Сын пламени и льда

Дорога до порта предстояла долгая. Самыми трудными ее местами были переправа через Болото Утопцев, дорога между двумя заброшенными деревнями (которые облюбовали опасные твари), и приятное местечко у порта, населением около тысячи человек. Встреча с городскими жителями казалась Иккингу главным испытанием, его знал тут почти каждый. Даже люди, пропустившие мимо глаз его силуэт, а мимо ушей слухи, не были исключением - понимание того, что перед ними ведьмак, приходило мгновенно. Глаза у него отливали желтым и были схожи с кошачьими - одна из последствий мутаций. По натертым до блеска кожаным доспехам было понятно их качество. За спиной покоились отличные мечи с инкрустированными рукоятками. На шее болтался тяжелый и аккуратно вырезанный железный амулет в виде волчьей головы, знак принадлежности его Академии. Рядом с ногой уверенно двигался черный, как воронье крыло хищный зверь, со свирепым и озлобленным оскалом. Догадаться о принадлежности Иккинга к ведьмачей профессии было дело не мудрым. В общем-то, юноша и не хотел скрывать свою сущность. Он являлся тем, кем являлся, и плевать, что о нем думали люди. К косым взглядам и дурным словам можно привыкнуть, проклятья, посланные в след грязными языками не принесут ничего плохого. Стрессоустойчивость и несгибаемая воля воспитывались в ведьмаках с пеленок. - Ну что, - Иккинг остановился у самого берега злосчастного болота, топкого и мерзкого. Его сапоги тут же проваливались в трясину, та довольно зачавкала. Фурия, оставшийся чуть позади, потоптался, и, с неудовольствием отметив, что лапы его тоже погрузились в ил, ткнул хозяина носом в ногу, - я пойду первым. После некоторого промедления, в результате которого ведьмак набирался храбрости, был сделан первый шаг вперед, затем последовал еще один, третий, четвертый… Ноги все глубже проваливались в болото, подошвой сапога Иккинг почувствовал более надежное дно. Медленно, но куда более уверенно он начал продвигаться вперед. Когда первая рука схватила его за ногу, вздрогнул, не посмел остановиться. Цепкая кисть не отпустила свою добычу и потащилась следом. Спустя еще пару метров, вторая голень тоже оказалась атакована. Иккинг услышал позади себя рык Фурии и обернулся. Зверь разъяренно смотрел куда-то под мутную воду, а потом, оскалившись, сунул в нее морду. Ведьмак не успел скомандовать другу отступить. Волк, мотая головой из стороны в сторону вытащил из-под воды синюю руку, которая усердно извивалась в его пасти. Не медля он выкинул ее как можно дальше, даже не удостоив взглядом. Юноша продолжил прокладывать путь, игнорируя поднимающиеся по его ногами руки. Стараясь двигаться быстрее, он только сильнее увязал. Наконец, достигнув берега, он содрал с себя пять мерзких, склизких, голубых рук с ярко выраженными венами. Фурия свалился рядом на землю и, хоть и был абсолютно чист, грозно и предупреждающе зарычал. Какое-то время они провели на берегу, стараясь отдышаться и отделаться от некоторого потрясения. Ведьмачий амулет на шее Иккинга задрожал, сигнализируя об опасности на другой стороне болота. - Нам повезло, что мы успели перейти. Там собралось порядочно чудовищ. Юноша перевел взгляд на своего спутника и заметил, что и он не прочь тронутся в дорогу. Волк мялся на лапах, крутил большой головой, интенсивно вилял хвостом. Иккинг удобней перехватил лямку рюкзака за спиной, проверил, прочно ли висят на спине клинки и лишь когда убедился, что все в абсолютном порядке - двинулся навстречу приключениям. Леса в округе Академии юноша знал хорошо, а те, что начинались ближе к порту – не очень. Сейчас путь был понятен ему на уровне интуиции, но перспектива вскоре потерять узкую и вечно обрывающуюся тропинку, полагаясь только на инстинкты, не прельщала. С курса не сбились. Об этом сообщила большая тропа, на которую они вышли уже когда начало краснеть солнце. Она вела к одиноким деревням, населенным только чудищами, и была протоптана, в основном, именно ими. Иккинг не был ознакомлен с разнообразием тамошней нечисти, но Ламберт всю его сознательную жизнь твердил, что страшнее веталл там будут разве что лягушки. Честно признаться, молодой ведьмак совсем не хотел встретиться с этим говорящим грайвером. Выйдя на тропу, Иккинг слегка замешался. Ветер был сухим и терпким. Обычно в этих лесах часто шумели грозы, сейчас погода видимо объявила своеобразную «голодовку». Ботинки юноши не утопали в размякшей от ливней дождей, наоборот, натыкались на твердую, омертвевшую землю. Острые камни так и норовили попасть под пятку, чтобы придать и без того уморительной дороге дискомфорт. Фурия, шедший позади, был вдвойне недоволен сложившим обстоятельствам. На его лапах не было обуви, к выбору дороги приходилось относиться гораздо придирчивей. Такое осторожное продвижение сильно затормаживало обоих. Иккинг начал сетовать вслух и обвинять волка в чересчур крупных габаритах. Несколько раз он вызывался тащить зверя на руках, но оглядываясь, понимал, что скорее возможным было обратное. С каждым шагом озадаченность ведьмака сменой климата все росла. Однако, мало-помалу, они добрались до деревень. Те стояли друг против друга, переглядываясь пустыми ставнями через дорогу и оставляли неприятное впечатление гибели. Дома покосились, скрипели створки окон, полуоткрытые двери. Ветер катал по скрипящим половицам избушек погасшие канделябры, где-то в лесу скорбно каркал ворон. Иккинг тяжело вздохнул, остановившись у первого дома. Все было спокойно, пока из своих укрытий не повылезали чудища, учуяв свежую кровь. Он открыл сумку с эликсирами, покоившуюся на его поясе. Потратив пару секунд в поисках нужного зелья с бумажкой, на которой углем было выведено «кошка», он отпил и положил склянку обратно. Некоторое время ничего не происходило. Однако спустя некоторое время мир вокруг начал постепенно меняться. Темные места (в этой деревне их было особенно много) становились более яркими, неприятными глазу, а светлые напротив - приглушались. С помощью этого временного эффекта, сквозь один из домов Иккинг заметил чудище, увлеченно что-то поедающее. Юноше совсем не хотелось сейчас встречаться в бою хоть с кем-либо, его первостепенной задачей сейчас было попасть на Олух. Тем более за лишнюю отрубленную склизкую голову ему не заплят монетой. Хотя бы потому, что попросту уже некому. Благодаря этому умозаключению, по пустынной дороге путники старались передвигаться как можно тише. Даже Беззубик, игнорируя боль в лапах, чувствуя опасность и настроение хозяина, предпочел двигаться медленней. Они старались пригибаться к земле как можно ниже. Иккинг шел согнувшись в три погибели, но даже так, ощущая, как ломит спину, ему казалось, что макушка его головы еще достаточно высоко мелькает над травой. Атмосфера тут царила жуткая. Время от времени раздавались такие возгласы, от которых обычно леденеет все тело. Кричали странными голосами твари, глухо скулили где-то псы, и все это расходилось леденящим душу эхом под серым небом. Ветер дул сухой, то и дело скрипели дома, казалось, они хором зовут на помощь. То тут то там каркали вороны, придавая ситуации еще более страшшный оттенок. А еще тут пахло болотом, мерзким и гниющим, да так сильно, что Иккинг чудом сдерживал рвотные позывы. Каждый шаг им давался с трудом. Во-первых, ноги и руки ведьмака затекли, спина с каждым шагов скрипела все отчаяней. Во-вторых, каждый шаг был риском, казалось, что вот-вот набежит толпа мертвецов, болотных чудищ, вампиров или же просто мерзких мутантов. Наконец, в-третьих, погода была отвратная. Пыль забивалась в нос, стояла такая духота, что по лбу юноши полился пот. Голову пекло, пусть серое небо и создавало впечатление полного отсутствия света. Так они шли около часа, до предела обострив чувства. Слух, зрение, обоняние – оба были готовы к нападению, напрягая каждый мускул. К концу пути Иккинг позволил себе расслабиться. Он разглядел что на горизонте показались последние дома - совсем разрушенные - выпрямился, вздохнул полной грудью и побежал трусцой. Преодолев эти избушки он еле сдержал радостный крик и свалился на траву, отойдя буквально пару метров от деревни. - Давай передохнем. Я устал как ломовая лошадь. Каждая косточка ноет, будто на мне пару верст вспахали, - ведьмак хлопнул волка по холке и улегся на бок, немедленно прикрыв глаза. Однако как бы ни хотелось спать самому Беззубику, на время он поборол в себе этот позыв. Сел рядом с хозяином, на страже, и гордо подняв голову, стал всматриваться, вслушиваться и внюхиваться в окружающую их природу. По прошествии пары минут, усталось свалила с ног и его, что было вполне ожидаемо и закономерно. Иккингу снилось, как он верхом на огнедышащем драконе взлетает на самую высокую гору Олуха и вступает в сражение с самой жуткой тварью на свете – живым трупом страшного скрилла, из которого в прямом смысле сыплются молнии. Он кружит над ним, наносит удары мечом, колет нежить, рубит и режет. Он бьет его сгустками магии такой силы, что позавидовал бы и Ламберт. И во сне это так легко, быстро и слаженно! Вот нечисть, а вот ты. Вот ты берешь меч и одним ударом сносишь ей голову. Ты герой, вокруг любовь и похвала. Но краешек спящего сознания напоминает, какая на самом деле ведьмакам уготована судьба. Как жаль, что в жизни все совершенно по-другому! Юноша проснулся от того, что ему не хватает воздуха. Он открыл глаза и понял, что склизкие ладони, обхватив его шею, душат его так сосредоточенно и старательно, что через пару мгновений добьются своего. Беззубик свернулся поблизости, совершенно не подозревая о том, что происходит рядом, буквально в паре метров от него. Он лежал так тихо и покойно, что в голову к ведьмаку закралась мысль о том, что возможно, волк был убит. Воздуха стало категорически не хватать. Медленно с ним уходили и силы. Иккинг успевал корить себя в том, что устроил совершенно глупый и небезопасный привал. Но мысль о том, что он уже один раз сдался и отдался на волю случая и судьбы не давала ему отпустить злосчастные руки. Недавно он пообещал себе – он не погибнет, не смотря не на что. Он схватил сырые ладони врага и оттянул их со всей оставшейся силой. Такая маленькая борьба происходила совсем недолго. Чудище, схватившее его, вдруг отступило, а Иккинг, судорожно вздохнув, откатился. Ему понадобилось время оддышаться и первести дух, а так же вытащить и подготовить к бою серебряный клинок. Утопец все это время нелепо моргая неприятными глазами смотрел на него, не предпринимая никаких действий, будто уверенный в своей победе. Но стоило Иккингу встать на обе ноги, как он заметил смазанное движение чудища и еле успел заблокировать его удар. Острое лезвие разрезает чудищу пару перепонок, протянутых между локтем и туловищем. Потом, юноша, совершив обманный маневр - а на самом деле просто неловко подскользнувшись - обошел утопца, и, пользуясь элементом неожиданности – и для самого себя и для сбитого с толку монстра - пнул его по ногам. Монстр упал, болезненно кряхтя и уже навсегда остался на месте, прибитый к сырой земле сильным ударом. Иккинг смотрел на поверженного врага с каким-то остервенением, а потом столько же резко достал из его плоти оружие. Некоторое время он пытался отдышаться, и как только привел свое дыхание в норму, присел на корточки и вытер серебряный меч о траву. На ней остались следы зеленой крови и мерзкая тягучая слизь. - Эй, братец. А ничего у тебя сон, крепкий, - ведьмак осторожно коснулся плеча Беззубика и тот сразу же поднял острую морду, сонно оглядываясь. Иккинг ласково потрепал его по шее и как бы невзначай обронил, что им пора выдвигаться. Последующая дорога была легче и путники заскучали. За весь оставшийся день не встречался ни монстр, ни человек, ни зверь. Ветер стал мягче, как и дорога. Все будто преобразилось с приближением к порту. Когда до него назначенного места оставалось совсем немного, Иккинг не вытерпел урчания собственного желудка и позволил себе снова остановиться. Он собрал валяющиеся вокруг ветки, поленья, хворост и зажег их одним движением руки. Беззубик тут же устроился подле костра, свернулся калачиком и, широко раскрыв желтые глаза, уставился точно на юношу. Тот как раз начал доставать из сумки самое необходимое – еду. Достал сушеный хлеб, вяленое мясло и воду. Поделил мясо напополам с волком, то же провернул с хлебом и водой. Вдоволь наевшись и согревшись (как спустились сумерки – заметно похолодало), пара вновь двинулась в путь. - Нам осталось немного, - Иккинг смахнул рукой волосы со лба, - потерпи, парень, скоро придем. Найдем таверну и хорошенько отдохнем… На дорогах стали появляться люди. И ладно, будь они живыми! Каждый встречный мертвяк еле плелся и глухо рычал, чувствуя бурлящую в венах Иккинга и Беззубика кровь. Мертвецы были против того, чтобы пара добралась до города и порта. Зачуяв живое, они стали более активными, из их глоток послышался звериный рык. - Твои те, что справа, - коротко обронил Иккинг перед тем, как ринуться в бой. Обойти огромную толпу зомби было невозможно, улепетывать и продираться сквозь дикий лес - бессмысленно. Фурия пару мгновений стоял, продумывая на перед свой план атаки, но не заставил себя ждать. Его мощные лапы взрыли землю, во взгляде мелькнула искра азарта, да такая, что любой вояка позавидовал. Всего его тело подобралось, хвост встал трубой, а острые уши он прижал к голове. Он вздыбыл загривок, чтобы казаться больше, и в паре метрах от первого трупа взвился в воздух, сделав мощный толчок ногами. Он уронил мертвеца на землю, и, вцепившись ему в руку, принялся ее рвать. Рука оторвалась и отлетела, будучи вне надобности. Мимолетно услышав сзади шорох, волк пригнулся, почти лег на прибитого к земле врага и ушел от удара второго противника. После того как опасность сзади миновала, Фурия закончил свое дело – обезглавил посеревшего мертвеца, мгновенно нацелившись на другого. В глазах его сверкала ярость, а с пасти капала кровь. Сейчас он был подобен разгневанному дракону, такая мощь прослеживалась в его движениях и взгляде. Последнего монстра он попросту разорвал, метаясь вокруг него словно молния и отрывая раз за разом все большие куски плоти. Сначала тварь лишилась рук, следом ног… И сохраняла жизнь, пока в конце Фурия с особым пристрастием не оторвал ему голову. Прикончив ораву зомби, волк оглянулся на Иккинга. Тот уже давно расправился с трупами, и теперь навис над одним из них, внимательно его изучая. - Они из города, - тихо произнес он, - если есть эти четверо – значит, город полностью в их власти. Порта больше нет. Нам не добраться до Олуха.