Сын пламени и льда

С губ ведьмака сорвался полу-стон полу-рык, и он, оттолкнувшись от бортика руками, развернулся к светловолосой девушке. - Прикажи своему дракону принести его сюда, - он твердо отчеканил слова, устремив на неожиданную союзницу полный ярости взгляд. Она видела в нем и боль и гнев, но ничем не могла помочь. С ее губ лишь сорвалось робкое: - Там опасно… - А мне плевать, - в одном мгновение юный ведьмак оказался рядом с девушкой, и грубо толкнув ее, прижал к штурвалу, вытащив один из мечей и приставив лезвие к ее горлу, - если так боишься за своего дракончика, садись на него и уезжай на Олух. Я сойду на берег и заберу волка. - Это невозможно, - девушку трясло, она с ужасом ощущала, как холодная сталь касалась ее кожи, однако старалась сохранять достойный, грозный и строгий вид. – Она серьезно ранена, и смею заметить – виноваты в этом вы с псом. Ей не удастся перенести меня на Олух. А тебя – на берег. - Тогда какого черта она сейчас словно молодая пташка резвится в облаках?! – воскликнул Иккинг, сильнее придавив девушку локтем. – Это из-за меня мой лучший друг сейчас там, - юноша так резко отдернул меч и указал им на побережье, что девушка пришла в немой ужас – как он не перерезал ей шею?! – сражается с гребаной ордой тварей! А я сижу тут и говорю с какой-то деревенской бабой, вместо того, чтобы спасать его! - Нам нельзя возвращаться на берег! Нас всех убьют, пойми! Будь ты даже самым лучшим воином в мире, обладай ты хоть нескончаемым запасом магии – однажды ты устанешь, однажды ошибешься. А их будет больше. Даже с Громгильдой мы не сможем их одолеть. Опусти оружие, ведьмак, и пойми. Иккинг стиснул зубы, и девушка заметила это – желваки на его щеках заходили. Пару мгновений он смотрел в ее глубокие, голубые глаза, ища там хоть долю сожаления. Он нашел, нашел раскаянье и глубокую печаль. Ей действительно было жаль, а ему от этой жалости только сильнее захотелось ударить ее. Однако он отпрянул. Вздернул подбородок и расправил плечи, стараясь показаться больше и значимее. Но валькирия увидела в этом жесте лишь одну из повадок всех воинов. - Как тебя зовут? – спросил он, стараясь, чтобы девушка не услышала как дрожит его голос. - Астрид Хофферсон. Он развернулся к ней спиной и медленно убрал клинок в ножны. В газах его отражалась пылающая земля. - Я вернусь сюда, Астрид Хофферсон. Дорога по морю была скучной. Иккинг не мог думать ни о чем, кроме Беззубика. - Слушай, мне действительно жаль, - после пары часов игр в молчанку сказала Астрид, правда в тоне ее слышалось что-то обвиняющее, - мне очень жаль, что так случилось, но у нас не было выбора. Пойми меня правильно, но я действительно важна на Олухе. Я заправляю нашей Школой Драконов, и неплохой, в принципе, воин. Я не могу подвести свой народ. Иккинг стоял у бортика и неотрывно глядел вдаль, в голубое небо, в котором стоял столб черного дыма. Он словно рваная рана портил всю картину. Невольно, Иккинг вспомнил свой шрам на плече. Когда он только заполучил рану, она была столь же страшна… - Ты говоришь как вождь или король, а не как простая девчонка. Я не могу поверить в то, что от тебя на Олухе так много зависит, - холодно отозвался юноша на слова девушки. Она сразу уловила скрытый смысл его слов, и ей он не понравился. Всадница нахмурилась, вздохнула, и тоже облокотилась о бортик. - А твой волк, получается, был куда важнее меня и моего дракона? - Получается так. Он спас бы гораздо больше жизней, чем ты со своей ящерицей за всю жизнь. Был бы у меня выбор – я бы спас именно его. - Он на секунду замолчал, ему не хватало воздуха, чтобы выразить накипевшее. Но почти сразу продолжил, не давая удивленной девушке вставить и слова, – Фурия был моим другом. Моим самым лучшим другом. А тут появляешься ты и портишь абсолютно все… Да, определенно. Я бы выбрал его. Девушка всю прямо таки затрясло от злости. Она даже, как показалось Иккингу, покраснела. Отошла от юноши, и уже хотела начать свою гневную тираду, но ведьмак вовремя ее остановил. - Эй, тише, тише! Я просто сказал правду! Мой учитель всегда говорил мне – что лучше сказать правду, чем лгать и порождать новую ложь. Воительница, усердно обмахивая себя руками, через пару мгновений успокоилась. Она нахмурила светлые брови и вновь подошла к юноше. - Зато твой учитель, кажется, не говорил тебе о правилах тактики, - пробурчала она себе под нос. Иккинг даже засмеялся, но тут же осекся, и вновь устремил взгляд к небу. Некоторое время они продолжали так стоять. Ведьмак – глазея на темный столб дыма. А девушка – стараясь утихомирить обиду и наслаждаясь приятным легким ветром. - Так как, говоришь, тебя зовут? – наконец, громко вздохнув, спросил Иккинг и повернулся к светловолосой. Первый раз за все проведенное с ней время, он решился вот так открыто и без неприязни на нее посмотреть. В первый раз он заметил ее красивые, наверняка мягкие белоснежные волосы. В первый раз понял, какие у нее оказываться красивые глаза. И в первый раз отметил, что она очень привлекательна собой. У нее было аккуратное, приятное лицо и какое-то ангельское его выражение. Иккинг ни за что бы не поверил, что эта девушка может убивать, горячиться и дерзить ему если бы сам не увидел. - Астрид. А тебя? - Рейвен. Девушка кивнула, а Иккинг еще раз повторил про себя это имя. Оно такое непривычное… Так трудно «ложится» на язык… По словам девушки, корабль должен был прибыть на Олух к концу следующего дня. За это время им обоим нужно было отдохнуть, отоспаться, и привести себя в порядок. Когда они отплыли от берега, уже занималась заря, а сейчас за окном и вовсе ярко блистало солнце. Как не тяжелы были думы Иккинга, как не терзал он свое сердце, обвиняя себя в потере лучшего друга - а в конце концов, почувствовал усталость. Морской воздух был ему не привычен, и вскоре у юноши заболела голова. Астрид почти тут же заметила как он побледнел, и, списав это на морскую болезнь, посоветовала ему отоспаться. Дел на корабле не было. Ветер дул попутный, его хорошо несло по морю, а валькирия, как оказалось, знала все об управлении судном. Кто ее учил, она не рассказала, и Иккинг понял что, скорее всего, девушка соврала ему, дабы успокоить. Но понял поздно – сон крепко слепил ему веки и мягко объяв, унес в свои пучины… Проснулся юноша посреди ночи. В каюте было темно, в маленькое окошко не пробивалось ни одного солнечного луча, следовательно, ярило уже зашло. Однако из него дул ветер, холодный и неприятный, из-за него Иккинг долго не мог решиться выйти на палубу и сменить Астрид. Если, конечно, она еще не спит - подумалось ему. Девушка, по-видимому, устала сильно. Она наклонилась на штурвал, прикрыла глаза и мирно посапывала. Иккинг удивился, увидев это. И как она только не перевернула корабль? - Хофферсон, ты спишь? – спросил Иккинг, осторожно толкнув ее в плечо. Девушка тут же открыла глаза и сонно осмотрелась. Пару секунд она пыталась понять, что произошло и сфокусироваться на лице ведьмака, а потом, догнав суровую реальность, устало ответила: - Может сменишь меня? Иккинг молча кивнул и девушка ушла, а он, осторожно дотронувшись до «руля» и бегло осмотрев лежащую рядом карту, проводил Астрид взглядом. Когда она спустилась в каюту, ведьмак облегченно выдохнул, опустил плечи и расслабил спину. Как жаль, что Ламберт никогда не объяснял ему, как нужно вести себя с представительницами прекрасного пола! Иккинг вздохнул, наклонился на штурвал и взял с бортика впереди карту. Бумага была старой, но уголь, казалось, был выведен совсем недавно. Там был изображен только Олух и порт «Онесса» из которого они и выплыли. Где Иккинг потерял своего друга. Сердце вдруг защемило, и он почувствовал нарастающую в груди ярость, которая огнем расходилось по всему телу. Ведьмаку казалось, что он горит, и невольно его рука потянулась к медальону на шее – изображению волчьей головы. Стало будто бы легче. Дикий гнев отпустил, и все плохие мысли в голове, словно по волшебству растворились. Скорее всего, это так и было – по волшебству. Он – ведьмак, а это его медальон, наверняка полностью пропитанный магией. Иккинг прикрыл глаза, и втянул в легкие как можно больше воздуха. В голове всплыли слова Ламберта: - Ты – дитя льда и пламени. Когда-нибудь ты найдешь это прекрасное равновесие между ними и станешь великим человеком. От странных, накативших воспоминаний, ведьмаку поплохело. Перед глазами проносились тысячи образов. Вот он, балансируя на одной ноге, сражается с Ламбертом. - Спину ровней держи! – командным голосом кричит старый ведьмак, - в ней – твое главное равновесие. Нога только опора – удержишь туловище, и сможешь потом сражаться стоя на мизинце! – учитель усилил натиск на Иккинга, нанося с каждым разом удары все сильнее, - эй, эй! Про стопу не забывай – на спине долго не простоишь… А тут наставник учит его элементарным заклинаниям. - Когда творишь магию, ты должен всегда быть осторожен. Она может сыграть как тебе на руку, так и против. Тебя может обжечь элементарный огонь! – Ламберт вытянул руку вперед, показывая ладонь Иккингу, - сложи пальцы вот так. Да, верно, молодец… Юноша тогда впервые попробовал простейший знак. Знак огня, знак Игни. Пальцы пекло, но учитель сказал, что это хорошо – все в порядке, так и должно быть. Первый бой с утопцем. - Давай, жарь его, жарь! – кричал Ламберт откуда-то сзади, - если что – помогу! Иккинг двигался ужасно неуклюже, удары не наносил – все время ставил блок. Получил пару тройку серьезных ран и убил чудище лишь через пол часа, так долго боялся дотронуться до него мечом. Страх сковал его по рукам и ногам, словно маленького ребенка, впервые увидевшего мир. Ему было страшно атаковать – монстр был страшным и наверняка сильным. Разозлиться, накинется, убьет… - Вспомни все, чему я тебя я учил! Давай, Рейвен, ты сможешь! Иккинг вырвался из плена воспоминаний, лишь когда холодная вода попала ему на лицо. Юноша пытался отплеваться – это точно не могло быть брызгами из-за борта, если только не начался шторм. Поэтому он вскочил с чего-то мягкого, не отдавая отчета своим действиям. - Черт, ведьмак, ты меня пугаешь, - когда Иккинг смог открыть глаза, то увидел ошарашенную Астрид, прижавшуюся спиной к стене. Было видно, что ее грудь часто вздымается. Скорее всего – она напугана. Волосы у нее были взъерошены, лицо каким-то усталым, будто она не выспалась… Иккинг секунду соображал, а потом все понял – конечно, видимо с ним что-то приключилось, и она встала и дотащила его сюда… Но кто же управляет кораблем? - Кто стоит за штурвалом? – обеспокоенно спросил юноша, решив, что другие вопросы он задаст попозже. Астрид, заметив, что парень расслабился и больше не ведет себя странно, осторожно отошла от стены, и сделав два шага к юноше, доверительно положила ему на плечо руку. Иккинг некоторое время непонимающе смотрел на нее, в ее заспанные глаза и пытался уловить в тревожном взгляде хоть что-то еще, но не смог. Он не понимал, что это был за жест, зачем она коснулась его? - С тобой творится что-то неладное, Рейвен, - тихо сказала она, - ты отрубился на корабле. А когда мы прибыли… - Что? Мы уже на Олухе? - Не перебивай, пожалуйста, - попросила девушка и продолжила, - а когда мы оказались тут, вождь увидел на твоей шее этот знак, и что-то вспомнил… - Знак школы волка… - ..Он приказал следить за тобой в оба глаза. А как ты проснешься – позвать его. Если честно, увидев твой амулет, он изменился в лице. Мне страшно… за тебя, Рейвен. Беззубик всегда волновался за него молча. Если вообще волновался, конечно. Он никак не мог выразить ему свои чувства, и ему лишь оставалось служить верой и правдой, всегда прикрывая товарищу спину. Ламберт вообще ни разу не говорил, что Иккинг ему дорог. Он говорил что гордится им, говорил, что мир потеряет хорошего бойца, если вдруг он погибнет… Не более. А тут почти незнакомая ему девушка, которая была причастна к потере его друга – вдруг проявляет такую заботу? Иккингу было невероятно приятно, наверно, он даже слегка покраснел, но вслух произнес лишь: - Я не слабак, если ты еще не заметила. Будь ваш вождь хоть драконом – я сумею за себя постоять. Астрид кивнула, и тут же ее рука соскользнула с плеча ведьмака. Она отошла к двери и на выходе сказала: - Я пойду позову Стоика. Не уходи, прошу. Это может плохо закончится как для тебя, так и для меня. Иккинг фыркнул и сел обратно на кровать, с увлечением начиная рассматривать потолок. Девушка вышла, а он огляделся, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Его оружия тут не было! Юноша вскочил и зарычал от собственной беспомощности. Он остался без всего! Нет его сумки с эликсирами, нет двух мечей! Единственно на что он сейчас мог положиться – магия, которой каждый уважающий себя ведьмак хоть немного владел, и руки да ноги – но вряд ли с помощью них он сможет отбиться от людей с оружием. А как он знал – викинги народ вспыльчивый, прибить могут лишь за одно неверное слово. Голова закружилась. Он вновь упал на кровать и крепко сжал медальон – хоть его оставили! Практически сразу стало легче, страшные мысли покинули его голову и теперь он снова смог трезво оценить ситуацию. Но даже так в голову лезли лишь неприятные исходы его встречи с вождем. Рядом с ним не было Беззубика, и если он погибнет – уже никогда не будет. Он не сможет вернуться за ним, отобрать у той страшной темной земли кишащей мерзкими ублюдками и снова начать свое длинное путешествие по миру. Даже если вождь его отпустит – он больше не сможет убивать драконов, они их друзья. Даже если вождь его отпустит – он не сможет тут жить. Все монстры порезаны драконами. Его мечты об идеальном, красивом Олухе рухнули. Без смысла жизни даже прекрасная природа острова была бы забыта. В дверь сначала робко постучались, а потом ее чуть не снесли с петель. В комнату вошел Стоик Обширный, и, кажется, Иккинг понял, почему у него такое имя. Он сначала грозно осмотрел помещение, будто первый раз тут был (хотя, как вскоре понял юноша, он просто с высоты своего «полета» не сразу его заметил), а потом, увидев Иккинга, ринулся к нему. Посыл был явно не позитивный, и Иккинг, пользуясь своими размерами, при приближении вождя шмыгнул вниз, а Стоик поймал руками лишь воздух. Парень оказался за его спиной, и увидел в дверях Астрид, что смотрела на происходящее с ужасом. - Я думал, все влиятельные люди сначала разговаривают, - крикнул Иккинг и с трудом подавил желание потянуться за клинками – их ведь на привычном месте не было. - Ты – ведьмак, - Стоик развернулся, и лицо его было красным, - таких на кострах сжигают. - Никогда такого не слышал. Обычно они тут же расправляются со всеми нарушителями своего спокойствия, - честно сказать, Иккингу было слегка страшно. Он был уверен, что справится с неповоротливым вождем, пришедшим без оружия, но что станет с ним, посмей он выйти на улицу? - Ты смеешь мне угрожать?! – лицо мужчины еще сильнее побагровело, и длинная борода с проблесками седины угрожающе закачалась. - Нет. Ни в коем случае, - Иккинг отрицательно качнул головой, однако сдвинутые на переносице брови говорили о его напряженности, - я просто хочу уйти отсюда живым. Не хочу проблем, лишь информацию – что здесь происходит, почему вы летаете на драконах и какого черта в «Онессе» так много тварей? Я путешествовал на Олух со своим другом, но, к сожалению, он остался там. Как появиться возможность я отправлюсь за ним, но буду рад, если смогу оказать вам хоть какую-то помощь. Иккинг изо всех сил старался говорить со Стоиком мягко, будто с ребенком, разжевывая ему каждую свою фразу. Он боялся, что вождь поймет и еще пуще разозлится, но ничего не произошло. С лица вождя наоборот пропала гримаса ярости, и он выпрямился, отряхнулся, так доверительно, будто не чувствовал со стороны ведьмака больше никакой опасности. - Вам бы ведьмакам лишь помогать. Являетесь с добрыми намерениями, а потом крадете чужих детей! Разве так порядочные люди поступают? Иккинг удивился. Так значит какой-то ведьмак, если не несколько, уже захаживал сюда и предлагал острову свою помощь. У юноши даже глаза загорелись, так он захотел узнать кем был тот человек. Вдруг, он неожиданно вспомнил саму важную деталь – где-то тут живут его родители, Ламберт говорил, что выкрал его отсюда… Иккинг прислонился к стене, тяжело дыша. Кажется, он знает, кто навещал Олух. Осталось узнать, чьего сына он выкрал. - Чей это был ребенок? – тихо спросил Иккинг, поднимая на вождя странно кроткий взгляд. - Мой. Ты только представь, этот чертов ведьмак заявился, убил пару драконов и после того как я отпустил паршивца живым – спер моего сына! Это каким ублюдком надо быть?! После первого слова, все остальное потеряло для ведьмака смысл. Он смотрел на вождя и осознавал – вот, настоящий викинг. Большой, сильный, способный перебороть себя. И вот он – худой как щепка, зубочистка для всех драконов, ведьмак… Вождь явно не будет рад такому отпрыску. Сын – мутант, это будет самым главным позором его жизни. - Ясно. – Иккинг вышел из раздумий и коротко оборвал вождя, - мне жаль, что вы потеряли своего ребенка. Так что, у вас найдется применение мне и моим клинкам? Вождь был слегка огорчен, что ему не дали в полной мере выразить свое недовольство, но ничего не этот счет не сказал. Он некоторое время думал, почесывая себя по носу, а потом кивнул. - Да. Думаю, у меня есть для тебя пару дел.