Пламя

      В ожидании Занзаса и Гокудеры, Савада перечитывал полученную ранее информацию и то новое, что уже прислал Скуало, но ещё не успел прочитать Тсуна. Ситуация складывалась неоднозначная: Пелаготти не мог сработать, как пусковой механизм, он был заслан в Вонголу с определённой целью. Они могли планировать что-то эти три года, но по-настоящему действовать начали только два месяца назад. Должен был быть кто-то, но кто?       — Хей, Савада, Скуало скоро будет, а королевский и лягушачий мусор в разведке. Акулий мусор выбьет из крысы всё необходимое, но есть и неприятные новости, — Занзас сел на диван, хмурясь, и отметил, что кабинет стал выглядеть лучше, светлее, что ли.       Тсуна перевёл на него взгляд и вздохнул. Он прекрасно понимал, что Скуало выяснил имя второго лазутчика, и Савада оказался прав, подозревая кого-то из своих друзей.       — И кого он вычислил? — спросил Десятый, постукивая пальцами по поверхности стола.       Занзас нахмурился и сжал кулаки. Савада, несмотря ни на что, доверял людям и умел, читай — хотел, их прощать, но вариец прекрасно знал, что даже милостивый и всепрощающий Вонгола Дечимо вряд ли сможет простить предательство. Босс Варии не простил бы, но именно это отличало его от Тсуны, и Занзас не был уверен, что это в полной мере хорошо.       — Сестру Хранителя Солнца — Сасагаву Киоко, — сказал мужчина.       Савада прикрыл глаза, не зная, как правильно воспринимать эту информацию. Он не понимал, за что? Почему девушка так поступила? Но больше всего Тсуну огорчало то, что Рёхею будет очень больно. Несмотря ни на что, Киоко была его сестрой, и именно Савада стал тем, кто всё ей рассказал. Ей и Хару. Размышления юноши прервал осторожный стук в дверь, а через мгновение в кабинет вошёл Гокудера. Хаято выглядел посвежевшим: чистая одежда, влажные волосы, осмысленный взгляд. Десятый ему по-доброму завидовал.       — Проходи, Хаято, садись, — сказал Тсуна, внутренне отмечая, что планировка у кабинета ужасная. — Теперь, когда все собрались, самое время разобраться в том, что нам уже известно, — сказал Савада спокойно и сосредоточенно, ничем не выдав своей грусти. — Семья Лафое с Вонголой прежде сталкивалась только один раз и то незначительно, из чего следует вывод, что повода для личной мести у них нет. Первая наша крыса — Пелаготти, — скорее всего, просто разведчик. Его заслали в семью три года назад с одной целью — выяснить все зоны влияния Вонголы, её союзников и планы на ближайшее будущее. Они запланировали расширить свои каналы связей и поставок, но сталкиваться с Вонголой не рисковали, что вполне очевидно. Однако, два месяца назад к ним в руки попала новая, чрезвычайно важная информация, которая позволила думать, что Вонгола ослабла. Решение поглотить её и присвоить сферы полномочий пришло к Леону Лафое практически мгновенно. Он тут же отдал приказ Франческо Пелаготти проверить полученную информацию. Её подтверждение означало начало активной стадии плана. Лафое понимает, что, даже ослабленная, Вонгола так просто не сдастся, у неё всё ещё есть союз с сильнейшей Варией и Кавалоне, поэтому началось форсированное стягивание всех сил на базу. Франческо в этой ситуации — не больше, чем просто пешка, которую удачно разыграли, а вот король и королева — действительно опасные фигуры, — юноша замолчал, ожидая реакции.       Гокудера задумчиво крутил в пальцах свою зажигалку. В словах Десятого всё было просто и понятно, хотя и оставалось пару вопросов: кто эта королева, почему она так важна? Всё это явно знал Тсуна и Занзас, похоже, тоже, но они оба умалчивали об этом знании. Хаято вздохнул. Сейчас он чувствовал себя частью большой и крепкой семьи. Его окружали два сильных босса, которые не могут никому проиграть, кроме как друг другу. А ещё он чувствовал печаль Десятого. Странную печаль, словно он в чём-то себя обвиняет. Решив, что спросит об этом ощущении позже, подрывник вернулся в реальность.       Занзас же довольно смотрел на Саваду. После новости о таком предательстве он смог взять себя в руки. Мужчина знал, что потом, когда останется один, Десятый даст волю своим чувствам, но сейчас, перед своими подчинёнными, он не имеет права показывать свою слабость, боль и грусть. Пожалуй, таким сыном он бы гордился. Впрочем, последнюю мысль он быстро отмёл, посчитав, как минимум, бредом, а как максимум, — прямым доказательством маразма и меланхолии. Рановато как-то, так что лучше не заострять внимания.       — Почему ты думаешь, что информация была получена только два месяца назад? — спросил Занзас.       Тсуна перевёл на него взгляд, отвлекаясь от бушевавшего внутри урагана. Злился Савада, в первую очередь, на себя, потому что сам принял решение всё рассказать Киоко. Принять правду о том, что твой брат — часть мафии, человек, живущий вопреки закону, в постоянной опасности и тяжёлом напряжении, — сложно и больно. Видимо, девушка всеми силами хотела защитить своего брата и уберечь его от этой жизни. Он не мог её винить.       — В досье на Пелаготти, которое мне прислал Скуало, сказано, что в отряд Внешнего Советника он попал два месяца назад. Сам просил о переводе. Вполне очевидно, что это было для того, чтобы поближе оказаться к моему отцу, а, соответственно, и ко мне, — ответил Тсуна. — Хаято, назначь мне встречу с Лафое на их территории, скажи, что я приеду с двумя сопровождающими. Лучше всего, на завтра, около четырёх часов вечера, — сказал Савада.       Гокудера прикусил губу, не спеша подниматься. Брать с собой только двоих сопровождающих и соваться в логово тигров — не лучшая из идей, которые приходили в голову его боссу, но Десятый выглядел уверенным в своих словах. Наверняка это не весь его план, а только часть. Хаято боролся с желанием покурить, чтобы немного успокоиться.       — Кабинет Правой Руки справа, там должно быть всё необходимое, — бросил Занзас, хмурясь.       Подрывник всё-таки поднялся и отправился выполнять своё первое официальное поручение. Почему-то это вызывало в нём необъяснимую гордость и радость, хотя ситуация, в которой они оказались, к этому не располагала совершенно. Когда за ним закрылась дверь, Тсуна взял телефон со стола и отыскал нужный номер. Босс Варии смотрел на него, вздёрнув бровь, думая, что надо бы купить Саваде трубку и карточку. Тут уж как ни поверни, а без этого никуда.       — Реборн, — поприветствовал Десятый, когда на том конце телефонной связи прозвучал уверенный голос учителя. — Собирай всех Хранителей, Киоко и Хару. Я жду вас в Италии, пилот свяжется с тобой, когда будет на месте, — твёрдо сказал Тсуна, прикрыв глаза.       Услышав короткое согласие, Савада отключился и бросил трубку на стол. Приказ возвращаться обратно в Японию и связаться по прибытию с аркобалено Солнца он отдал пилоту в момент расставания. Интуиция твердила, что это понадобится, и не ошиблась, как и всегда. Сейчас же мысли в голове крутились со скоростью звука, принося и отметая идеи, цепочки, решения... Ещё три года назад пятнадцатилетний неудачник, у которого и друзей-то не было, даже подумать не мог, что когда-нибудь в жизни станет сильным боссом огромной мафиозной семьи, будет на равных общаться с такими людьми, как Хибари, Занзас, Дино, Бьякуран, Хаято, начнёт дружить с Ямамото, Рёхеем и Варией, влюбится в парня и, по совместительству, самого необычного человека из всех, кого он встречал. Интересно же поворачивается жизнь.       — Что ты задумал? — спросил Занзас.       По закону мафии, предателя изобличали перед всей семьёй и убивали, или отправляли в тюрьму Вендиче, причём, убийство считалось более гуманным. Босс Варии не без оснований полагал, что Савада так не поступит, да и девчонка не была членом семьи, хотя и являлась сестрой Хранителя Солнца. Тсуна не поступит с ним так. Не сможет.       — Хочу стереть Киоко память, — ответил Тсуна.       Он не мог и не хотел следовать законам мафии, не видел смысла. Они были жестокими, как и сама мафия, но от неё Савада уже никуда не мог деться, а вот следовать этим глупым неписаным законам не собирался. По крайней мере, в этот раз. Это ему урок на будущее, на самом деле, впредь будет думать, прежде чем кому-то что-то рассказать. Хорошенько думать.       — Каким образом? — спросил босс Варии.       Идея была неплохой, даже очень хорошей, гуманной, но претворить её в жизнь будет трудно. Проще просто пристрелить сучку, но Савада лёгких путей не искал, он искал выход из этой ситуации, в первую очередь, ради своего Хранителя. Он не мог и не хотел лишать его сестры, которую тот так сильно любил.       — Прибегну к помощи аркобалено. Раз они принесли вам всем память о будущем, то и стереть её явно смогут, — со вздохом сказал Савада, набирая номер.       Ему нужно было слово Верде. Как ни странно, Тсуна сумел найти общий язык с учёным. Десятый помогал ему в экспериментах и даже убедил Тимотео спонсировать работу аркобалено, а позже и сделать его членом семьи. Верде, конечно, бурчал, что он сам по себе, и даже имитировал злобный смех, но Дечимо-то знал, что на самом деле он рад оказаться в окружении людей, которые понимают и ценят его работу.       — Верде, привет. Мне нужна твоя помощь, — произнёс в трубку Тсуна, включая громкую связь.       Занзас только хмурился недовольно. Он не доверял никому из аркобалено, а Верде — особенно. Чокнутый учёный, погружённый в свои исследования и эксперименты, не был, по мнению босса Варии, надёжным членом семьи. Савада, как видно, был другого мнения. В конце концов, Тсуна сказал, что если мужчина хочет увидеть своего лигра, то ему нужно набраться терпения и деликатности.       — Вонгола Дечимо, у тебя и впрямь отличная интуиция, — со смешком сказал учёный. — Мне тоже нужна твоя помощь, — с очевидной хитринкой произнёс Верде.       Десятый довольно усмехнулся и откинулся на кресле, беря в руки карандаш. Теперь он уж точно сможет договориться с аркобалено Грозы. Главное, чтобы его просьба не была чем-то за гранью нормального понимания и его возможностей. Впрочем, об этом переживать не приходилось, потому что учёный отлично знал возможности Савады.       — Чем могу помочь, Верде? — спросил Тсуна, крутя в пальцах несчастный карандаш, у которого уже голова кружилась.       Эту привычку он позаимствовал у Хаято, который так же крутил в пальцах свою зажигалку или динамитную шашку, или пачку сигарет... В общем, всё, что под руку попадётся. Они оба так делали, когда о чём-то думали или о чём-то беспокоились. Савада не был уверен, что сейчас преобладает в нём: волнение или задумчивость.       — Мне нужно пламя ярости, для работы с коробочкой лигра. Помнишь, ты меня просил об этом зверьке? — уточнил учёный, судя по голосу, не уверенный, что его не пошлют по вполне очевидному адресу.       Тсуна хихикнул и бросил взгляд на недовольного Занзаса. Мужчина хмыкнул и кивнул, сдерживая рычание. Самому себе он говорил, что это только ради Бастера, а вовсе не потому, что Савада смотрел со слишком очевидной просьбой в карамельно-висковых глазах. Чёрт бы побрал эти его глаза, отказать которым невозможно... Десятый улыбнулся и снова перевёл взгляд на окно.       — Занзас позвонит тебе, как только освободится, — довольно бросил Савада, слыша не то облегчённый вздох учёного, не то восхищённый.       Мужчина скрипнул зубами и снова фыркнул. Всё-таки, он не доверял чёртовому аркобалено, чтоб их всех... Будь его воля, отдал бы хищникам на съедение, но Тсуна почему-то свято в них верил. То ли из-за той девки, которая отдала свою жизнь в будущем, то ли из-за ублюдочного Реборна, то ли ещё почему. Занзас не знал, да и похуй ему было, потому что его собственного мнения это никак не меняло.       — Чем я могу помочь тебе, Дечимо? — заинтересованно спросил Верде.       Савада хитро улыбнулся, словно поймал аркобалено в ловушку, из которой тот уже не выберется, не сможет и не захочет. Наука для него — святое, и ради неё он пойдёт на всё. Тсуна это знал, так что найти подход было не трудно. Даже просто.       — Мне надо выборочно стереть человеку память, — притворно-скучающе бросил Десятый, зная, что Верде глубоко над этим задумался.       — В целом, это вполне возможно, нужна только установка Бьякурана для перемещений во времени и все аркобалено разом. Ну, и тот самый человек, — ответил учёный.       Тсуна улыбнулся и кивнул сам себе, постукивая пальцами по столу. С Джессо он уж точно договорится, это не проблема, а вот собрать всех аркобалено вместе — задача не из простых. В любом случае, он оставит это на самого Верде.       — Вот и славно. Займись этим, Реборн будет в Италии завтра, где остальные — я не знаю, но если позвонишь Фонгу прямо сейчас, то он может успеть на самолёт Вонголы. С Бьякураном я поговорю, он пустит тебя к себе. Всё должно быть готово через два дня, — ответил Савада.       — Великолепно, Вонгола Дечимо, я займусь этим немедленно, — с готовностью ответил учёный и отключился.       Тсуна подозревал, что Верде и сам заинтересовался этим делом. Энтузиаст... Он был как раз из тех людей, которые болеют своим делом и просто идут наперекор всему: миру, людям, обстоятельствам — всему, что может так или иначе им помешать. За такими людьми интересно наблюдать, а ещё ими легко манипулировать, что, вообще-то, грязно, но порой необходимо.       — Ищешь гуманный выход, Савада. Это добром не кончится, — сказал Занзас.       Десятый поднял на него взгляд и вздохнул. Мужчина был прав, и юноша это понимал. Своими действиями он создавал опасный прецедент, который мог сыграть с ним злую шутку в будущем. Интуиция металась от «за» к «против» и обратно, не давая чётких ответов на терзающие вопросы. Тсуна всегда знал, что решения будут даваться ему нелегко, но не думал, что настолько.       — Я поступаю, как трус, — недовольно сказал Савада.       Занзас раздражённо рыкнул на него и нахмурился ещё сильнее. Тсуна винил себя. Винил за то, что втянул близких людей во всю эту грязь мафии, за то, что бросил девушке в лицо жестокую правду, за то, что оставил её наедине с этой правдой, и за то, что теперь не может убить её за совершённое предательство. Босс Варии не считал это трусостью. Так и должно быть всегда, потому что глава семьи отвечает за неё, её безопасность и спокойствие, и, если что-то идёт не так, — это его вина.       — Нет, ты поступаешь, как справедливый босс, — отозвался мужчина.       Десятый только глаза прикрыл. Убийство Бьякурана в будущем оставило на нём сильный отпечаток, как и смерть Юни. Теперь он боялся потерять кого-то из дорогих людей или убить кого-то. Вернее, он не боялся, просто стал ещё больше ценить человеческую жизнь, потому что каждый его враг — чей-то сын, муж, отец, друг, брат... Было только одно условие, при котором он готов был на убийство, — угроза его семье. Киоко сейчас была такой угрозой и, если ничего не выйдет со стиранием памяти, он убьёт её. Выбора у него не останется.       — Я не желаю ей смерти, Занзас, но, если мой план не сработает, придётся решать вопрос по-другому, — вздохнув, сказал Тсуна.       Занзас довольно хмыкнул, понимая, к чему ведёт парнишка. Ради своей семьи он пойдёт на убийство, пойдёт на всё, чтобы защитить их, даже собственноручно сдержит всю злость своего Солнца. Он примет всё на себя, сам испачкается, чтобы защитить их. Это истинное Небо. Мужчина усмехнулся и кивнул.       — Всё сработает, — уверенно сказал босс Варии, внушая эту уверенность и Саваде.       Тсуна перевёл на него взгляд и благодарно улыбнулся. Чего-чего, а такого понимания от Занзаса он не ожидал. Мужчина, как ему казалось, не испытывает к нему ничего больше, чем ненависть или даже меньше, но оказалось наоборот. Он поддерживал его, помогал и даже не послал ни разу. Это сейчас помогало ему держаться на плаву, а не захлебнуться в тех ощущениях, которые не давали ему покоя. За это юноша был ему благодарен.       — Надо позвонить Бьякурану, — вздохнув, сказал Савада, чувствуя, что разговор будет длинным.       Босс Варии наблюдал, как парень что-то щёлкает в своём компьютере. Лицо его выражало крайнюю степень задумчивости и, вместе с тем, уверенности. Занзас приятно ему удивлялся: пацан вырос и теперь доверять ему семью уже не страшно. Мужчина фыркнул. Эту дружбу с Бьякураном он тоже не одобрял, потому что такую заносчивую падлу надо было сдать в Вендиче и забыть о нём, как о ночном кошмаре, а ещё лучше — утрамбовать его тушку в землю или в стену и оставить там в качестве барельефа. Однако и тут парень предпочитал полагаться на своё знание человеческой натуры, читай — на свою интуицию. Что-то же он рассмотрел в этом Джессо...       — Оя-оя, какие люди мне звонят, Тсунаёши-кун, — послышался из динамика голос Бьякурана, и Занзас тут же напрягся.       Тсуна улыбнулся в камеру, рассматривая удивлённое лицо босса Мельфиоре, который, по-видимому, осознал то место, где находится его собеседник. Фиалковые глаза широко распахнулись и скользили по обстановке за спиной Савады. Джессо привык, что юноша ему редко звонит, всё больше пишет смс в скайпе или по телефону, так что этот звонок и впрямь стал неожиданностью.       — Бьякуран-сан, — поздоровался Тсуна. — Хотел бы я сказать, что у меня просто выдалась свободная минутка, потому и звоню, но это не так. Мне нужна Ваша помощь.       С Джессо он всегда разговаривал на японском. Оба они прекрасно владели итальянским языком, но предпочитали всё-таки родной для Тсунаёши, японский. Их маленькая традиция. Савада ей радовался, потому что в Италии было не так много людей, которые знали или понимали этот язык, не говоря уже о том, чтобы свободно им владеть.       — Что случилось, Тсунаёши-кун? — хмурясь, спросил босс Мельфиоре.       Он был немало удивлён, когда к нему в дом пришёл этот хрупкий парень со взрослыми глазами и, ничего не объяснив, позвал с собой. Не будь ему, тогда ещё просто студенту, так скучно, он бы вряд ли согласился идти куда-то с абсолютно незнакомым парнем. В просторной чёрной машине его уже ждали два таких же удивлённых парня. Шоичи и Спанер. В гробовом молчании они доехали до дома (позже выяснилось, что это дом самого Тсуны) и поднялись в комнату. Дверь за ними запер строгий и явно не самый добрый человек (им оказался Хибари Кёя — действительно, не самый добрый человек). Савада долго и нудно разъяснял им ситуацию, отвечал на, порой, совершенно дебильные вопросы, сохраняя просто титаническое спокойствие, и по его взгляду было очевидно — он не лжёт. За дверью всё это время слышались крики, взрывы, выстрелы, угрозы и ещё какие-то непонятные звуки. Бьякуран никогда не забудет, как Десятый Вонгола медленно поднялся, надел смешные, на первый взгляд, варежки, проглотил какую-то таблетку, зажигая на лбу и руках пламя, после чего варежки мгновенно перестали быть смешными, и открыл дверь, обводя взглядом моментом притихшую компанию. После его тихого и крайне спокойного объяснения, за дверью всё затихло.       Уже сейчас, оценивая эту ситуацию, он понимал, что Хранители просто вняли предупреждению своего босса. В общем, после того разговора они стали друзьями, а ещё через полгода Савада спас его от охотников Вендиче. Опять же, похоже, даже они не решились спорить с Десятым боссом Вонголы, дабы не разжиться врагом, который в один прекрасный день придёт к ним и разнесёт тюрьму на камушки. В общем, Джессо однозначно решил, что вести себя будет хорошо, потому что в одном будущем его уже убили, теперь очень хотелось сохранить своё бренное тельце в целости и сохранности. К тому же, Тсуна оказался прекрасным парнем.       — Чем могу, Тсунаёши-кун? — снова спросил Бьякуран, хмурясь ещё больше.       Савада вздохнул и коротко обрисовал ему ситуацию, не вдаваясь в подробности. С каждым словом лицо Джессо мрачнело, а сам он хмурился всё сильнее. Было очевидно, что он искренне недоволен сложившейся ситуацией, да и, похоже, сам имеет зуб на эту семейку, которая скалится на Вонголу.       — В общем, пусти к себе Верде, там он дальше сам разберётся, — закончил Тсуна.       Бьякуран довольно улыбнулся и кивнул. Этих Лафое он сам терпеть не мог, потому что несколько лет назад они пытались перебежать ему дорогу и делали это довольно грубо. С тех пор у них взаимное недопонимание. В общем, ублюдков в мафии много, а эти ребята — самые ублюдочные из всех, так что помочь их изничтожить он был только рад.       — В чём вопрос, Тсунаёши-кун, буду только рад. Могу ещё и этих ублюдков помочь поубивать. Самолично приеду, — с усмешкой сказал Джессо, сверкая фиалковыми глазами.       — Нет, спасибо, Бьякуран-сан, с ними я справлюсь, — с кровожадной улыбкой ответил Савада.       С ними он действительно разберётся сам. Уж кого-кого, а их парень жалеть не собирался, потому что таких, как эти ребята, в идеале, надо убивать ещё при рождении. Ну ничего страшного, Тсуна это исправит. Своими собственными руками и исправит.       — Как скажешь, Тсунаёши-кун. Буду ждать твоего аркобалено, — с улыбкой сказал Джессо и отключился.       Савада вздохнул и захлопнул крышку компьютера, откидываясь на спинку кресла. Наконец-то можно немного расслабиться. Так он думал, глядя из-под ресниц на Занзаса, который одобрительно улыбался или даже усмехался, глядя на него. Тишина продлилась всего пару секунд.       — Вроооой! Чёртов босс, это пиздец! — рявкнул Скуало, влетая в кабинет.