Три билета на Эдвенчер

*** Когда капитан Дэнвер вошла в местное отделение полиции, стало очевидно — она в состоянии холодной ярости. У Алисы упало сердце — все, что их ждало в этой ситуации — это вылет с корабля, возвращение на Землю, незачтение практики. Вплоть до того, что они все могут получить белый билет. На Пашку было страшно смотреть. Он сидел на трехногом изящном гарсанском табурете в дальнем углу камеры. Час назад их всех доставила сюда полицейская служба — восемь дюжих гарсанцев, затянутых в стального цвета униформу, приволокли их сюда прямо с экскурсии. Пашка был мокрым с головы до ног. Форменная куртка и брюки были в нескольких местах разорваны и испачканы сине-бирюзовым налетом, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он сидел, закрыв руками лицо — он прекрасно понимал, что для него, скорее всего, практика закончилась. Алисе безумно хотелось подойти к нему и хотя бы дотронуться до его плеча — но всех остальных, включая Аманду, усадили на стулья у стены и приказали не двигаться. Зал, в котором они сидели, был огромным (главное полицейское управление располагало внушительными площадями), холодным и совершенно пустым. Вдоль стен стояли гарсанские полицейские. Своим видом гарсанцы напоминали рептилий — специфически вытянутые лица,лысые черепа с заметными пластинчатыми наслоениями на коже, рудиментарные перепонки между пальцев, особая гибкая пластика. Даже их одежда казалась второй кожей, настолько она была эластичной и гладкой. Глаза смотрели холодно и немигающе. … Начальник полицейского отделения даже не подумал встать, когда капитан Дэнвер вошла в зал. — Вы понимаете, капитан, что это означает? — он говорил на космолингве очень правильно, но с четким гортанным акцентом, что делало его пафосную речь еще более невыносимой. — Я требую объяснений, по какому праву вы задерживаете и сажаете в клетку моих людей, словно они преступники, — сверкнула глазами капитан Дэнвер. Она сделала это так, что начальник полиции слегка поднялся — потому что капитан подошла к нему вплотную и нависла над столом, а говорить, глядя снизу вверх, начальнику полиции не хотелось. — Он, — начальник полиции плавным жестом указал на молчаливого, мокрого, раздавленного Пашку, — прыгнул в священный водопад. Мы требуем трибунала. Мы требуем расторжения всех договоров. Мы требуем компенсации. Я составляю ноту для нашего правительства. — Могу я поговорить со своими людьми и узнать, что произошло? — спросила капитан. — Вы считаете себя справедливым народом. Не будет ли справедливо хотя бы спросить у обвиняемого, зачем он это сделал? Взгляд капитана Дэнвер был холоден, как лед. — Это будет справедливо, — кивнул начальник полиции. — Но вы сделаете это в нашем присутствии и говорить будете на космолингве. — У меня нет возражений, — ответила капитан и подошла к камере. Пашка поднял лицо. В его глазах было такое отчаяние, что Алиса закусила губы. — Я ни за что не поверю, что ты сделал это из озорства или хулиганских побуждений, — спокойно сказала капитан. — Настолько безответственных людей не допускают даже до сдачи вступительных экзаменов. Что произошло? Пашка сжал ладони в кулаки. — Я не знаю, капитан Дэнвер, поверите вы мне или нет… — начал он, но капитан перебила его: — А почему ты вдруг решил, что нет? Почему я не должна тебе верить? — Они не верят, — Пашка прерывисто вздохнул и мотнул головой в сторону начальника полиции. — Я не они. Рассказывай. — Капитан… Меня столкнули. Прямо с мостика, в спину. Я не знаю, кто это был, но это точно не был гарсанец — у них совсем другие ладони, и хватка ощущается иначе. Причем меня сначала толкнули вперед двумя ладонями, а когда я пошатнулся и хотел ухватиться за поручни, буквально… схватили за ремень на штанах и выкинули за борт. Как котенка. — Дальше, — кивнула капитан. Ее глаза сузились, и она внимательно смотрела на Пашку. — Тут же раздался дикий вой сирены, гарсанцы спустили вниз летательный круг, вытащили меня из воды — я, между прочим, мог насмерть разбиться о камни… И начали такой дикий гвалт, что я подумал, что живым мне оттуда уже не выбраться. — Ты действительно думаешь, что тебя не случайно пихнули плечом, не задели во время быстрого передвижения по мостику? Ты уверен в своих словах? — капитан незаметно оглянулась на начальника полиции — тот слушал, не отрываясь. — Я… — Пашка помедлил, выбирая слово. — Я убежден. И это точно были не гарсианцы. Капитан, — в его голосе было отчаяние. — Вы мне верите? — В том и дело, что верю, курсант Павел Гераскин… Хотя лучше бы ты просто сиганул туда покупаться, — добавила она очень тихо и на английском. — Тебе влепили бы три дня гаупвахты и на этом бы все закончилось. И в итоге означало бы куда меньшие проблемы, — она снова перешла на космолингву. — Ваши предположения, курсант Гераскин. Кто это мог быть? Человек? Вестерианец? Кто-то еще? Пашка задумался, пытаясь понять, куда клонит капитан. — Это мог быть человек, — наконец сказал он. — Взрослый мужчина. Женщина менее вероятно, либо очень рослая, с тренированными крупными руками в перчатках. Но нет, перчатки навряд ли... Крупные сильные ладони. Это мог быть вестерианец. Навряд ли пилагеец, у них руки очень узкие и пальцы длинные, худые и слабые. Возможно, фиксианец, но это менее вероятно. Капитан вернулась к начальнику полиции. — Я требую галактический кодекс, — сказала она. Начальник полиции нехотя нажал на какую-то кнопку на компьютерной панели перед собой, и в стене открылась ниша. Из ниши выехала плоская панель, на которой лежало что-то вроде большой книги. — Я утверждаю, что курсант звездолета «Эдвенчер» Павел Гераскин не имел намерения оскорбить планету Гарса, а стал жертвой несчастного случая, — капитан положила ладонь на книгу. — Вы можете проверить нас обоих на детекторе лжи. В этот момент раздался резкий сигнал коммуникатора, и начальник полиции нажал на кнопку приема. Он довольно долго слушал пронзительно-высокий голос в своем наушнике, потом отключил коммуникатор, и его лицо несколько смягчилось. Капитан Дэнвер мельком подумала, что вряд ли ему так уж хочется угодить в лужу межпланетного скандала. — Экскурсовод Оото Рриако передал нашим экспертам запись с задней камеры аэрофлика, который привез вашу группу туристов, — капитан услышала глубокий вздох. — Хотя автоматическая запись сделана в тот момент, когда аэрофлик удалялся, на ней виден случившийся инцидент. Наши эксперты сообщили, что курсант Гераскин пытался удержаться на мосту, но был сброшен с него злоумышленником. По закону нашей планеты в подобном случае наказание не полагается. Запись будет приобщена к делу, и мы постараемся найти преступника, который оскорбил нашу планету и попытался оскорбить ее дважды, едва не вынудив нас совершить несправедливый суд… В словесных выкрутасах начальника полиции было сложно не заблудиться. — Мы можем быть свободны? — спросила капитан Дэнвер. — Да, разумеется, — начальник полиции склонил голову. — Мы возместим ущерб, причиненный вашему подчиненному. Через час Пашка, сухой, чистый, в восстановленном костюме шагал между Алисой и Амандой по парку коллекционеров. Он все еще был бледен и украдкой потирал правое предплечье — стукнулся о камень. — Удивительно, что капитан отпустила вас сюда, — Джерри отыскал их еще в здании полиции. — Я вышел из оперы, звоню Аманде — а тут такие новости. Ты точно не сам сиганул? — Нет, — резко ответил Пашка и сжал зубы. — Кажется, даже местный шериф в этом убедился. — Ладно, не скалься, — Джерри хлопнул его по плечу. — Даже если бы сам сиганул, капитан бы за тебя глотку перегрызла. Впрочем, тебе потом тоже бы досталось. А так ты у нас герой сезона! Пашка вспыхнул и хотел что-то ответить, но Алиса сжала его руку. — Ты сейчас брякнешь, а потом пожалеешь, — сказала она. — Успокойся и остынь. Все закончилось. — Я спокоен, как кратозаврус, — буркнул Пашка. — Вы что-нибудь собираете, молодежь? — Джерри огляделся. Парк коллекционеров простирался на несколько десятков квадратных километров и таил в себе множество прелюбопытных вещей. Но ребята сейчас не были настроены выбирать марки или искать редкие монеты. Тем более, что в двух шагах от них шел второй офицер, Станислав Шован, которого капитан на всякий случай попросила приглядеть за молодежью. Алиса при этом успела заметить ее обеспокоенное лицо, и подумала, что возможно, лучше всего им будет вообще просто вернуться на корабль. — Да ладно, не переживайте, — Джерри приобнял за плечи Аманду, которая до сих пор была слегка бледна — настолько испугалась за Пашку. — Ты черных дыр не боишься, а тут какой-то начальник местной полиции! — Ты бы видел, как он полетел, — фыркнула Аманда. — У тебя бы тоже сердечный приступ случился. — Давайте зайдем в павильон редких камней, — Джерри кивнул на сверкающую вывеску. — Там прохладно и должны быть скамейки. — Не, я лучше на воздухе, — мотнул головой Пашка. Марта и Алиса молча его поддержали, а Аркаша наконец сказал вслух то, о чем все думали: — Мне кажется, нам стоит вернуться. Джерри заметно огорчился: — В итоге вы так ничего и не посмотрите. Честное слово, я чувствую себя виноватым. Если бы я был с вами… — он нервно вздохнул, взъерошил русую шевелюру и внезапно стал очень серьезным. — Мне безумно стыдно перед капитаном. Вы не представляете, как. — Перестань, Джерри, — вздохнула Аманда. — Что бы ты сделал? Вопрос сейчас в другом. Все прекрасно понимали, в чем именно дело. В том, кто и зачем столкнул в священную воду человека из экипажа «Эдвенчер». Ребята немного посидели под развесистыми кустами какого-то местного плодового дерева, издававшего слабый аромат, похожий на аромат сирени. Потом все-таки дошли до зоологических рядов, прошли ряды нумизматов. Алиса не удержалась и купила — таки одну редкость — трехгранные монеты звездного клана Йона, в качестве подарка для Поли. Старый робот почему-то сильнее всех обижался, если из далеких поездок ему ничего не привозили. По корабельному времени было около шести вечера, когда передатчик на предплечье Аманды запиликал, а потом скомандовал голосом капитана Дэнвер: — Группа Аманды Лиддел. Немедленно вернитесь на космодром. — Да, мэм, — коротко ответила Аманда. Через полчаса они добрались до стоянки аэрофликов и еще через час были на космодроме. Капитан встретила их у большого шаттла, взяла за локоть второго офицера, и они, отойдя в сторону вместе с офицером безопасности, что-то обсуждали минут двадцать, шепотом, так, чтобы никто из курсантов и других членов экипажа их не услышал. Наконец к группе курсантов, младших офицеров и рядовых вернулся второй офицер. — Не исключено, что у нас возникли некоторые… Проблемы, — сказал Станислав Шован. — Пока вы разглядывали водопады, а мы решали задачи, поставленные перед нами правительством Земли, кто-то поковырялся в наших шаттлах. Ремонт займет не менее суток, мы уже вызвали сюда бригаду механиков с «Эдвенчера». Они прибудут на шаттле «Эдевнчер-прайм» через полчаса. На этом шаттле вы все вернетесь на «Эдвенчер», а я останусь с группой механиков. Боюсь, поломки достаточно серьезны, нам придется потратить не менее полутора суток на ремонт — и то если детали найдутся. У нас всего три шаттла, и мы не можем допустить, чтобы два из них оказались в непригодном для эксплуатации состоянии. Одно к одному… — пробормотал Станислав, но не договорил и умолк. Аркаша, Пашка и Алиса переглянулись. — Если выпадает подряд два близких события, это уже не случайность, — негромко сказал Пашка. — Два случая — это совпадение, — сказала Алиса. — Будем ждать третьего? Закономерности? — Не знаю. Решать капитану, — Пашка потер руку и лоб, на котором наконец во всей красе проступила шикарная шишка. Джерри хмуро кивнул. — Не нравится мне все это, — сказал он. *** Медотсеком заведовал высокий сухощавый офицер космической медицины Робин Билле. Он обработал Пашкины синяки и ссадины, сделал томограмму черепа и посоветовал Алисе «Не волноваться так за молодого человека». — У него очень крепкий организм, — сказал доктор, снимая с Пашки диагностическую шапочку. — То есть меня и дальше можно стукать об воду, камни и местную полицию? — спросил Пашка, потирая лоб. — Ну, большого вреда вам это не причинило, — усмехнулся доктор. — Курсант Селезнева, вы помните, что завтрашняя вахта — ваша? — Да, разумеется, — Алиса кивнула. — Постарайтесь не опаздывать, — доктор Билле помог Пашке встать из диагностического кресла. — Предписываю вам полный покой на 24 часа, курсант Гераскин, и освобождение от вахт на трое суток. Заключение будет у капитана. Вам нужно выспаться. — Спасибо, — Пашка слишком резко встал и сразу почувствовал, что у него закружилась голова — все было не так уж радужно, как он хотел представить. — Не волнуйтесь, головокружение скоро пройдет, — доктор вручил Пашке маленькую пластиковую коробочку с таблетками. — Принимайте дважды в день. Надеюсь на вашу ответственность. А теперь, господа курсанты, ступайте отдыхать — по корабельному расписанию у всех выходной, занятий в учебке у вас сегодня не будет. А я подготовлю отчет для капитана. Алиса поблагодарила доктора, и они с Пашкой вышли из медотсека. Аркаша и Марта ждали их снаружи. — Как вы думаете, что все это значит? — спросил Аркаша. — Когда я пришел на мостик доложить первому офицеру, что мы вернулись, он, кажется, разговаривал с капитаном. Я так понял, что с шаттлами довольно серьезно, повреждена ходовая часть и навигационное оборудование. Первый офицер думает, что запустили электронного червяка. Слышали про такое? — Слышали, — хмуро кивнул Пашка. Он покрутил коробочку в руках, открыл ее, посмотрел на таблетки и закрыл снова. — Гадость какая… Электронный червяк организует микродефекты в электронном оборудовании. Но это дорогая шпионская штучка, ее просто так на базаре не купишь. — Проблема в том, что мы, возможно, задержимся с вылетом на сутки, если не на двое, — сказал Аркаша. — Иначе нам придется лететь дальше с двумя неисправными шаттлами из трех. Какие-то местные идиоты и хулиганы испортили нашу технику, а у нас сейчас полетит весь график. — Очень любопытно, — Марта наморщила нос. — Ну ладно «Эдвенчер-секунда», на котором прилетели мы. Он стоял в самой куче кораблей, огромный сектор, довольно далеко от следящих камер. В общем, кто угодно мог к нему подобраться. Но «Эдвенчер— прима» стоял на небольшой спецстоянке, туда не проберешься даже чтобы посмотреть на шаттлы, не то чтобы что-то подкинуть. Пойдемте ужинать — пять минут осталось. Они пошли по коридору в сторону столовой. — Странно это все, — Алиса строго посмотрела на Пашку, который явно искал, куда бы выкинуть коробочку с таблетками так, чтобы никто не заметил. — Алиса, ты уверена, что мне стоит это есть? — Пашка вздохнул. — Ненавижу таблетки. — Дело твое, — Алиса пожала плечами. — Но голова будет болеть у тебя. Пашка удержал Алису за локоть так, чтобы она приотстала от остальных. — Есть еще кое-что, — прошептал он и оглянулся. — Что? — Я не хочу сейчас говорить. Загляни ко мне после ужина. — Па-ша… Мы с тобой на службе. А личное и служебное надо разделять, — вздохнула Алиса. Нельзя сказать, что в ее голосе не было сожаления. — И это мне говорят, что я думаю только об одном, — Пашка возвел очи горе. — Как раз лучше, если про нас подумают что-нибудь настолько элементарное. Так, все потом, — сказал он, потому что курсанты вошли в столовую. Они еще не успели приступить ко второму (все, кроме Пашки, который со скорбным видом отодвинул тарелку и налег на компот), как в столовую вошли капитан Дэнвер и первый офицер Давид Иосифович Берштейн. — Мы поднимаем оба неисправных шаттла транспортным кораблем гарсанцев. Они были очень любезны, долго извинялись за недосмотр охраны и поэтому совершенно безвозмездно помогли нам с транспортировкой. Мы не можем ждать двое суток, пока нам доставят сменные элементы к поврежденному оборудованию, и стартуем по расписанию, сегодня. Главному технику составить опись необходимых для ремонта деталей — мы их закажем заранее с доставкой к следующей стоянке и заберем там. Всем вольно. Капитан ушла в офицерскую столовую, старшие офицеры последовали за ней. Курсанты переглянулись. — Хорошенькие дела, — протянул Антон. — Лететь дальше черт знает куда с двумя неисправными шаттлами! Это вопиющее нарушение правил безопасности, и я не понимаю, как такой капитан, как Джилл Дэнвер, пошла на него! — Это может означать только одно, — спокойно сказал Орейн, придвигая к себе стакан с компотом. — Миссия, которую должен выполнить «Эдвенчер», намного важнее, чем соблюдение высших мер безопасности. *** — Что мы будем делать, если нас застукают? — спросила Алиса. Откидная кровать была однозначно узка для двоих, но иногда это абсолютно неважно. Пашка провел пальцем по ее обнаженному плечу, шее, приподнялся и поцеловал в губы. — Каюты личного состава не подлежат видеонаблюдению, это нарушение личных границ. Курсант Селезнева, вы прогуливали занятия по уставу? Алиса вытянулась под одеялом и в который раз подумала о том, до чего же у Пашки удобное плечо. Во всех смыслах. — Я помню. Но не надо быть гением, чтобы сложить два и два. — Категорически не согласен, — Пашка повернулся боком, притянул Алису ближе к себе и, честно глядя ей в глаза, предположил: — А может, мы с тобой здесь играем в «Эрудит»? — О да, задачка с двумя неизвестными, — Алиса прерывисто вздохнула, потому что Пашкина рука снова начала путешествие от ее груди вниз, по животу, к бедру... — Пашшшка… На некоторое время в каюте наступила тишина, прерываемая только легким поскрипыванием матраса и вдохновенным ритмом. А потом, когда они, расслабленные и размягченные, уже почти готовы были заснуть, Пашка вдруг вспомнил. — Вспоминается лучше всего последняя фраза, — сказал он. — И последняя мысль. Я никому не говорил этого, но у меня есть чувство, что об этом надо все-таки доложить капитану. — Что? — Алиса села на постели, прикрыв грудь одеялом. — Ты о чем? — Те руки, что столкнули меня в пропасть с моста. Я не знаю, поверишь ты мне или нет… Это были знакомые мне руки. Я совершенно точно уже чувствовал их раньше. Или позже. Не знаю. Чувствовал - совершенно точно. Скорее давно, потому что ощущение очень смутное. Мне ни за что не вспомнить, когда и где. Может, это был кто-то с этого корабля, может, нет — никаких более точных предположений. Ты мне поверишь? — Поверю, — совершенно серьезно сказала Алиса, а потом бросила взгляд на часы над рабочим столом. — Половина одиннадцатого, — она бросила Пашке его брюки. — Одевайся. — Ты чего? — Пашка изумленно вскинул брови. — Одевайся. Немедленно идем к капитану. Она наверняка еще не спит. Мне тоже есть что сказать. Я которую неделю не могу избавиться от ощущения, что я кого-то здесь знаю — мне постоянно чудится знакомое лицо. Только я не могу понять, чье оно и не могу понять, где я видела его раньше. Но воспоминания… Неприятные. Так что пошли. Думаю, она выслушает нас. И да… если у тебя есть «Эрудит», разложи его на столе.