Дни со Славей

      Я всё чаще удивляюсь тому, насколько простыми могут быть человеческие потребности. Кому-то для счастья вполне достаточно двухсот рублей, растягиваемых на целый месяц, тёмной комнаты, компьютера и доступа в сеть. А кому-то хватает простого общения и бескорыстной помощи другим людям. Таких людей почти не осталось в наше время, но они существуют. Я понял это, когда однажды откуда-то возвращался домой.       Это случилось поздней мартовской ночью. Когда я снова и снова проматывал эту историю в голове, то постоянно сталкивался с иронией. Мартовская ночь, какой-то одинокий паренёк и огромный парк. Всегда любил такие места. Здесь практически безлюдно и никто лишний раз на меня не взглянет. Я могу спокойно думать о ней. Было далеко за полночь. Я не искал встречи — было очевидно, что надеяться на что-то подобное нет никакого смысла. Но за очередным поворотом мой взор уловил девичью фигурку, прислонённую к дереву и одетую в лёгкую кожаную курточку и тёмные джинсы. В груди моментально что-то волнующе ёкнуло и заставило меня улыбнуться. Я стал медленно приближаться, но фигура тут же обернулась и побежала прочь. Не бывает таких совпадений. Ещё немного постояв на месте, я кинулся вдогонку. Я не спортсмен и никогда не отличался особыми физическими качествами, поэтому спустя полминуты беготни девичья фигурка с большим отрывом выбежала из парка и затерялась где-то среди улиц города. Остановившись, я осмотрелся по сторонам и стал снова проклинать всё на свете. Очередная галлюцинация, которая чуть подразнила меня и мгновенно исчезла без намёка на существование. Таких в последнее время было много. Душа грустно завыла на луну в ясном небе, сердце рвалось на части...       Каково быть неудачником, который отправился за мечтой в лучшее место на свете? Кто был бы прав, а кто виноват, если после этой истории я стал бы ещё отчаяннее и начал теряться в своих же реальностях? Чем бы закончилась такая история? Надеюсь, что я никогда не решусь проверить это на себе...       Я стоял, упираясь руками в колени, как вдруг всё вокруг резко потеряло цвет, а вскоре и вовсе кануло в сплошную чёрную мглу. Вокруг лишь темнота. Со мной лишь моя душа и физическая оболочка... Некий голос пронзил мёртвую тишину:       — А теперь представь, что всё было по-другому. Представь, что тебе дали ещё немного времени, чтобы всё исправить. Представил? А теперь… — голос сделал затяжную паузу, — сделай то, что нужно!       Последнее слово повторилось миллионы раз, и с каждым разом я слышал его всё тише и тише, пока не открыл глаза в нашем домике. Вещие сны пожаловали? А ведь если задуматься, то он полностью прав. Или права? Да и не важно, в общем-то. Лучше уж делать всё, что захочется, чем после жалеть об упущенной возможности. И почему это звучит как оправдание?       Слегка приоткрыв глаза, я тут же спрятался от солнца под подушку. Ну ладно, покривлялись, и хватит, надо бы вставать. В домике с ночи ничего не изменилось. Славя всё так же мирно посапывала, закутавшись в одеяло чуть ли не с головой. Не сказать, что в домике было жарко, но лично мне было бы некомфортно спать под одеялом, да ещё и летом. Именно поэтому я укрывался наволочкой либо простынёй.       Я бегло оглядел комнату. На полочках пылилась какая-то советская литература в строгих переплётах и пара тоненьких книжек с замысловатыми узорами. Наверное, Славя взяла эти книги с собой из дома, чтобы почитать на досуге. Хотя, кого я обманываю? Лучший отдых для этой девочки — это активная помощь обществу и ударный труд. Подтверждая свои же мысли, я нашёл в маленькой щели между шкафом и стенкой новенькую метлу. Сверху на том же шкафу размещалась пара тёмно-багряных чемоданов. Наконец, мой взор добрался до стола и остановился на будильнике, который заявлял, что сейчас ровно шесть утра.       — Во дела... — проговорил я, потягиваясь. — Как же я смог встать так рано?       Я не так давно читал, что подобный эффект может оказывать место, где долгое время жил или живёт энергичный и добрый человек с сильной аурой. Якобы в помещении распространяется его положительная энергетика, которая благотворно воздействует на всё живое вокруг. Сплошной фен-шуй, но кто-то скажет, что это чистой воды бред. А вот лично я часто замечал подобное, когда бывал в гостях у старых знакомых по институту. «Неужели Славя и меня стала менять в лучшую сторону?» Многие колдуны и ведьмы сейчас бы хором заявили, что дело целиком и полностью в окружающей благотворной ауре, а после попросили бы денег. Ну, или наоборот. Шарлатаны.       В голове царила абсолютная ахинея. Я решил пойти умыться, дабы привести себя и мысли в порядок. Пакет со средствами личной гигиены аккуратно лежал на краю стола, будто уже давно дожидался своего часа. Я аккуратно стянул его со стола, стараясь не сильно шуршать. Надеюсь, Славя не будет против. Склонившись над спящей красавицей, я нежно поцеловал её макушку.       — Доброе утро, Сёма, — сонно проговорила Славя, едва приоткрыв глаза и обняла меня. — Я ещё немного полежу...       — Доброе, солныш. Можешь не спешить, — сказал я, покрепче прижал её к себе и легонько погладил по плечу.       Я вышел из домика и неспешным шагом двинулся в сторону умывальников. Кругом было очень тихо, и только ранние пташки, прятавшиеся в кронах деревьев, изредка нарушали тишину звонким чириканьем. Лагерь ещё спал. Встретить какого-нибудь пионера сейчас было бы едва ли выполнимой задачей. Солнце лениво поднималось из-за горизонта. На небе не было ни облачка. Самое обычное идеальное летнее утро, но в самом необычном на свете месте. Я неосознанно улыбнулся. На это мир ответил мне, прибавив контраста краскам.       Вдоволь налюбовавшись утренним очарованием здешней природы, я и не заметил, как вышел к умывальникам. Подойдя к одному из них, я вытряхнул из пакета всё содержимое и уже через пару секунд стоял с оранжевой щёткой и баночкой зубного порошка «Особый» в руках. Начистив зубы до «голливудского блеска», я сплюнул пену, отложил щетку в сторону и открыл воду. Морально приготовился. Фух. И раз... И два... И раз, два, три, четыре!       — А... — только и успел пискнуть я, после чего резко пришёл в себя.       Так-с. Как там было? «Чтобы не вызывать подозрений, нужно… Том первый» С головы до пят моментально пробежали мурашки, а приятное утреннее тепло исчезло без следа. Быстро плеснув в лицо ещё пару горстей ледяной воды, я стал готовиться к неизбежной ломоте в зубах. Рот-то ведь тоже нужно прополоскать. И раз... И два...       Водные процедуры были завершены, умывальные принадлежности собраны в пакет и готовы к отправке вместе со мной обратно к исходному пункту «А». Зато в голове прояснилось. И вот я, полный приятных и не очень (зубы до сих пор сводило) утренних ощущений, шагал обратно к домику и любовался утренней красотой «Совёнка». А ведь природа этого загадочного места всегда умела удивлять, и в этот раз решила не нарушать традиций. В попытках составить план на день я не придумал ничего лучше, чем ходить весь день за Славей и помогать ей. В принципе, сойдёт. Мысленно кивнув самому себе, я в бодром расположении духа подошёл к домику Ольги Дмитриевны.       Спустя пару мгновений в дверях показался силуэт хозяйки. Сладко потянувшись, вожатая осмотрелась и заметила меня.       — Доброе утро, Семён. Что-то ты рано сегодня, — сказала она и широко зевнула.       — Доброе утро, Ольга Дмитриевна. Да я и сам себе удивляюсь…       Вид у неё был растрёпанный. Начиная с чуть криво напяленной юбки и заканчивая вмятой вовнутрь панамки на её голове. Увидев, что я не смотрю ей в глаза, она быстро оглядела себя и молниеносно исправила подавляющее большинство огрехов своего внешнего вида. Затем она суетливо порылась в карманах и достала бегунок.       — Вот, держи, — сказала Ольга Дмитриевна, протягивая бегунок мне. — Ты должен посетить все кружки и медпункт и отметиться там, а как заполнишь — сразу ко мне, хорошо?       Вожатая смотрела на меня сонными глазами. Вид у неё был довольно нелепый. Одежду-то она поправила, но взъерошенные волосы и отсутствие красного галстука говорило о том, что сия особа только проснулась и собиралась отправиться вовсе не на встречу со мной. Я неосознанно улыбнулся.       — Хорошо, — добро ответил я, сдерживая смешок. «Утро добрым не бывает, не так ли?»       — И ещё кое-что, — добавила Ольга Дмитриевна. — Обязательно куда-нибудь запишись, понял?       Я развернулся и, уходя, наигранно бросил в ответ:       — Будет сделано, моя госпожа, — после чего низко поклонился.       Ольга Дмитриевна, судя по шагам, не обратила на это никакого внимания и двинулась по своим делам, а именно — к умывальникам, или куда она там собиралась?       Пришагав к домику после небольшой прогулки по лагерю, я открыл дверь и столкнулся со Славей. Она взглянула на меня заспанными глазами, после чего расплылась в улыбке и крепко обняла.       — Доброе утро. Как спалось? — спросил я и улыбнулся в ответ.       — Доброе утро! Отлично спалось, — чуть хрипло ответила Славя и мило зевнула. Видимо, ещё не совсем проснулась. Продолжая улыбаться, она добавила: — Спасибо тебе.       — За что это? — искренне удивился я.       — Ну, ты меня в домик вчера принёс, — пояснила девочка и чуть покраснела, отведя взгляд в сторону.       — А, ты про это? Ты так мило спала, не хотел тебя будить…       Славя плотно прижалась ко мне, и наши губы слились в затяжном чувственном поцелуе. Когда момент проявления страсти закончился, мы какое-то время просто стояли в обнимку в дверях домика и смотрели на восходящее солнце, лучи которого пробивались через кроны деревьев.       — Сёма, ты меня умыться отпустишь? — послышался приятный девичий смешок.       — Кто тут ещё кого не пускает? — с ехидной улыбкой спросил я.       — Это зависит оттого, с какой стороны посмотреть… — ответила девочка и ловко освободилась от моих объятий, затем выпорхнула из домика и лёгкой поступью зашагала по дорожке, подарив мне заряд бодрости и хорошего настроения на весь день. «Или, может быть, уже девушка?»       Оставшись в домике, я прилёг на своё койко-место, которое уже изрядно поскрипывало от старости, и стал ждать. Тут был абсолютный порядок. Все книжки аккуратно собраны по полкам, что чуть выше кровати, постель аккуратно заправлена, а подушка сложена по-армейски, треугольником. На столе лежали предметы быта — обёрнутый бумагой нож, чистая железная чашка, чайная ложка и маленький отрывок листочка, скорее всего из блокнота. Почему-то захотелось посмотреть, что там могло быть написано, ну или не написано. ===========================       Посмотреть листочек ===========================       Я с неохотой встал с кровати и потянулся за листочком. Развернув его и прочитав, я сделал вывод, что содержание не несёт в себе никакого смысла. Там было написано всего одно предложение: «Истина рядом...» ====================       Не смотреть ====================       Нет уж. Я слишком правильный, чтобы заниматься подобным. К тому же, что могла написать семнадцатилетняя пионерка на мятом листочке? Ещё и положила его на самую середину стола. Может это как раз для меня предназначено? Посмотрит, не посмотрит? Не буду я смотреть, не по мне это…       В домике идеальный порядок, а вот моя не заправленная кровать портила всю идиллию. «Негоже!» Заправив кровать, я ещё раз бросил взгляд на стол. Никакой записки уже и в помине не было. Помотав головой и ещё раз убедившись, что её нет на месте, я не стал уделять этому особого внимания. Может, сквозняком сдуло или смело краем одеяла, когда я постель заправлял, мало ли. ====================       Выборы сходятся ====================       К счастью, «моя девочка» быстро вернулась. Она положила пакет на край стола. Обняв её сзади, я прошептал ей на ушко:       — Мне вожатая обходной выдала, пойдём после завтрака быстренько заполним?       — Угу... — нежно протянула Славя, продолжая усердно тереться об меня светлой макушкой, от которой приятно пахло банным мылом. Немного погодя, она спросила: — Сёма?       — Да? — переспросил я. Славя подняла на меня обеспокоенный взгляд.       — А что ты делал «там»?       Признаться честно, этот вопрос ввёл меня в некоторый ступор, однако спустя секунды три в бой вступил внутренний голос, который было не заткнуть.       — Я снова и снова пытался вернутся сюда, к тебе. Но у меня ничего не выходило. Я даже не знал, куда ехать, где вообще находится это место. Меня согревала лишь вера в то, что ты где-то там и ждёшь меня. Но сотни и тысячи безрезультатных попыток вернуться говорили о том, что пора смириться. На место надежды пришло отчаяние, а спустя какое-то время я и вовсе стал думать, что этого места вообще не существует, и ты мне всего лишь приснилась. Меня стали посещать мысли о смерти, но пламя надежды разгорелось с новой силой, когда однажды кто-то неизвестный прислал мне сообщение, в котором говорилось, что у меня есть возможность вернуться. И вот я снова здесь, с тобой, — всё это без единой мысли и подготовки вылетело из моих уст. Ого, как понесло. Я же ещё не виделся с Мику, что это со мной? Или внутренний голос заявляет о своих правах? Его я всегда держал в узде, если только здесь он не получил некое преимущество и не стал изредка заглядывать ко мне…       — Мне тоже было очень плохо, — грустно поведала Славя. — Пару недель я просто сидела в домике, плакала и думала, что ты меня бросил. Видела тебя во снах…       Кажется, она начала плакать.       — Ну всё, тише. Всё будет хорошо. Забудь все кошмары, ведь я теперь рядом и не посмею тебя оставить, — успокаивал я Славю, вытирая слёзы, капающие из драгоценных голубых глаз.       — А кто этот некто, который тебе сообщение прислал? — спросила Славя, успокоившись.       — Я не знаю, но, думаю, он рано или поздно даст о себе знать. Но я не хочу сейчас об этом думать. Главное, что мы снова вместе, — решительно сказал я и бросил взгляд на будильник. — На линейку пора. Пойдём?       Славя смахнула с глаз последнюю слезинку и, лучезарно улыбнувшись, кивнула:       — Пойдём, только обними меня покрепче…       Я прижал Славю к себе, и наши губы вновь слились в страстном поцелуе. Мы бы ещё долго так стояли, если бы не...       — Славя... – только и успел сказать я, когда немного отстранился назад. Но девочка снова подалась вперёд и не дала мне продолжить.       Всё это время наш поцелуй не прекращался, девочка явно вошла во вкус. Чтобы выйти из такой ситуации более-менее деликатно, я слегка пощекотал её. Славя негромко взвизгнула и отпрыгнула в сторонку.       — Славя, ты маньячка, ты знаешь это? Чуть не съела средь бела дня целого пионера, как не стыдно?! — более серьёзным и официальным голосом сказал я. Славя злобно посмотрела на меня, прищурив глаза и скрестив руки на груди. Как будто невзначай, я почесал затылок, отвёл взгляд и мягко пробубнил: — Мы ведь так на линейку опоздаем…       — Ладно, всё. Но сперва… — ехидно вымолвила Славя, после чего лёгким движением подскочила ко мне, смачно чмокнула в щёчку и решительно добавила: — Вот теперь можно и на линейку.       От этой её выходки я с глупым видом застыл на месте и улыбался во всю ширь.       — Так и будешь лыбиться или мы всё-таки пойдем уже на линейку? — спросила Славя и, хватая меня под руку, повела прочь из домика.       — Капитан! У нас серьёзные неполадки в двигателе! Требуется немедленная остановка! Как слышите? Приём! — стал дурачиться я, после чего маленький кулачок легонько ударил меня в лоб.       — Не перегревайся и не сходи с ума! Ты мне здоровый и порядочный нужен! — упрекнула меня Славя и раскинула руки, дабы обнять. А я всё не унимался и, подведя к ней поближе воображаемый микрофон, продолжил:       — Скандалы, интриги, расследования! А что вы можете сказать о неподобающем поведении одной пионерки сегодня примерно в 7:20 утра?       — Знаешь что?! — возмутилась Славя, сердито посмотрела на меня, опустила руки и деловито поставила их на пояс.       — Знаю, — спокойно постановил я, не дожидаясь продолжения возмущений, и крепко обнял её. Славя немного подёргалась, но вскоре растаяла и поддалась объятиям.       — Всё, пойдем уже, — тихо сказала девочка, — а то точно опоздаем.       — Пойдём.       Славя, крепко сжимая мою руку и положив голову на плечо, шагала в ногу со мной. Идти было всего ничего. На площади перед величественной статуей Генды уже стояла Ольга Дмитриевна и длинная шеренга пионеров. Мы тихонько присоединились к уже начавшейся линейке. К счастью, собравшиеся пионеры не обратили на нас внимания и лишний раз оборачиваться не стали. Мой взгляд устремился куда-то между деревьев. Всё как обычно. В чувство меня вернула Славя.       — Семён, ты вообще слушаешь? — строго посмотрела на меня девочка. От утренней нарушительницы порядка и след простыл.       — Ась? Да, конечно… — не сразу опомнившись, сказал я. Вожатая посмотрела на меня и жестом велела притихнуть.       — Я что-то не вижу, — прошептала Славя, тихо посмеиваясь.       — Вообще-то, пропустил я довольно много, да, — виновато сказал я шёпотом, пытаясь оправдаться. — Расскажешь потом?       — Ишь ты, какой хитрый! Нет уж, слушай, — улыбаясь, отрезала Славя.       А слушать длинные тирады вожатой мне совсем не хотелось, хоть Славя и велела мне поступить именно так. Но не расстреляют же меня за это. Я поднял взгляд чуть выше и уставился в глубокое голубое небо. Благо, солнце вставало с другой стороны. Да и место для построения выбрали бы где-нибудь ещё, если бы солнце слепило всем глаза своими лучами.       Пока я витал в облаках и размышлял над насущными проблемами вроде причин распада австро-венгерской империи, до меня время от времени долетали обрывки речей Ольги Дмитриевны:       — ...И ещё. Сегодня у нас будет вечер талантов!       Но я не придавал им никакого значения и снова погружался в себя, чтобы поразмышлять, что же всё-таки произойдёт, если в унитаз поезда на полном ходу бросить лом. Когда я окончательно потерял все контакты с реальностью, то краем уха услышал спасительный сигнал к завтраку.       — А сейчас — все на завтрак! — громко скомандовала вожатая. Меня вернуло к реальности, когда Славя снова сжала мою руку и потянула в сторону столовой.       — Ну ты чего? Спишь, что ли? — с улыбкой смотрело на меня милое личико Слави.       — А... линейка уже кончилась?       — Так значит, ты не слушал? — она снова грозно посмотрела на меня.       — Ну-у-у… нет. Прости, — виновато опустив голову, сказал я и отвёл взгляд в сторону.       — Ну ты кадр! — вздохнула Славя и снисходительно произнесла: — Ладно уж, всё расскажу потом.       Она одарила меня солнечной улыбкой и крепко обняла. А между тем, в голове моей было как-то пусто…       Всё это время мы медленно шагали по дорожке к столовой, держась за руки. Славя смотрела куда-то вдаль через лес. Вскоре я решился спросить:       — Славь, так что там на линейке было?       — Ничего такого, кроме выступления сегодня вечером.       — Какого выступления? — судорожно сжав наш «замочек» своей лапой, спросил я.       — Не сжимай так сильно, больно ведь, — простонала Славя.       — Извини… — виновато промямлил я. — Так что за выступление?       — Обычный вечер талантов. Человеку на сцене нужно показать зрителям, чем он увлекается в свободное время. Спеть, рассказать стихи, сыграть на чем-нибудь. Ну, вроде популярного в школах конкурса «Алло, мы ищем таланты!» — объяснила наконец девочка.       — А когда это будет?       — Сегодня вечером, — спокойным тоном ответила Славя. — Я ведь сказала уже.       И тут в моей голове, среди вновь возникших куч информационного мусора, появилась одна стоящая идея. Этой идеей было выступить со Славей дуэтом сегодня вечером. Прикинув варианты того, что мы могли бы показать, я сразу решил предложить ей сделать это. Надо же проявить хоть какую-то активность и поучаствовать в жизни лагеря.       — Славь, а как ты смотришь на то, чтобы вместе выступить вечером? — поинтересовался я и тут же представил, как мы вдвоём стоим на сцене перед публикой. У меня в руках потёртая, но отлично настроенная гитара, а Славя перед стойкой с микрофоном старательно вытягивает ноту за нотой.       Спустя пару секунд я закончил грезить и посмотрел ей в глаза. В них загорелась некая искорка, которая бывает только у детей, когда взрослые пообещали куда-то сводить или, наконец, купить ту самую вещь, которую очень хотелось получить.       — Давай! – тут же согласилась Славя. Искорка переросла в настоящий пожар и теперь в её глазах пылал неподдельный живой интерес: — А что мы будем показывать?       — Ты будешь петь, а я на гитаре сыграю. После завтрака всё обрисую, хорошо?       — А ты умеешь? — с удивлением задорно спросила Славя.       — Ну, я не виртуоз, конечно, но несколько несложных песен исполнить могу, — чуть смутившись, спокойно ответил я.       «Неужели я смог её настолько заинтриговать? Или у них тут совсем ничего интересного не происходит?» Это ведь пионерлагерь образца 80-ых годов. Мне почему-то казалось, что здесь подобные мероприятия не должны быть редкостью. Пионеры ведь всегда и ко всему готовы! Могли быть не готовы разве что к массированному ядерному удару. Хотя это же Советский, мать его, Союз! Как раз к такому тут и должны быть готовы в первую очередь. Ну, это только моё мнение.       Так или иначе, очнулся я от мыслей уже в столовой, сидя за угловым столиком вместе со Славей. Завтрак был довольно простым — пшённая каша и лимонный чай. «Щи да каша — пища наша. Кхе-хе».       — А ты петь-то вообще любишь? — не отрываясь от своей тарелки, спросил я.       — Да, но скажи хотя бы, что мы будем исполнять?       — Знаешь такую песню «Мир горьких разлук»?       — Да, мы её даже в школе учили на уроках пения, — подняла на меня удивлённый взгляд Славя. — Только давно это было. А почему именно её?       — Не знаю, просто песня хорошая. Почему бы и нет? — пожал я плечами.       Глупая улыбка не сходила с моего лица. Сейчас я, наверное, походил на человека, которому, чтобы тот улыбался чаще чем раз в день, вкололи инъекцию чистого концентрированного счастья, но с дозировкой, кажись, переборщили…       — Ну ладно, как скажешь, — согласилась Славя.       — Вот и отлично, — обрадовался я. — Тогда повторишь слова, а я гитару поищу.       — Хорошо. Я схожу за текстом в библиотеку, — постановила Славя и, чуть подумав, добавила: — А за гитарой ты к Мику сходи. Встретимся минут через пятнадцать около нашего домика.       — Хорошо, — заключил я.       Славя закончила с едой чуть раньше меня и, выпорхнув из столовой, скрылась за углом. Я же вышел из столовой чуть ли не самым последним и направился в сторону музыкального клуба. Солнце слепило глаза, поэтому пришлось почти всю дорогу смотреть исключительно под ноги. Зато разглядел, насколько добротно и аккуратно была вымощена дорожка. Конечно, было видно, что выкладывали её не на прошлой неделе — местами плитка была сколота, слегка выпирала, где-то она была чуть ниже, кое-где, навстречу солнцу, через неё пробивались пучки сочной зелёной травы, но оттого дорожка не становилась хуже. Наоборот, она навевала некое ощущение надежности и долговечности, присущей всему, что было создано в Советском Союзе. Словно это был своеобразный архитектурный памятник. И шагая по этому «памятнику», я вспоминал аккорды выбранной песни. Учил я их не так уж и давно, да и в памяти они осели прекрасно. Оставалось только повторить их на грифе гитары и как следует закрепить.       Через пару минут путь был пройден, и передо мной предстали двери в самое укромное местечко для местных музыкальных талантов. Надо признать, место для клуба было выбрано идеально — довольно отдалённо и, к тому же, от жилых помещений здание ограждал густой перелесок. Даже если какая-нибудь группа играла бы внутри тяжёлый рок — обитателям лагеря это навряд ли бы помешало. Постояв немного на большой широкой веранде, я решил заглянуть в окно.       Прислонившись к стеклу, я стал разглядывать помещение. Лицо расплывалось в ностальгической улыбке. Все инструменты были на своих местах. Безупречно отполированный рояль гордо и молчаливо держал крышку открытой, в ожидании, когда же кто-нибудь начнёт ловкими пальцами мягко бегать по его клавишам, рождая удивительные мелодии. Надо отдать должное хозяйке этого маленького мира музыкальных чудес, ведь не каждый сможет с таким усердием и трепетом ухаживать за всеми этими инструментами и поддерживать в клубе чистоту и порядок.       А вот, кстати, и сама хозяюшка. Мику сидела на круглом стульчике с одной ножкой и самозабвенно перебирала струны гитары, наигрывая какую-то мелодию. Она идеально дополняла это место. Казалось, что это и есть её дом, словно здесь она и родилась, словно уже с рождения умела играть на каждом из этих музыкальных инструментов. Можно с уверенностью сказать, что музыка у неё в крови. Да что там! Она и есть сама музыка! «Временами, даже чересчур…» — пронеслась в голове шальная мысль, когда я вспомнил о неуёмной болтливости и манере общения здешней обитательницы. Уж слишком она открыта и доверчива. Вот прибавить бы ей самую малость стеснительности или скромности, и убавить столько же от искусства говорить скороговорками — и очарованию этой девушки никто не видел бы предела…       Подойдя к двери, я постучался и услышал знакомый голос:       — Открыто.       — Привет, Мику. У меня к тебе просьба, — с порога бойко начал я, не дав девочке-оркестру и шанса подвергнуть меня обстрелу словесными очередями. — Мне гитара нужна на пару часов. Можно взять?       — Ой, привет! — едва заприметив меня, заголосила Мику и тут же отвлеклась от своей игры на гитаре. — А ты Семён, да? Мне про тебя рассказывали...       — Да, я — Семён. Приятно познакомиться, — ответил я, вспоминая о том, что меня она, скорее всего, не помнит, как и все остальные, с кем мне пришлось знакомиться заново. Я несколько наигранно улыбнулся и добавил, с ноткой аристократической вежливости: — О Вас я, сударыня, тоже имею счастье быть наслышанным.       Мику смущённо заулыбалась, чуть покраснела, и продолжила вещать:       — А я тут сижу, старые аккорды перебираю... Мы с Алисой сегодня вечером будем на гитарах играть. Так здорово! А зачем ты, говоришь, пришёл? Просто обычно ко мне никто не приходит, кроме Алисы…       — Гитара… — напомнил я, скептически отметив про себя, что всё-таки подвергся расстрелу на поражение, да ещё и в упор.       — А, точно! Гитара. А ты умеешь играть? — обрадовано спросила Мику. — Вот уж не знала! А поиграй немного? Гитара там, в углу стоит. Я сегодня их все настроила...       Из этой очереди я уловил только то, что мне нужно, и взял гитару, одиноко стоящую в углу. Я попытался вспомнить, как играются некоторые из песен, которые я когда-либо разучивал, и первой мне пришла в голову «Love Will Keep Us Alive» группы «Scorpions». Пальцы сами находили нужные струны. Вышло у меня неплохо, я полностью сыграл её и сильно удивил Мику. Да что Мику — я и сам приятно удивился тому, что с первой же попытки так здоровски сбацал. Всё-таки, не зря разучивал... — Вау! А я и не знала, что ты так хорошо играешь, — удивлённо воскликнула Мику. — А давай вместе сыграем что-нибудь? А может, к нам с Алисой присоединишься? Кажется, она даже не собиралась останавливаться.       — Искренне извиняюсь, но я занят и сильно тороплюсь, — объяснил я, глядя в её большие бирюзовые глаза и, улыбнувшись, спросил: — Без обид?       — Да, конечно, — немного поникла Мику. — Иди, а я тут дальше играть буду.       — Не грусти, скоро увидимся, — бросил я, хлопнув дверью.       Грубовато, но ведь я и вправду спешу. Да и она вроде репетировала, а тут решила поиграть со мной. Не стоит её отвлекать. Хотя, мне отчего-то показалось, что ей одиноко. Да навряд ли, к ней же Алиса приходит, как она сама сказала, вот и не стоит волноваться…       Славя уже ждала меня на стоящей подле её домика скамейке. Я решил подкрасться сзади. Что ещё делать, если постоянно опаздываешь?       — Угадай, кто? — нежно произнёс я, закрыв её глаза руками. Славя вздрогнула от неожиданности, но тут же положила свои ладони поверх моих и мечтательно протянула:       — Сёма…       — Я принёс гитару. А как у тебя с текстом обстоит? — продолжил я, присев рядом с ней.       — Нашла. Вот, — Славя показала мне бумажку, на которой красивым почерком был написан текст песни, а название было аккуратно обведено сердечком.       — Сердечки в Ваших рисунках выдают в Вас очень тонкую романтическую натуру, — с улыбкой и понимающим видом эстета подметил я. — Ну? Давай попробуем? Я начну, а ты попробуй подстроиться.       — Начинай, я готова, — кивнула Славя.       Я ударил по струнам, подобрал нужные аккорды и стал незамысловатым боем выдавать простую, но красивую мелодию. Славя выждала, когда вступление подойдет к концу, выбрала идеальный момент и начала куплет:       Звёзды в сиянье ночном       Срываются с неба и падают вниз…       Заря догорает осколками снов,       И юность уходит. Не скажешь «вернись»!       Прошу тебя, останься со мною на миг!       Немного тепла сохраним до зимы,       Я знаю, реально менять этот мир,       Который придумали, в сущности, мы.       Мир горьких разлук и страшных потерь,       Но всё же, когда мы вместе, мы чуть-чуть моложе.       Когда мы рядом, мы верность и сила,       И так красиво вокруг, так красиво…       Прошу, давай сохраним всё тепло, донесём до зимы…       Годы летят чередой,       И есть рядом те, кто поможет в беде,       Кто смело смеётся вместе с тобой.       Слеза на глазах и короткое «где?»       Мы вспомним обо всех       И опустим глаза, и молча слезу смахнем со щеки.       И пусть никогда не станет слеза       Началом холодной, чёрной реки.       Мир горьких разлук и страшных потерь,       Но всё же, когда мы вместе, мы чуть-чуть моложе.       Когда мы рядом, мы верность и сила,       И так красиво вокруг, так красиво…       Прошу, давай сохраним всё тепло, донесём до зимы…       Где остались лишь мы…       Когда Славя закончила петь, я понял, что околдован её голосом. Вышло, конечно, не идеально, но для первого раза это было просто отлично.       Я осмотрелся по сторонам. Оказывается, пока мы самозабвенно предавались музыке, вокруг собралась целая толпа. «И как это я их не заметил?» Все без исключения залились восторженными аплодисментами. Из толпы показались Алиса, Ульяна, Лена и Мику. Они подошли поближе к нам.       — Да вы точно станете гвоздём программы! — не без восторга выпалила сияющая от радости Мику.       — Очень красиво, — похвалила наше выступление Лена, которая тут же стала покрываться румянцем.       — Неплохая игра, Семён. Отличный голос, Славя. Удачи вам! — присоединилась Алиса и пожала мне руку. Даже странно услышать похвалу от неё, хех.       — На бис! — вскрикнула девочка в футболке «СССР». Толпа тут же единогласно поддержала Ульяну.       — Ну что, может, ещё разок? — прошептал я на ушко Славе. — Для закрепления, так сказать…       — Если тебе не сложно... — ответила «моя девочка» и чуть покраснела.       — Не сложно, — заявил я и, перехватив гитару поудобнее, снова начал играть вступительные аккорды...       Вот Славя закончила последний куплет, затем и припев, гитара смолкла, и толпа снова залилась громкими аплодисментами.       — Всем спасибо, все свободны, концерт по заявкам окончен, — шутливо возвестил я толпе, распинаясь в поклонах. — Мы немного устали, поэтому будем благодарны, если Вы дадите нам отдохнуть.       Пока я кланялся, вспомнил, что так и не начинал заполнять бегунок. Славя, похоже, была сильно вымотана и просто сидела, рассматривая что-то на крыше домика напротив. Аккуратно выкрав девочку из центра внимания толпы, я вывел нас на площадь и посадил свою спутницу на ближайшую скамейку.       — Славь, тут такое дело… — замялся я. — Я ведь про бегунок забыл совсем...       — Да не переживай ты так, — отмахнулась Славя. — Давай его сюда!       Славя встала и протянула мне руку. Я достал из кармана примятый листок бумаги и отдал ей.       — Жди здесь, я скоро, — бросила Славя через плечо и скрылась за ближайшим домиком-полубочкой. Я не видел её лица, но был более чем уверен, что она улыбалась.       Присев на одну из скамеек, я поставил гитару рядом и стал ждать. Погода была как никогда приятна. Не сказать, что там, где я жил всегда было пасмурно и дождливо, но этому лагерю моя малая родина явно проигрывала. По площади то и дело носились пионеры и пионерки из младших отрядов. Наверное, играли в какую-нибудь весёлую игру из тех, в которые любит играть детвора их возраста. Салки, догонялки и так далее…       А ждать мне, в общем-то, пришлось недолго — уже минут через десять-пятнадцать Славя вернулась и с гордым видом сунула мне в руки обходной лист со всеми подписями.       — Но… как? — раскрыв рот от удивления, посмотрел я на девочку.       — Ну, я же помощница вожатой, и у меня есть кое-какие привилегии, или ты забыл? — она смешно нахмурилась и посмотрела на меня так, что вскоре я не выдержал и рассмеялся. Похоже, она поняла, как смешно выглядела и тоже засмеялась.       — Умница! Иди сюда, обниму! — благодарно выпалил я.       Славя присела ко мне на колени, я крепко обнял её и она подарила мне нежный поцелуй.       — Тили-тили тесто, жених и невеста! — послышалось из соседних кустов, и вскоре оттуда вылезла Ульянка.       — А тебе завидно? — посмеявшись, ответил я.       «Улька», похоже, ожидала другой реакции. Она широко улыбнулась и куда-то побежала, попутно выкрикнув:       — Нет, конечно! Но новости есть новости!       Славя не обратила внимания на девочку «СССР» и положила голову мне на грудь. Не знаю, сколько мы так просидели, но всю романтику испортил сигнал к обеду. Я погладил девочку по волосам и поцеловал в висок.       — Пойдём? — спросил я, не глядя на Славю.       Ответа не последовало. Похоже, она задремала. Ладно, будить её я пока не стану, пусть поспит ещё пару минут. Всё-таки, она во весь голос дважды спела большой толпе пионеров и за пятнадцать минут заполнила мой бегунок. У меня на подобное ушёл бы час или два, а то и все три. Взглянув на лицо Слави, я начал мечтать…       Никогда не любил, когда прерываются мимолетные моменты счастья, но спустя минут десять мне собственноручно пришлось прекратить свой собственный. Я поцеловал Славю в уголок губ и она проснулась.       — Сёма... я что уснула? — сонно протянула она.       — Да, обед уже давно начался. Я просто решил дать тебе поспать...       — Спасибо тебе, но мог бы и разбудить, раз уж обед начался, — улыбнулась Славя.       — Минутой раньше, минутой позже. Какая разница? — отшутился я, и на лице тут же возникла улыбка. Едва сдержав смешок, я добавил: — К слову, если Ульяна уже всем рассказала, то шуточек нам с тобой точно не избежать, а может быть, и от вожатой влетит…       — Да и пусть шутят себе, — отмахнулась Славя. Она встала, потянулась, поправила форму с галстуком и подала мне руку: — Пойдём?       — Пойдём, — податливо согласился я, встал, прихватил с собой заскучавшую гитару и двинулся за Славей.       В столовой, как ни странно, был свободен только один столик — в углу. Взяв свой обед, я указал на свободное место, протиснулся к нему и расположился поудобнее. Славя последовала моему примеру и подсела ко мне.       — А давай ещё порепетируем после обеда? — сходу предложила она.       — Обязательно! — согласился я, не глядя посыпая перцем содержимое своей тарелки. — Я ещё не очень хорошо беру некоторые аккорды...       — А по-моему, у тебя отлично получается! — ободряюще сказала Славя.       Краем глаза я заметил, как из-за соседнего стола на нас пристально смотрели и хихикали детишки возраста Ульяны, но не обратил особого внимания.       — Всё равно нужно ещё пару-тройку раз сыграть, чтобы руки привыкли, — ответил я, параллельно разглядывая другие столики. Похоже, Улька ещё не всем растрындеть успела.       — Куда ты всё смотришь? — обернулась вдруг Славя и, заметив хихикающую Ульяну, добавила, едва сдерживая смех: — Понятно. Слушай, а может, на сцене порепетируем?       — Хорошая идея! Давай так и сделаем! — кивнул я и, наконец, склонился над тарелкой.       Так-с, и что тут у нас? Суп обыкновенный, капуста тушёная и котлета, предположительно мясная. Весьма недурно. Что ж, приступим!       Остаток обеда мы со Славей шутили и говорили на самые разные темы, начиная с моего места проживания и заканчивая распорядком дня. Как выяснилось, персона, сидящая рядом со мной, была крайне недовольна тем, что я особо нигде не работал и проводил слишком много времени дома…       Обед был окончен. Я, захватив гитару и взяв Славю за руку, двинулся в сторону домика Ольги Дмитриевны.       — Сёма, а мы куда? — удивлённо спросила Славя.       — Мы к Ольге Дмитриевне, дабы отдать ей обходной и более не иметь хвостов. Говоря проще, чтобы потом с ним не носиться, — объяснил я. — Я бы его всучил ей ещё в столовой, но на глаза она мне там не попалась.       — А я её видела, когда она из столовой выходила. Наверное, как раз пошла в свой домик.       — Именно поэтому мы туда и идём, — слегка улыбнулся.       Когда мы проходили мимо площади, то завидели Женю, которая быстрым шагом шла куда-то в сторону муз клуба.       — Погоди, — сказал я, когда она проходила мимо нас.       — Что ещё? — злобно процедила сквозь зубы библиотекарша.       — Ты не знаешь, где Алиса и Мику? Я думал, может, порепетируем вместе…       — С чего вдруг я должна тебе что-то говорить? — возмутилась Женя и перешла на повышенный тон: — Я даже имени твоего не знаю!       — Меня Семёном звать. А твоё имя — Женя. Я наслышан о тебе. Приятно познакомиться. И всё таки, можешь мне ответить?       — Взаимно, — привычным голосом ответила Женя, а её злобный взгляд сменился на изучающий: — Я не знаю где они. Сама их ищу. Попросили занести им кое-какие распечатки, а сами пропали…       — Благодарю! Не смею Вас больше задерживать, — наигранно поблагодарил я. Женя внимательно посмотрела на меня, поправила очки и пошла дальше, буркнув на прощание «до скорой встречи».       — Женя всегда такая, не обращай внимания, — сказала Славя и потянула меня за собой.       Спустя пару минут мы вышли к домику вожатой. Шезлонг у крылечка, в котором обычно располагалась Ольга Дмитриевна после обеда, был сложен и прислонен к стене, а велосипед, на котором я ни разу не видел, чтобы кто-то катался, внезапно куда-то пропал. Я поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Тишина. Повторный стук для закрепления результата — и снова тишина. Я легонько толкнул дверь, и та открылась. Комната оказалась пуста. Может, вышла на пару минут куда-нибудь? Не оставит же она дверь открытой надолго. Или у местного населения поголовно ещё присутствует совесть и порядочность, на которые уповает вожатая? Как знать. Я обернулся к Славе:       — Её тут нет. Отдадим позже, чего уж…       Спустившись, я взял Славю за руку и мы двинулись к сцене. Как ни странно, но площадь оказалась пуста. А что тут, собственно, странного? Только что был обед, а значит, что весь лагерь поделился на три типа людей: первые спокойно спят, вторые сидят по домикам и занимаются своими делами, а третьи — в меньшинстве, такие же как и мы со Славей. Ходят туда-сюда по лагерю и ищут, чем бы заняться. Более чем уверен, что Ульяна из последних. Логично.       От площади до сцены было рукой подать. Она оказалась пуста, хотя встретить здесь кого-то, кроме Алисы, да ещё и в такое время было бы странно. С прошлой смены тут ничего и не изменилось. Такое же огромное сооружение, сзади окруженное густой растительностью, а спереди заставленное врытыми в землю лавочками для зрителей. Я положил гитару на сцену, вынес из-за кулис два стареньких стула и взглядом поманил Славю. Та поднялась на сцену и села рядышком.       — Я готова, можем начинать, — уверенно сказала Славя.       Я вновь заиграл нужные аккорды, а моя солнечная пионерка, не отставая от аккомпанемента, звонко запела, даже не взяв листка с текстом...       Доиграв последний аккорд, я положил гитару на сцену.       — Извини, пальцы немного болят, — виновато произнёс я, разминая руку. — Давненько играть не приходилось. А ты молодец, песню уже выучила!       На гитаре я действительно последний раз до этого играл пару лет назад, да и занимался с ней не особо-то и усердно. Но аккорды хорошо отложились в памяти. А вот пальцы уже потеряли былую сноровку и выносливость, поэтому продолжительная игра уже не представлялась возможной. Славя встала со своего места, подсела ко мне на колени и положила голову на грудь.       — Можно я так посижу немного? — шёпотом спросила она.       — Конечно... Сильно устала? — спросил я, поглаживая её по голове, после чего прижал к себе.       — Нет, не очень, — помотала Славя головой, — просто с тобой так хорошо… А знаешь, я ещё вчера узнала об этом вечере талантов. Весь вечер и даже ночь просидела в попытках что-то придумать, — девочка тихонько рассмеялась, — и даже придумала. Хотела рассказать стихотворение, но вернулся ты — и планы изменились...       — А что за стихотворение? — поинтересовался я. Славя помолчала несколько секунд, затем, тихо посмеявшись, ответила:       — Я уже и позабыла...       Засмотревшись на светлую макушку, я потерял счёт времени. Дыхание Слави стало размеренным. Похоже, она снова прикорнула. Я аккуратно пересадил её на соседний стул и поднялся на ноги, чтобы размять затёкшие колени. Сзади вдруг раздался какой-то шум. Кто-то запрыгнул на сцену и стал стремительно приближаться ко мне, выкрикнув:       — Тебе это с рук не сойдёт!       Я обернулся и увидел чёрную акустическую гитару прямо перед собой. Тактическое уклонение уже было невозможным.       — Семён?! — испуганно вскрикнула, как оказалось, Алиса, когда гитара почти достигла меня.       Ярость на её лице сменилась на испуг. Кажется, это предназначалось не мне, но было уже поздно. Удар! Я потерял равновесие, упал со сцены и приложился затылком обо что-то твёрдое. Глаза сами закрылись. Напоследок до меня донеслись звуки струн сломанной гитары и голоса обоих девочек...       Моё сознание долго находилось во мраке. Я не ощущал тела, не слышал звуков и не мог двигаться. Голова сильно болела. Спустя какое-то время ко мне из темноты выбежала Славя. Её лицо было красным, а из глаз ручьями лились слёзы.       — Пожалуйста, очнись! — доносился до меня её отчаянный крик.       Из-за её спины, словно из ниоткуда, появился какой-то пионер. На его лице была дьявольская ухмылка.       — Прощайтесь, — грубо произнёс он и дико засмеялся. Готов поспорить, что так могут смеяться только безумцы.       Я был беспомощным, что-то неосязаемое держало всё моё тело. Славя споткнулась и упала в паре метров, продолжая истошно кричать. Наконец невидимые цепи были сняты, и меня медленно опустило вниз на чёрный пол. Я смог двигаться, и тут же побежал навстречу этому уроду. С разбега, крепко сжав кулак, я вмазал по его наглой ухмыляющейся морде. Удар пришёлся в нос. Последним, что я увидел на его противной роже, был неподдельный испуг. Он упал лицом вниз и больше не шевелился. Я немедля вернулся обратно к Славе, помог ей подняться и обеспокоенно взглянул ей в глаза, после чего крепко прижал к себе. Она заикалась и сильно дрожала.       — Ну всё, всё, тише. Я же говорил – всё будет хорошо. Я тебя никогда не оставлю... — успокаивал я Славю.       Темнота стала стремительно сгущаться, мрак заполонил всё вокруг. И вот я уже не видел ничего, кроме её лица.       — Я тебя никогда не брошу... — последнее, что я успел сказать ей на ушко, после чего перестал чувствовать тело и снова потерял сознание.       Я очнулся уже в медпункте. Свет внутри не горел. Славя лежала на мне, плакала и повторяла одну и ту же фразу:       — Сёма, пожалуйста... очнись...       Я приоткрыл глаза, глубоко вздохнул, сжал её руку и крепко прижал к себе.       — Всё будет хорошо... Я тебя никогда не брошу... — прошептал я, приходя в себя.       Славя тут же освободилась от моих объятий и заглянула мне в глаза. Я попытался улыбнуться. За окном было уже темно. Значит, Славя осталась со мной на ночь.       — Сёма! Ик... — радостно крикнула она, всхлипывая.       — Славя, что... что со мной было? — я немного приподнялся, но всё резко закружилось. Большая шишка на голове дала о себе знать, и я вскрикнул: — Ай!       — Лежи, Сёма. Не шевелись... ик... Тебе сейчас нельзя... ик... двигаться. Я тебе кое-что дам, — сказала Славя, встала, перелезла через меня и, налив из графина воды в стакан, протянула мне две таблетки.       — На вот, выпей... ик...       Послушно взяв стакан и таблетки, я проглотил сразу обе, затем запил, одним залпом осушив стакан. Славя легла обратно ко мне на грудь и обняла.       — Я дала тебе... ик... снотворное и обезболивающее, чтобы ты... ик... хорошо выспался, — договорив, Славя перестала всхлипывать и посмотрела мне в глаза. — Как хорошо, что ты       очнулся! Значит, ты не так сильно пострадал, как я думала. Но тебе сейчас отдыхать нужно…       — Ну всё, тише. Спасибо тебе. Но всё-таки, что со мной было-то? Обо что такое твердое я головой приложился? — спросил я, сжал её руку и вытер слёзы, стекающие по щекам. Я не то что бы не помнил, но Славя видела всё после моей отключки, а значит, осведомлена как минимум чуть лучше меня.       — Я сама не знаю. Проснулась от крика Алисы, а когда открыла глаза — увидела, как ты падал со сцены вместе со сломанной гитарой и ударился о какой-то булыжник, — поведала Славя.       Судя по всему, снотворное уже начинало действовать.       — Не злись на неё... Мы ещё не знаем, действительно ли меня она хотела гитарой садануть... — промямлил я. Говорить становилось всё тяжелее, я терял контроль над телом. Любая попытка пошевелиться звонко отдавалась в голову. Из последних сил я вновь попытался ободрить Славю: — Ты только не плачь, ладно? Всё будет… хорошо. Я не брошу… тебя. Я посплю… ладно?       — Спокойной ночи... сладких снов, — кивнула Славя, нежно поцеловала меня в лоб, и я провалился в сонное небытие.