Цепная реакция, или принцип домино

Ирука поморщился, ощутив на лице теплый солнечный луч. Спать дальше под ласковым прикосновением небесного светила не предоставлялось возможным, но и открывать глаза чунин не спешил. Голова сейчас была восхитительно пуста, а все инстинкты дружно вопили, что чем дольше эта маленькая амнезия продлится, тем лучше. Что-то теплое и удобное, на чем Ирука сейчас лежал, вдруг пошевелилось. Учитель насторожился, мысли все еще текли сонно и вяло, но проигнорировать то, что его «подушка» обладает сердцебиением и размеренным дыханием, было уже никак нельзя. Ирука чуть переместил голову, чтобы лучше слышать стук чужого сердца. Ох-ох-ох! Предчувствие, как всегда, оказалось право. Стоило чуть пошевелиться, и боль вгрызлась в мозг, как голодный пес в сладкую косточку. А ведь он еще даже не открывал глаз!.. Повторять эксперимент или проделывать что-либо еще резко расхотелось, но другой человек в постели, с которым было так удобно лежать, теперь очень беспокоил Ируку. В блаженно-пустую голову начали возвращаться мысли. Наверное, после долгого отсутствия. Иначе зачем было так радостно прыгать и топотать, сводя несчастного чунина с ума? Боль нарастала, и в какой-то момент Ирука решил, что хуже уже не будет, даже если он откроет глаза. Некуда хуже… Хм. Он был не прав. Ошибка стоила чунину пары тихих стонов, а также появления огромного желания умереть на месте. Желания, конечно же, неосуществимого, потому что от похмелья еще никто не умирал. К тому же сил сделать хоть одно движение, чтобы поддаться суицидальным наклонностям, все равно не было. Ирука некоторое время тупо смотрел на чью-то голую грудь, на которой он, судя по всему, проспал всю ночь. Учитель скрипнул зубами. Не то чтобы на него сейчас могло повлиять любопытство, но узнать, с кем же он так сладко почивал, требовалось немедленно. Понемногу Ирука приподнял голову с такой удобной «подушки» и, слегка морщась – шиноби должны уметь преодолевать ЛЮБУЮ боль – повернулся, чтобы увидеть лицо соседа по кровати. Хорошо, что Ирука даже при очень большом желании не мог сейчас закричать. Но как же хотелось… Сладко посапывающий в его постели Какаши… Чунин бросил рассеянный взгляд по сторонам. Хм… Вернее, это он, Ирука, в постели Какаши… Такой утренний сюрприз прочищал мозги не хуже ледяного душа. Сразу вспомнились события последних дней и вчерашний разговор с Цунаде. Ускользало только то, что случилось ночью. Ирука посмотрел на расслабленного Копирующего, и рука почти самостоятельно потянулась погладить его шрам, еще недавно наполовину прикрытый маской. Да и светлые ресницы Какаши вызывали почти болезненное желание прикоснуться к ним. Чунин заставил себя не двигаться, мрачно глядя на человека, с которым, судя по всему, провел ночь. Утешало одно: Ирука чувствовал, что он в штанах, да и Копирующий ниже талии тоже одет. Учитель понял, что ничего-то он не понимает. Что они тогда вообще вместе делали? В шахматы играли? Отчеты писали? Или новые дзюцу разучивали? Ирука всеми силами, так, как будто от этого зависела его жизнь, постарался вспомнить хоть что-то. Это заставило черный омут, возникший в сознании на месте прошлой ночи, отдать чуть-чуть из захваченного, но и того немногого, что всплыло в памяти, Ируке хватило с лихвой! Он домогался Копирующего, и тот его отверг! «Неужели Цунаде была права, и он выпросил меня «в аренду», только чтобы сделать какую-нибудь работу?» Мысль Ируке очень не понравилась. Пусть он вчера и сопротивлялся всеми силами, во всяком случае, пока не напился, но вот так узнать, что… «Или Какаши решил отомстить за отказ?» Ирука с сомнением посмотрел на Копирующего. Думать было тяжело, это требовало почти физических усилий. Больше всего хотелось улечься и снова заснуть, но как раз этого-то он позволить себе не мог. Ему смутно вспомнились ощущение горячей кожи под руками, ее вкус и аромат, мягкие губы Копирующего… Тут же безумно захотелось освежить все это в памяти, но учитель сознавал, что джунин обязательно проснется, и тогда Ируке останется только провалиться сквозь землю – в его случае сквозь кровать, пол, первый этаж и снова пол – что-то он сомневался, что небеса будут настолько к нему милосердны. Поэтому чунин воздержался от поспешных решений. Но все равно было нужно делать хоть что-нибудь, иначе, пока он здесь сидит, Какаши проснется и сам, без посторонней помощи. «А смогу ли я уйти так, чтобы не разбудить его?» Он призвал на помощь все свои навыки шиноби… Ирука буквально ввалился в собственный кабинет. Хорошо, что здесь нет зеркал. Видеть свою бледно-зеленую физиономию, которая наверняка сейчас не тянет на гордое звание лица, просто не было сил. Он отдышался, напомнил себе, что некоторые в таком состоянии умудряются еще и работать. Может быть, за это их и прозвали «легендарными саннинами»? Жаль, не было возможности понаблюдать за Орочимару в спокойной обстановке, хотя, если судить по Цунаде и Джирайе… Но Ирука-то скромный чунин. Он опустил гудящую голову на скрещенные на столе руки. «Похмелье не может быть вечным. Скоро боль должна утихнуть, а свет - перестать резать глаза». Ируке мешало солнце. Очень мешало солнце. Сейчас ему хотелось только заползти куда-нибудь, где будет темно и тихо. А еще лучше, если бы у него внезапно возникла амнезия. Ирука согласился бы даже на удар по голове для получения подобного эффекта. «Пить вредно… жить тоже. Какой кошмар». Прошедшую ночь вспоминать не хотелось, но кто его спрашивал? Перед внутренним взором мелькали картинки того, что произошло, и от этого легче не становилось. «Удавиться, что ли?» Дверь распахнулась без стука. Неужели наконец-то хорошие новости? Котетцу на секунду застыл в дверном проеме, а потом шагнул в кабинет. По его виду можно было понять, что парень заготовил обвинительную речь, но, видимо, одного взгляда на лицо Ируки ему хватило, чтобы эта речь вылетела у него из головы. Что-то в Котетцу было не так, и учитель присмотрелся к растрепанному сослуживцу, стараясь сосредоточиться. Так… шальной блеск в глазах, улыбка, которая то и дело пыталась растянуть немного опухшие губы, когда Котетцу забывал, что нужно строить недовольную физиономию, и самое главное… Ирука с удовольствием посмотрел на фингал под глазом у гостя. Он точно помнил, что не бил его по лицу. Если синяк и должен был остаться, то совсем на другом месте. Значит… «Ай да Изумо! Молодец! И вдвойне молодец, что не стал увлекаться своей местью». Ирука чуть улыбнулся и хмыкнул, заметив, как счастливо сияют глаза Котетцу. Но он бы порадовался за этих двоих намного больше, если бы так не болела голова. - Я вижу, ты все рассказал Изумо? - Я?! – Котетцу от возмущения подпрыгнул на месте. – Это ты все ему выложил! Ирука задумался. Действительно, что-то такое ему смутно вспоминалось… Учитель застонал. Он никогда, НИКОГДА не будет больше пить! Это ужасно! Ирука обхватил гудящую голову руками и на всякий случай уточнил: - Я все испортил? - Нет, - в одно короткое слово Котетцу умудрился вложить столько всего: облегчение, впечатления от прошедшей ночи, хотя об этом Ирука предпочел не задумываться, и, конечно же, остатки праведного возмущения. Котетцу помолчал, а потом с мальчишеским восторгом добавил: - Знаешь, он меня любит! - Знаю. - Знаешь? А почему ты мне не сказал? - Если бы вместо того, чтобы сбегать, ты просто пришел ко мне поговорить о своих сомнениях, я бы тебе сказал. Может быть. Котетцу хмыкнул. Сейчас, когда он был счастлив, прошлое вспоминать не хотелось. Парень окинул обеспокоенным взглядом лицо учителя: - Ирука, может, тебе водички принести? Ирука почти физически ощутил, как прохладная влага стекает по пересохшему горлу, а ему наконец-то становится легче. - Да, - хрипло выдохнул он. Котетцу окинул взглядом мечтательное выражение у него на лице и, кивнув каким-то своим мыслям, вышел. Ирука откинулся на спинку стула. Вода… Он облизал пересохшие губы. Повторно ворвавшись в кабинет буквально через секунду, Котетцу поставил перед учителем бутылку с водой и положил булочку. Увидев первое, чунин оживился, но когда заметил второе, его желудок сделал кульбит, видимо, стараясь выбраться через горло и сбежать от такого жестокого хозяина. - Спасибо, - выдохнул Ирука, гадая, неужели булочка - это такая своеобразная месть за пинок, которым он вчера наградил Котетцу? Парень улыбнулся и ушел. Опустошив бутылку с водой, чунин с сомнением взглянул на булочку. Сейчас ему стало чуть легче, но мысль о еде все равно вызывала лишь тошноту. Можно было, конечно, себя заставить. Даже нужно было… В этот момент Ирука наконец обратил внимание на радостную возню у себя за спиной и обернулся. Воробьи, окончательно обнаглев, прыгали по подоконнику, наблюдая за хозяином кабинета. Изредка они косились друг на друга и радостно чирикали. Чунин вздохнул и раскрошил в ладонях булочку, счастливый от того, что ей нашлось достойное применение, и ему не придется заталкивать в себя это кондитерское изделие. - Извраще-е-енцы, - ласково сказал Ирука, высыпая крошки на подоконник. «Единомышленников нужно поддерживать», - подумал он, давая себе твердое обещание купить какой-нибудь крупы на будущее. Наблюдая за воробьями, чунин с тревогой подумал о том, когда же Копирующий придет требовать свою временную собственность. Или это все-таки такая оригинальная шутка? Пусто… Еще даже не открыв глаза, Какаши понял, что он в постели один. Джунин перевернулся на живот и уткнулся носом в подушку, которая все еще слабо пахла Ирукой Что он опять сделал не так? В чем ошибся? В последнее время его жизнь напоминала прогулку по минному полю. Одно неосторожное движение, и все летит к Кьюби под хвост, любой из девяти – на выбор. - Что ж ты такой упрямый, Ирука? – выдохнул он. – Я идиот. А еще над Генмой смеялся, у него, по крайней мере, все получилось… Тут Какаши вспомнил о том, что Ирука слышал ТОТ разговор и наверняка поделится с Эбису информацией: - Генма меня убьет, - простонал он в подушку. Ирука шел по улице, стараясь не смотреть на окружающую действительность. Если вчера его мучила только жара, то сегодня он окончательно понял, что солнце – это зло. «Ну, вот почему оно так ярко светит?» Камушки под ногами тоже, будто сговорившись, производили сводящий с ума грохот. Главное сейчас – доползти до Академии. В измученном сознании жила мысль, что, как только чунин там окажется, ему сразу станет легче. Почему? Ирука не знал. Просто нужно же было хоть на что-то надеяться. Ирука вынырнул из этих далеко не самых радужных мыслей только тогда, когда на кого-то наткнулся. - Эбису?! Он схватил друга за руку, не обращая внимания на собственный взвывший от таких резких движений организм. А то упустишь, и ищи потом опять это «элитное недоразумение». Кстати, не факт, что найдешь. - Ты куда пропал? - Мне нужно было подумать, - Эбису улыбнулся, наверное, чтобы продемонстрировать результат своих размышлений. Он улыбнулся почти как раньше. Только вот Ирука все равно уловил это «почти», и настроение его от этого не улучшилось. - Ты сейчас куда? – подозрительно поинтересовался он, гадая, как бы поделикатнее выведать результаты вчерашнего разговора с Ширануи. Пока в голову ничего не приходило. - На работу. - Я тоже. Ты не знаешь какого-нибудь дзюцу от похмелья? - Знаю, - ответил Эбису, Ирука посмотрел на него с надеждой. – Саке, – надежда, дернув лапками, тихо умерла, а к горлу чунина подкатила тошнота. Осмотрев нежный светло-зеленый оттенок, проступивший на лице друга, элитный учитель подтолкнул его в сторону ближайшего бара: - Пойдем, выпьешь чуть-чуть, подлечишься, а я прослежу, чтобы ты снова не напился. - Снова?.. Откуда ты знаешь? - Во-первых, по тебе видно, если это, конечно, не какая-нибудь страшно-заразная болезнь, но тогда тебе к Цунаде, - Ирука протестующее дернулся. - А во-вторых, я тебя вчера видел… когда ты целовал Копирующего. Вряд ли ты это сделал бы в трезвом состоянии. Цвет лица Ируки сменился на снежно-белый. - У-уу. Интересно, много народу нас с ним видело? - На улице было людно, знаешь ли. - Ты садист, Эбису. Нет бы, сказать: «Да вас, кроме меня, никто не видел», а ты… - Тогда бы ты обвинил меня в том, что я тебя утешаю, - парировал элитный учитель и потащил друга в бар. Некоторое время Ирука еще упирался, но только для приличия.