Волчий забег. Этап соревнований

Troye Sivan - Happy Little Pill В замочной скважине тихо щёлкнул ключ и дверная ручка медленно повернулась. В коридор, освещенный только тусклым светом ночных ламп, проскользнула сгорбившаяся фигура. Прикрыв за собой дверь, фигура распрямилась и замерла в нерешительности. На раскрытой ладони лежал маленький ключик. Он переливался металлическим блеском стоило фигуре шевельнуть рукой. Глубоко вздохнув, единственный, кажется, не спящий в огромном отеле, гость сжал ключ в кулаке и быстрым уверенным движением убрал его в нагрудный карман лёгкой спортивной жилетки с эмблемой спортивного клуба. Развернувшись, он тихо зашагал по коридору к главной лестнице. На последнем пролете фигура накинула на себя капюшон и вышла из тени на свет хрустальных люстр в холле. Пройдя незамеченным мимо занятого новоприбывшими постояльцами персонала, гость покинул отель.

***

Дилан сдавленно посмеивался над тем, с каким вожделением Томас вспоминал эпичную сцену из фильма, в которой происходила воздушная битва на самолетах-истребителях. Изображая траекторию полётов руками, Сангстер сбивчиво пересказывал самые запоминающиеся и захватывающие моменты сражения. Глаза блондина горели возбужденными огоньками, в которых отражались и яркие неоновые вывески на зданиях, и пёстрая подсветка рекламных щитов. Ночной Лос-Анджелес покорял своей свободой и бьющей ключом энергией. Люди гуляли, весело спорили друг с другом, разъезжали на пикапах и байках, танцевали прямо у входов в кафе и бары. Но Дилану не передавалось этого фантастического настроения в полной мере. Свободы же он вообще не замечал - его словно сковали слова, сказанные сегодня Тоби на тренировке. Мучительно прокручивая в голове их разговор, Дилан ещё больше загонял себя в воображаемый им угол, где намеревался просидеть ещё неизвестное количество времени. И в кино, и сейчас, на прогулке, о которой О'Брайен грезил так давно, он чувствовал тяжесть. Тяжесть притворства, груз недоговоренности. Сангстер же был напротив расслабленным, раскованным и каким-то вдохновленным. Дома такое случалось с ним нечасто. А сейчас Томас был как никогда счастлив. Они вышли на широкую, гудящую улицу, проложенную среди стеклянных небоскребов, тянущихся вверх, к потемневшим облакам. –Может сходим на набережную? Или в боулинг? – предложил Сангстер, бодро вышагивая по тротуару. Он довольно прищурился и подставил лицо под слабый ветерок. – Сидеть в отеле совсем не хочется. –Уже поздно, тебе не кажется? – рассеянно, не поднимая головы, словно она совсем отяжелела, возразил О'Брайен. Томас заливисто, непривычно громко рассмеялся, но никто из многочисленных прохожих даже не обратил своего внимания на шумного парнишку. –Ди, что с тобой? Когда ты успел стать таким занудой? Неужели тебе со мной стало скучно и ты бы всё отдал, лишь бы понежится на лежаке у бассейна и пощебетать с Авой и Джулией о бармене из ресторана? – Сангстер притворно надул щёки, безуспешно пряча игривую улыбку. Дилан окончательно убедился, что Томас не догадывается о причинах его отстраненности. С одной стороны, в этом случае Сангстер не будет вытягивать из него всю правду. И Дилан не знал, как бы поступил, ведь раньше он сразу бы выложил ему абсолютно всё, как лучшему другу, как человеку, которому он доверял и любил... А сейчас О'Брайен словно бы метался из стороны в сторону, не зная, куда ему деваться от всего, что на него внезапно навалилось. Решение будто бы было на поверхности, но дотянуться до него Дилан не мог. Всё же выдавив из себя очередную фальшивую улыбку, Дилан закачал головой. –Наверное я просто устал, вымотался... Сомнение промелькнуло в тёмно-карих глазах блондина, но на губах появилась ласковая улыбка, от которой Дилану стало не по себе. Впервые в жизни. –Я думаю нам стоит сходить в одно место, – похлопал друга Томас и, приобняв за плечи, повел его в обратную сторону большой улицы.

***

Томас и Дилан прошли уже не малое расстояние от того места, где находились ранее. Отчего-то Сангстер притих и даже не пытался вновь завести разговор с Диланом. Изредка блондин брал О'Брайена за руку и вёл в определенную, известную только ему одному, сторону. Дилан старался не замечать этих прикосновений и не сжимать руку Томаса в ответ. Теперь это казалось ему совсем неправильным. Он считал для себя чем-то знаковым - просто сжать ладонь. Это значило довериться полностью. Но Томас и так, ещё в самом начале, вошел в круг доверия Дилана. А как оказалось тогда же он эту черту и перешёл... "Наверное, надо было уйти раньше," – думал О'Брайен. – "Я совсем запутался, а теперь иду невесть куда за человеком, который по сути меня... подвёл? Как-то странно... Я мог бы врезать ему и со спокойной душой идти к Тоби, спасать свою жизнь с помощью Обряда. Хотя с такой ли уж спокойной?" Когда Дилан опомнился, они уже поднимались вверх по дороге. Машины изредка проносились мимо, поднимая тёплые вихри, треплющий волосы. Шикарные дома и торговые центры скрылись неведомо куда. Томас свернул с дороги и спустился в неглубокий кювет. Дилан молча сошел следом. Дальше спуск шёл вниз и скрывался среди кустарников. Уже не оставалось сомнений - Сангстер был здесь и не раз. Для остальных же людей это место оставалось непримечательным. Подойдя ближе, Томас осторожно раздвинул ветви и прошел между двумя кустарниками. Придержав ветви, О'Брайен последовал его примеру, но мысленно снова пожалел о всей этой затее. Он предчувствовал нелёгкий разговор. Спустившись на пару шагов вниз, они присели на траву. Земля была тёплой. Густая листва скрывала их от проезжей части, словно живая изгородь. Теперь Дилан мог оглядеть то место, куда привел его Томас. Отсюда точно было видно половину Лос-Анджелеса и даже часть океана. Солнце уже ушло за линию горизонта, оставив на поверхности воды затерявшиеся оранжевые блики. Они догорали, накрытые очередной волной. Шоссейные дороги петляли внизу и исчезали в глубине города. Зелёный холм, усыпанный мелкими цветами и редкими кустами, возвышался над бедными, полуразваленными домами, твердо стоявшими в низине. Здешнее умиротворение после городского шума вызывало звон в ушах. –Зачем мы здесь? – слишком громко для такого тихого места спросил Дилан. Блондин откинулся назад и с упоением вдохнул свежий воздух. Легкая улыбка не сходила с его губ. О'Брайен не видел её, потому что старательно избегал зрительного контакта весь день, но точно знал, как Томас улыбался неизвестно чему, чуть прикрывал глаза в своей неповторимой кошачьей манере и подставлял лицо под невесомые дуновения. –Я нашёл это место пять лет назад. Здесь всегда было сравнительно тихо. Даже днем, когда весь город шумит, сюда долетают только отголоски, знаешь, словно шум в ракушке. И сколько я здесь бывал, когда бы не приходил, тут никогда не было ни одного человека или случайного прохожего. Для такого города как Лос-Анджелес это странно. – Блондин отвернулся от расстилающегося перед ними пейзажа и повернул голову к Дилану. – И я ещё по приезду хотел показать тебе это место. Помнишь, я ведь хотел устроить для тебя большую экскурсию по городу? –Да, я помню. –Как бы это сентиментально не звучало, но это место теперь будет нашим общим. Как Йосемити. Или тренировочный центр... О'Брайена словно прошибло током. Он в изумлении взглянул на Томаса. Парню казалось, что Сангстер специально, будто читая его мысли, начал медленно давить на него невинными упоминаниями о том, что ему, Дилану, было так дорого, что оставалось у него весомым аргументом для отказа от перехода в стаю. Мысль о предательстве, теперь уже Дилан не мог иначе называть поступок Томаса, прочно закралась ему в голову, и теперь к ней прибавилась обида на друга. Как он может ворошить дорогие, общие воспоминания, в которых два парня стали друг для друга всем? Для одного-то уж точно. Как Томас смеет притворяться, что ничего не случилось, и он не из принципа прячет его от настоящей стаи, готовой помочь, лишь бы самому не потерять соратника? Соратника и не более... Возможно даже этот разговор Сангстер спланировал заранее, чтобы привязать к себе ещё сильнее, отвоевать доверие и навсегда посадить рядом с собой, лишь бы не пасть в глазах прочих оборотней. В глазах Дилана блеснули слёзы обиды и злости. Будто весь пазл целиком сложился в результат, который омрачал всё и иного исхода быть уже не могло. Ни разу с момента той злосчастной тренировки О'Брайен не допускал одной мысли. Томас готов пожертвовать его жизнью ради собственного блага. Возможно ли такое? Казалось, он всегда заботился о Дилане, волновался за него, когда обращался в Аниото, боялся навредить ему... –Дил? Что с тобой? – Томас обеспокоенно приподнялся, но брюнет остановил его жестом. –Не нужно, всё в порядке. –Я бы не был так уверен, - возразил Томас. – Что произошло? На секунду Дилан зажмурился. Но это не помогало сдержать нарастающий гнев. –Ничего особенного, – сквозь зубы произнес О'Брайен. Пальцы вцепились в траву и сжались до побелевших костяшек. –Да тебя как будто бы подменили... – не обращая внимания на сопротивления друга, Сангстер подсел к нему ближе, пытаясь заглянуть в его глаза. –Может быть тебе хватит лезть ко мне со своей лживой заботой?! – Дилан оттолкнул от себя ладонь Томаса и вскочил на ноги. Сердце в груди забилось быстрее. –Я действительно хочу понять, что с тобой произошло, – Томас не повысил голоса, осторожно поднявшись с земли, будто боясь спугнуть брюнета. –Тебе это не нужно! Ты просто... "Только Томасу не говори об этом. Он ни за что тебя не отпустит." Что может быть страшнее предательства лучшего друга? А предательства лучшего друга, в которого ты влюблен? И имеет ли это теперь какой-то смысл? Пара мучительных секунд понадобилась Дилану для принятия нелёгкого решения. –Ты даже не видишь очевидных вещей, Томас. – Голос Дилана был твёрд. – Ты не видишь, как мучаешь меня. Мы обещали не пользоваться цветовыми вспышками, верно? Так вот можешь нарушить это главное обещание и проверить это сам. Блондин нахмурился. –Проверить что? –Давай, включи своё зрение. – Руки Дилана тряслись. Весь воздух словно выкачали из лёгких, он задыхался в панике. – Ну же! Сангстер послушно закрыл глаза. А Дилан попытался задавить растущую ненависть к парню напротив и в последний, мучительный раз дать своему тайному чувству раскрыться полностью. Не так он это себе представлял. И теперь плевать, что подумает Томас. Главное, чтобы он не догадался об Обряде. Сейчас уже всё равно. Главное не оступиться и не провалить план из-за собственной слабости. О'Брайен мысленно повторял эти жестокие, больно царапающие сердце, слова. Он ненавидел себя за предательски подкатывающий к горлу ком. Томас открыл глаза, теперь имевшие вытянутый кошачий зрачок. Дилан помнил, при каких обстоятельствах видел эти глаза в последний раз - в ночь полнолуния, когда он попытался остановить захватившего сознание Томаса Аниото. С помощью поцелуя... Этот образ мгновенно дополнился мельчайшими деталями - оставленная когтями, саднившая царапина на лице; светло-красное свечение, бликующее на коже; сухие, но мягкие губы блондина, с солоноватым привкусом; дурманящее чувство от ответного, лёгкого движения; руки, цепляющиеся за плечи, пока Томас окончательно не провалился в темноту, а Дилан нырнул вслед за ним. О'Брайен поднял дрожащие веки. Холодная дорожка пробежала по щеке, остужая разгорячённую кожу. Томас стоял не шелохнувшись, а в его остекленевших глазах отражался чарующий красный огонь. Дилан понял, что у него всё получилось. Дело осталось за малым. –Это всё. Встретимся на тренировке. Брюнет рванулся с места, пробежал сквозь заросли кустов, затем вверх, к дороге, по неровной обочине, поднимая столбы пыли. Он бежал так быстро, как не бегал даже на тренировках. Ему казалось, что он слышит топот чьих-то ног, догоняющих его, практически за самой спиной, но он не смел обернуться. А звук пропал так же, как и появился. Задевая прохожих, которые оборачивались и слали ему в вдогонку ругательства, не глядя перебегая на красный свет, перед сигналящими автомобилями, ни разу не остановившись, Дилан добрался до отеля. Он поднялся по лестнице, прошёл по коридору, открыл ключом номер и прикрыл за собой дверь. Только после этого он позволил себе остановиться, осесть на пол и дать волю своим эмоциям. Парень качал головой и вздрагивал, не в силах поверить в происходящее. За один всё разрушилось. За один день Дилан разочаровался не только в Томасе, но, кажется, и во всём мире. Пару дней назад он приехал в Лос-Анджелесе, город-мечту. А сегодня очутился в Лос-Анджелесе, городе жестокой правды. Лос-Анджелес оказался городом контрастов.