Цепная реакция, или принцип домино

Ирука, покачиваясь, вышел из бара. Оказывается, это так весело! Вот и земля под ногами танцует. Нужно за что-нибудь подержаться, пока ей это развлечение не надоест, и она не успокоится. Стена. Хорошая. Удобная такая. И смешная. Ирука хихикнул. Ну кто так стены ставит – под углом? Нет, нужно искать другую стену. Эта тоже хорошая, но преподаватели Академии не должны опираться о неправильные стены. Вдруг дети увидят? Им тоже захочется опереться о неправильную стену. А нельзя, даже если она хорошая. Ирука погладил холодную поверхность и прошептал парочку извинений. Он отлепился от стены и уже отправился на поиски новой, более правильной, когда внезапно на кого-то наткнулся. Сильные руки поймали его в стальной захват и удержали от слишком близкого знакомства с мостовой. - Ирука-сенсей? - прозвучал над ухом голос, полный недоумения. Очень знакомый голос. Чунин поднял глаза на… свою галлюцинацию. По-другому и быть не может. Что здесь делать Какаши? Галлюцинация повела носом и чуть поморщилась. Видимо, аромат саке мог убить наповал. - Вы пьяны? Конечно пьян! Если он видит искренне переживающего за него Копирующего, то точно пьян, пьянее быть не может. Хотя некоторые сомнения еще оставались. Недолго думая, учитель ущипнул галлюцинацию за руку. Она ойкнула, но не выпустила его. «Точно – сон! Разве наяву такое может быть?» Из головы Ируки под действием алкоголя как-то выветрились события последних дней, когда Хатаке прикасался к нему весьма активно. «Ну, раз это сон…» - решил чунин. – «Значит, можно ВСЕ». Он улыбнулся и еще раз ущипнул такое дразняще-материальное видение. На этот раз… пониже спины. «Галлюцинация… а как прыгает!» - восхитился он и качнулся в направлении удравшего джунина. Ноги порыв тела не поддержали, и Ирука начал заваливаться вперед. Раздалось тихое ворчание, и его снова подхватили. Стоять сразу стало легче. Чунин обвил руками шею видения. Раз уж к нему пришла такая галлюцинация, то нужно воспользоваться везением на всю катушку. Он прицелился, но все равно промазал, и первый поцелуй пришелся Копирующему в нос. Джунин сдавленно охнул, а Ирука, почувствовав на губах ткань маски, недовольно заворчал. Придется сначала распаковать этот подарок судьбы. Не обращая внимания на вопросы: «Ирука-сенсей, что вы делаете?» - и на предложения: «Вам нужно пойти домой и проспаться», - чунин попытался сориентироваться, чем сейчас заняты его руки. После тщательной инвентаризации всего организма чересчур самостоятельные конечности были найдены зарывшимися в шевелюру Копирующего и перебирающими светлые пряди. Следующий протест галлюцинация произнесла уже слегка охрипшим голосом: - Ирука-сенсей, вы же сейчас ничего не соображаете… В чем-то, конечно, видение было право. С мыслительным процессом наблюдались некоторые проблемы, но, в сущности, зачем думать, если ты прижимаешься к тому, о ком так давно мечтал? Обнаружив местоположение конечностей, Ирука наконец додумался ими воспользоваться. Он подцепил маску и потянул ее вниз. «Вот так-то лучше». Под ненавистным куском ткани обнаружились слегка приоткрытые от удивления губы. «То, что нужно!» Ирука снова прицелился. «Действовать нужно быстро и решительно, пока видение не опомнилось». Очередное слабое возражение потонуло в поцелуе. Воспользовавшись случаем, Ирука сразу проник языком в рот Копирующего и начал его изучать, ласково проводя по чувствительным местечкам, пробуя вкус и делясь своим. Через некоторое время чунин ощутил, как его обвили чужие руки. Пальцы Какаши сначала едва заметно прошлись вдоль позвоночника, а когда Ирука замурлыкал от удовольствия прямо в губы Копирующему, его прижали к горячему телу крепко-крепко. Язык Хатаке хотел перехватить инициативу, но учитель возмутился. В конце концов, это его сон (или бред?), и здесь все будет так, как захочет он! Ирука слегка прикусил нижнюю губу Какаши, показывая, кто здесь хозяин, и перешел к дальнейшему исследованию. Оторвались друг от друга они только тогда, когда стало нечем дышать, но совсем отпускать свое «видение» чунин не захотел, тем более что стоять без его поддержки сейчас было весьма затруднительно. Тяжело дыша, он прижался губами к уголку рта Копирующего, потом проложил дорожку из поцелуев к его уху и, замурлыкав, потерся щекой о щеку. - Ирука-сенсей, - «о, какой сексуальный голос». – Вам нужно домой, - попыталось вразумить его видение, а потом тихо добавило. – А мне – срочно укреплять силу воли, и искупаться в холодной воде тоже не помешает… «Нехорошее видение, непослушное». - Теперь я точно вижу, что пить вам нельзя. Ирука пожал плечами и куснул вредничающего джунина за мочку уха, оказавшуюся в этот момент перед его носом. Он услышал, как Какаши шумно сглотнул. - А мне понравилось, - одобрил учитель то ли саке, то ли реакцию на свои действия. - Зачем вы пили? Вопрос был хороший, очень правильный вопрос, и Ирука, по-прежнему занятый ухом Копирующего, попытался вспомнить – действительно, зачем? - А-аа… - выдал наконец он, - просто у меня сегодня был ужасный день. Столько всего сразу… И еще Эбису влюбился… Чунин задумался, вспоминая, какая связь может быть между влюбленным Эбису и Какаши. Что-то подсказывало ему, что связь есть, но все прочие воспоминания ему, видимо, все же удалось утопить в саке. Хатаке помрачнел и, чтобы отвлечь его от попыток вспомнить дневные неприятности, поцеловал. Он действовал осторожно. Так, словно каждую секунду ожидал, что Ирука, опомнившись, оттолкнет его. Но чунин только прижимался еще крепче и терся об него, жалея, что нет возможности быть еще ближе, чтобы присвоить себе этого человека и никогда не отпускать, чтобы видение навсегда осталось видением и не превратилось обратно в Какаши, который вряд ли когда-нибудь вот так поцелует его. Нет, поцеловать-то он может, но не так нежно, не так… Просто не так! - Я отведу вас домой. - Не хочу, - капризно заявил чунин, - там пусто и холодно. - Вам нужно проспаться - завтра на работу. - Тогда пойдем к тебе. Видение наградило его КРАЙНЕ удивленным взглядом. - Я не хочу оставаться один, - пояснил Ирука. - Еще скажите, что боитесь темноты… - джунин возвел не скрытый хитаем глаз к небесам, проворчал что-то похожее на: «Я совсем не об этом мечтал!» - и снова посмотрел на пьяного учителя. - Ладно, но могу поспорить, с утра вы об этом пожалеете. Какаши прислонил свое пьяное сокровище к стене, чтобы открыть замок, и услышал тихий голос: - Стена-аа? О, ты тоже хорошая! Даже еще лучше… Дальше слушать Копирующий не стал, решив, что не хочет знать, какие отношения связывают чунина со стенами домов родной деревни. В то же время этот монолог говорил о многом. Например, о том, что воспринимать всерьез действия Ируки, пока он в таком состоянии, может только полный придурок, который к тому же страдает суицидальными наклонностями и безумно хочет заполучить смертельного врага в преподавательском составе Академии. Открыв замок, Какаши осторожно оторвал чунина от "молчаливого собеседника", с которым тот уже почти сроднился и называл ласково «стенусюсичек», и буквально, занес в квартиру. Теперь нужно было обдумать важный вопрос – раздевать Ируку или уложить его так? Что-то подсказывало Копирующему, что чунин не обрадуется, обнаружив себя утром без одежды, но так спать неудобно… а еще Какаши очень хотелось раздеть его. Кажется, он и сам опьянел от одного запаха саке, который его гость щедро распространял вокруг себя. Хотя Копирующий предпочел бы естественный аромат кожи и волос Ируки, который он уже имел возможность ощутить в те редкие минуты, когда учитель позволял себе немного расслабиться и подпускал ближе, непреднамеренно дразня этой кажущейся доступностью. Другой насущной проблемой было наличие только одного спального места в квартире джунина. Конечно, никто не мешал одному из них лечь на пол. Скорей всего, этим счастливчиком станет сам Какаши. Того требовали законы гостеприимства и желание позаботиться о мило посапывающем чунине. Он подтолкнул полубессознательное тело к постели и уже приноровился уложить поудобнее, когда оно вдруг ожило и, вцепившись в хозяина квартиры мертвой хваткой, утянуло его туда же. Оказавшись лежащим на чунине, Какаши посмотрел в расширенные зрачки карих глаз. Видеть Ируку в таком положении – под собой – было необычно, но очень возбуждающе. Учитель выглядел таким беспомощным. Копирующий отвел глаза, увидев, как язык чунина прошелся по пересохшим губам. Он перекатился с объекта своих мечтаний, но встать не успел, потому что тут же оказался придавленным к кровати тяжелым горячим телом. - Попался. - Ирука-сенсей… - предупреждающе прошептал Копирующий. Дыхание у него перехватило. Только этого не хватало! Ирука утром убьет его и будет прав… если вспомнит, конечно. У Какаши появилось стойкое впечатление, что чунин в очередной раз его не узнал или с кем-то перепутал. Потому что в представления Копирующего о нормальном поведении Ируки никак не укладывалось вылизывание его шеи. - Что же ты делаешь, Ирука? – простонал он. Какаши судорожно вздохнул, когда абсолютно довольный жизнью чунин самым наглым образом уселся верхом ему на живот. «Вот только не это!» Ирука, между тем, наклонился к нему и, осторожно прихватив нижнюю губу джунина своими, чуть потянул, потом лизнул и вопросительно посмотрел на жертву своих жестоких экспериментов. Какаши застонал. - Ирука, не надо… Поняв, что ничего путного Копирующий не скажет, чунин просто залепил ему рот поцелуем, не обращая внимания на возмущенное мычание. Какаши начал вспоминать все техники, которые он когда-либо знал, чтобы хоть как-то отвлечься от настойчивого языка, чувствующего себя на захваченной территории уже полным хозяином. Может быть, если не отвечать, то Ируке, в конце концов, надоест, и эта пытка прекратится? Вспомнив сто пятую технику, Какаши заметил, что его руки поглаживают чунина по спине. Интересно, давно? Копирующий заставил себя прекратить это безобразие, а после секундного размышления схватил учителя за плечи и оторвал его от себя. - Ирука-сенсей, - чуть ли не по слогам с большим чувством выговорил джунин, готовясь прочитать небольшую лекцию и хотя бы немного успокоиться за это время. Но такой возможности ему предоставлено не было. Стоило чуть отвлечься, как Ирука ужом вывернулся из захвата и вновь атаковал его рот. Какаши на этот раз решил защищаться, и поцелуй получился похожим на битву. Копирующий старался выпихнуть язык Ируки изо рта, но это было не так просто, и все его попытки пока терпели неудачу. Самое обидное – в этом бою ранг джунина ничем не мог ему помочь, знаменитый Копирующий ниндзя Шаринган Какаши терпел сокрушительное поражение. Тем более что сейчас больше всего на свете хотелось сдаться на милость победителя, хотя он и сопротивлялся изо всех сил. Копирующий почувствовал, как руки чунина расстегнули его жилет, а потом залезли под водолазку. Он оказался совсем не готов к ощущению пальцев Ируки на обнаженной коже и к тому, что тот властно, одним движением, проведет по его груди и поймает сорвавшийся с губ стон своими губами. - Ты садист, Ирука. Учитель не обратил внимания на такое заявление, так как голос Копирующего нельзя было назвать протестующим. У Ируки сейчас была другая цель, и чунин полностью сосредоточился на ее достижении. Он продолжил задирать вверх одежду Какаши, а потом, видимо, решил попробовать распростертое под ним тело на вкус. Для этой цели чунин выбрал правый сосок. Копирующий дернулся, судорожно вцепился в плечи своего персонального наказания и прошипел сквозь зубы пару проклятий. «Только не так!.. Как можно продолжать сопротивляться, если ты делаешь ТАК? Ммм… Ирука, не сюда… Иначе я… Ниже. Вот так…Да. Ирука». Он ощутил волну сладкой дрожи и не смог сдержать стон. «Неправильно. Неправильно. Неправильно!» Какаши заметил, что это слово отзывается в его голове в такт целующему его чунину. «Ирука меня убьет… Или окончательно перестанет замечать и будет прав. Переспать с тем, кто находится в таком состоянии, что беседует со стенами, а те, похоже, ему отвечают – это последнее дело». - Ох… Ирука, что же ты делаешь со мной? - он выгнулся навстречу очередной ласке. Нужно было как-то остановить пьяного соблазнителя, но мысли начали неудержимо путаться, когда пальцы Ируки стали поглаживать его живот медленными круговыми движениями. «Так близко… Чуть ниже… Ну, что тебе стоит?!.» - он чуть не сказал это вслух. Дыхание Какаши уже давно сбилось, но он все еще пытался сопротивляться. «А меня ли Ирука сейчас видит?» - вот эта мысль помогла. Копирующий напрягся, а потом, сдернув с учителя резинку, запустил руку в волосы и заставил посмотреть на себя. - Кто я? Кого ты видишь? - Ты моя галлюцинация, - промурлыкал чунин. Какаши застыл. Это было что-то новенькое. - Кто? – выдохнул он. - Галлюцинация. Потому что Какаши таким быть точно не может,- начал рассуждать Ирука, проводя языком по его ключице и чуть прикусывая ее. Копирующему вдруг стало все равно, кем его считает этот самый желанный человек на свете, только бы он не прекращал делать то, что делает. - Поэтому ты – галлюцинация, - непререкаемым тоном заявил соблазнитель, и джунин вернулся на грешную землю. Ирука подул на только что укушенное место. «Как можно думать о чем-то, когда он так делает?..» - Ко мне пришла такая галлюцинация, потому что я люблю Какаши… а он меня нет, - тихо пожаловался чунин и уткнулся носом ему грудь. У Копирующего внутри что-то сжалось, и стало очень больно и очень сладко одновременно. Он погладил Ируку по голове: - Почем ты так в этом уверен? – хрипло выдавил он. - Потому что он все время надо мной издевается. Ты просто не знаешь, каким он может быть… - Почему не знаю?.. – тупо переспросил Какаши, оставив попытки самостоятельно разобраться в этом пьяном бреде. - Ну, ты же МОЯ галлюцинация. Откуда тебе знать? - Тогда зачем ты это делаешь? – джунин провел рукой вдоль позвоночника Ируки, чтобы наглядно показать, что он имел в виду. - С настоящим Какаши у меня никогда не будет такой возможности. «Будет Ирука, еще как будет…. Теперь я тебя точно не отпущу. Главное – перетерпеть сегодняшнюю ночь. Меня не вдохновляет мысль, что в наш первый раз ты будешь считать меня галлюцинацией…» Но когда чунин потерся об него всем телом, дав Какаши почувствовать, насколько он твердый в одном вполне определенном месте, да еще стал покусывать кожу у него на шее, все здравые мысли едва не покинули белобрысую голову. Руку учителя Копирующий поймал уже у своего бедра. Он заставил Ируку посмотреть себе в глаза: - Нет. Ты сейчас будешь спать. - Я не хочу, - капризно сказал Ирука и опять потерся об него, яснее всяких слов давая понять, чего он сейчас желает. - Утром, - с нажимом сказал джунин. – Если ты все еще будешь этого хотеть – утром. - Тебя уже утром не будет. Только настоящий Какаши останется. Копирующий вздохнул, прижал чунина к себе, запустил пальцы в темные волосы и чуть помассировал голову Ируки, заставив того блаженно прикрыть глаза. Не отрывая взгляда от лица учителя, на котором было написано столько удовольствия и желания, что возбудился бы и памятник, Какаши еще раз напомнил себе, что уже принял решение не спать с тем, кто принимает его за галлюцинацию. Вернее, как раз спать-то они и будут… Только спать! Ирука накрыл ладонью его грудь, прямо над бешено стучащим сердцем: - Я не нравлюсь даже тебе, - наконец выдохнул он. У него был вид выброшенного под дождь котенка. Какаши тяжело вздохнул и уложил его рядом с собой, пристроив голову чунина на своем плече. - Спи, горе ты мое хвостатое. - Я не горе, - пробормотал Ирука, дразня его кожу горячим дыханием. Копирующий приказал себе не реагировать и, гладя по волосам постепенно расслабляющегося в его руках учителя, тихо прошептал: - Значит, против того, что «мое», ты не возражаешь? Ирука, кажется, его уже не услышал, он почти спал, как-то сразу перейдя от бешенной пьяной активности к усталому спокойствию, и только невнятно прошептал, все еще желая проявить строптивость: - Я не хочу спать, - он попытался бороться с наваливающимся на него забытьем, но пальцы Какаши продолжали расслабляющее гладить его голову, и борьба стала неравной. – Я хочу… - Спи! Я же не железный, не святой… и не Генма… Ирука, наконец, погрузился в глубокий сон, оставив Копирующего наедине с его бунтующим телом. С мыслью: «Главное теперь – выбить признание из трезвого Ируки», - Какаши через некоторое время тоже уснул.