Ляпис. Пламя ненависти

— ИНГРА-А-А-АМ! Именно такой крик разбудил господина Еллоу с утра пораньше. В воскресенье. Голос явно принадлежал Талии, его лучшей подруге, поэтому в сознании мигом пронеслись все варианты того, с чем он мог напортачить. Но, похоже, в эту неделю у блондина проколов не было, и он задался вполне логичным вопросом: а чего ей, собственно, надо? Нет, если бы ей нужно было что-то обычное, вроде ножниц, она бы сама пришла, без всяких вопросов взяла бы то, что ей нужно, и вышла бы, не став будить такого любителя поспать, как Еллоу. Топаза это очень заинтересовало, поэтому он сполз с кровати и подошел к окну, под которым, собственно, и стояла, улыбаясь, Талия. А она, похоже, очухалась от температуры, вон какая бодренькая ходит. — Привет, Талька-а-а! — парень широченно улыбнулся, в конце концов, вспомнив, какое сегодня число вообще. День рождения! — Малютка, спускайся давай, у нас для тебя сюрприз! — крикнула она, приставив ладони ко рту на манер рупора. Не надо было, голос же у нее и так довольно громкий. Светловолосый скривился, ибо не любил, когда Талия зовет его малюткой, но понимал, что таким образом девушка мстит ему, в конце концов, он тоже ее так зовет. Вообще, странные у этих двоих были отношения. Они каждый день пытались доказать друг другу, что в чем-то один другого «сделал», прикалывались друг над другом, ругались, но через пару минут все обиды, если они вообще были, забывались, Талия и Инграм шли творить все, что душе угодно. А Сиэль в это время стоял в позе «челодлань», но потом плевал на все и присоединялся к друзьям, приговаривая при этом что-то вроде: «Господи, да на вашем фоне я еще адекватным выгляжу!» Это заставляло рыжую и блондина глупо посмеиваться. Через пару минут Инграм в полной боевой готовности, напялив на себя кофту и джинсы, парень спустился вниз, где его ждали Сиэль и Талия. Первое, что сделала рыжеволосая — кинулась на лучшего друга с явным намерением затискать его до смерти. Мучительнейшей смерти от удушья. — Тихо ты, Талия, — проговорил одноглазый, освобождая Еллоу от объятий подруги. — А то он так не доживет до… кхм, в общем, не доживет. Рыжая и черноволосый как-то подозрительно переглянулись, и Талия потянула Инграма за собой. — Пошли! — и Еллоу, зная, чем чревато неподчинение, последовал за буквально светящейся от счастья девушкой, вынужденный гадать, куда они его ведут? Учитывая тот факт, что они могут устроить все, что угодно, на что хватит фантазии и позволяет уголовный кодекс, то ему при таком энтузиазме становилось страшновато. Но пока ничего особенно страшного не произошло: Талия просто на секунду заскочила в женское общежитие за гитарой. — Так вы куда это меня ведете? Я, между прочим, собирался… — Молчать, Инги, — сухо произнес Сиэль, уставившись в лицо лучшего друга единственным глазом так, что Инграм прекратил любые попытки узнать, куда ж его ведут. — Все узнаешь, когда придет время.

***

И когда пришло время, Инграм оказался в какой-то гостинице, в какой-то комнате, обставленной — надо же! — по-праздничному; Талия и Сиэль втайне от самого Инга сняли комнату, чтобы хорошенько отпраздновать, совершеннолетие! А в общежитии нормально сделать это не дадут — если обнаружат Талию в немного не том состоянии, чтобы говорить, мол «ненене, она пришла температуру Сиэль сбивать», то им несдобровать. В комнате не было кровати, только три кресла, небольшой диванчик у стены, целых три ящика с газировкой у той же стены, телевизор, мощные колонки и стол. — Ну вот, малютка, — сказала Талия, впуская Инграма в комнату и ухмыляясь. Сиэль стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, его единственный глаз сиял так, будто это было не последним сюрпризом на сегодня. — С Днем рождения, Инги! Громкий смех после этой фразы окончательно стер все опасения Инграма, по поводу того, что именно друзья собираются устроить. И, если честно, он был благодарен друзьям за то, что они с ним. За пятнадцать лет дружбы, они стали неразлучными, никто из них не представлял себе жизни без других. Талии иногда казалось, что она сможет пережить потерю родителей, брата, всей своей семьи, но если из ее жизни пропадут Инграм и Сиэль — она сойдет с ума, свихнется окончательно, умрет от всепоглощающей, черной тоски, липкой и холодной, которая станет червем шевелиться в груди, постепенно подбираясь к сердцу, чтобы оборвать ее страдания. Но… не будем о грустном. — Это шикарно, ребята! — широченно улыбаясь, произнес парень, протягивая руки к друзьям, чтобы взять и задушить в крепких объятиях. — И это еще не все, Инграм, — ухмыляясь, сказал Сиэль, что-то выуживая из кармана. Светловолосый мигом отпустил их и заинтересованно уставился на три билета в руках лучшего друга. — Билеты в Египет на неделю. Мы с Талией попросили Лину помочь нам с этим делом… В общем, долгая история, главное, что на следующей неделе мы едем в Шарм-эль-Шейх! Крик слышали, пожалуй, во всем отеле. Он напоминал нечто среднее между «У-У-У-У-У-УИ-И-И-И!» и «У-У-У-УХУ-У-У-У!!», был невообразимо громким и, самое главное, переполнен какой-то детской радостью и восторгом. Конечно, им редко удавалось выбраться куда-то только втроем, без всяких навязавшихся однокурсников, преподавателей или Лины. И если в последнем случае троица не имела ничего против, то остальные никакой радости не приносили, даже учитывая, что с однокурсниками напряженных отношений никто из них не имел (кроме, разве что, вспыльчивой Талии, которая просто не могла иметь нормальные отношения с кем-либо, кроме Сиэля и Инграма и постоянно с кем-то ссорилась). Просто иногда люди не понимали «особого» юмора, который в большинстве своем являлся черным, ну или просто совсем уж обидные шуточки проскальзывали. Да и вообще, случалось так, что Сиэль и Инграм находили общий язык с парнями, а Талия-то к девушкам даже не подходила практически, посему приходилось присоединяться к друзьям. Подруг у нее было мало, и в основном те, с кем приходилось жить. Ну, или Лина. Со старшей сестрой Сиэля у рыжей были просто прекрасные отношения. И, не кривя душой, могу сказать, что Талия считала Розалину действительно достойным противником, возможно, единственной из всех девушек, с которыми была знакома. И Лина точно была единственной, кого рыжая действительно считала сильнее себя. Но, на самом деле, мы немного отвлеклись. После того, как крики утихли, Сиэль поднял указательный палец вверх, привлекая к себе внимание. — Лина, кстати, просила, чтобы на день самоуправления ты провел вместе с Ричардом урок, — произнес он, чуть прокашлявшись в конце. Такой ор просто не мог пройти бесследно для его бедных голосовых связок. — Он разве не со Спенсером должен был работать? Они вроде на рукопашный бой напросились, нет? — Да у Спенсера что-то в одном месте шило последнее время… кхм, в общем, они поругались немного, — лицо Сиэля в тот момент было таким, словно ему было не очень приятно говорить об этом. — Так, парни, давайте-ка не будем о грустном, лучше я спою, — произнесла Талия, дотягиваясь до гитары, и уселась поудобнее. Инграм и Сиэль тут же как-то притихли. Им, на самом деле, всегда нравилось, когда подруга играет на гитаре, да и опасно ее за этим занятием отвлекать — один Мастер, специально по ее заказу, за кругленькую сумму магически укрепил гитару, а удар у Талии тяжелый… Тишину в комнате разрушили первые аккорды вступления песни. Впрочем, слов ждать долго не пришлось. — Один парень купил двести грамм Пурпурной-пурпурной травы. И вдруг он взлетел к небесам, Лишь только вдохнул ее пары. Тонкие пальцы Талии, изрезанные мелкими царапинами, шрамами и рубцами, скользили по грифу гитары, в то время как она сама довольно громко пела, не в силах сдерживать улыбку. Нет, точно на что-то намекает! — Он летал как Дедал, Он взмывал к небесам, Он парил над землей, После встречи с травой. Губы блондина растянулись в широкой улыбке. Черт возьми, ему нравилось, куда она клонит! Сиэль же застыл в позе «челодлань», явно скрывая ладонью улыбку. А Талия продолжала петь. — Его взор одурманил туман, И думал он, что в мире один. Казалось ему, что все ложь и обман, Вокруг все стало таким чужим. Улыбка сошла с лица рыжеволосой. Она нахмурилась, шумно втянула носом воздух, словно готовилась к погружению и изменилась в лице снова, на этот раз улыбнувшись. Ее пальцы перебирали струны так, словно Талия уже давным-давно знает все движения и работает на автомате, не задумываясь. — Он летал как Дедал, Он взмывал к небесам, Он парил над землей, После встречи с травой. И на последней строке дверь раскрылась. В проходе стояла Розалина и очень, очень странно глядела на Талию. Сиэль прыснул, пытаясь сдержать смех, а Инграм откровенно заржал, а рыжеволосая только хлопала глазами, глядя на старшую сестру черноволосого. Ее розовые волосы были завязаны в высокий хвост, одета она была, прямо кажем, не совсем обычно для себя, только в футболку и шорты, а ее лиловые глаза как-то странно блестели. И девушка, не сказав ни слова, закрыла дверь. — Знаешь, я думаю, Лина тебя неправильно поняла, — произнес Сиэль, сдерживая смех. — Слушай, она могла счесть это за пропаганду наркотиков. Ты с каких пор такие песни пишешь? — Вообще-то, это специально для Инграма, прямо к его дню рождения сочиняла, — наигранно возмутившись, девушка ткнула пальцем светловолосого в нос, из-за чего тот слегка прикусил его. — Ты шо, глупая? Не тыкай меня! — Я тебя до смерти затыкаю, если захочу, малыш, — Талия облизнула пересохшие губы и ухмыльнулась. Ей до жути нравилось называть Инграма так, потому что это вызывало у голубоглазого негодование. Впрочем, в долгу он никогда не оставался. Сиэль вздохнул, поправил повязку на правом глазу и зазвенели бутылки с газировкой, когда парень поставил его на стол, за которым они сидели. — Как же вы задолбали, идиоты, — он с шипением открыл одну бутылку, дал ее Инграму, вторую — Талии, потом поднял газировку перед собой и произнес: — С Днем рождения, Инграм.