Скользкий путь

Милдрит проснулась с рассветом, как только небо посветлело, и ночная тьма стала рассеиваться. Девушка была в зале, где уснула, никто её не посмел потревожить. Она чувствовала себя разбитой и бессильной: сон не принёс отдыха и покоя. Предстояло разрешить много вопросов, забот и проблем, поэтому дочь конунга собрала последние силы и встала. Но стоило ей увидеть тела близких, как мир снова окутала темная пелена скорби. Казалось, что слез уже не осталось, и правительница была настолько измождена, что теперь не могла выдавить рыданий, застрявших комом в горле. Однако одинокая слеза соскользнула по лицу девушки, оставив на нём горячий след. Милдрит закрыла глаза и выдохнула. Ей нельзя было целиком предаваться горю. Теперь её долгом было правление Ливландом. Дочь конунга вышла на улицу, где её встретил холодный ветер, пронизывающий и отрезвляющий. Небо застилала белая пелена облаков, не пропускающая ни одного луча солнца, отчего вокруг всё выглядело серым и тусклым. Безрадостность пейзажа угнетала ещё больше. Безмятежная жизнь в Тангвалле, залитом лучами солнца и омываемом синими волнами могучего моря, казалась сказочным сном. Люди здесь были погружены в свои дела, многие шли, не поднимая головы, поэтому лишь немногие заметили правительницу, но и они поспешили идти, выполняя работу. Девушка тяжело вздохнула, но ей необходимо было подбодрить людей, потому что её решение навряд ли сможет одобрить большинство. Она поднялась к себе наверх и привела себя в порядок, ей заплели косы, и она облачилась в темное платье, а затем попросила собрать людей у резиденции. Когда Милдрит вышла за дверь, её уже ждали люди Градбьёра. Ей было страшно, если люди её не поддержат, то ей надо будет отдать власть тому, кого выберет толпа, и неизвестно к чему это приведёт. Но сейчас люди преклонились пред ней, признавая её власть. - Люди Градбьёра! – решившись, начала она, поддаваясь ярости, которая захватила её. – Нам пришлось пережить тяжелый удар, который терзает наши сердца. Многие потеряли мужей, отцов, братьев… И все мы потеряли конунга Адальрика и его наследника, Фастхейда. Я знаю, как вы переживаете, потому что я переживаю также как вы. Давайте же почтим памятью всех, кто пал той кровавой ночью. По старому обычаю мы отправим наших мужчин в последний путь, - сказала правительница и замолчала, делая паузу. - Как бы тяжело не было сейчас говорить об этом, но нам надо подумать о нашем будущем. Многие остались без кормильцев, а ведь предстоит зима. Но я не оставлю вас без пропитания. В южных землях лето выдалось довольно урожайным, и еды хватит всем. Поэтому тревожит меня другое: Гален ослабил наши силы и нападёт, вероятно, весной после мучительной зимы, с целью уже захватить наши земли, - говорила молодая девушка, которая с каждым словом становилась для народа мудрее и проницательней. Люди начали переглядываться и перешёптываться в страхе от её слов. Они осознавали, что так и будет, а тогда уже никому несдобровать. Ситуация казалась им безвыходной, но Милдрит продолжила уже другим тоном, а в глазах её загорелся огонь мести. - Воины Агиланда убили уже много наших людей, действуя по приказу Галена. Говорят, что он владеет магией, чёрной как его душа. Но я уверена, что он смертен, и если в него вонзить клинок моего отца, он отдаст жизнь. Это не вернет умерших к жизни, но мы сможем защитить себя и свои земли от его нападок, и вернём священный долг мести, - молвила дочь Адальрика, обнажив меч. – Мы выступим против Агиланда раньше, чем они атакуют нас, и застанем их врасплох. Настал час расплаты! После её речи в воздухе повисла тишина. Народ был напуган и не уверен. Но молодой парень, потерявший в битве отца, как многие здесь, сделал шаг вперёд и обнажил свой меч. - Это меч моего отца, и он будет покоиться в ножнах, только когда окраситься кровью воинов Агиланда! – решительно заявил он. За ним последовали многие, и людей захватило чувство мести, не чуждое никому. Вскоре вся толпа готова была прямо сейчас направиться на расправу. Даже простые крестьяне готовы были идти за правительницей на смерть. Властительница Ливланда знала про их жизнь, она была рядом с ними, жила простой жизнью, и теперь, когда она возвысилась над ними и получила власть, Милдрит ничего не забыла. Народ Ливланда уважал и любил её, и когда она с горящими глазами говорила о мести, это стало целью жизни многих. Отомстить тем тварям, которые убили их конунга и нанесли большой ущерб городу – такая задача предстала пред людьми Градбьёра, и они с готовностью приняли её. - Лидсвальд уже собирает армию по всему Ливланду. Мы будем быстро собираться и выдвигаться. По пути мы предложим союз конунгу Халльланда, Форсеаллю. Он был в хороших отношениях с моим отцом, да и слишком опасно промедление ему. Возможно, Гален будет нападать перед холодами на них, и тогда мы поможем сдержать им удар, и вместе мы пойдём дальше, - обрисовала план правительница. Люди закивали, это звучало разумно и вполне реалистично. - А теперь мы можем потратить немного времени на скорбь. Проводим из гавани Градбьёра лучших мужей Ливланда в путешествие по вечности, - сказала девушка, вновь чувствуя слабость и подступающие слёзы. Она прерывисто выдохнула и окинула глазами толпу. Чуть поотдаль от людей возвышалась темная фигура Лидсвальда. Он слышал её речь и гордился ею. Теперь окончательно из маленькой принцессы Милдрит превратилась во властительницу южного края, решительную и сильную. Когда все подошли к гавани, резкими порывами задул ветер, пытаясь иссушить женские слёзы. Но плач овдовевших дев не прекращался, заставляя дочь конунга содрогаться от подступающих рыданий. Подле неё вдруг оказался Роллеф, подставляя ей своё плечо и шепча утешительные слова. Сын правителя Видланда смог немного успокоить девушку, и она пошла прощаться с отцом и братом на веки вечные. Драккары её родичей вытащили на пустынное побережье, чуть поотдаль от гавани, туда, где хоронили предков. Слова бессильны передать чувства правительницы Ливланда, рана от потери была слишком свежа и глубока, но перед тем как уйти на берег, Милдрит поклялась отомстить убийцам, и защищать родной край от врагов до последнего вздоха. Она знала, что отец бы ею гордился сейчас, он всегда говорил, что хоть нрав её мягче мужского, но характер её силён и крепок. Девушка в последний раз взглянула на брата и на отца, и спустилась на землю, где её всё также ждал Роллеф. В первую очередь подожгли драккары Адальрика и Фастхейда, а затем и лодки стражей. Пламя, казалось, бушевало до неба, хотя ветер успокоился и не раздувал огонь. Жар погребального костра обжигал своим горячим дыханием всех стоявших рядом. Прошлое сгорало на глазах Милдрит, становясь прахом и дымом, который развеивался ветром. Но оно оставалось в её памяти, в воспоминаниях все были живы и радостны, и она трепетно хранила их до конца жизни. Затем подожгли и другие лодки со стражей и другими убитыми. Костёр горел ещё долго и люди начали расходиться, но правительница Ливланда всё ещё стояла у догорающих драккар. Роллеф держал её за плечи, чтобы она не чувствовала, что осталась одна. Он не так проникся горем, но страдания Милдрит, задевали его, заставляя переживать. - Пора идти, - мягко сказал парень, подталкивая её к дороге. Девушка послушно пошла в город, не проронив ни слова. Ей захотелось убежать далеко-далеко, от всего этого, в то место, где не было бы горя, власти, которой правительница не желала. Но чувство долга было в ней очень сильно, и оно пересилило остальные желания. Пара дошла до дома конунга, который теперь уже был домом Милдрит. Их ждал стол полный яств, но светловолосой деве не хотелось есть, хотя Роллеф всё же пригласил её за стол так, чтобы она не смогла отказаться. Здесь собрались многие жители города, которых лично знал конунг Адальрик: его друзья и приближённые. Властительницу Ливланда поприветствовали, подняв за неё тост. Милдрит поблагодарила их, кивнув головой и положив руку к сердцу. Она пригубила немного хмельного напитка, который лишь больше обострил душевную боль и тоску. Но уходить было нельзя, обычай требовал почитать память о погибших сидя за столом и вспоминая истории былых времён, когда все были живы и здоровы. Роллеф видел, в каком состоянии пребывает его дама, и сумел никого не обидив, увести Милдрит в её покои. Как он это смог сделать, она не совсем поняла, потому что упускала разговоры из виду. Теперь же они остались одни, и голубые глаза наследника Видланда с заботой и нежностью смотрели на неё. Он провёл рукой по её лицу, и девушка даже смогла немного улыбнуться. - Мы вместе преодолеем все невзгоды, доверься мне, - тихо молвил Роллеф, привлекая деву в свои объятия. Милдрит чуть кивнула головой и уткнулась в плечо своего друга. У неё попал запал желания отомстить, яростно горевший утром. Сейчас правительница просто хотела скрыться от всего, но теперь не просто сбежать, а чтобы её увёз наследник Видланда. Милдрит всерьёз задумалась о том, что если она выйдет сейчас замуж за Роллефа, то их территории и народы объединятся, тогда уже они смогут защитить свои земли и оставить Галена не у дел. Но мысли эти прерывались усталостью и измученностью, ещё и сам жених тихонько напевал убаюкивающую песню. Девушка не заметила, как провалилась в сон.