Песчаная лилия

Саюри и Акиро стояли у выхода из их дома, в котором Хамато так любезно предложил им остаться на ночь, и наблюдали, как тот собирал Окинири в дорогу. Казалось, мужчина совсем не боялся отправлять сына в столь долгий и, вполне возможно, опасный путь до деревни Скрытого Тумана, тогда как Сора буквально места себе не находила. Она все металась из комнаты в комнату, проверяя, не забыл ли он что-нибудь сложить в рюкзачок с его вещами, словно от пары носков могла зависеть чья-то жизнь, и все повторяла, что если с ее сыном что-то случится, "эти двое головами ответят". Сам же Окинири, которого Саюри почему-то представляла себе спокойным немногословным мальчиком лет восьми-девяти, с коим не должно было возникнуть никаких проблем, оказался, напротив, непослушным и ужасно избалованным четырехлетним ребенком, то и дело перебивавшим взрослых и делавшим все, что только приходило в его маленькую, но уже очень смышленую голову. За то недолгое время, что Саюри и Акиро провели в доме Коямо, он уже успел порядком надоесть им своими капризами и выходками — чего только стоила его попытка упаковать кошку в коробку (которая, к слову, была в два раза меньше несчастного животного) и взять ее с собой. Глядя на то, как мальчик сидел на табуретке и болтал ногами, пока отец обувал его, Саюри мысленно ужаснулась. Этого ребенка им предстояло транспортировать через полмира, попутно охраняя и защищая его от всяческих опасностей: от ульев диких пчел в лесу до нападений шиноби-убийц, нанятых для того, чтобы перехватить родственника главы деревни Тумана и использовать с целью шантажа. В общем, перспектива у них вырисовывалась не самая радужная. Нельзя сказать, что Саюри не любила детей или что-то в этом роде, — наоборот, любила, даже очень, но всё же она понимала, что поведение этого маленького нигилиста, скорее всего, может сыграть против них, ведь если он, привыкший к тому, что родители пляшут вокруг него, в дороге начнет громко капризничать и возмущаться, обнаружить их не составит труда даже слепому и глухому калеке. — Ну что, Окинири, готов отправляться к тете Мей? — с улыбкой спросил его отец, когда ботинки, наконец, были обуты. — Ага, — кивнул мальчик, после чего неодобрительно покосился на Акиро, деловито сложив руки на груди. — А ты точно сможешь меня от всех защитить? Акиро усмехнулся. — Конечно, — ответил он, переводя взгляд на Хамато, и добавил: — Можете даже не волноваться, доставим в целости и сохранности! Да уж, надеюсь на это, — подумала Саюри, взволнованно заламывая пальцы. Мужчина по-доброму улыбнулся и кивнул. Прошлым вечером, когда он пригласил их в дом, предложив переночевать, Хамато рассказал свою историю. Как выяснилось, он сам когда-то жил в деревне Скрытого Тумана, а потому с интересом расспрашивал обоих шиноби об их сенсее, миссиях, на которых они были, отношениях с Мизукаге, принадлежности к армии Альянса и прочем, пока не убедился, что отправить сына с ними будет безопасно. Конечно, помимо всего большую роль сыграла фамилия Саюри — оказалось, что Хамато был очень хорошо знаком с ее отцом и дядей. — В таком случае, нам пора выдвигаться, — сказала Саюри. — Хамато-сан, Сора-сан, — обратилась она к родителям мальчика, — мы пошлем вам письмо, как только доберемся до деревни. — Надеюсь, хотя бы на это у моей сестры ума хватит! — воскликнула Сора, всплеснув руками. — Имейте в виду, на моем сыне не должно быть ни единой царапины, иначе я собственноручно убью вас обоих! Саюри вдруг вспомнила, как Мей часто говорила Ао "заткнись, или я убью тебя" и подумала о том, что это у них, должно быть, семейное. — Разумеется, Сора-сан, — улыбнулся Акиро, пытаясь спрятать смятение, и протянул ребенку руку. — Ну, Окинири, идем? — Я не хочу с тобой за руку, — ответил мальчик, вздёрнув нос, и подошел к Саюри. — Я пойду с ней, она красивая. Девушка густо покраснела от смущения, а Окинири крепко обхватил ее правую ногу и повис на ней. — Эм... — замялась куноичи. — Ну, как скажешь... Акиро фыркнул, взяв из рук Хамато рюкзак с "самыми необходимыми на первое время" вещами Окинири, который был больше, чем оба их походных рюкзака, сложенных вместе. Хоть путь и предстоял достаточно долгий, такое количество одежды и еды, которую Сора заботливо сложила, явно было лишним, но парень пересилил свое желание сказать им об этом. — Удачи, ребята, — сказал мужчина, провожая их. — А ты, Окинири, веди себя хорошо. Слушайся Саюри и Акиро, ладно? — Ага, конечно, — кивнул мальчишка, уже даже не глядя на отца. Сора принялась причитать, говоря о том, что ей страшно отпускать единственного сына с какими-то детьми, которые и сами за себя-то постоять не смогут, а уж тем более за него, но Хамато ее успокоил и, помахав на прощание уже удалявшимся силуэтам двоих шиноби с ребенком, зашел вместе с супругой в дом, пока та, чего доброго, не успела запротестовать и забрать Окинири назад. Саюри и Акиро, посовещавшись, решили не идти через город, а, так как дом семьи Коямо одиноко стоял практически на окраине, сразу выйти за его черту и обойти вокруг, чтобы не привлекать к себе внимания. Окинири неохотно отпустил ногу девушки, осознав, что так она двигается очень медленно, что ему очень не нравилось, и вцепился в ее левую руку, попутно болтая о всякой ерунде, что уже начинало действовать на нервы парню. — Слушай, — не выдержав, заговорил Акиро, когда они уже отошли на несколько километров от города, двигаясь в сторону страны Ветра. — Может быть, ты немного помолчишь? Или, не знаю, хотя бы говорить будешь не так громко? Понимаешь, нас не должны заметить, а для этого мы все должны вести себя как можно тише! — Не указывай мне, что делать! — возмущенно ответил Окинири, крепче сжимая руку девушки. — Вот не захочу и не буду молчать! Мальчишка показал Акиро язык, в ответ на что последний лишь тяжело вздохнул. Саюри остановилась и, высвободив руку, встала перед ним, вскинув брови. — Я не понимаю, — заговорила она настолько серьезным тоном, что даже ее напарник не сразу осознал, что это был голос Саюри. — Ты почему так грубо и неуважительно с ним разговариваешь? Ты хоть знаешь, кто это такой? — куноичи кивнула в сторону парня. — Знаю, — безразлично произнес мальчик. — Он ниндзя, который, как и ты, делает все, что скажет моя тетя. — А вот и нет, — куноичи покачала головой, присаживаясь на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. — Он не просто ниндзя, он, — она снова посмотрела на парня, — Акиро Ямада — один из самых лучших джонинов во всей стране Воды, очень сильный и опытный шиноби, которому твоя тетя, Мизукаге-сама, полностью доверяет и поручает только самые важные, трудные и опасные миссии! Нет почти никого, кто мог бы победить его в бою! И ты, — девушка ткнула мальчишку пальцем в грудь, — показываешь ему язык? Не стыдно? Окинири стыдливо опустил взгляд, щеки его приобрели пунцовый цвет. Он вроде хотел снова начать оговариваться, но, очевидно, слова Саюри всё же произвели должный эффект, и мальчик промолчал, ковыряя носом ботинка землю. Сам же Акиро, казалось, тоже смутился. Разумеется, парень никак не мог ожидать, что Саюри скажет о нем нечто подобное (да что уж там, он вообще думать не мог, что она о нем такого мнения), а потому замялся и почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу. — А ты что, правда такой сильный? — наконец спросил Окинири, нарушив неловкое молчание и подняв на Акиро глаза. Парень вскинул брови. — Ну, раз Саюри так сказала, — он бросил взгляд на нахмуренную девушку, поднявшуюся и теперь стоявшую напротив мальчика, недовольно сложив руки на груди, — то, наверное, правда. Мальчик задумался. — А ты? — обратился он к Саюри. — А что я? — удивилась девушка. — Ты сказала только про него, а про себя — нет. Ты такая же сильная, как и он? Акиро уже хотел было ответить за нее, сказав, что она тоже очень сильна, что она владеет очень мощным и опасным кеккей генкай, что она училась у лучших шиноби в их деревне и, несмотря на то, что она девушка, легко даст фору многим ниндзя мужского пола и так далее по списку. И все это было бы чистой правдой, но Саюри не дала ему шанса озвучить свои мысли, так как заговорила сама. — Нет, — твердо ответила девушка. — Я не такая сильная, как Акиро. К тому же, он старше по рангу и он мой командир. Но, вообще-то, сейчас это не так важно. Мы говорим не обо мне, а о нем. Точнее, о том, как ты с ним разговариваешь. Имей в виду, — пригрозила она, — нам поручено доставить тебя в деревню в целости, но это не значит, что мы не можем связать тебя и посадить в мешок, если ты будешь себя плохо вести. — В мешок? — ошарашенно переспросил ребенок. — Меня?! — А почему нет? Так нам даже удобнее будет, да и идти мы сможем быстрее. — Но моя тетя — Мизукаге, она... — Ничего нам не сделает. Она сказала доставить тебя, но об обеспечении всех удобств речи не шло. Акиро удивленно уставился на Саюри, и та, поймав его взгляд, подмигнула ему, давая понять, что он должен подыграть ей. Разумеется, на самом деле ни о каком мешке не могло быть и речи, но, похоже, Окинири полностью поверил ее словам, так как выражение его лица изменилось, и сам он заметно притих. — Прошу прощения, Акиро-сан, — жалобно произнес мальчик, опустив голову. — Я так больше не буду. Не надо сажать меня в мешок. Саюри довольно улыбнулась. Акиро замешкался, ибо не был готов к подобному — так его еще никогда не называли, — и почесал затылок, не зная, что ответить. — Ладно, пойдем дальше, а то Казекаге-сама заждется нас, — сказала девушка, присев и дождавшись, пока Окинири заберется на ее спину. — Но имей в виду, мои слова про мешок останутся в силе до самого конца нашего пути в деревню. Мальчик быстро-быстро закивал и покрепче обхватил ее шею руками. Акиро, сунув руки в карманы, тихо усмехнулся: он знал Саюри уже много лет, еще с Академии, но каждый день, каждую минуту их общения заново узнавал ее с новых сторон, о которых и не подозревал раньше. И чем больше он узнавал, тем сильнее влюблялся в нее и тем чаще обещал себе, что признается ей во всем, но всё же каждый раз откладывал это, думая, что впереди еще много времени.

***

Когда Гааре сообщили о возвращении шиноби из деревни Тумана, он по своему обыкновению сидел в кабинете и разбирался с очередной проблемой, свалившейся на него. На этот раз она заключалась в отказе даймё страны Ветра выделить хотя бы минимальные средства для финансирования армии и медицины в их деревне. И если первое еще, допустим, могло бы немного подождать, ибо, несмотря на накаленную обстановку в мире, открытых боевых действий со стороны феодала страны Птиц или его приспешников пока не наблюдалось, сказать того же о втором было нельзя. Знания, полученные медиками деревни Песка от Пятой Хокаге в ходе совместной работы, способствовали значительному подъему уровня медицины в деревне, но так или иначе для работы необходимы были препараты, ингредиенты и оборудование, плату за которые никто не отменял. К тому же, суровый климат пустыни практически лишал возможности выращивать на ее территории большую часть целебных трав, необходимых для противоядий и прочего, что добавляло еще несколько пунктов в список затрат. Тяжело вздохнув, правитель Суны в который раз повертел в руках лист с письмом от феодала, в котором тот прямым текстом писал о том, что не выделит ни единой монеты, пока не убедится в необходимости финансирования. Не стоит и говорить о том, что размеры этого самого финансирования, которые тоже определял он, частенько отличались от цифр, написанных рукой Казекаге. Еще лет пять назад Гаара даже и не подумал бы церемониться с ним (подумаешь, одним скупым лицемером больше — одним меньше), но теперь, когда он занимал пост главы деревни, об убийстве не могло быть и речи. И дело было не только в том, что это не отвечало морально-этическим нормам и прочим факторам, влиявшим на его положение на международной арене. Просто теперь Гаара стал другим человеком с другим укладом мыслей, хотя Шукаку, запечатанный внутри него, по-прежнему регулярно бунтовал и время от времени жаждал крови. Например, в этот самый момент. Вообще, он очень часто чувствовал подобное, постоянно слышал в голове голос хвостатого демона, призывавшего его убивать, как это было когда-то. Но если раньше Гаара повиновался, то теперь за годы тренировок научился противостоять ему и подавлять усилием воли. Однако... как знать, вдруг когда-нибудь всё же наступит такой момент, когда он не сможет его сдержать и Шукаку вырвется наружу? Об этом молодой Казекаге старался не думать. На его плечо опустилась теплая ладонь. — Расслабься, — мягко сказала Темари, о присутствии которой Гаара уже и забыл. — Как будто ты не знал, что этот старый жмот уже в маразм впал. Он поднял глаза на сестру, и та усмехнулась, вставая со стула. Она была одной из очень немногих людей, с которыми Гаара чувствовал себя комфортно. К тому же, только она и, пожалуй, Канкуро могли обращаться к нему в подобной манере. Как-то раз Темари даже потрепала младшего брата-Казекаге за щеки, за что тот еще лет пять назад убил бы ее, не моргнув глазом, однако теперь это вызывало в нем в основном положительные эмоции, хотя выражать их должным образом он пока не мог. — Разбирайся с делами, а я встречу гостей и провожу их в гостиницу. — Голос девушки звучал достаточно бодро для человека, который сам всего пару часов назад вернулся с тяжёлой миссии. — Хорошо, — кивнул Гаара. — Спасибо, Темари. — Не за что, братишка, — улыбнулась куноичи, стоя уже в дверях. — Там потом сам разберешься, когда встретишься с ними, ладно? Вместо ответа он лишь кивнул и, проследив, как его сестра вышла из кабинета, снова погрузился в свои мысли. Гаара знал, как Совет воспримет отказ феодала. "Так этого оставить мы не можем, — наверняка скажут они. — Как правителю деревни, вам необходимо в ближайшее время приложить все усилия и разобраться с этим, Казекаге-сама. Если необходимо, самостоятельно наведайтесь к нему и поговорите об этом. Не просто же так вы занимаете этот пост, в конце концов." Вот только отправляться к даймё сейчас было бы по меньшей мере недальновидно. Гаара отложил письмо в сторону и бросил взгляд на папку документов, предназначенную для Мизукаге. Вроде бы и обычные бумаги: согласование военных расходов, ряд соглашений о сотрудничестве и взаимопомощи и все в этом роде, — но всё же обсуждать подобное через письма было трудновато. Разумеется, эти бумаги, отправленные Мей чуть больше недели назад, Гаара подписал, но были и те, что для подписания требовали предварительного обсуждения и, как следствие, личного присутствия обеих сторон, и это еще больше все усложняло. К тому же, если даже пачку документов приходилось отправлять не просто так, а с двумя шиноби-профессионалами... Вспомнив их прошлое появление, Гаара окончательно отвлекся от документов. Его мыслями снова завладела куноичи из Киригакуре, чье поведение он никак не мог объяснить: несколько лет назад она спасла его от смерти едва ли не ценой собственной жизни, к тому же, не получив за это с его стороны никакой благодарности, а сейчас вела себя так, словно ничего и не было. Казекаге даже подумал спросить у нее при встрече, что все это значило, но тут же отказался от этой мысли, осознав, что подобный вопрос, должно быть, звучал бы ужасно глупо и некорректно с его стороны. Во многом поэтому ее мотивы оставались для него загадкой. ...Пожалуйста, постарайся не двигаться. Очень больно, да?... Сейчас-сейчас, потерпи, пожалуйста... Не знаю, с чего вы решили, что ваша задача проще, чем у предыдущих, но чтобы забрать его, вам сначала нужно убить меня... В очередной раз услышав ее голос в своей голове, Гаара задумался: многие вещи, связанные с человеческими чувствами, были ему непонятны, и рвение этой девушки защитить его было как раз из этого списка. За семь дней, что прошли с момента, как она и ее напарник покинули Суну, он много раз задумывался об этом, но так и не нашел ответа на вопрос: "почему?". На первый взгляд это казалось чем-то простым, лежащим на поверхности — уж точно проще всех тех государственных вопросов, с которыми Гаара каждый день имел дело, — но это только на первый взгляд. Казекаге поднялся со своего места и молча направился к выходу из кабинета. В его голове появилась одна идея, и он решил не медлить с ее реализацией.