силу и умения, вот только мужчина не мог с уверенностью сказать, кто из них победит, потому что в парне было много загадок. Он сам — загадка. Это заводило.       — Возможно, он и работал когда-то на Вашего отца, но три года назад именно Вы отправили его в мою семью, именно Вы два месяца назад велели ему выяснить обо мне всё, что возможно, и, в конце концов, именно Вы объявили мне войну, вынудив оставить дела в Японии, — спокойно сказал Тсуна, чувствуя, как постепенно внутри поднимается раздражение. — Ваши мотивы мне ясны и я не прошу оправданий, — уже не скрывая этого самого раздражения, добавил он. — Мне нужно знать, кто слил Вам информацию, — Десятый уже даже не пытался скрывать свою злость.       Он прекрасно знал, что загоняет Леона в угол, давая понять, что знает о его планах, но этого-то парень и добивался. Савада хотел выбить его из колеи, хотел даже вызвать злость и гнев, но пока Леон был то ли шокирован, то ли слишком хорошо себя контролировал. Зато его Хранители явно реагировали совершенно иначе: Алан хотел бы выглядеть бесстрастно, но его глаза выдавали все эмоции Облака (недовольство, опасение, непонимание и какое-то предвкушение); Надар же даже не пытался скрывать откровенного негодования и ярости. В этой семье, если они действительно семья, конечно, явно были какие-то нездоровые отношения. Впрочем, Тсуна не собирался в этом разбираться.       Алан старался держать себя в руках, но с каждым словом юного Вонголы это удавалось ему всё хуже. Мужчина понимал, что весь их план полетел в глубокую, тёмную задницу: не получится у них застать Десятого врасплох, запугать и, вероятно, даже победить. Он слишком быстро улавливает ситуацию, слишком легко в ней лавирует для человека, который должен пребывать в блаженном неведении до конца всего задуманного. В конце концов, этот парень был слишком взрослым для своих восемнадцати лет. Впрочем, Облаку ли не знать, что мафия меняет быстро и навсегда.       Когда-то у него была семья. Настоящая семья. Мама, папа, старший брат и младшая сестра. Они жили в небольшом домике на побережье в Салерно, ходили в обычную школу, отец работал в автомастерской, а мама — фитнес-тренером. Большая счастливая семья. Сейчас он не мог даже вспомнить их лица или запах, только то, что мама по воскресеньям любила готовить блинчики, сестра была блондинкой, а брат фанател от машин. Так или иначе, Алан был достаточно мал, когда его забрали.       В тот день он, по привычке, пришёл в старый док, которым никто не пользовался. В детстве Алан был слабым и его порой обижали в школе. Именно в такие неудачные дни, тогда ещё мальчик, он прятался на заброшенном складе. Просто сидел и читал или раздумывал о чём-то своём. Тот злополучный четверг (а день, когда вся его жизнь перевернулась, парень помнил отлично) был именно таким. Был ли он благодарен Леону за то, что он спас его от пули в лоб? Да, определённо да. Считал ли он его своим другом? Нет, потому что босс спас его тогда из своих личных интересов, считая, что один четверг одного года обеспечил его послушной, надёжной собачкой. Пока что Алан поддерживал в нём эту иллюзию. Однако, вполне возможно, что сегодня это закончится.       — Я пытался не усложнять этот разговор, — хмурясь, начал Леон, чем заставил обоих своих Хранителей встрепенуться. — Но Вы, очевидно, хотите говорить откровенно и прямо, — он резко стал в разы серьёзнее и старше.       Леон понимал, что играть дальше — бессмысленно. Савада чётко дал ему понять, что приехал ответить на полученный ранее вызов. Он приехал показать свою силу, потому и взял с собой таких слабых и ничего не значащих людей, просто людей. Высокомерный мальчишка посчитал, что сможет справиться с ними в одиночку. Глупая самоуверенность зелёного мальчика, который даже не представляет, в какую мясорубку попал, согласившись принять пост Десятого Босса Вонголы. Мафия не прощает слабых и глупых. Возможно, парень и не глуп, но поступок его умным не назовёшь, что мужчина и собирался ему доказать.       — Рад, что Вы поняли, — усмехнулся Тсуна, для верности кивнув головой.       Дечимо бросил взгляд на Надара, который переводил взгляд с одного босса на другого. Мужчина выжидал и внимательно следил за развитием разговора и ситуации. Савада знал, что этот человек мгновенно кинется в бой. Не за своего босса (на Леона ему, похоже, плевать), но из желания драться. Он был из того типа людей, которые из одной схватки сразу ныряют в другую, чтобы чувствовать вкус жизни и азарт опасности. Урагану это было свойственно — жить в бою, но Тсуна не мог не думать, что этот мужчина достоин большего.       Надар поймал на себе внимательный взгляд из-под ресниц и почему-то замер. В карамельно-карих глазах горело совсем не небесное пламя. Это было что-то другое, что-то по-настоящему опасное, но зацепило Ураган вовсе не это. Нет, мужчина конкретно так подвис на том понимании, которое плескалось в этих глазах. Причём это было не понимание, которое мнимое или напускное, натужное. Это понимание было лёгким, простым и настоящим, как будто Дечимо действительно понимал, но не осуждал. Он знал, чего хочет Надар, и к чему он стремится. Факт в том, что даже сам Ураган не всегда это знал.       — Проблема в том, что я не собираюсь отвечать на вопросы, — протянул Леон и подался вперёд. — Я объясню Вам кое-что, чтобы Вы в полной мере поняли ситуацию. Моя семья уже не та, что была три года назад. Мы сильнее, чем Вы можете себе хотя бы представить, и мы уничтожим Вонголу, — уверенно заявил мужчина, считая, что это, если не испугает парня, то поставит в тупик.       Надар скривился от тона «босса». Может, Хранитель и не был самым умным в их разношёрстной компании, но прекрасно понимал, что говорить такие слова в таком тоне — самоубийство. В Саваде скрывается невероятный потенциал, амбиции и сила, о которых они не знали и не подозревали. Судя по словам и реакциям Дечимо, информатор у них был настоящим, и либо просто он лох, либо пиздецки умный, а они лохи. Ему ситуация была не вполне понятна. Вообще не понятна, откровенно говоря.       Алан напряжённо замер. Он понимал, что после таких слов Леона, Савада не может не ответить. Вернее, может, но не захочет промолчать. Что-то не складывалось, что-то было не так, потому что Вонгола выглядел чересчур спокойным, если не считать искорок пламени, которые то и дело проскальзывали на тонких пальцах. Облако внимательно следил за этими искрами, чтобы они не разгорелись в настоящее пламя.       — Ну, о Ваших планах я и без Вас знал, это уже не новость, — фыркнул Тсуна и посмотрел на Франа. — Да и ответы на вопросы мне уже не нужны, во всяком случае, не сейчас и не на эти. Сейчас мне уже всё ясно, — он поднялся и подошёл к окну, останавливаясь справа от Надара. — Ваша проблема в том, что напади вы три года назад — выиграли бы, — юноша вздохнул, чувствуя переливы иллюзии.       Тсуна немного лукавил, так как вопросов у него по-прежнему оставалось много, но, как он и сказал, задавать их придётся в других обстоятельствах. Что касается иллюзий, то Фран действительно мастер. Савада чувствовал их, но разглядеть не мог, совсем, как у Мукуро. Сразу видно почерк мастера, так сказать. Его ребята почти закончили, и разговор тоже тянется к завершению. Мысли перетекали плавно и как-то лениво. Пожалуй, сейчас на него свалилась усталость последних дней. Рано. Десятый надеялся, что у него есть ещё пара часов, но он отдал слишком много своего пламени, своей гармонии. Так что приходилось как-то справляться. Неуместно вспомнился Бельфегор и его злое выражение лица в особняке Вонголы, а ещё Занзас и его терпкий запах. Захотелось к ним, подальше от всех этих проблем и прочих неурядиц. Тряхнув головой, он решил собраться, потому что ещё немного таких мыслей — и он рискует отключиться, что не приведёт ни к чему хорошему.       — Остался один, Бооосс, — протянул в своей привычной манере Фран, переводя взгляд со стены на Тсуну.       Лафое одновременно напряглись, не до конца понимая, что означают эти слова и к чему они произнесены, и только Надар видел, что Вонгола как-то побледнел, под глазами проступили тёмные круги, а руки мелко подрагивали. С ним явно что-то происходило и это что-то почему-то беспокоило его. Урагану иррационально было не плевать, вот только он не мог понять, почему. Может, потому, что в Саваде он видел понимание, силу и тепло, каких никогда не было в Леоне. Об этом ему ещё предстояло подумать позже.

***

      Хроме крепко прижимала к груди трезубец Мукуро и бежала по лабиринту, укрытая иллюзиями, которые она использовала для обезвреживания охранников. Девушка больше всего боялась подвести босса и Мукуро-сама, потому что ей нравилось в семье. Постепенно, благодаря Тсуне, её стали принимать и другие Хранители. Хаято больше не смотрел волком, привыкнув и даже зауважав её; Ямамото как-то пытался научить её играть в бейсбол (у них ничего не получилось, но было приятно); Ламбо любил с ней играть; Рёхей порывался научить боксировать; только Хибари продолжал её игнорировать, но он всех игнорировал, кроме Тсуны. Медленно, но верно, благодаря своему Небу, они превращались в настоящую, большую и крепкую семью.       Ничего подобного у неё никогда не было, почти ни у кого из них, потому все Хранители так дорожили Тсуной и их «семейными» отношениями. Докуро очень боялась, что когда-нибудь, как это случилось в будущем, её Неба не будет с ней, оно просто исчезнет в какой-то момент и всё. Именно поэтому она сейчас так торопилась к нему, чтобы успеть защитить, поддержать и помочь, как обычно делал он для неё. Мукуро-сама тоже был рядом и тоже готов был на всё, чтобы защитить Саваду.       На самом деле, Хроме давно заметила, что в их боссе сочетается мягкость и жёсткость, и он такой же, как самое настоящее небо, которое над головой каждого из них: чистое и тёплое в один момент, облачное и задумчивое — в другой, разъярённое и гневное — ещё позже. При всём при этом, он умудрялся объединять их между собой, открывая в них всё самое лучшее, и делать так, чтобы между ними завязалась настоящая дружба. Хотелось верить, что Тсуна не оставит Мукуро в тюрьме. Он не заслужил такого. Может быть, он не всегда всё делал правильно, но всё равно не до такой степени.       В своих мыслях она даже не заметила, как выбежала из лабиринта. Отрезвил её только звук рушащегося кирпича где-то справа. Хроме вздрогнула и заозиралась. Прямо напротив неё стояла девушка с длинными, чуть волнистыми голубыми волосами, собранными в хвост. У неё были большие синие глаза с фиолетовым отблеском, бледная кожа, усыпанная родинками, а тонкие длинные пальцы сжимали гуань дао. Одета она была в драные светло-голубые джинсы и белую майку. Девушке, кажется, было глубоко плевать на всё, что происходит, такой спокойной и безразличной она выглядела.       — Ты кто? — спросила девушка, потерев лоб ладонью.       Джеки уже немного задолбалась сидеть тут в одиночестве и ждать неизвестно чего. В конце концов, она всего три месяца в этой семье. Её сюда привёл Алан, который узнал о талантливой наёмнице. До этого момента она просто выполняла заказы влиятельных и богатых бизнесменов, которые с её помощью (не только её, разумеется) избавлялись от конкурентов. В целом, в той жизни её всё устраивало, потому что был стабильный заработок, возможность оттачивать своё мастерство и увеличивать силу. Был только один минус — её могли убить в любой момент конкуренты по ремеслу или заказчики. Собственно, именно по этой причине Джеки согласилась на предложение Алана стать Хранителем Дождя Лафое.       — Хроме, — ответила Докуро, склонив голову к левому плечу.       Её соперница не выглядела опасной или готовой к драке, хотя, возможно, она этого просто не показывала. Мукуро-сама учил её всегда быть настороже и девушка помнила эти уроки, поэтому сейчас она держалась собранной, чтобы в любой момент суметь отразить атаку. Тсуна велел ей пользоваться иллюзиями и просил быть осторожной. Он очень волновался о её здоровье, что одновременно злило (она, в конце концов, не слабая) и льстило (боссу не всё равно). Как бы там ни было, но она не проиграет, не подведёт Тсуну и Мукуро.       — Джеки, — представилась девушка. — Твои друзья шумят? — спросила Хранительница Дождя и, получив кивок, вздохнула. — И что вы тут забыли? — скорее, риторически спросила она.       Сегодня, откровенно говоря, у неё не было никакого настроения и желания сражаться, потому что какого, собственно, чёрта она должна драться за совершенно чужих ей людей, да ещё и бесплатно? Нафиг-нафиг такое счастье. Впрочем, терять «крышу», с позволения сказать, в лице Лафое тоже не хотелось, так что, похоже, придётся драться.       — Вы объявили нам войну, мы вызов приняли, — Хроме пожала плечами.       Ей казалось, что Джеки не хочет драться, но и выбора у неё, похоже, не было. Сама Докуро планировала поскорее добраться до босса, и если ради этого ей придётся сразиться с девушкой, которая стоит сейчас перед ней, то она сразится и победит. Иллюзионистка раскрутила свой трезубец и, ударив им в землю, заморозила противника, который и понять-то ничего не успел. Улыбнувшись, Туман поспешила в поместье. Теперь её задачей было найти Рёхея и остальных.       Джеки замерла в «глыбе льда», понимая, что проиграла без боя. Чёртовы иллюзионисты... С ними практически невозможно драться, потому что, даже ощущая иллюзию, сложно понять, как её развеять. Носители пламени Дождя наиболее восприимчивы к пламени Тумана. Вот и сейчас она ничего не могла сделать, только ждать. Опять. Чертыхнувшись, девушка подумала, что пора валить из мафии. Собственно, не одна она так думала.

***

      Рёхей застыл где-то в центре поместья, чтобы немного передохнуть. От пуль его оберегало сильное небесное пламя Тсуны, хоть он и не понимал, как это возможно. Все задания Савады он выполнил: армия (если это можно так назвать) в отключке, склады взорваны, да и все те, кто встречался на его пути, тоже были повержены. Теперь ему оставалось дождаться остальных и можно отправляться к Саваде. Хранитель Солнца очень волновался за сестру и исход того разговора, который шёл в кабинете. Больше всего ему хотелось, чтобы с ней всё было нормально, и она оказалась невиновна. Однако, как поступить с её памятью, он пока не знал. Киоко было последним родным человеком, который у него остался, и боксёр очень боялся её потерять.       Очень скоро рядом появился Хибари, за ним Хаято, Ямамото и Хроме. Все они были немного уставшими и потрёпанными, но довольными собой. Не переговариваясь, ребята бросились на второй этаж. Этот вечер вымотал каждого, но все понимали, что Тсуне сложнее всех. Он охранял каждого из них своим пламенем, тем самым лишив защиты себя, а потому они обязаны помочь ему.

***

      — Они здесь, босс, — произнёс Фран, отключаясь от Мукуро.       К счастью, Хроме справилась сама и тому не пришлось вмешиваться, что сохранило его силы. Теперь ученик собирался дать ему немного отдохнуть. Тсуна перевёл на него уставший взгляд и кивнул. Сейчас ему нужно было разбудить и взбудоражить своё пламя. Без него он не справится с тремя, а скорее, с двумя сильными противниками. Одними глазами он указал Франу на Киоко и тот, понятливо кивнув, снова сосредоточился.       Леон и Алан вскочили со своих мест, готовясь атаковать. Стало очевидно, что разговор был лишь отвлекающим манёвром. Облако кинулся к девчонке, но та испарилась со своего места, а через секунду появилась рядом с парнем в шапке-лягушке возле двери. Между ним и этими двумя выросла здоровенная чёрная собака, которая клацала зубами, рычала и скалилась.       Сам босс кинулся к Тсуне, но тот, поднырнув под его руками, поймал мужчину за запястья и заморозил ему руки, как когда-то Занзасу, только в два раза быстрее. Всё-таки, тренировки не прошли зря. Оставив Леона со льдом на руках, он быстро бросился к Облаку, понимая, что силы Франа на исходе. Он и так продержал иллюзию больше двух часов и ему нужен отдых.       Алан переключился на Саваду, который умело уклонялся от атак и выпадов. Было видно, что Вонголе тяжело, пламя на его руках постепенно угасало, он бледнел, из глаз уходили рыжие искры. Всё это придавало уверенности Облаку Лафое, который только активнее шёл в атаку, не понимая, почему Надар сидит и не двигается.       — Снимай иллюзию и уходи, — велел Тсуна. — Забери Киоко и остальных. Тут я сам закончу! — рявкнул он.       Фран быстро кивнул и выбежал из кабинета, прекрасно понимая, что теперь, когда он не защищает кого-то, парню будет намного легче сражаться. Он вёл за собой Киоко, надеясь, что девушка не начнёт истерить. Собственно, она и не собиралась, прекрасно осознавая, что времени на это нет. Тут опасно и нужно выбираться, чтобы Тсунаёши не отвлекался на более слабых людей. На полпути они встретили Хранителей Вонголы, которые с ошалелыми глазами неслись по коридору. Иллюзионист быстро отдал девушку в руки её брата, чтобы тот перестал трястись за её состояние.       — Уходим отсюда. Савада велел забирать поверженных врагов и идти к боссу. Живее, — передал послание Десятого Фран, но никто никуда идти не собирался.       Хранители недовольно переглядывались, решая, что им делать. Там осталось трое сильных противников, так какого чёрта он не позволяет им помочь? Первым отмер Хаято. Он прекрасно понимал, что если Тсуна отдал им такой приказ, то он знал, что делает, и им придётся подчиниться и сделать так, как хочет Дечимо. Кивнув остальным, Ураган развернулся и побежал вниз. Хранители, скрипнув зубами, последовали за ним. Им ничего не оставалось, кроме как поверить в своё Небо так же, как оно верило в них всё это время.       Рёхей крепко сжал руку сестры и повёл её прочь из поместья. Здесь было опасно для неё, а её безопасность была приоритетом и для Савады тоже. Он перед отправкой сказал ему, что, когда Киоко окажется рядом, он не должен выпускать её руку из своей и защитить от всего, поскорее вывести из дома Лафое, что парень сейчас и делал. Солнце искренне надеялся, что с Тсуной всё будет нормально, что он справится.       — Помоги боссу, — велел Алан Надару, который только бровь вскинул на эту реплику.       Леон пытался разбить лёд о свой стол и выглядел откровенно жалко, зато Вонгола был неплох. Уставший, но не сдающий позиций. Нет, сейчас он определённо не собирался вмешиваться, пусть дерутся на здоровье, а он посмотрит и тихо в своей голове сделает ставки. На Дечимо. У этого парня есть козырь в рукаве и Ураган хочет на него посмотреть.       Тсуна внимания на сидящего мужчину не обращал, потому что знал, что тот прекрасно видит сквозь иллюзии и, если не вмешался до сих пор, то и сейчас не станет. Заметить эту его способность было несложно, потому что он едва заметно косился на окно всякий раз, как что-то взрывалось. Очевидно, ему не очень нравился Леон, раз он не сообщил ему о происходящем.       Леон с укором смотрел на Надара, но просить о помощи не решался, а лёд всё больше расползался от кистей. Сейчас он добрался уже до локтей, и избавиться от него никак не получалось. Пламя под этим льдом не активировалось, он не разбивался, несмотря на силу удара. Всё это говорило о том, что к нему применили легендарную технику. Прорыв точки нуля. Эта техника замораживает само пламя. Даже небесное и яростное.       — Натс, форма штурмового небесного льва, — призвал Тсуна, активируя второй тип пламени.       Алан вздрогнул и отшатнулся, глядя на огромного гибкого льва с огненной гривой. Лев оскалился и зарычал, сбивая Хранителя с ног и заставляя весь дом сотрястись от его рёва. Стол под руками Леона обратился в камень и рассыпался, а Тсунаёши, воспользовавшись замешательством Облака, выхватил его пистолет и быстро выстрелил мужчине в обе ноги. Хранитель скривился, но больше не порывался встать, потому что с простреленными коленями сильно не походишь.       Надар довольно усмехнулся, глядя на пламя ярости, вместо небесного. Выходит, он тогда не ошибся, когда заметил эти гневные искры в карамельных глазах. Усмехнувшись, он хотел уже кинуться в атаку, чтобы на себе испытать эту невероятную силу, но стены вокруг них пошли трещинами. Все четверо замерли, переглядываясь, а потом раздался оглушающий треск и пол под ногами провалился.

***

      Когда из поместья выскочили Хранители Вонголы с пленными врагами, Фран и сестра Рёхея, вся Вария переполошилась. Савады с ними не было, как не было и Леона с двумя Хранителями. Собственно, на вражескую тройку всем было плевать, пусть хоть в асфальт укатаются, а вот Тсуна... Бельфегор первым слетел с дерева, за ним — Занзас, понимая, что его эмоциональный Ураган сейчас банально перегрызёт вышедшим глотки, чтобы добраться до Савады. У Принца, в буквальном смысле, опустился занавес, потому что его человека здесь не было. Хотелось кинуться в поместье и найти его, забрать и крепко прижать к себе, чтобы почувствовать, понять, что он рядом, живой, но его не было.       Занзас поймал Урагана за локоть, отбрасывая себе за спину, и первый подошёл к вонгольцам. Уставшие, вымотанные, раненые, но живые. Только Савады нет. Чёртов герой, который взял на себя троих самых опасных личностей в этой семье. Вариец не знал, как теперь поступить, потому что помочь ему сейчас — похерить весь план, а удерживать рвущегося и рычащего Бела, которому, по сути, плевать на всякие там закулисные игры, — сложно.       — Где Савада? — спросил мужчина, уже прекрасно зная ответ на свой вопрос.       — Сказал, что сам справится, и велел убираться, — ответил Фран, указывая головой на поместье.       Бел громко заматерился и рванул к дому, потому что срать он хотел на план или что там у пацана на уме. Ураган Варии уже решил, что жизнь этого человека принадлежит ему, и он будет решать, когда ей оборваться. Плевать ему на Альянс и их интриги и даже на то, что поступает он сейчас, как последний эгоист, потому что... Да к чёрту, он не собирается искать аргументы и поводы, просто вытащит неугомонное Небо, а после они поговорят.       Он не добежал каких-то пару метров. Поместье, а вернее, центральная его часть, сложилась вовнутрь с оглушающим треском и шумом. Бельфегор замер, глядя на поднявшуюся пыль, и, кажется, выпал из реальности. Ураган не слышал отчаянные крики Хранителей Вонголы, отборный мат Занзаса и топот приближающихся людей, только гулкое биение собственного сердца. Стало больно, как никогда ещё не было, и захотелось сдохнуть, как верному псу рядом с могилой хозяина. На какой-то миг его оглушило шквалом собственных эмоций, а потом он увидел силуэты в оседающей пыли.       Тсуна едва держался на ногах, шагая рядом с Натсом, на котором лежал бессознательный Леон, и Надаром, который нёс на себе раненого Алана. Из плеча Савады торчал здоровенный кусок стекла, который он по ходу доставал. Хорошо, что реакция не подвела и лёд уберег от того, что на них свалился дом, а Надар смягчил им приземление вниз. Главное, что Ураган прихватил с собой Леона, а Натс успел дёрнуть и защитить Облако.       Первым рядом оказался Хаято. Он быстро что-то говорил, оглядывая его рану. Тсуна не слышал, потому что смотрел на Бельфегора. В его глазах он видел столько всего, что хотелось улыбаться. Впервые в жизни он видел его глаза: большие, нереально красивые, цвета ночной фиалки, наполненные облегчением и обещанием. Чуть дальше стоял Занзас и выразительно косился на Натса. Да, Савада знал, что им предстоит разговор и знал, что расскажет, но не сейчас. Сейчас ему нужен отдых, чтобы банально не отключиться. Слишком долго в напряжении, без сна и отдыха, лишённый львиной доли пламени. Ему нужно поспать и Хибари это видел, поэтому оттолкнул Гокудеру и подхватил босса за плечи, позволяя опереться на себя.       — Грузите всех в машины и поехали домой, — сказал Тсуна. — Больше здесь делать нечего, — добавил парень.       Никто спорить не стал. Все решили оставить разговоры на потом. Надар добровольно позволил сковать себя специальными наручниками, потому что ему было слишком интересно, чем всё это закончится. Ураган Лафое внимательно следил за удаляющимся с помощью своего Хранителя Савадой и предвкушал их битву. Бел недовольно косился на вражеский Ураган, прекрасно видя заинтересованный взгляд в сторону своего мальчишки. Что ж, недолго Тсуне ходить без его собственнической метки. А Занзас очень хотел знать, какого чёрта Десятый владеет пламенем ярости.       Как бы там ни было, но этот день закончился, оставив в их мыслях глубокий след и кучу вопросов, но солнце уже почти скрылось за горизонтом, а вместе с ним — и лишнее напряжение. Они выиграли битву, но развязали самую настоящую войну. P.S. На оружие Хранителей Лафое всегда можно посмотреть в моей группе и по этой ссылке: https://vk.com/photo-101646132_414214230