Call me "LOSER"

Говорят, настроение человека не зависит от погоды, но я с уверенностью готова утверждать обратное. Разве можно проснуться в полшестого утра с хорошим настроением, когда за окном льет, как из ведра? Серое, затянутое тучами мрачное небо напрочь отказывалось пропустить хотя бы один маленький лучик солнца. «Хрен вам» – наверное, думало оно и потешалось. Пытаясь не шуметь, чтобы не разбудить маму, которая недавно вернулась с ночной смены в больнице, я, одевшись, спустилась в низ, и, схватив зонтик, покинула сухое и теплое место под названием «дом». На самом деле, я до последнего не верила, что блондин согласился на мое условие, и поэтому мысленно готовила себя к тому, что приду на стадион и, никого там не застав, развернусь и уйду обратно домой. Какой нормальный, здравомыслящий человек выйдет из дома в такую погоду для того, чтобы заниматься спортом? Хотя, нет, я неверно сформулировала вопрос: «Какой вообще человек будет играть в волейбол в такую рань? Даже если предположить, что на улице тепло и сухо». – Вот же, блин, – окунувшись в мысли с головой, я не заметила, как вступила в глубокую лужу. – Отлично. Замечательно! – Я вижу, настроение у тебя хорошее? – послышался голос недалеко от меня, но из-за плотно натянутого на голову капюшона я не смогла разглядеть парня сразу, и только тогда, когда он подошел поближе, я наконец-то увидела его лицо. Блондин был одет достаточно легко: спортивные шорты, кроссовки и толстовка с капюшоном. И как он еще не околел? – Не то слово. Видишь, – подняв на него свой недовольный взгляд, ответила я, – я вся сияю от счастья! Дождь, как мне казалось, потихоньку начал прекращаться, поэтому, сложив зонтик, я приняла позу а-ля «если ты сейчас же не объяснишь, почему я здесь сейчас – я тебя убью», и, хорошенько закутавшись в куртку, ждала ответа на свой немой вопрос. – Ну, и чего мы тогда стоим? – посмотрев на наручные часы, спросил блондин. – Для начала пять кругов, а там посмотрим, – его лицо было настолько серьезным, что на секунду мне показалось, что он не шутит. – Можешь начинать, у тебя есть двадцать минут. Не успеешь – получишь штрафной круг. Время пошло, – нажав кнопку на секундомере, он непоколебимо уставился на меня, ожидая моих дальнейших действий. – Не буду я бегать по этому болоту! – чуть ли не вскрикнула я, офигевая от его заявления. – Это шутка, что ли? – А похоже, что я шучу? – изогнув бровь спросил он. – Ты сама вчера сказала, что будешь делать всё, что я скажу, если я соглашусь на твои условия. Или ты опять передумала? – спросил он, и я ничего не ответила, понимая, что в некой мере он прав. – Вот и отлично. У тебя осталось восемнадцать минут и пятьдесят секунд, – посмотрев на часы еще раз, выдал тот и, поняв, что: либо я пробегаю пять кругов, либо иду домой без натурщика, зачета по физре и любого желания что-либо делать. И я побежала. Бежала. Бежала. Бежала. Не знаю как долго, но время, казалось, течет до жути медленно, а круги на стадионе становятся все больше и больше. И хоть дождь уже окончательно прекратился, мокрые волосы по прежнему прилипали ко лбу, мешая нормально видеть, а сбитое дыхание лишало возможности даже думать нормально, без перерывом между фразами. Поняв, что больше пробежать я не в силах, где-то на средине четвертого круга я свернула и приземлилась на газон, который, к слову, был еще мокрый, но мне было плевать. Убейте меня кто-нибудь. – Что, правда? – подойдя ко мне, наклонился и спросил парень. – И это всё? Похоже кто-то у нас тут конкретный лузер. – Мин А, – на одном дыхании выдала я и злобно посмотрела на этого белокурого садиста. – Меня зовут Мин А! – сейчас я, наверное, походила на обиженного маленького ребёнка, потому что в придачу к сказанному, хотелось, как минимум, топнуть ногой или стукнуть Сехуна по его наглой башке. – Прости, но это первое впечатление, как говорится, – он развел руками, мол «что поделаешь». – А вот ты на наших тренировках будешь звать меня «тренер О». – Чего? – поднявшись, бросила ему я. – А кофе в постель не хочешь? – зыркнула я. – Нет уж, уволь, но почему-то мне кажется, что кофе ты готовишь паршивый, Лузер. – Мин А! – во второй раз я выкрикнула уже более злостно. – Двадцать отжиманий, а потом приступим к растяжке, – пропустив мои слова мимо ушей, продолжил парень. – Если будешь халтурить – прибавлю еще столько же. Кое-как пережив это издевательство над собой, я, вернувшись домой, приняла душ, и, захватив сумку, отправилась в универ. Ближе к середине дня погода улучшилась, и в то время как все обсуждали планы на ближайшие выходные на перемене, я пыталась просто напросто не уснуть. – Ваши веки медленно закрываются, – не заметив, как ко мне подсела Со Ён, я испугалась её голоса. – Ты чего как зомбак бродишь? – Не хочу вспоминать об этом, – зевнула я, прикрыв рот ладошкой. – У меня, кстати, сейчас тренировка с ЧанЁлем будет. Он такой крутой и… высокий, – восхищенно начала рассказывать та. – Как башня. Да еще и уши оттопыренные, – продолжила я мысль. – Ну, не всем же повезло с Сехуном тренироваться! – буркнула та, даже не понимая, насколько она ошибается. – Не вспоминай при мне это имя, – резко отчеканила я, закрыв уши. – Вот ты всегда всем недовольна. А ведь на твоем месте мечтает оказаться каждая вторая девушка университета: умный, красивый, сексуальный... – …придурок, – закончила логическую цепочку я, и вспомнив, что договорилась с ним же о встрече, посмотрела на часы. – Ладно, мне пора. – Эй, ты куда? Я думала мы вместе пойдем на выставку в музей современного искусства, ты забыла? – Нет, не забыла, – а я таки забыла! – просто появилось срочное дело. Увидимся позже, – бросила я напоследок и направилась в мастерскую. Не знаю почему, но запах свежей краски всегда действовал на меня как седативное, погружая в некий транс. Нет, я не таксикоманка, просто люблю ловить кайф от самой рабочей атмосферы. В пустой мастерской, ключ от которой я позаимствовала у охранника, стояли несколько незаконченных натюрмортов и графических рисунков: практически все работы отсюда перенесли на второй этаж – в галерейное помещение. Место стало гораздо больше и просторнее, а нелепых абстракций – меньше. Достав из тубуса чистый холст, я закрепила его на мольберте и, всмотрелась в белый лист, попыталась представить себе, что именно я хочу на нем увидеть, но, услышав чьи-то шаги, тут же осмотрелась вокруг. Оперившись о дверной косяк, на меня смотрел О Сехун. И выглядел он, к слову, как всегда круто. Бесит. – Так и будешь стену подпирать? – почему-то здесь я чувствовала себя свободней. Я была на своей территории, теперь пришел мой черёд командовать. Мысль об этом грела меня изнутри и предавала уверенности. – Просто было интересно, как долго ты сможешь смотреть в пустой ватман с таким-то серьёзным и задумчивым лицом, – съязвил тот и наконец-то переступил порог комнаты. Сейчас на парне были темные джинсы черного цвета, белая рубашка, с закатанными по локти рукавами, на руках красовались, судя по виду, не дешевые часы, а с плеча свисал кожаный рюкзак. Совершенно противоположный образ тому, что я видела утром. Но к счастью, или же к сожалению, в общую картину мастерской он пока не вписывался. – Прием, – щелкнув пальцами прямо перед моим носом блондин. – Ты что, опять зависла? – Сам ты завис, – фыркнула я и положила кисточки, которые все это время держала в руках, на стол, а затем оглядела парня с ног до головы, произнеся многозначительное «угум». – Есть у меня для тебя одна идея, – покопавшись немного в одном из ящиков со старыми театральными реквизитами, которые сюда перенесли на время ремонта склада, я достала оттуда небольшой декоративный оливковый венок, похожий на тот, что красовался на голове Цезаря во многих фильмах, и, привстав на носочки, чтобы достать до макушки парня, одела его на него. – Прекрасно. Теперь – раздевайся. – Я надеюсь…– задумчиво протянул тот, – не до… – Не хватало мне еще это увидеть. Пожалей мою психику, – сразу же ответила я. – Держи, – бросила я ему кусок белой ткани, – обмотаешь вокруг талии. Мы сделаем из тебя римлянина. Не очень оригинально, но вариант беспроигрышный. Удалившись за ширму, парень вышел спустя несколько минут и, увидев его практически в чем мать родила, я растерялась. Глаза неосознанно остановились на рельефном, подкачанном торсе, и я нервно выдохнула. А он, и правда, чертовски сексуален… Нет, Мин А. Этот парень тебя бесит, помни это. Он садист. Садист. – Кгм, это, становись здесь, – я подошла к нему и ткнула пальцем туда, где он должен был стоять. Я удивлялась тому, как свободно он себя чувствовал, хотя это была моя территория. Почему же мне тогда так неловко? – Расслабься, – выдала я, взяв его руку и положив её ему на талию. – Мне кажется, что из нас двоих расслабится нужно только тебе, – усмехнулся он. – Взялась рисовать натуру, но стесняешься парней? У кого-то заниженная самооценка? – Да прекрати ты уже, – хлопнув его по руке, прошипела я. – Ты отвлекаешь, – он замолчал. – Гораздо лучше, спасибо, – поставив парня в нужную позу, я одобряющие кивнула. – Отлично. Теперь твоя задача стоять так минут сорок. Справишься? – получив в ответ взгляд «а-ля» «спрашиваешь?», я заточила карандаш и принялась за работу. Не знаю сколько времени прошло с тех пор, как мы начали, но, посмотрев на часы, я осознала, что выпала из реальности, погрузившись в работу на целый час и, посмотрев на Сехуна, поняла, что он как и было сказано не сдвинулся с места, но выглядел довольно усталым. Прекрасно осознавая, что стоять вот так вот целый час очень даже трудно, я хотела было сказать ему, чтобы собирался, но самолюбие уж очень-то хотело его помучить и подождать, пока он сам заноет и сдастся. Время шло, но он по-прежнему молчал, иногда поглядывая то на часы, то на меня и, не выдержав, я сдалась первой, наконец-то нарушив полуторачасовое молчание: – Можешь собираться, на сегодня все, – отложив в сторону карандаш, я подняла взгляд на блондина и кивнула ему. Он сразу же, ничего не сказав, отправился переодеваться, слегка прихрамывая. Когда же вышел, то направился к мольберту, но я, быстро среагировав, опередила его и прикрыла картину собой. – Нельзя смотреть, – возразила я. – Она ведь не закончена! – И? Ну откуда мне знать, вдруг ты там карикатуры рисуешь или художник из тебя, как из меня архитектор? Я должен видеть то, что будут видеть остальные, – настаивал тот. – Если я пообещаю показать тебе законченную работу первым, ты успокоишься? – он на секунду задумался. – Я обещаю, – еще раз повторила я. – Завтра в то же время на том же месте, – покидая мастерскую, выдал парень. – И будь готова к тому, что на этот раз жалеть тебя я не стану, – Сехун усмехнулся. – До встречи, Лузер. Пропустив его слова мимо ушей, я всмотрелась в то, что смогла набросать сегодня: в этом определенно что-то есть. Этот парень создан для подобного – идеальный натурщик. Если я таки смогу закончить эту работу и сдать проект, думаю, профессор Ким будет, как минимум, удивлён. Муза, которая не приходила ко мне почти две недели вернулась и я чувствовала, что на меня снизошло вдохновение. Достав из рюкзака свой альбом, я, поудобней усевшись в кресле, принялась рисовать. Не заметив, как солнце зашло за горизонт и наступила ночь, я, уставшая, но довольная отправилась домой. Ужасное начало дня не гарантирует то, что весь день будет таким же. Может, ради подобных моментов стоит немного пострадать на стадионе?