Шрамы

Сакура встревожено посмотрела на Наруто, прикусывая губу. Девушке казалось, что она опять все испортила, напомнив о неприятных моментах прошлого, пусть и невольно. Харуно нерешительно проговорила, сжав в кулак лежавшую на колене ладонь: — Прости. Короткое слово, произнесенное столь виноватым тоном, заставило Узумаки вернуться в реальность из непродолжительной задумчивости. Чуть мотнув головой, он устремил удивленный взгляд на одноклассницу, чуть склонившей голову. — Тебе не за что просить прощения, – Наруто по привычке слабо улыбнулся, хоть и прекрасно понимал, что Сакура этого не увидит. Обычно его раздражали эти слова, но когда они прозвучали из ее уст, то уже не казались такими надоевшими и еще более давившими на больное. Неожиданно он отчетливо увидел, что она искренна с ним, не лукавила, говорила открыто. Среди сотни фальшивых фраз, произнесенных ему в лицо, немногие были правдивы и сказаны от чистого сердца. Узумаки ценил честность в людях и определял, как одно из самых важных качеств. Сам никогда не лгал, все, что было у него в голове, говорил открыто, не идя никакими окольными путями. Это с детства было его природной особенностью, так же как и заглядывать прямо в людские души, вместо того чтобы довольствоваться поверхностным впечатлением. Он неплохо умел разбираться в людях и осознал, смотря на Сакуру, что она не обманет. В душу закралась несмелая надежда. Вдруг Харуно подумала, смотря на его лицо, совсем не то, что представилось Узумаки? — Нет, не только за это, – она немного запнулась в конце, но ту же одернула себя, заставляя говорить уверенно, – я не хотела тогда… Каждое слово давалось ей с трудом, и Наруто это видел. Ему было достаточно и этих слов, чтобы понять дальнейший смысл фразы. Он решил не мучить девушку, поэтому мягко прервал: — Все хорошо. Я не в обиде на тебя, – поймав вопросительный и немного недоверчивый взор одноклассницы на себе, добавил, – правда. Губы Сакуры тронула легкая, едва заметная улыбка. Сердце наводнила тихая радость от мысли, что ей наконец удалось получить прощение Наруто. Тускло струилась надежда, что они смогут стать друзьями, и все будет как прежде. Все существо Сакуры наливалось смелостью и решительностью. Глубоко вздохнув, она спросила, путаясь в словах: — Наруто, я… хотела бы задать тебе вопрос, но если он будет тебе неприятен, не отвечай, я… — Я не смогу ответить на твой вопрос, если ты его не задашь, – Наруто озадаченно нахмурился, интуитивно догадываясь, о чем хочет поинтересоваться Сакура. – Это касается моего лица? Харуно кивнула, выжидающе смотря на парня. Узумаки несколько секунд внимательно вглядывался в эмоции на лице Сакуры, пристально изучая их. Что-то велело ему довериться этой скромной и необычной девушке. Впервые кто-то не создавал отталкивающего впечатления в глазах блондина, и ему неосознанно хотелось открыться ей, поделиться частичкой того, что было у него на душе. Сакура подкупала его своей открытостью перед ним. Наруто прождал еще мгновение, собираясь с мыслями, и разрубил устоявшуюся тишину негромким голосом: — Два года назад я лишился родителей. В доме, где мы жили, начался пожар. Кажется, до сих пор не удалось установить точной причины, почему это произошло. Да я в тот момент и не стремился. Дом был старым, буквально сыпался на глазах, а этот пожар окончательно расшатал его и без того не лучшее состояние. Пол буквально проваливался под ногами, – каждое слово давалось парню тяжело, – и мы с родными оказались погребены под завалами. Перед этим мы успели получить много ожогов и наглотаться дыма, так что я, оказавшись под обломками здания, мгновенно потерял сознание. Наруто резко замолчал. Он рассказывал это и раньше, но каждый раз это было одинаково больно – окунуться в размытые воспоминания, ища в них смысл. Как бы Узумаки не хотелось, он не мог восстановить в памяти утерянные моменты, да они, в общем, ничем и не смогли бы помочь. Сложенные друг на друга руки чуть дрогнули. — В больнице мне объявили, что мои родители умерли на месте. Я даже не смог присутствовать на похоронах, так как получил серьезную травму позвоночника. Из-за этого пришлось перенести несколько операций за полгода, еще год – реабилитация. Как ты понимаешь, из спорта я вылетел надолго, – парень едва заметно усмехнулся сквозь маску, не поднимая глаз и не смотря на Сакуру. Губы девушки чуть дрожали. Каждое слово, пророненное Наруто, было пропитано неподдельной болью, ядом въедающейся в разум Харуно. Казалось, что частичка его боли передалась и ей. Она внимательно продолжала слушать одноклассника, чувствуя, как замирает сердце. – Но тогда это было совсем не важно. Я остался на попечении у Джирайи и переехал сюда, а после, нагнав школьную программу, перешел к вам в школу, экстерном сдав экзамены за предыдущие классы. Наруто неожиданно рывком снял капюшон и облокотился на стол, оперевшись о него локтями. Сакура немного заворожено рассматривала его. Волосы у парня были цвета золота, и только сейчас Харуно разглядела их полностью. Пряди находились в ужасно лохматом состоянии, сильно топорщились, еще больше напоминая яркое, прекрасное солнце, а голубые глаза походили на лазурное небо. И почему-то именно этому парню довелось испытать тяжелое разочарование. Страдание Наруто словно ощущалась кожей, витало в воздухе и жалило окружающих. Сразу вспоминался тот паренек, никогда грубо не отталкивающий людей, видом не подававший, что ему плохо. Теперь ранее сложившийся образ Узумаки казался ложью. Все вмиг встало на свои места, и эта правда была неприятна. — Иногда я вспоминаю вечер перед самой ночью. Мама вернулась с работы и начала готовить рамен: она работала в ресторане, и за несколько месяцев до ухода как раз стала шеф-поваром. Она смеялась и шутила. Потом пришел папа. Мы сидели с ним на кухне и болтали о приближающемся соревновании, ели рамен и смотрели сериал. Мама всегда ругала нас за привычку смотреть телевизор во время приема пищи, – губы Наруто исказила горькая, вымученная улыбка, – мне очень не хватает ее рамена. Джирайя не умеет готовить, как и я. А покупной невкусный. Мне бы так хотелось увидеть родных снова… Обнять… Узумаки порывисто вздохнул, замолкая на полуслове, а Сакуре безумно хотелось подойти к нему и просто прижать к себе, но она не решилась. Последующие слова Наруто стали последней каплей: — По правде… Я не знаю, как жить дальше. Не знаю, смогу ли вновь заняться спортом, как прежде, прожить достойную жизнь, как обещал им… — Хватит! – девушка не выдержала и подошла к парню. Резко наклонившись, она неловко обняла его, неумело прижимая себе и невольно зарываясь лицом в копну светлых волос. — Сакура-чан?.. – голос Наруто совсем немного, но дрожал. Он пребывал в растерянности, не зная, как вести себя. Его никто так никогда не обнимал, помимо родителей. От этих объятий исходило странное, но самое приятное на свете тепло. — Я верю в тебя, – Сакура крепче сжала плечи парня, пытаясь скрыть неуверенность и надрывные нотки в голосе, – наверное, я не имею права тебя утешать, ведь я просто твоя одноклассница, никто тебе… Но… мне невыносимо видеть, как тебе больно. Наруто положил ладонь на руку Сакуре и прошептал: — Спасибо.

***

Харуно медленно брела по улице, неохотно возвращаясь домой. Белый снег, выпавший не так давно, был мягким и рыхлым. В Северной Японии, где находилась Коноха, часто выпадал снег в зимние месяцы. Сакура любила его, но сейчас у нее не было ни сил, ни желания любоваться его красотой. Как бы она не пыталась направить свои мысли на чудесное, по ее мнению, явление природы, отвлечься никак не получалось. Все раздумья принадлежали Наруто, внезапно подчинившему себе все мысли девушки. Как она ни старалась хоть на секунду позабыть об однокласснике, мысли, как намагниченные, тянулись к этому странному пареньку. От его рассказа на душе было горько и противно от жалящего бессилия. Сакуре так хотелось облегчить его страдания, дать заново почувствовать вкус счастья, помочь обрести новую семью. Выискивая в памяти все когда-то прочитанные, услышанные или увиденные истории, девушка в который раз удивлялась, задавая себе бесконечное число раз один и тот же вопрос: почему именно такие люди должны страдать, мучиться от боли потери? Хоть Харуно и не так хорошо знала Наруто, как хотелось бы, она была уверена в том, что он замечательный человек, жизнерадостный, добрый и смелый, и, как показали сегодняшние события, еще невероятно сильный духом, ведь даже несмотря на собственные слова, в нем еще жило желание бороться. Узумаки все больше и больше заинтересовывал ее, занимая все мысли. Сакура много раз думала, что это нелепо, но ей хотелось испить его боль до дна, разузнать его до конца и увидеть улыбку, не укрытую маской, стать для него другом, на которого он сможет опереться. Ей не было его жаль, было лишь обидно за изрядно потрепанную судьбой жизнь. Харуно не могла понять его полностью, так как никогда не испытывала горечь потери близких или мечты, но все же за этот день она почувствовала его непомерную тоску, и ей так хотелось изгнать ее из его сердца. Во рту все еще чувствовался восхитительный вкус чая. Сакура против своей же воли коснулась пальцами губ, а затем, сжав ладонь в кулак, прижала к груди, чувствуя, как пульсирует сердцебиение. «Я помогу тебе», – несмело подумала она, улыбаясь уголками губ.