Скользкий путь

Армия Ливланда покинула Градбьёр достаточно быстро, Милдрит была уже не во главе войска — Лидсвальд велел ей ехать за его лучшим отрядом, дабы избежать риска при внезапном нападении врага. Хоть девушка и была конунгом, но почти всегда беспрекословно слушалась предводителя войска. Путь их лежал через открытую местность, лес виднелся лишь далеко на горизонте. Погода благоволила им: дождя не предвиделось, небо было затянуто белой пеленой, и солнце не слепило людей, а ветер был попутным и несильным. Зима ещё не вступила в свои права целиком, поэтому и заморозков не было. Но дева знала, что скоро по ночам придётся несладко, но надеялась на лучшее. К вечеру армия подошла к лесу, и когда стало темнеть, Лидсвальд остановился у опушки леса. — Переночуем здесь, — сказал мужчина, подъехав к конунгу. — Хорошо. Завтра на рассвете выдвигаемся дальше. В лесу поедем западной дорогой, чтобы быстрее добраться в Анвикен, — молвила дева. — На западной дороге на границе с Видландом больше охраны, ты уверена, что это нас не замедлит? — спросил он. — Они не посмеют нас задерживать. Я разберусь с этим, не беспокойся, — уверенно заявила Милдрит. — Я не беспокоюсь, раз ты так говоришь. Теперь отдохни, весь день в пути пока что непривычен для тебя. — Я быстро привыкну, но пока есть возможность, несомненно буду отдыхать, — сказала она и спешилась с коня. Сумерки быстро опустились на землю, и заметно похолодало, подул неприятно бодрящий ветер с севера, предвещая наступление зимы. Правительница подошла к костру, который успели развести воины рядом с ней. Вскоре вся опушка леса была занята людьми, разводившими огонь и на скорую руку готовившими ужин. По пути до леса к армии присоединилось ещё несколько отрядов из других земель Ливланда, и численность войска возросла. Милдрит окинула взглядом всю армию, которая, конечно, состояла прежде всего из мужчин, но и воинственные девы попадались ей на глаза. Дочь конунга всегда смотрела на этих женщин с восхищением, но она знала, что ей не быть такими как они. Её воспитание и обучение не было столь жёстким, а сердце было милосердно, да и физические качества во многом уступали им. Поэтому властительнице Ливланда было лестно, что за ней пошли и такие воины, хотя она знала, что во многом это заслуга Лидсвальда. Милдрит принесли только что сваренной похлёбки, и она быстро поужинала. Еда в походных условиях кажется вкуснее, и это не было исключением, за последнее время ела она редко и мало, но теперь с хорошим аппетитом съела всё. Ужин согрел её и приободрил, и не только её, но и остальных. Кто-то затянул боевую песнь, и, один за другим, все стали поддерживать, и вскоре целая армия запевала единый мотив, ведая о храбрости и смелости воинов, о том что, судьба зовёт их вперёд, а сражение расставит всё по местам, и лучшие станут праздновать победу. Несомненно, это подняло боевой дух всех тех, кто покинул дом и отправился по зову конунга в чужие земли. Правительница не осталась в стороне и поддержала песню, а после на лице её появилась улыбка. Но расслабиться ей не дал Лидсвальд, обнаживший меч, подходя к ней. — Как насчёт небольшой разминки перед сном? — спросил её мужчина. — Не откажусь, — находясь в воинственном настроении, сразу же ответила она и обнажила меч. Лидсвальд начал с лёгких ударов, с которыми без проблем справлялась девушка. Она быстро вошла в кураж, и его это побеспокоило. Воин сделал несколько отвлекающих простых ударов, а потом совершил несколько резких движений, и лезвие его меча уже сверкало у её шеи. — Никогда не теряй голову во время боя, — сурово сказал он. — Теперь это не игра, это твоя борьба за жизнь, и ты в любой момент должна замечать каждое движение, а для этого нужно иметь холодную голову. — Я поняла, — виновато молвила она. — Попробуем ещё раз. Они снова скрестили мечи, и на этот раз дева действовала уже более обдуманно, но у неё имелся недостаток сноровки для хорошего боя. Несколько раз у неё было сильное желание бросить всё и перестать тренироваться, но она, стиснув зубы, продолжала пытаться. Лидсвальд видел, что ей тяжело, и как мог помогал, сразу же объясняя и показывая, как лучше сделать. Когда внимание Милдрит стало рассеиваться, и она стала часто совершать ошибки, мужчина закончил тренировку. — Не всё так плохо, — усмехнулся он. — Ты ещё не всё забыла с наших занятий, хотя много лет минуло. Думаю, ты быстро наверстаешь упущенное. — Хотелось бы так думать. Если не наверстаю, то навряд ли ещё увижу эти земли, — оборачиваясь назад с горечью сказала она. — Никто не знает, вернёмся ли мы домой. Но все кто здесь находятся избрали этот путь сами. Жизнь покажет, а мы должны идти вперёд, теперь уже не оглядываясь назад, — изрёк Лидсвальд, заглядывая в глаза девушке. Правительница молча кивнула и пошла готовиться ко сну, усталость давала знать о себе. Было непривычно лежать на земле, но сон всё-таки быстро настиг её. С восходом солнца пробудилась вся армия и продолжила путь, им предстояло преодолеть достаточно большой лес, а тропа через него не была широкой, поэтому войско растянулось на весьма большое расстояние. Но это была не тайга, дремучая и непроходимая, это был смешанный лес, где лиственные и хвойные деревья соседствовали друг с другом, а кроны деревьев с опадающей листвой, открывали большую часть неба. Земля была укутана ковром из пожухлых листьев, птицы в лесу почти не пели, царила тишина, нарушаемая топотом лошадей и воинов. Почти никто не разговаривал, никому не хотелось нарушать здешний покой, готовившегося к зимнему сну леса. Чуть за полдень, достигнув небольшой лужайки, Лидсвальд отдал распоряжение для быстрого привала на обед. Делать всё приходилось и правда быстро, потому что места для всех не хватало, и те кто успел перекусить, отправлялись дальше, освобождая пространство для прибывавших. После легкого обеда они доехали до развилки на две тропы. Лидсвальд обернулся на Мидрит, ехавшую немного позади, и она ему кивнула. Глава войска отправился по западной тропе, как и говорила дева. Правительница подъехала к Лидсвальду, дабы быть первой при встрече с пограничниками Видланда, и вскоре увидела их. Видимо солдат из Видланда предупредили заранее, поэтому у тропы был целый отряд воинов. — Я конунг Ливланда, а за мной моё войско, мы держим путь в Агиланд, будете ли вы препятствовать нам? — с показательной суровостью и величественностью вопросила дева. — Наш конунг Хьяльве шлёт Вам привет, госпожа, Вас ждут в Анвикене, добро пожаловать в Видланд, — вежливо поприветствовал её глава отряда. — Я и несколько моих человек сопроводят Вас. — Я вас благодарю, но со своими воинами я чувствую себя в безопасности и знаю дорогу, к чему мне сопровождение? — мягко, сохраняя дистанцию, спросила она. — Конунг и его сын на этом настаивали, я лишь выполняю их приказания, — серьёзно ответил мужчина. — Хорошо, мы последуем за вами, идите вперёд, — с благосклонностью улыбнувшись, молвила Милдрит. Теперь во главе войска шёл отряд из Видланда, а сразу позади них были конунг Ливланда и глава армии. Они держались вместе, но не говорили друг другу ни слова. Закат застал их в лесу, открытого пространства рядом не было нигде, поэтому когда уже с востока подступала тьма, воины стали группироваться ближе к друг другу и разводить небольшие костры. Ветра почти не было, поэтому огонь было достаточно легко держать под контролем. Немного поев, и погревшись у костров, все стали ложиться спать, но оставили побольше часовых, чтобы защитить себя не только со стороны дороги. Ночь прошла спокойно, и новый день встречал их ярким солнечным светом, небо было безоблачно, а воздух быстро прогревался, будто лето решило вернуться назад. Погода создала приятное настроение для людей, и они легко продолжили свой путь. Весь день прошли они по лесной тропе, но к вечеру армия вышла на открытое пространство. Вдалеке у реки уже был виден Анвикен, и это означало, что на следующий день они уже будут там. Смятение чувств царило в душе Милдрит, когда она смотрела на этот город, но никто об этом не знал, лишь только выглядела она задумчиво. Девушка не знала, чего ей ждать от конунга Видланда, поэтому заранее подготовить почву не могла, он мог принять много разных решений, и каждое из них может повлиять на развитие событий и дальнейшую судьбу и её, и всех жителей Ливланда. В этот вечер никто не тревожил правительницу, Лидсвальд видел, что ей лучше остаться наедине с собой и следил за её покоем. Дева не смыкала глаз до полуночи, сидев, почти не шевелясь. Но стало холодать, поэтому она легла и сама не заметила, как сон сковал её мысли.