Сын пламени и льда

- Какова твоя миссия? Огромный замок скрывал под своими куполами лишь двоих. Один был седым старцем, но осанка его была царская, властная. За его спиной уже давно не было видно клинков, теперь он опирался на длинный посох. Голос был холоден и груб, начисто лишен, как и предполагалось, эмоций. - Я должен убивать мерзких тварей. Драконов, вампиров, упырей, оборотней и других чудовищ, досаждающих людям. Второй был юношей. Лет семнадцати с суровым взглядом и темными глазами. Его лицо было по-особенному красиво и привлекательно. Подобные ему люди не сражаются с нечистью, предпочитая балы и шпаги боевому пылу и мечам. А магия для таких, высших людей общества, нечто отчужденное и опасное. - Какова твоя задача? – Ламберт обходил своего ученика кругами и каждый удар его посоха расходился по мрачному темному залу звонким эхо. - Убить столько чудовищ, сколько смогу. Найти и воспитать нового, достойного вас ведьмака. Старец остановился и посмотрел адепту прямо в глаза. Это продолжалось долго, но каждый из них умел ждать. Юноша не сводил взгляда с горгульи, расположившейся на противоположной стене точно перед его глазами. Он замер, словно хорошо выдрессированный пес, а внимание Ламберта было полностью поглощено его глазами. Старый ведьмак хотел найти в них хоть долю человеческих эмоций. Но их там не было. Он сам научил его сохранять холодность. Он сам плетью выбил из него все чувства. Мутация не прошла. Его последователь принял недюжинную силу, знание магии и некоторые другие ведьмачьи аспекты, но сохранил в себе человечность и присущие людям эмоции. У Ламберта не было другого выхода, ему пришлось выбивать теплившуюся в молодом теле доброту силой. - Повтори свое имя, Иккинг. - Рейвен, - на секунду юноша замешкал, но боясь гнева учителя взял себя в руки и отчеканил, - меня зовут Рейвен. Следующие несколько часов никто не произносил ни слова. Юноша молча собирал все свои вещи, укладывая их в дорожные сумки и непрестанно хмурился. Плотно сжимал губы, морщил нос и лоб так, что становилось понятно - он в напряжении. Его учитель, Ламберт, был где-то внизу. Перед тем как спуститься в подвалы замка, он сказал Рейвену что ушел медитировать и изготавливать эликсиры, которые тому в будущем обязательно понадобятся. И совершенно беспрекословным тоном велел собираться в дорогу. Дальнюю. Рейвен привык покорно слушать своего наставника. Он хотел, чтобы тот гордился им и был рад, что воспитал умелого убийцу. Однако больше всего хотелось сбежать отсюда - из плена темных стен и высоких, куполообразных потолков. Юноша хотел отправиться на Олух, остров, о котором старый ведьмак ему рассказывал. Там водилось множество драконов, чьи шкуры можно было бы использовать для изготовления крепкой и надежной брони. По урывчатым рассказам Ламберта Рейвен так же знал, что в последнее время на окраинах той земли появилось много нечисти. Ох, а какая же была великолепная, яркая и живая в его родных местах природа! И что представляло из себя большую ценность - на одиноком острове жили его родители. Эти мысли были похожи на размышления недалекого человека, ведь логика мира была проста. Если ты пришел чтобы убивать – убивай, а не наслаждайся природой. Если ты ищешь красивые места – то не останавливайся и не порти мир пролитой кровью. А уж если ты здесь за своими близкими – ищи их, ни в коем случае не отвлекаясь. Но Рейвен вовсе не был сумасшедшим. Он просто был человеком, выросшим среди скучных и тусклых деревьев. Над его головой вечно шумело раскатами серое небо, а под ногами шуршала влажная трава. Была лишь грязь и были болота. А потому, когда он услышал от наставника о красочном Олухе, втайне от самого себя он пригрел мечту увидеть, насколько правдив этот мир. До конца ему так и не верилось, что где-то существуют лазурные небеса, светлая, сочная трава и дождь в тех местах - невиданная редкость. Вторая его мечта заключалась в поиске родителей. Она возникла у него словно вспышка после удара молнии, и свалилась так же неожиданно как гром. С тех самых первых тихих слов Ламберта, о далеких, но невероятно близких людях, при упоминании которых теплело на душе. Убивать не было его мечтой. Это было его миссией. Это было всепоглощающим желанием, что кипело в нем и расходилось с кровью по венам. Это было его жизнью – убивать тварей, что мешают человеку. И убивать человека, что не платил ему за работу. - Ты очень силен. Но ты всегда должен помнить, что твоя сила, друг мой, тут, - изменившийся за эти часы сентиментальный Ламберт ткнул указательным пальцем в его грудь, - ты способен чувствовать. Несмотря на то, что я говорил тебе об эмоциях – ты другой. Черт тебя дери, ты можешь любить, чувствовать вину, грустить и злиться. Ты особенный, Иккинг. Ты прошел мутацию лишь наполовину. Слова наставника громом звучали в его голове. Сейчас в его голове летали тысячи мыслей, но воинская выдержка не давала ему показывать это. А еще, он почти сразу понял, что он другой. Не может простой ребенок иметь возможность умело колдовать и сражаться. Не может ведьмак чувствовать вину, забирая у вдовы последние гроши за убитого упыря. Не умеет и не чувствует. Ламберт заметил, как кулаки Рейвена сжались, и заметил, как тот сделал уж слишком громкий выдох. Незаметно для юноши, ведьмак грустно улыбнулся. - Ты все взял? Рейвен кивнул. Да, он взял все. Два меча – один серебряный, для монстров, другой из закаленной стали. Мешок с эликсирами и зельями, которые ему недавно принес Ламберт, немного еды, на случай если не успеет дойти до ближайшего порта за день и свое фальшивое имя. Его Иккинг зовут. Он размял плечи и переступил с ноги на ногу. Задумавшийся старец осмотрел его с ног до головы, убедился в прочности и качестве надетых на адепта доспехов. Легкие сапоги, толстая куртка, плотные штаны, кожаные перчатки. После досконального изучения, ведьмак удовлетворенно кивнул. - Зови своего пса. Нужно отправляться. Вновь Иккинг испытал ужасное раздражение, услышав, как Ламберт называет его друга так пренебрежительно и низко. Это задевало самые тонкие струны его души, такие как потребность в уважении и любовь к близкому. К этому времени они покинули порог ведьмачьего замка, что был Иккингу домом на протяжении семнадцати лет. Сейчас, ступая за его пределы с ощутимой свободой и раскованностью, юноша с трудом удержался от восхищенного и заливистого смеха. - Беззубик! – требовательно позвал юноша нечто, обернувшись в сторону западной части леса. Он знал все обычаи и повадки верного друга. Помнил, с какой стороны его нужно ждать и что преподносить на обед. И это было взаимно, темный волк всегда угадывал его желания и прихоти. - Я тебе с десяти лет повторяю, что это не подходящее имя для огромного ведьмачьего волка! – от охватившего его гнева, Ламберт покраснел, - это не солидно, что о тебе - о нас! - подумают люди? Иккинг осекся и скрипя зубами опустил голову. - Извините меня, - фраза была заучена в сотнях разных оттенков голоса, скрыть раздражение оказалось легко. Беззубика Иккинг нашел еще щенком. В тот день он очень обиделся на Ламберта - наставник не позволял ему играться с клинками. Жуткая обида заставила мальчика скрыться в лесу, и, бродя по темным дорогам хвойного леса, он случайно наткнулся на черного волчонка, по видимому брошенного мамой. Тогда, он без раздумий схватив его, нарек маленького щенка Беззубиком. Мальчик решил, что маленькие клыки волчонка больше не вырастут и ему понадобиться помощь в пропитании. А потому, завернув драгоценную находку в собственную рубашку, вернулся в Академию. Ламберт хорошенько осмотрел волчонка и вынес вердикт: оставить его можно, так как помощник в бою из него выйдет отличный. А вот имя нужно обязательно будет сменить, дабы не позориться на людях, призывая в бой некое беззубое и безобидное создание. Волк вырос большим и невероятно сильным. У него были нестандартно длинные острые уши и поджарое строение тела. В целом он был «сух» и мускулист, с мощными лапами и длинной, вытянутой мордой с выраженным на носу горбиком. Зверь привязался к Иккингу до одури сильно, ведь парень смог заменить ему мать. В боях он часто выручал его в сложных и экстремальных ситуациях, когда парню уже казалось, что его нога чувствует дно гроба. Ламберт никогда не ошибался, оказался прав и сейчас - помощник из волка вырос незаменимый. Через пару минут ожиданий, из лесу послышался ответный вой. Фурия словно тень выскользнул из леса, приближаясь к ним с невиданной скоростью. Видимо, он охотился, и довольно удачно. Снизу его брюхо и морда были заляпаны каплями крови. Волк подбежал к Иккингу и уселся у правой ноги, слегка прижавшись к ней теплым боком. Юноша наклонился к верному другу, похлопал его по мускулистому плечу, от чего тот довольно и глухо буркнул. Незамедлительно ведьмак выпрямился и уставил выразительный и вопрошающий взгляд на своего наставника. - Теперь мы можем идти. Я рад, что ты берешь его с собой. Во-первых, конечно же, потому, что он часто спасал твою задницу. Ну и во-вторых, - Ламберт вздохнул, покосившись на усевшегося на землю волка, - он порядком достал вырезать в моем лесу всех чудищ. Скоро на досуге мне нечем будет себя занять. Впервые за долгое время Иккинг позволил себе улыбнуться и одарить учителя теплым взглядом. - Я провожу вас до Мертвого холма, дальше едете одни. Я не сомневаюсь, вас ждут море приключения и полная событий дорога до Олуха! И только Тор знает, что предстоит вам встретить на том острове… Дорогу до Мертвого холма Иккинг и так знал как свои пять пальцев. Он ходил по ней почти каждый день чтобы оглядеть окрестности, и, если удастся, заметив пару монстров, убить их. В основном сюда захаживали утопцы. Мерзкие и склизкие твари, поднимающиеся из болота, которое расположилось точно под холмом. Болото Утопцев – самое паршивое место в окрестностях Академии Волка. По нему почти невозможно пройти, а обходить себе дороже. Оно раскинулось слишком широко, и пока путник потратит целый день на то, чтобы обойти его, встретит на собственном пути куда более смертоносных тварей. Трупоеды, упыри. Не каждый унесет ноги. Иккинг, конечно, на пару с Фурией справится точно, но тратить кучу ценного времени в пустую? Отнюдь. Гораздо лучше пощекотать нервишки, ощущая, как оторванные людские руки на илистом дне болота хватают тебя за ноги. Дорога до холма заняла у них целую половину дня. Иккинг шел гораздо быстрее Ламберта, но вечно тормозил, ожидая старца. Черный волк то появлялся рядом, то исчезал, убегая далеко вперед или сильно отставая. Он время от времени громко нюхал мягкую землю, и по мере приближения к Мертвому холму все чаще замирал и настороженно водил носом. Когда до назначенного места оставалось совсем немного, Беззубик наконец полностью остановился и громко зарычал, предупреждая о приближении угрозы. Иккинг за считанные секунды обнажил серебряный меч, и, хватаясь за рукоять как можно удобнее напрягся, внимательно вглядываясь в то место, куда устремил свой взор четвероногий напарник. - Считай это своим испытанием, Рейвен, - глухо произнес старый ведьмак, с отдышкой останавливаясь позади. - Испытанием? Разве элементрный утопец может считаться испытанием? Однако страшный рык, похожий больше на рев дракона, дал понять - эта тварь точно не принадлежит небогатой коллекции здешней нечисти. Спустя пару томительных мгновений Иккинг наконец увидел того, с кем ему предстоит сразиться. Это был фледер – низший вампир, с которым простые воины не могли справиться и целой толпой. - Мастер Ламберт! Вы должны мне помочь! – в нарастающей панике воскликнул Иккинг и обернулся. Наставник исчез. Просто напросто испарился, не осталось даже следов на земле! Нужно было сосредоточиться. Иккинг судорожно старался вспомнить об этом чудище все, что мог. Тварь была тут редким гостем, за всю свою непродолжительную жизнь юноша видел ее один единственный раз, мельком и в дикой спешке. В тот день наставник загнал мальчика в замок и запер на тяжелые засовы все двери, закрыл все окна. Фледер – кровосос, не умеющий толком летать. Обладает страшной башкой, мелкими ушами, шкурой, покрытой бородавками и невероятно острыми клыками. Главные его враги – серебро и эликсир «черная кровь». Ну конечно, нужно успеть выпить это чудное средство! Чудище вело себя осторожно, опиралось на все четыре конечности. Передвигалось рывками и все пыталось понять на кого нападать первым – на человека или же на слегка уступавшего ему в размерах косматого зверя? Оно мерило взглядом каждого, и потом, наконец, остановившись на ведьмаке, с мерзким воплем кинулось. В тот момент Иккинг как раз доставал эликсир. Краем глаза заметив движение, он приготовился откинуть мешочек с зельями и увернуться, но это было лишним. Фурия, словно черная стрела, метнулся к монстру. Вес его тела был настолько велик, а его нападение столь неожиданно, что тварь упала. Повстречавшись спиной с землей, фледер заверещал, забарахтался, нанеся волку пару мимолетных ударов. Но Фурия сыграл свою главную роль – отвлек монстра. Иккинг, схватившись за оба меча в полном молчании, напал. Он высоко поднял серебряный меч для удара, но стоило ему приблизиться и нацелится, как фледер вскочил. Он мощным ударом когтистой лапы откинул волка подальше, и издал пронзительный крик в определенной чистоте, начисто лишая зверя слуха. Этот вампир оказался необычайно умной тварью, и Иккинг понимал, что в этом заключалась вся сложность его убийства. Теперь противники – человек и монстр ходили по кругу, ожидая, кто же нападет первым. Терпение подвело упыря, заставив его ринуться в атаку и налететь на поставленный блок. Чудище мерзко заверещало от прикосновения к мечу и захотело было отпрянуть, но ведьмак оказался быстрее и проворнее. Пока неожиданная боль, причиненная серебром, заставила монстра опешить, Иккинг скользнул ему за спину и, с яростью резанув по одной из лап, перерезал двигательную мышцу, а затем, что есть силы рубанул по шее. То, что сил у него было маловато, ведьмак знал всегда. В бою он скорее полагался на скорость и сноровку, но сейчас его недостаток в физическом плане сыграл злую шутку. Голова твари осталась висеть на тонких мышечных тканях, а существо еще не собиралось умирать. Наоборот, от ярости прибавило наглости, решимости и сил, ударило Иккинга лапой по ногам и повалило на землю. Мечи вылетели из рук юного воителя и он, сцепив зубы, проводил их взглядом. Чудовище развернулось, взору ведьмка предстала ужаснейшая, повисшая морда с каким-то свинячьим рылом. Фледер начал медленно приближаться к противнику, ликуя от его беспомощности. Он двигался медленно, и с каждым шагом из его пасти капала вязкая слюна, а из ужаснейшей раны на шее - кровь. Замечательная смерть в начале пути! Иккинг старательно пытался сообразить, что же делать дальше. Возможности встать у него нет – тварь прикончит его не раздумывая. Оставалось одно единственное, но юноша прекрасно понимал, что шансов выжить у него больше не было. Он резко поднял руку вперед, и с ладони сорвался всполох голубого огня. Шар угодил точно в морду твари и она завизжала так, что в ушах заложило. Не прошло и десяти секунд как фледер очухался, снова поднимая на него омерзительную морду с появившимся ожогом, откуда медленно начала сочиться кровь. Иккинг изверг еще один комок пламени и понял, что магические силы на исходе. Он закусил губу, в глазах его промелькнуло отчаянье. Как Ламберт посмел оставить его один на один с этим опасным чудовищем?! Он ведь еще неопытен, молод… Ему вовсе не хочется сейчас погибать! А как же Олух? Драконы, пейзажи и родители? Неужели это все так и останется для него одной большой сказкой? Он отполз на край Мертвого холма – ниже был резкий спуск и болото. Если даже по счастливому стечению обстоятельств ведьмак не разобьется, упав, то его тут же прикончат утопцы, которые уже собрались внизу предчувствуя наживу. Он зажмурился – жаль, что все так быстро кончилось… Ничего не произошло. Иккинг услышал только некоторый шорох, движение и все – все замерло, тварь не убила его, не проткнула насквозь острыми когтями и не выпила из него горячей крови. Ведьмак открыл глаза лишь когда ему в руку ткнулся мокрый и шершавый нос. Это был Беззубик. Иккинг с опаской огляделся – фледер лежал от него в паре метров, истекающий своей мерзкой зловонной кровью. Волк мирно лег рядом с хозяином, свернувшись в клубок. На шкуре своего помощника Иккинг увидел пару глубоких ран, и едва коснувшись их, заставил Беззубика вздрогнуть. - Прости, брат. Все будет хорошо. Больше я так тебя не подведу. Юноша обернулся. Он осмотрел леса, болото и далекий порт. За ним разливался огромный океан. За океаном лежал Олух. И тут юный ведьмак почувствовал себя невероятно ничтожным. Устыдился того, как легко сдался, как легко отказался от своей цели. В этот момент, сидя на Мертвом холме в чертовски знакомых, но неприятных душе местах, он поклялся себе, что больше не сдастся. Никогда и ни в чем. Будь то трудный бой, будь то дела сердца или любая другая поставленная перед ним задача. - Сейчас мы отдохнем, Беззуб, и отправимся в путь. Обещаю, я больше не подведу.