Песчаная лилия

Плохое предчувствие появилось у Саюри, как только они с Акиро и Изаму покинули Суну. По мере приближения к Кири оно становилось только сильнее. Причем оно никак не было связано с неожиданным появлением Гаары или его странными словами. Их смысла куноичи так и не поняла, но Темари и Канкуро запаниковали, едва услышав, и поспешили проводить гостей. Разумеется, все это выглядело крайне подозрительно, но всё же дело было в чем-то другом. Саюри просто чувствовала, что вот-вот должно произойти что-то плохое. В то же время она не хотела лишний раз волновать своих товарищей, которым и так обеспечила немало проблем. Нередко эти ее "плохие предчувствия" не оправдывались, и в конце концов ничего так и не происходило. Так ничего и не сказав парням, она всю дорогу внимательно следила за окружением, готовая к нападению и любой засаде, но... никто и не пытался их атаковать. На всем пути им не встретился ни один вражеский шиноби, ни одна ловушка, никаких проблем. Вообще ничего. Словно кто-то специально расчистил дорогу. "Если Судьба преподносит тебе подарок, — сказал как-то Макото-сенсей. — Смело жди от нее пинок под зад в ближайшее время." Это был именно такой случай. Оставалось лишь гадать, насколько сильным будет этот пинок. — Почти добрались, — констатировал Акиро, когда они достигли территории страны Воды. До деревни оставалось всего несколько километров. Саюри даже подумала, что это предчувствие — ничто иное, как накручивание себя на фоне бессознательного страха после пережитого организмом шока, и бояться было нечего, но тут она краем глаза заметила проносившийся мимо них по лесу отряд АНБУ. На первый взгляд, ничего особенного — у них чуть ли не каждый день были миссии как в деревне, так и за ее пределами, так что удивляться нечему. Но один из них отделился от остальных и приблизился к ним. Длинные каштановые волосы, собранные в два высоких хвостика, три зеленых полоски на маске. Саюри сразу узнала Широйчо, свою старую знакомую, что была на несколько лет старше нее, и помахала ей рукой в знак приветствия, но та не ответила на этот жест. Подбежав ближе, Широйчо на секунду остановилась, тихо сказав "мне очень жаль", после чего отстранилась и побежала вслед за остальными АНБУ, уже практически скрывшимися из виду. — Чёрт... — выругался Акиро, складывая руки на груди. — Ну и что это значит? Саюри никак не отреагировала. Девушка некоторое время стояла неподвижно, мысленно перебирая все возможные варианты. Вдруг ее словно кто-то толкнул. Подняв глаза, полные ужаса, и ничего не сказав, она в ту же секунду побежала в деревню со всех ног, искреннее надеясь, что ее догадки не верны. Первый раз в жизни Саюри хотела ошибиться. Акиро и Изаму переглянулись и, пожав плечами, побежали за ней. В деревне было все как обычно. Людей на улице было не так много, как бывает утром выходного дня, но грозовые темно-серые облака, густой белый туман и собиравшийся вот-вот начаться дождь были тому объяснением. Разумеется, этот дождь после той жары и духоты, что были в Суне, был бы очень даже кстати, но Саюри не могла думать об этом. Вихрем проносясь по улицам деревни, направляясь к своему дому, девушка, хоть и старалась не смотреть по сторонам, все же не могла не заметить странных взглядов прохожих, обращенных на нее. Разумеется, Киригакуре была небольшой деревней шиноби, где жители узнавали друг друга в лицо, да и к тому же ее печально известный клан был одним из старейших во всей стране Воды. Едва ли нашелся бы человек, не знавший Саюри Мизуми, дочь главы клана. И все же прежде никто так не смотрел на нее и не перешептывался за спиной, едва она успевала отвернуться. — Бедная девочка, бедная девочка! — причитала полная женщина, стоявшая у входа в скромную раменную, мимо которой пронеслась Саюри, краем уха услышав ее слова. — Действительно, — поддержала ее другая, глядя вслед удалявшейся фигуре куноичи. — Ах, какое горе! Добежав до своего дома, Саюри остановилась перед ним, даже не сразу догадавшись, что не так. Только через несколько секунд, когда она перевела дыхание и осмотрелась, девушка поняла, в чем была проблема. Там были люди. Посторонние. Много посторонних людей. Джонины, медики, люди из АНБУ — все они суетились перед входом в дом, что-то обсуждая и закрывая своими спинами обзор. Чуть поодаль, беседуя с Ао, своим телохранителем, стояла Мей Теруми. Уж кто-кто, а она была последним человеком, кого Саюри ожидала увидеть у себя дома. Нет, разумеется, она была хорошо знакома с ее отцом, как с главой клана и одним из самых влиятельных людей в деревне, входивших в Собрание, но девушка сомневалась, что Мизукаге и все остальные сейчас были здесь потому, что отец позвал их на чашку зеленого чая. — О нет... — одними губами произнесла Саюри, понимая, что ничего хорошего все это значить не может. — Нет, нет, нет... Обычно она старалась вести себя максимально незаметно, не привлекать лишнего внимания, но это был не тот случай. Эмоции овладели девушкой, и та, поддавшись порыву, буквально растолкала локтями всех шиноби, закрывавших ей обзор. Она пропихнулась вперед, чтобы увидеть причину столпотворения, а те даже и не пытались ее остановить. — Саюри! — окликнула девушку заметившая ее Мизукаге, но та никак на нее не отреагировала. Она остановилась перед ступеньками, ведущими к распахнутой настежь входной двери, на которых в луже собственной крови лежал Кироши Мизуми — ее отец. Вся его одежда была изорвана и изрезана, на светлой коже багровели десятки мелких порезов. Длинные темные волосы, обыкновенно собранные в районе лопаток, были растрепаны, открытые серые глаза все еще смотрели на небо, а лицо исказилось в гримасе боли. Одна рука прижималась к огромной сквозной ране на груди, вторая — безвольно лежала вдоль туловища. Истерично вскрикнув, Саюри рухнула на колени рядом с его телом и разрыдалась. Девушка вцепилась в еще теплую руку отца, словно пыталась удержать его, но тщетно — пульса не было. — О боже... — только и произнес подоспевший Акиро. Парень подошел к Саюри и, опустившись на землю рядом с ней, прижал девушку к своей груди. Он не пытался ее успокоить, потому как сам знал не понаслышке, что это значит — терять родителей. Акиро просто хотел показать ей, что, несмотря ни на что, он рядом. Саюри же, оказавшись в его объятьях, крепко обхватила руками его спину, сжимая ткань его одежды так сильно, будто боялась упустить и его тоже. Ее плечи содрогались при каждом всхлипе, слезы текли по лицу, обжигая кожу. Где-то вдалеке послышался раскат грома, и в ту же секунду закапал дождь. Мей жестом приказала медикам унести тело, и те, не медля ни секунды, подбежали к нему с носилками и погрузили его. Рука Кироши свесилась с них и, Саюри, поднявшая на него глаза, увидела, что в ней было зажато что-то темное. Тут же выбравшись из объятий Акиро, она вскочила на ноги. — Стойте! — крикнула девушка уже уходившим медикам и ринулась за ними. Двое мужчин, что несли носилки, остановились и удивленно посмотрели на нее. — Увести ее, Мей-сама? — тихо спросил у Мизукаге Ао. Женщина отрицательно покачала головой, наблюдая за Саюри. Та пыталась извлечь что-то из сжатой в кулак руки отца, и после примерно минуты безрезультатных попыток разжать окоченевшие пальцы мужчины девушке это всё же удалось. Медики унесли носилки с телом, а Мизукаге, подойдя ближе, увидела, что Саюри, оставшаяся стоять на том же месте, держала в руках кусок плотной черной ткани. Слезы полились по лицу девушки с новой силой, смешиваясь с крупными холодными каплями дождя, и она принялась вытирать их рукавом, тихо повторяя "это все я виновата". — Саюри, — обратилась к ней Мей, сочувственно положив руку на плечо куноичи. — Словами не выразить, как мне жаль. Твой отец был очень хорошим человеком, отважным и сильным шиноби, одним из мудрейших членов Собрания, главой древнего клана. Это огромная потеря для всей деревни. Я приложу все силы для того, чтобы найти убийцу. Даю тебе своё слово Мизукаге. Саюри подняла на нее глаза. Лицо женщины было серьезным и сосредоточенным, но в то же время на нем отражалась искренняя печаль. Ее слова не были вынужденной формальностью, она действительно сожалела о смерти Кироши, и это было заметно. — Этот человек убил его, — холодным, безжизненным голосом произнесла Саюри, протягивая Мизукаге руку с куском ткани. — Ты уверена в этом? — спросила Мей. — Да, — ответила девушка. — Он... следил за мной. Я хотела сказать раньше, но не хотела волновать отца, а теперь... теперь... Закрыв глаза руками, она снова разрыдалась. Мей взяла ткань и, передав ее одному шиноби из отряда АНБУ, тихо отдала ему какое-то приказание, после чего снова обратилась к Саюри: — Пойдем в дом, девочка моя. Я так понимаю, нам есть о чем поговорить.

***

Саюри в полной тишине сидела на коленях перед могилой отца, всматриваясь в его фотографию на надгробии опухшими и покрасневшими от слез глазами. Прямые темные волосы, убранные назад, вытянутое лицо с высокими выдающимися скулами, тонкие сжатые губы, прямой нос и светлые глаза. Даже сейчас, после его смерти, девушка чувствовала уверенность, что излучало его фото. Как верно отметила Мей, Кироши Мизуми был очень уважаемым, мудрым человеком, сильным шиноби, главой очень старого клана. На церемонию его похорон пришло больше половины жителей деревни — все хотели проститься с ним. Вот только... это все равно не могло вернуть Саюри отца. Его похоронили рядом с Имари, ее матерью, чтобы теперь, спустя десять лет после ее смерти, они снова могли быть вместе. И если он на фотографии был серьезным и сосредоточенным, то она, напротив, улыбалась самой лучезарной улыбкой из всех. Длинные волосы серебристого цвета, большие добрые глаза, в уголках которых уже залегли едва заметные морщинки, аккуратные черты лица. Она была очень красивой женщиной и смелой куноичи, и Саюри всю жизнь мечтала, что когда-нибудь станет хоть немного на нее похожа. — Ты довольна? — спросил до боли знакомый голос. Вопрос прозвучал негромко, но очень неожиданно и застал Саюри врасплох, из-за чего девушка вздрогнула. Повернув голову, она увидела стоявшего в нескольких метрах от нее Кичиро, который не появлялся в доме ни разу за те три дня, что прошли со смерти их отца. Высокий, темноволосый, с высокими скулами — он был очень похож на него внешне. — О чем ты говоришь? —недоуменно спросила Саюри, глядя на него и вытирая лицо рукавом своего черного платья. — Как будто сама не знаешь, — пренебрежительно процедил парень. — Сначала мать погибла, защищая тебя, а теперь еще и отец. Глаза девушки округлились, и она удивленно вскинула брови. — Не делай вид, что это новость для тебя, — фыркнул Кичиро. — Это твоя вина, и только. Саюри шокированно уставилась на него, совершенно не понимая, что значили его слова. — Да что ты такое говоришь? — едва сдерживая вновь подступившие слезы, спросила она, поднимаясь на ноги. — На нашу деревню тогда напали, и мама защищала нас обоих, а папа... он... — Ничего бы не случилось, если бы ты не ушла на свою чертову миссию! Кто бы там ни был, они приходили не за ним, а за тобой, ведь из всего клана ты одна владеешь нашим наследием крови! Им нужна была ты, и отец умер из-за тебя! Не в силах больше сдерживать свои эмоции, Саюри заплакала. Как бы горько это не было, часть ее сознания понимала, что в его словах была заключена доля правды. Если убийце был нужен обладатель их кеккей генкай, то он действительно убил не того человека. Она такая осталась одна — выродок со способностью, которую она так толком и не научилась использовать. — Вот именно, — со странной усмешкой продолжил Кичиро. — В этом вся ты. Только и можешь сидеть и реветь из-за всего на свете... Боже, но почему ты? Почему из всего поколения он передался именно тебе?! Ты ведь ничего не умеешь! Если бы я был обладателем такой техники, я бы сделал все, чтобы овладеть ей в совершенстве, но нет! Он передался тебе! Ты же вообще не способна быть шиноби! Тихий плач Саюри становился все отчаяннее и громче. Это было правдой — каждое слово, что он говорил. Их улучшенный геном был очень редким даже для их клана и встречался лишь у одного человека в целом поколении. И по иронии судьбы именно она, а не ее брат, и не покойные ныне кузены, стала его обладателем. Вот только если раньше Саюри все же пыталась доказать себе, что может хоть что-то, что она на что-то способна, то теперь, когда Кичиро, ее родной старший брат, с которым они должны были сплотиться, говорил ей это в лицо, она уже невольно стала принимать тот факт, что она совершенно бесполезна. И это было чертовски больно. — Знаешь, а ведь отец всегда любил тебя больше, — чуть более спокойно, не срываясь на крик, сказал парень, подходя немного ближе к ней. — Ну разумеется, — парировал он, всплеснув руками, — а разве могло быть иначе? Любимая доченька, наследница кеккей генкай, да еще и так сильно похожая на маму, которую он боготворил! Как можно было тебя не любить? — Кичиро, — дрожащим голосом обратилась к нему Саюри. — П-прошу тебя, перестань так г-говорить... Папа всегда тебя лю... — Да никогда он меня не любил! — закричал на нее брат. — Ни-ко-гда! Я всего лишь сын, не оправдавший его ожиданий. Он забыл обо мне, как забывают о ненужных вещах, но тебе, конечно, этого никогда не понять! Отчаяние и грусть Саюри постепенно начали сменяться злостью на брата. Конечно, изначально его слова были правдивыми, но теперь он просто перешел грань. Сделав глубокий вдох, девушка перевела дыхание и, вытерев слезы, в упор посмотрела на него опухшими глазами, невольно сжимая кулаки. — Прекрати, — твердо сказала она, пытаясь придать голосу твердости. — Немедленно прекрати так говорить! Ты сам знаешь, что это не пр... Секунда — и ее левая щека резко вспыхнула от боли. Саюри опешила, схватившись за лицо, и даже не сразу поняла, что случилось, но после увидела гневное лицо Кичиро и его руку, которой он уже замахнулся, чтобы ударить ее еще раз. — Не смей повышать на меня голос, маленькая дрянь! — крикнул он. Саюри еще никогда не видела брата настолько злым. Его брови нахмурились, глаза налились кровью, а грудь тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха. Нет, Кичиро всегда был вспыльчив, но он ни разу в жизни не бил ее. И сейчас, ударив ее по лицу, он действительно собирался сделать это ещё раз. Она не смогла бы этому помешать, если бы только вдруг появившийся рядом с ним буквально из ниоткуда Макото-сенсей не остановил его, заведя его руку за спину. Кичиро скорчился и вскрикнул от боли. — И не стыдно? — спросил мужчина, схватив его за ухо и потянув на себя. — Не стыдно тебе бить свою младшую сестру? Ты ее защищать должен, а не кулаками махать! Или ты думаешь, что раз она девчонка, то не может дать тебе, идиоту, сдачи? Она в одиночку справилась с Шукаку, так что уж тебе мозги на место поставить у нее точно сил хватит! Кичиро застонал, пытаясь высвободиться из рук джонина, но его попытки не увенчались успехом. — Макото-сенсей! — взмолилась Саюри. — Прошу вас, отпустите его, ему же больно! Мужчина, закатив глаза, разжал руки. Парень упал на колени и отполз в сторону, держась за покалеченную руку. Ухо его покраснело. — Вот видишь, — сказал ему Макото. — Даже теперь, после того, что ты сделал, она за тебя заступается. Пробормотав что-то нечленораздельное, вроде "пошелкчертустарыйпридурок", Кичиро вскочил на ноги. Все еще держась за руку, он поспешил убраться подальше оттуда. Наверное, именно в тот момент Саюри почувствовала, как где-то в ее груди, в самом сердце, оборвалась тонкая ниточка, соединявшая ее с братом. Между ними образовалась непреодолимая пропасть. Все, что он наговорил и сделал, не было секундным порывом гнева, во время которого он не контролировал себя. Нет. Это было именно то, что он думал все эти годы, и лишь теперь позволил этому выйти наружу. Кичиро ненавидел ее. Теперь Саюри в этом не сомневалась. Несколько секунд посмотрев вслед его удалявшейся фигуре, Макото-сенсей покачал головой, после чего обернулся к Саюри. — Врагу не пожелаешь такого брата, — хмуро и скорее даже самому себе, а не ей, сказал он, подходя ближе к своей ученице. Взглянул на ее уже успевшую покраснеть щеку и спокойно добавил: — Надо приложить лед, иначе опухнет. Девушка согласно кивнула. Мужчина, развернувшись, молча пошел в сторону дороги, и Саюри поплелась за ним. — Сенсей, — обратилась она к нему. — А... откуда вы знаете про... ну, Шукаку. Макото чуть замедлил шаг, чтобы куноичи могла догнать его. — Вчера вечером пришло письмо из деревни Скрытого Песка. В основном речь шла о разных политических и военных проблемах — в частности о стране Птиц, — но в конце была приписка с благодарностью всей вашей команде и тебе отдельно. — Правда? — удивилась девушка. — Правда, — кивнул Макото и на пару секунд замолчал, словно подбирая правильные слова. — Тот парнишка, джинчурики Однохвостого, их будущий Казекаге. Совет уже выбрал его, и он займет пост через пару месяцев, когда получит необходимые знания и достигнет шестнадцати лет. Так вот почему Темари говорила о том, что я оказала услугу всей деревне... — подумала куноичи. Ее щеки покраснели еще сильнее, только на этот раз уже не из-за пощечины, а скорее от стыда. Что бы они все не говорили и не писали в письмах, она понимала, что опозорилась. Она не смогла защитить, не смогла исцелить Гаару. Сидела и ждала помощи от других, пока он умирал. А теперь, когда выяснилось, что он еще и будущий Казекаге, это казалось ей еще более позорным. — Скажите, сенсей, — снова обратилась она к Макото, пытаясь хоть немного отвлечь себя от угнетающих мыслей. — То, что вы только что рассказали про Гаару, это... Откуда вы это знаете? Это все тоже было в письме? В следующую секунду произошло нечто очень странное. Саюри сначала подумала, что ей привиделись или это была лишь игра света, но... Макото-сенсей усмехнулся. — Нет, — как-то очень по-доброму произнес он, глядя на ученицу. — В письмах о таком не пишут. — Но как тогда вы это узнали? — не унималась Саюри. Сенсей деловито засунул руки в карманы, чуть ускоряя шаг. — Скажем так, у меня есть свои источники.