Transmissible

Door Down – Here Without You Простите, что так редко пишу! Постараюсь дописать в кратчайшие сроки! Спасибо, что читаете~ ___________________________________________________________________ POV Yoongi Мне было хреново. Откровенно хреново. Уже второй день я чувствовал слабость и ужасную головную боль, что я списывал на усталость. Как оказалось, вампирам, в ряды которых нас уже зачислил доктор Ходейн, не нужно много сна, поэтому я часто не спал ночами, работая в лаборатории. Чаще всего я там был совсем один, иногда с Намджуном. Американцу очень нравилось просто бродить по посёлку и разговаривать с его жителями. Мои укоризны он парировал тем, что расспросы заражённых могут помочь нам в разработке всё того же «неизвестно чего», что мы пытаемся делать с умными выражениями лиц. Но в это же время в моей голове просто пустота. Помните, знаменитое перекати-поле, катящееся по дороге? Так вот, у меня таких миллионы. Хотя это тоже что-то. Несколько дней подряд я пытался понять, характерна ли для этого вируса антигенная изменчивость*, но так и не получил никаких результатов. Уверен, что для этого нужно больше времени, которого у меня в запасе очень и очень много, но у Чимина сейчас кризис в организме, дефициты. В моей голове тысячи идей, но все они настолько примитивны, что даже рассматривать нечего. Конечно, возможно и то, что решение настолько просто, что мы даже о нём и не думаем. Но это маловероятно. - Доктор Мин, - вдруг послышался голос доктора Ходейна. - Вы тут уже давно. Вам стоит передохнуть: поспать, подкрепиться. Прогулка на свежем воздухе тоже пошла бы Вам на пользу. Не стоит переоценивать свои новоприобретённые возможности. Они явно круче, но всё так же не безграничны. - Доктор Ходейн, спасибо, конечно, за заботу, но Вы и сами знаете, что я должен продолжать исследование, - я еле сдерживался, чтобы не нагрубить ему. - Мне кажется, что ещё немножечко и я уже буду у цели. У меня было столько идей, но все они пустышки. Но ведь вся эта умственная работа не может пройти даром, ведь так?! В моих размышлениях должно быть что-то, чему я не придал большого внимания ранее. Но это то, что мне нужно. Я всегда передумываю, но, может, иногда нужно и недодумывать, как Вы считаете? Мне кажется, будто я только хочу верить в то, что решение является очень сложным, ведь я не могу его найти. Всё же, мы умеем находить подтверждения своим параноидальным идеям. Но у меня такое чувство, будто это совсем просто, что это чуть ли не азы, изучаемые в школе. Может, стоит перечитать школьные учебники по биологии? - Юнги, ты устал, - выдохнул Ходейн. - Я понимаю насколько сильно я тебя раздражаю, ведь сам был точно таким же пару десятков лет назад. Этот вирус забрал мою жену. Конечно, я не мог назвать себя нежно любящим мужем, ведь я был самым обычным, таким, как все, как говорится. Она была беременна нашим первым и последним ребёнком - Синди. Люди в деревне только начинали заражаться вирусом, который к нам пришёл со станции неподалёку. Тогда мы ещё не знали, что происходит, да и особо не интересовались этим, ведь у нас была всего лишь одна короткая жизнь, - он горько улыбнулся. Сначала мне очень хотелось прервать его, сказать, чтобы он умолк, ведь мой Чимини выживет. Я это точно знаю. Не совсем точно. Не знаю. Эта логичная цепочка мыслей и заставила меня проглотить ком негодования и слушать. А что если... Если я потеряю Чимина? Ходейн прошёл через это, он расскажет мне о том, что ждёт меня. Я совсем не представляю жизни без моего солнечного мальчика, но ведь это может случиться. - Я боялся за них обоих, - продолжал мужчина. - Я не хотел потерять ни одну, ни другую, ведь они обе были очень важны для меня. Но вирус передавался слишком быстро, и через несколько дней ей стало плохо. Приближалось время родов, поэтому я списал всё на её волнение. Но на следующий день у неё началась горячка, - он стал говорить немного медленнее. - Я не знал, выживет ли она, и выживет ли мой ребёнок, если да. Поэтому мы с санитарами решили сделать ей кесарево*. Так на свет появилась Синди, а моя жена не выдержала двойной нагрузки на организм и ушла в мир иной утром следующего дня. И тем же утром у меня началась горячка. Я слушал историю Ходейна, но в моей голове почему-то всплывали не самые радужные картинки, где на его месте был я, а на месте его жены - Чимин. Я боялся. Очень. Не этого я ожидал, когда мы с Чимином ехали работать на станции, известной многими новаторскими разработками. Я ожидал обычной жизни(?). - Когда я проснулся уже таким, - он слегка дёрнул рукой, - мне было очень больно. Но не в физическом плане. Я корил себя за то, что я выжил, а она - нет. Я корил себя за то, каким придурком я был время от времени, как ей было со мной тяжело, и что она всё равно продолжала быть такой ласковой и тёплой. Я злился на её доброту, на нашу медицину, на вирус, на его разработчиков (в их существовании я не сомневался), на тех, кто выжил, на себя. Но, когда мне принесли маленькую Синди, завёрнутую в несколько пелёнок, то все мысли просто испарились. Это тяжело объяснить, но я просто решил для себя, что я не должен провести оставшиеся долгие годы, упрекая себя в том, чего уже не изменить. И я решил жить для Синди. Да, это звучит так, как в каком-то драматичном фильме, но именно так это и было, - он улыбнулся. - Знаешь, я хочу, чтобы Чимин выжил и чтобы ты наконец-то перестал быть таким угрюмым. Не хочу обнадёживать, но он уже держится дольше остальных, поэтому прекрати насиловать себя и свой мозг. - Я не могу сидеть, сложа руки, и Вы знаете это, - тихо, но уверенно сказал я. - Я боюсь, что из-за моего бездействия я могу повторить то, через что прошли Вы. Я не хочу потом жалеть о том, чего я не сделал, хотя мог. Вы понимаете?! Я ведь учёный, я должен понять! - я сорвался на крик. - Я столько лет усердно учился и работал не для того, чтобы просто наблюдать за тем, как мой любимый человек умирает от того, чего я не понимаю, - я отвернулся и опёрся руками на стол. - Это всего лишь вирус! Он такой же, как и другие! Его создал человек, поэтому он тоже не идеален! Доктор Ходейн молчал. Казалось, всё вокруг умолкло, или же это я просто не слушал всё вокруг. Лабораторные принадлежности передо мной принимали какие-то совсем для них не характерные формы, а стол под руками, казалось, никак не мог устоять на месте. К тишине присоединилась темнота.