Притянувшиеся противоположности

      Гдава 11.       Мамору.       У меня не бывает тревожных ощущений, предчувствий беды, я не просыпался по ночам в холодном поту от вещих снов. Но в субботу с самого раннего утра я чувствовал, где у меня находится загадочная «ложечка», под которой должно «сосать». Я не мог толком сосредоточиться ни на одном деле. Готовя завтрак, сжег дно омлета до черной корки. Нефрит все утро упражнялся в остроумии на эту тему — мол кулинарный талант моей девушки передается через поцелуи. Джедайт молча съел свою порцию, а поднявшись из-за стола, так же молча огрел Нефа газетой по затылку — он прекрасно понимает, что такое разлука с девушкой, которой ты живешь. Пусть даже всего на пару дней.        - Чудовище! Ты бьешь по руке, которая тебя кормит! - театрально взвыл Неф.        - Не правда, - Джед «незаметно» подложил свою посуду в раковину к моей тарелке, - Я прекрасно знаю ваш график. Сегодня готовит Мамору. Если хочешь — завтра я и его приложу.        - Не надо! - вздохнул Нефрит, выбрасывая свою долю омлета. Есть что-то не идеально приготовленное он не способен даже ради нашей многолетней дружбы, - Чего я на самом деле хочу, так это чтобы ты влился в этот наш график.        - Я могу заказать пиццу в понедельник, - не дожидаясь нашей реакции на свое заявление, гений подхватил сумку с ноутбуком и направился к двери. Рэй удалось почти невозможное — уговорить этого парня добровольно уехать из города до самого воскресного вечера. И не в какой-нибудь загородный отель, а в снятый домик в деревне, где не будет ни выделенной линии, ни Wi-Fi, ни еще какого способа слиться в едином порыве экстаза со всемирной сетью. Так что ноутбук едет с ним в качестве совершенно ненужного довеска. Но Джеду так спокойнее.       После неудавшегося завтрака, Нефрит прихватил купленную вчера подставку для специй и отправился в магазин, где работает Мако — в очередной раз пытаться поразить свою прекрасную даму в самое сердце.       Я же остался маяться от безделья. Работа не шла. Смог буквально выжать из себя несколько строк программного кода. Не помню, когда такое было со мной в последний раз. Скорее всего — никогда. Это не лень. Я просто не могу сконцентрироваться. Взгляд сам собой отрывается от мерцающего монитора ноутбука и переходит к нашей с Усако фотографии. Не считаю себя сентиментальным. Мне просто становится хорошо, когда смотрю на это фото, где меня обнимает такая близкая и родная девочка с золотыми волосами.       Усаги просила меня убрать эту фотографию, но эта — моя любимая. Она считает, что вышла некрасивой — слишком широкая улыбка, да еще она говорила что-то в то время, как кто-то из подруг щелкнул кнопкой на камере. Так что, по мнению Усаги, на снимке ее рот и щеки выглядят вдвое больше обычного. Она щурится от солнца и почти невидно невероятного, василькового цвета глаз. Но на этой фотографии сразу видно, что она счастлива. Со мной. Поэтому — я согласен прятать снимок от всех остальных, но сам хочу смотреть на него в любой момент.       На это Усаги согласна. Она сама принесла мне рамочку. Очень простая, строгая, но элегантная рамка из светлого дерева отлично подходит для этого снимка. А через пару дней, лежа на моей кровати с учебником математики и глядя, как я работаю над статьей для студенческого научного журнала, Усако спросила:        - Распечатаешь и мне такую? - каким-то чувством, которое в моем организме существует наравне с обонянием, осязанием, зрением, слухом и отвечает исключительно за Усаги, я понимаю, что мой зайчонок говорит об этой же фотографии.        - Она ведь тебе не нравится? - обернулся к ней. Хочу не то поддеть ее за такое несоответствие, не то понять, что же ей движет.        - Ты на ней тоже такой счастливый… - тихо ответила моя девочка и улыбнулась той самой, открытой, радостной улыбкой, благодаря которой я начисто забываю о том, что когда-то был одиноким.       Я распечатал для нее фотографию. И сам выбрал рамку — розовый прямоугольник из матового стекла в левом верхнем углу украшенный выпуклым изображением заячьей головы. Усако обожает зайцев.        - Что мы будем делать, когда начнем жить вместе? - Усаги, получив от меня нашу фотографию, поставила обе рамки рядом, словно хотела найти какие-то отличия, помимо обрамлений изображений, - Рядом будут стоять две одинаковые фотграфии?        - Поставим одну в спальне, вторую в гостиной. В чем проблема? - я пожал плечами и приобнял зайчонка.        - Ну уж нет, не хочу, чтобы твои друзья, приходя к нам и видя это, - она ткнула пальчиком в свое лицо на снимке, - думали: «Ну и жабу он себе нашел!», - мой возмущенный протест по поводу «жабы» Усако легко заглушила поцелуем. Оторвавшись от меня, бросила испуганный взгляд на открытую дверь спальни. Мне все труднее держать себя в руках и не пытаться вывести наши отношения на «новый уровень». А Усаги, сидящая на моей кровати в своих микро-мини шортах, никаким образом не способствует укреплению силы воли. Поэтому, мне нужен стимул, чтобы помнить о моих жизненных принципах. Вот и оставляю дверь открытой — даже если сильно увлекусь, Усако обязательно о ней напомнит. Пока буду ходить закрывать — мозг успеет включиться в работу. Он у меня шустрый.       Убедившись, что за нами никто не наблюдал, моя девочка снова посмотрела на два одинаковых снимка. Поставив локти на колени, уперлась в сжатые кулачки подбородком. Задумалась на минуту. Она так забавно морщит носик, погрузившись в свои мысли…        - Вторую мы поставим в кухне, - она чуть обернулась ко мне, не меняя позы, - Гостям там делать нечего, для них стол в гостиной предусмотрен. А ты, когда будешь есть приготовленную мной еду, будешь смотреть на нашу фотографию и понимать, за что страдаешь.       Это было всего несколько дней назад. Моя девочка была рядом, смеялась, шутила, целовала меня. А теперь — сбрасывает звонки и не отвечает на сообщения. В последний раз мы разговаривали накануне поздно вечером. Фоном к ее голосу служил шум воды — должно быть, закрылась в ванной, чтобы скрыться от любопытных ушей младшего братца. Усаги сказала, что этот паршивец с огромным удовольствием сдал отцу все, что о нас знает после первого же его вопроса. Я заставил Усако поклясться, что отец больше не пытался ее ударить. Но видимо, он хорошо запомнил мои слова в кафе торгового центра.       После нашего разговора прошло около одиннадцати часов, но я места себе не нахожу. Я знаю адрес отца Усако, но обещал, что не приеду туда. Ни она, ни я не хотим дальнейшего развития этого конфликта. Все, что нам нужно — это возможность быть вместе, ни от кого не прячась и не оправдываясь за свои чувства.       Мысленно дав себе подзатыльник, возвращаюсь к работе. Если я не выполню заказ и потеряю из-за этого работу — отец Усаги схлопочет разрыв сердца на почве совершенного счастья. Начинать совместную жизнь с девушкой с такого изощренного (и недоказуемого) убийства ее отца… заманчиво, но я не могу расстраивать Усако. К тому же — из этого гонорара я собираюсь покупать новую мебель в гостиную. Мы собираемся. Конечно, зайчонок будет со мной. Неожиданно просто оказалось воспринимать мою квартиру, бывшую раньше прибежищем одиночества, как будущее семейное жилище.       Все время отвлекаясь на посторонние мысли, я просидел над работой до самого вечера. Обычно, сделал бы гораздо больший объем работы всего за несколько часов. Но этот день явно стал исключением. К вечеру погода сильно испортилась. Светившее утром Солнце решило, что тоже имеет право на законный выходной и уступило свое место темным, почти черным, тучам, ливню, грому и молниям.       После первого же раската грома, набрал номер Усаги. Она боится грозы. Хотел сказать ей, что нечего бояться. Просто успокоить, отвлечь от этого страха. Но мой звонок вновь оказался сброшенным.       Отогнал от себя сразу две горькие мысли — с Усаги что-то случилось или она просто решила со мной расстаться. Она не ушла бы просто так — сказала бы. И если бы с ней что-то случилось, я бы уже знал. Ее мать или подруги сообщили бы. Если она не отвечает на звонки, для этого есть причины. И, скорее всего, они заключаются в ее отце.       Около девяти, вернулся Нефрит. Злой как бешеная собака и мокрый как тунец. Я слышал, как он крушит что-то в своей комнате, потом — долгую речь совершенно не печатного содержания и глухой удар кулака в стену.       Несколько шагов по коридору от моей двери до комнаты Нефрита. Друг стоял, потирая костяшки пальцев, явно расшибленные об стену. Его обычно прибранная комната сейчас выглядела как после ограбления с последующим визитом полицейских. Книги и какая-то одежда валяются на полу, перевернутое на бок компьютерное кресло в полете очевидно сбило на пол старые футбольные награды. От какого-то кубка отвалилась фигурка, изображающая игрока, занесшего ногу для удара по мячу. Только порошка для дактилоскопии не хватает для полноты картины.        - Очевидно, встреча с Мако прошла не так, как ты рассчитывал? - поднял пару ни в чем не повинных томов Стивена Кинга и убрал на верхнюю полку книжного шкафа.        - Слушай, почему ты никогда не говорил, что мне пора притормозить? - Неф поставил кресло на прежнее место у окна и сел в него, забросив ноги на подоконник, - Кажется, я и правда переборщил по части количества девушек…        - Дошло… - бесполезно говорить о том, что его много раз предупреждали о возможных последствиях его образа жизни. А у меня примерно лет в девятнадцать просто появилось стойкое ощущение — еще раз скажу что-нибудь вроде «Придержи коней!» и мой язык просто отсохнет.        - Дошло, - согласился Неф, задумчиво глядя на ящик стола, где у него лежала последняя в его жизни — недокуренная — пачка сигарет. Завязав с этой пагубной привычкой, когда в восемнадцать у него начался страшный кашель, сохранил последние оставшиеся у него сигареты как знак наличия у него силы воли.        - Не вздумай, - предупредил, перехватив его взгляд. Неф кивнул, соглашаясь. Сам понимает — одна сигарета и старый порок может вернуться в его жизнь, - Так что случилось?        - Сначала, все вроде бы было отлично. Я был собой, обходился без гороскопов и прочей мишуры. Мако даже пару раз рассмеялась моим шуткам и почти согласилась на то, чтобы я пошел с ней в продуктовый магазин после окончания рабочего дня. Почти свидание, да? - он хмыкнул, а потом до побелевших костяшек сжал пальцами подлокотники, - Все было отлично! Мне нужно было уйти из магазина на пару минут раньше, - он вскочил и одним резким ударом ноги отправил многострадальное кресло «в нокаут», - И тут в салон зашла девица, с которой я пару раз пересекался в клубах со всеми вытекающими. Я даже не знаю, как ее зовут! Кудрявая, рыже-блондинистая, с какими-то оранжевыми глазами, - Нефрит безнадежно махнул рукой, - Увидела, обрадовалась, полезла целоваться. Видел бы ты, какими глазами смотрела на меня Мако! Знаешь, вот в них просто было написано «Все мужики — козлы и ты — главный вожак в этой стае».        - У козлов вроде стадо, - с сомнением протянул я и едва успел увернуться от летящей в меня книги, - Если ты будешь тут метаться и стенать по поводу своей бездарно прожитой юности — к Макото ближе не станешь, - меня отвлек звонок моего мобильного. «Усако домашний». Ответил на звонок и через пару секунд уже несся вниз по лестнице. Неф выскочил в коридор следом за мной, пытаясь выяснить, куда меня сдувает.        - Усаги пропала, - уже схватив ключи от машины и спешно обуваясь, ответил я. Сердце бешено колотило от страха. Куда она могла пойти в такую погоду? Как она вообще решилась выйти из дома в грозу?! Что могло произойти с моей девочкой?       Выскочил на улицу, не тратя время на поиски куртки или свитера.        - Миссис Цукино, я поеду ее искать. Если появится, позвоните мне, пожалуйста, - я пытался открыть дверцу машины, но руки дрожали и отказывались слушаться. Едва не выронил ключи. И где я буду ее искать? Наверное — правильнее вначале поехать к дому ее отца, поискать поблизости, а потом… Я поднял глаза на улицу за забором. Мой зайчонок стояла у ворот. Такая продрогшая, дрожащая не то от холода, не то от страха. А может — от того и другого? Хотелось прижать к себе, согреть, защитить. А еще — оттаскать хорошенько за эти ее хвостики, чтобы даже не смела больше так пугать. Будто очнулся, отчитался перед ее матерью об обнаружении пропажи и рванул к воротам, игнорируя опасность пропахать дорожку носом. Кажется, распахни я ворота еще немного резче и они просто слетели бы с петель.       Сгреб ее в охапку, изо всех сил прижал к себе. Привыкший анализировать все подряд мозг тут же накидал пару десятков вариантов того, что могло случиться с девушкой, решившей в одиночестве прогуляться по городу в такое время. От этих мыслей, к глазам подступили слезы. Сдержать их стоило огромного труда.        - Усако, девочка моя, что же ты делаешь? - она что-то отвечала, но я чувствовал только ее дрожь. Мою бедную Усако трясло от холода. Неизвестно, сколько она уже находится под этим дождем. Наклонившись, подхватил ее и понес в дом. Она не сопротивляется. Наоборот — расслабилась и доверчиво прижалась.        - Нашлась? - на пороге столкнулись с Нефом. Тот взял куртку и явно собирался куда-то. Но меня сейчас это не интересовало. Важно было согреть Усаги. Загнать этого промокшего кролика под горячий душ и сделать ей чай. Или лучше горячее молоко? Не помню, есть ли в аптечке что-нибудь противопростудное, что можно ей дать в качестве профилактики?        - Куда мы? - она вцепилась пальчиками в ворот моей футболки, боясь, что уроню. Глупенький мой зайчонок. На ходу, коснулся губами ее виска, снова поразившись холоду, исходящему от Усако. Сколько же она провела на улице?        - Греться, - бросил ответ коротко, сухо. Я безумно рад, что она в порядке, но так же и злился за то, что подвергла себя и свое здоровье опасности.       Зайдя с ней в ванную, включил в душевой воду по-горячее и, не слушая возражений, поставил ее под душ как была — в одежде, только джинсовку стащил.        - Горячо! - пожаловалась Усако, подняв на меня жалобный взгляд. Конечно горячо, она продрогла до костей. В таком состоянии и чуть теплая вода кажется кипятком.        - Потерпи. Зато, будешь знать, как в домашней одежде сбегать в грозу. Зачем ты вообще куда-то отправилась на ночь глядя? - пришлось зайти к ней в кабину, чтобы удержать зайчонка под струями воды.        - Я же тебе сказала — отец очень меня разозлил и обидел. Он утром забрал у меня телефон, перед тем как уехал с Шинго и Мимет. А вечером — когда вернул, оказалось, что в нем нет ни твоего номера, ни нашей переписки, ни фотографий. Я просто не могла находиться с ним в одной квартире, - рассказывая, Усако чуть не плакала. А я с каждым сказанным ею словом все больше жалел, что не сломал ее отцу руку, когда была такая возможность — боль в запястье слишком быстро прошла. А вот гипс был бы хорошим напоминанием — не стоит причинять боль моей девочке.        - Ты не должна быть рядом с ним, если не хочешь этого. Но ты могла позвонить мне и я приехал бы и забрал тебя, - договорив, сам понял, что она не могла этого сделать, - Да, он же удалил номер.        - Я помню оба, - тихо возразила она, - Наверное, не хотела тебя отвлекать… - взгляд Усако стал растерянным.        - От чего? Что есть в моей жизни важнее тебя? Работа? Сделаю позже, найду другую. А если бы с тобой что-то случилось? - неосознанно, встряхнул ее, - Прости.        - Я же ехала на автобусе, Мамо-Тян. Что могло со мной случиться? - глаза цвета летнего неба как всегда светятся от веры в то, что весь мир населен такими же людьми, как она сама — добрыми, честными, открытыми, искренними. Не способными причинить зло другим.        - Как я мог забыть! У нас ведь в общественный транспорт подонков не пускают! - провел ладонями по ее лицу, чуть красноватому от горячей воды и пара. Убрал налипшие золотистые прядки.        - Я так и знала, что ты будешь ругаться, - грустно улыбнулась она, взяв меня за руку.        - Не ругаюсь. Просто волнуюсь за тебя, - поднес ее руку к своему лицу и потерся щекой о нежную кожу. Волнение и злость отступают, уступая место другому — осознанию того, что стою рядом с ней в тесной душевой кабине, отделенный от Усако лишь несколькими слоями мокрой ткани. Взгляд сам собой скользнул вниз по ее телу. Облепившая ее фигуру темно-розовая майка на тонких лямках совсем ничего не скрывает, скорее уж — подчеркивает всю ее красоту. Отступив на шаг, уткнулся спиной в стеклянную дверцу, - Я… я принесу тебе полотенца. Если нужны шампунь или гель для душа, все здесь, - судорожно открыл дверь и вышел, залив пол ванной стекающей с меня водой.       Через пару минут дорожка-лужа протянулась до моей комнаты. Понимаю, что вставать под душ вместе с Усаги было плохой, просто ужасной идеей. Но на тот момент я кажется вообще ни о чем не думал.       Быстро переоделся, взял несколько полотенец и какие-то вещи для Усаги, вернулся в ванную. С трудом, заставил себя закрыть глаза, прежде чем войти в комнату. Даже сквозь густые облака горячего пара легко можно различить соблазнительный силуэт. А я не намерен все портить.        - Я оставлю вещи на корзине, - как слепой, на ощупь нашел корзину для грязного белья и оставил свою ношу на ее крышке. Все же открыл глаза, но старательно отводил взгляд от душевой кабины. Нашел под раковиной тряпку — нужно убрать воду в коридоре, - Когда закончишь — одевайся и спускайся в кухню. Приготовлю тебе поесть.       Она спустилась через полчаса. Мои спортивные штаны и толстовка были ей очень велики. Зайчонок то и дело поддергивал вверх штанины и рукава. Не удержавшись от улыбки, подошел и закатал рукава до локтей. Сел на корточки, чтобы закатать штанины и почувствовал ее руку в своих волосах.        - Мамору… - она тихо позвала меня. Поднял на нее глаза, - А мы можем… мы можем пожениться сейчас? Брак возможно заключить с шестнадцати лет.        - Можно, - кивнул я, - Но до твоего совершеннолетия — только с позволения родителей, - она радостно улыбнулась, должно быть не до конца поняла смысл.        - Мама может дать такое разрешение, - Усако радостно улыбнулась, потом вдруг в момент стала серьезной, - Если ты конечно не против.        - Я бы очень хотел этого, Усако, - честно признался, хотя и знал, что для нас это невозможно. А еще — знал, что мои следующие слова расстроят зайчонка, - Но для заключения брака нужно разрешение обоих родителей, - я сам думал об этом в четверг. Уж слишком серьезным выглядел ее отец, говоря о том, что другой парень подойдет Усако больше, чем я. Не допущу, чтобы рядом с моей девочкой был какой-то недомерок, который трех предложений сказать не может, не подчеркнув своего интеллектуального превосходства.       - Нам осталось продержаться два с половиной года, - стараясь выглядеть более довольным, чем себя чувствую на самом деле, поднялся на ноги и легонько чмокнул Усако в лоб. Вернулся к выставленной на стол аптечке и все же выудил оттуда упаковку таблеток, которые могут спасти Усаги от возможной простуды. Выдавив пару на ладонь, заставил зайчонка их выпить, игнорируя жалобы на то, что ей «горько» и «кисло» одновременно. Профилактика — великая вещь!       Поставил перед ней кружку чая. Она обхватила ее ладошками, глядя только на жидкость в чашке.        - Ты… ты больше на меня не сердишься?        - Не сержусь. Но если еще раз выкинешь что-то такое… - я многозначительно замолчал.        - То что будет? - Усаги наконец сделала глоток чая.        - Еще не придумал. А когда придумаю — говорить тебе точно не стану. А то сюрприза не получится, - потянувшись через стол, погладил ее по голове. Как же хорошо, что она рядом и с ней ничего не случилось.       Оставив Усаги пить чай, вышел в гостиную и позвонил ее матери. Она конечно еще не звонит в дверь с требованием немедленно вернуть ее дочь в родной дом, но я не могу быть уверенным, что этого не произойдет через десять-пятнадцать минут.        - Миссис Цукино, Усаги в порядке. Замерзла, но больше с ней ничего не случилось. Она ушла, потому что поссорилась с отцом.        - Я это знаю, Мамору, - женщина тяжело вздохнула, - Если бы мой отец так вел себя по отношению к Кенджи, когда мы были молоды и влюблены, я бы тоже сбегала.        - Я хотел спросить… может ли Усаги… - договорить не успел ее мать меня перебила.        - Остаться с тобой? - по голосу женщины невозможно было понять, как она относится к этому. Последовал еще один тяжелый вздох, - Не хочу, чтобы она и меня начала воспринимать, как своего врага. Пусть, пусть остается. Иначе — с нее станется еще раз сбежать.       Попрощавшись с матерью Усаги, вернулся к зайчонку. Усако уже допила чай и теперь задумчиво переставляла чашку по столу, руководствуясь одной ей известной схемой.        - Я остаюсь? - Усако подняла на меня задумчивый взгляд. Сегодня ее настроение меняется почти молниеносно.        - Остаешься, - кивнул уже обняв ее. Усаги прижалась, уткнувшись лицом в мою грудь и будто старалась вжаться в меня как можно глубже.       Остаток позднего вечера и начало ночи проводили перед ноутбуком. Сегодня мой мозг подвергся атаке многосерийной рисованной истории любви. Усако вытянулась рядом на моей постели и положила голову на мою грудь, закинула ногу на мое бедро и обвила руками так, будто боялась, что я попытаюсь сбежать. Но бежать от нее мне хочется меньше всего на свете. Хочется всегда быть рядом. Вот так, как сейчас — чувствовать ее рядом, знать, что она сама хочет здесь быть. Осознавать, что нужен ей при всех моих многочисленных «закидонах».       Обнял крепче, провел ладонями вверх-вниз по ее спине. Усаги тут же отозвалась — коснулась моей груди губами и снова притихла. На несколько минут мне показалось, что она задремала. Но нет, дыхание не как у спящего человека.        - Усако, - позвал совсем тихо, неожиданно даже для самого себя.        - Ммм? - она даже не оторвалась от моей груди. Лишь чуть развернула лицо, чтобы видеть меня.        - Я люблю тебя, - думал, произнести это вслух будет безумно трудно, но именно в этот момент слова будто сами сорвались с губ. Усаги подскочила, встала передо мной на колени, глядя на мои губы. Она словно не верила, что услышанное только что действительно прозвучало, а не было плодом ее воображения, - Я люблю тебя, - повторил еще раз — немного громче и в следующую секунду ее губы накрыли мои.        - Люблю тебя, - лихорадочно шепнула, разорвав поцелуй лишь на мгновение, - Люблю… Люблю! - кажется, она все никак не могла остановиться. Зайчонок гораздо более открытый и эмоциональный человек, чем я. Вынужденный «обет молчания» дался ей совсем нелегко, и теперь Усако словно наверстывала упущенное, даря мне свои признания, - Я… тебя… люблю! - обхватив мое лицо ладонями, осыпала поцелуями, не особо заботясь о том, что попадает под ее губы — щеки, нос, лоб, глаза. Пару раз Усако промазала и нежные поцелуи достались моим ушам. Каждый раз после этого она тихо смеялась, будто никогда в ее жизни не было ничего лучше этого момента. В моей — точно не было.       Усаги       Не знаю, что на меня нашло. Признание Мамору словно лишило меня остатков разума. Я не могла и не хотела больше оставлять его. Не хотела урывочных, коротких свиданий, а потом — долгих часов, проведенных вдали от него. Я хотела действительно стать его семьей, неотъемлемой частью его жизни. Хотя — мы и так жизни друг-друга.       Почувствовав его ладони под толстовкой я замерла на мгновение. Мамору не двигался, кажется — и сам пока не осознал своего нового положения. Подалась вперед, чтобы еще раз поцеловать и ладони Мамо-Тяна из-за моего движения спустились чуть ниже, задели резинку спортивных штанов, туго затянутых в поясе. Он тут же отдернул руки, будто обжегся.        - Все в порядке? - я не понимала, что с ним происходит.        - Нам лучше остановиться сейчас, - голос Мамо-Тяна стал более хриплым, чем обычно. Посчитав, что ему тяжело от того, что вот так навалилась на него — откатилась в сторону, он повернулся на бок и взял за руку, - Я хочу, чтобы ты жила со мной, - его голос почти утонул в музыкальной заставке аниме — начиналась очередная серия. Но я услышала то, что он хотел сказать.        - Ты же сам сказал — нужно разрешение обоих родителей, - я отвела взгляд, чтобы спрятать от него готовые навернуться слезы. Надеясь, что этот жест останется незамеченным, потерлась щекой о довольно колючее покрывало, чтобы стереть непрошеную влагу. Мне совсем не хотелось, чтобы он видел мои слезы через несколько минут после того, как открыто сказал о своих чувствах.        - Для брака, - тихо ответил мне Мамору. Ему было нелегко говорить со мной на такие темы, но наше доверие немного облегчало его задачу, - Знаю, что не честно спрашивать тебя о таком, но, ты могла бы жить со мной до того момента, когда мы сможем пожениться? - он не дал мне даже секунды на ответ, решив видимо, что испугал меня таким предложением, - Это не значит, что ты должна будешь делать для меня что-то, к чему не готова. Мне достаточно будет и просто обнимать тебя, целовать, пока сама не решишь..., - он не договорил, сменил тему, - Я просто устал от чертова одиночества. Хочу, чтобы когда я вечером буду возвращаться в свою квартиру, меня там ждала ты. Хочу всегда знать, что у меня есть семья, что я больше не один. Хочу покупать корм для твоей дурной кошки и чесать ее за ухом, когда она смотрит с таким видом, будто ей известны все тайны Вселенной, а я рядом с ней так — погулять вышел. Хочу помогать тебе с домашними заданиями, чтобы твоя коллекция комиксов потеснила мои медицинские справочники, чтобы в шкафу рядом с моими вещами весели эти твои платья, которые я порой просто ненавижу! Хочу чтобы с наступлением темноты мы ложились в постель и ты вот так же держала меня за руку! - Мамору перевел дыхание. Он не привык так долго говорить о чем-то, кроме своих научных разработок. А сейчас он говорил о своих чувствах и желаниях — тема, которая всегда давалась ему тяжелее всего.        - Почему? - подобралась к нему ближе, не отбирая у него руки, вторую положила на мужскую щеку и чуть погладила. К вечеру отросла щетина и теперь она колюче, но даже приятно, чуть царапает мою кожу, - Почему ты ненавидишь мои платья?        - Потому что они меня с ума сводят! - ну наконец-то признался! А то мне уже начало казаться, что я просто придумала все те взгляды, которые ловила на своих ногах, - Иногда, мне кажется, что ты специально в магазине выбираешь что-то такое, чтобы уложить меня в больницу с разрывом сердца.       Его последние слова заставили меня довольно рассмеяться. Ну, раз он признался, то и я могу себе позволить небольшое откровение.        - Джинсовый комбинезон, - киваю я, а потом, подумав хорошенько, добавила, - А еще шорты. Мы с Минако убили в магазине почти три часа, выбирая самые удачные. Я поэтому тогда и опоздала на встречу с тобой. Но если бы знала, что мстительный Мамо-Тян потащит меня на фильм про зомби — не пришла бы совсем, - не удержавшись, подалась вперед и легонько куснула за нижнюю губу. Тут же поцеловала, извиняясь за причиненную боль.        - То есть, ты и правда меня целенаправленно доводила? - Мамору усмехнулся, притянул за талию ближе к себе.        - Я просто хотела обратить на себя твое внимание. А ты заладил свое «Оданго» и только. Нужно же было показать, что хвостики — не единственное мое достоинство? - от моих объяснений, Мамору рассмеялся. В этом смехе было и веселье, и какое-то самодовольство, и еще что-то, как будто он не до конца верит. Но не потому что я могу его обмануть, а потому что все что сказала слишком ему нравится.        - Я обратил на тебя внимание задолго до этих шортов, - признался он, обдав горячим дыханием мое ухо, - Помнишь то утро, когда я снимал для тебя Луну с дерева? На тебе была такая смешная розовая пижама — очень соблазнительная, - теперь уже он укусил меня, еле ощутимо, за мочку уха. От этого по всему телу прокатилась волна приятного тепла, - А еще — за день до этого, ты шла по улице в каком-то свободном платье, но даже оно не могло скрыть того, как ты похорошела за тот год, что я был в Штатах.        - А до этого? До твоего отлета? - я не могла не спросить. Так хотелось, чтобы и его чувства ко мне уже хотя бы зарождались на тот момент, когда я сходила с ума от неосознанной тоски по нему.        - А до моего отлета я был идиотом. Я был зациклен на тебе, искал встреч, доставал. Но не отдавал себе отчета в том, что на самом деле ты для меня значишь, что меня тянет к тебе. И хорошо, что не осознавал. Иначе — не смог бы уехать на такое расстояние от тебя.        - Да, такой шанс представляется один раз в жизни, - согласилась я, хотя было немного грустно от того, что даже в такой момент, когда мы открываем друг перед другом свои чувства, он думает о карьере и учебе. Впрочем, я ведь люблю и его серьезность. Без нее он не был бы моим Мамору.        - Эй, - осторожные пальцы погладили мою щеку, - Ты не так поняла. Дело не в том, что я мог упустить шанс в карьере. Тут как говорится — одна дверь закрылась, другая открылась. Просто именно в этой поездке, я начал осознавать, что мне на самом деле не хватает твоего присутствия в моей жизни. Мне ведь предлагали остаться там — убеждали, что именно в США молодой специалист с моими талантами будет иметь все возможности для полноценного роста. Но на кой черт мне те возможности, если рядом не будет тебя? Я могу прекрасно работать здесь, зная, что мой зайчонок рядом со мной. Ты ведь со мной?        - Всегда, - горячо заверила я и снова прижалась к его губам. Обвив руками шею Мамору, заставила его перекатиться на спину и обхватила его бедра своими. Ощутимая твердость давала знать о том, что ему сейчас очень не просто вот так непринужденно со мной разговаривать. Прислушалась к себе. Ни страха, ни каких-то объективных причин идти на попятный в своих глубинах я не обнаружила. Рядом с ним, я была готова пойти до конца, что бы это ни значило на самом деле.        - Усако, - в его голосе было столько новых интонаций, значений которых я не знала и не понимала, что на какой-то миг у меня перехватило дух. Но уже в следующую секунду меня осторожно переложили на кровать, - Послушай, девочка моя… Я безумно, до дрожи тебя хочу. И сейчас мне очень хочется плюнуть на все свои принципы и поддаться на твои чары и свое желание, - он скользнул по мне взглядом, от которого щеки вмиг покрылись ярким румянцем. Стало непривычно жарко, сердце забилось гораздо быстрее, а дыхание сбилось. Как же хотелось, чтобы он действительно плюнул на свои принципы! - Пойми меня. Я не хочу, чтобы наш с тобой первый раз, твой первый раз, прошел в чужом доме. Когда ты будешь напряженно вслушиваться — не идет ли кто по коридору, не услышит ли нас? Ты заслуживаешь гораздо лучшего.        - Мамо-Тян, мы ведь сейчас одни… - я снова прильнула к нему, обвела пальцем контур красиво очерченных губ, немного жестких, но всегда мягко целующих меня.        - А ты уверена, что Неф не вернется через пару минут? - Мамору перехватил мою руку, ласково сжал, - Я ведь просто не сдержусь и убью лучшего друга, если завтра он будет иронизировать за завтраком на эту тему. А убийство…        - Убийство — это уголовно наказуемое деяние, - закончила я вместе с ним и кивнула, вынужденная согласиться с его доводами.        - Умница, - довольно кивнул Мамо-Тян и, поцеловав мою руку, поднялся с постели. Подойдя к шкафу, взял оттуда полотенце, - Я вернусь минут через двадцать. Постарайся заснуть к этому времени, не доводи до греха, - мягко, с улыбкой, попросил он.       Мне оставалось только кивнуть, залезая под одеяло. Мамору остановился у стола, чтобы выключить ноутбук.        - Мамо-Тян, - положив голову на подушку, пахнущую его одеколоном и шампунем, я блаженно зажмурилась.        - Что? - он пару раз щелкнул мышкой и обернулся ко мне.        - Я ведь так и не ответила… я очень хочу жить вместе с тобой! - негромко охнула, когда он в один шаг снова оказался рядом со мной и наклонившись прижался к губам таким поцелуем, какого у нас кажется еще не было — глубокий, страстный, властный, требовательный. Но через минуту он взял себя в руки, очень нежно коснулся губами кончика моего носа.        - Все, спать! - улыбнулся он, протягивая руку и гася настольную лампу.