Затяжной выстрел

У Питера нет никаких предчувствий в этот очередной отъезд Стайлза. Его просто отвратительно тошнит, как от передоза успокоительного с аконитом, мутит, как беременную суку. Стайлза тоже мутит, когда он в сотый, наверное, раз чистит зубы в сортире аэропорта, пытаясь избавиться от омерзительного привкуса чужой спермы. Дерек никогда не отличался терпением или умением слушать, наличием мозгов или... Дерек в глазах Стайлза вообще ничем не отличался от того же Скотта или Айзека, или любого другого члена стаи, которая давно стала его второй семьёй. Только вот сам Дерек считал иначе. Даже спустя столько лет жизни Стилински с Питером, Дерек всё ещё считал, что тот выёбывается. Артачится, дразнится, виляет задницей перед его суровой волчьей мордой, нарываясь и напрашиваясь. И уже потом, когда Дерек пихнул свой здоровый член ему между губ, Стайлз решил, что, наверное, был не прав, что не стоило сюда возвращаться, не стоило быть таким наивным, когда имеешь дело с волками и их нездоровыми с человеческой точки зрения инстинктами. Выходя из самолёта, Стайлз закидывает в рот жвачку и едет домой. Чувство вины сдавливает голову железным обручем с такой силой, что Стилински начинает ненавидеть свою жизнь и всех Хейлов вместе взятых. Одного за то, что видит в нём лишь кусок мяса, второго за то, что верит ему, словно господу богу. Он знает, какое примет решение ещё до того, как видит Питера, до того, как тот, принюхиваясь сквозь муть собственных ощущений, различает слишком сильный запах Дерека. Волк не задаёт вопросов, волк не ждёт объяснений, волк забивается в угол, чтобы выть на луну до конца дней своих, потому что Питер решает: Стайлз выбирает свободу. Собирая свои вещи, Стайлз думает, что даёт волку свободу от того, кто не заслуживает находиться рядом. У Стайлза нет никаких предчувствий, его просто отвратительно тошнит от самого себя.