Сын пламени и льда

Иккинг открыл глаза, внимательно оглядывая помещение. Это был уютный деревянный домик, в котором так приятно сидеть холодными зимними вечерами, закутавшись в овечью шкуру. Юноша осторожно потянулся, стараясь не разбудить спящую рядом девушку. Ведьмак обернулся на нее, провел кончиками грубых пальцев по нежной, загорелой коже Астрид и наклонившись к ней чуть поближе, запечатлел на щеке легкий поцелуй. Он поднялся с жесткой кровати, огляделся, и, найдя свои вещи, принялся одеваться, не забывая бросать на спящую валькирию нежные взгляды. Его переполняли эмоции, он не хотел уходить – хотел остаться тут и провести остатки своих дней рядом с ней. Громко вздохнув, он осторожно повесил два клинка себе за спину. Проверил, надежно ли закреплены на руках наручи, и кинув на девушку последний, полный боли взгляд – вышел. На улице стояла на удивление прекрасная погода. Ведьмак набрал полные легкие свежего воздуха и огляделся, пытаясь взглядом найди Рафнсварта. Еще вчера ночью, гуляя с Астрид по холмам Олуха, куда их занес дракон, они заметили ворона, что кружил над ними, истошно вопя. После того как ящер полил его струей огня, он улетел, но Астрид, смеясь, указала на дракона и уверенно сказала: - Рафнсварт. Черный ворон. Иккинг лишь пожал плечами. А что? Хорошее имя, даже чем-то подходит. Ведьмак заприметил дракона за домом. Он свернулся в клубок, накрыв себя одним крылом и басисто сопел – видимо, спал. Юноша осторожно подошел к нему, положил руку на теплую шею и осторожно произнес драконье имя. Ящер отозвался мгновенное. Открыл яркие глаза, сложил крылья и встал, с интересом оглядывая викинга. - Нужно навестить Беззубика и отправиться к вождю. Что-то страшное по имени Бледнокожий ждет нас, - парень невесло усмехнулся, и крайне напряженно погладил дракона по морде. Он нескоро забудет свой страх перед этими страшными существами, ведь раньше его миссия была в том, чтобы убивать их. Так же осторожно запрыгнув дракону на спину и не встретив сопротивления, ведьмак скомандовал взлетать мягким, спокойным голосом. Когда его рвануло вверх, он снова убедился – к Рафнсварту и полетам он привыкнет ух как нескоро. Стараясь как можно меньше соприкасаться с маленькими острыми чешуйками на теле ящера, Иккинг стиснул зубы. Боль от таких полетов была не очень сильной – но крайне неприятной точно. Долетев до другого конца деревни, Иккинг попытался спешиться с дракона как можно быстрее. Он сделал это даже на лету, спрыгнув с его спины еще до приземления. Ноги отбило – но зато его ляжки не превратились в кровавое месиво от острой чешуи. Странно, вчера полет на драконе казался менее проблематичным… Викинг постучался в могучую дубовую дверь. За ней послышался скрежет половиц, кряхтение, и наконец, дверь отворилась. На него тут же налетел Фурия, повалив на землю и тщательно стараясь вылизать ему лицо. Потом землю затрясло, послышалось громкое урчание, и Иккинг увидел, как дракон позади них, словно игривый щенок, припав к земле, бьет по ней хвостом и прыгает из стороны в сторону. Беззубик еще долго приводил лицо хозяина в порядок, а потом бросился к ящеру, принимаясь скакать около него, словно был не матерым волком, а юным волчонком. Готи, маленькая скрюченная старушка, долго наблюдала за этой сценой, поглаживая маленькую Жуткую Жуть, лежащую у нее на плече. Потом, мимолетом скользнула взглядом по Иккингу, подошла к нему и хлопнула по плечу. Юноша одарил ее вопросительным взглядом, и она указала тонким и серым пальцем на волка. - Что? – не понимая, к чему клонит старуха, спросил Иккинг. Она вновь указала на волка и покачала головой. Юноша пару мгновений еще размышлял, что же все таки хочет донести до него старушка, а потом вслух произнес самое очевидное: - Ему еще нельзя сражаться? Готи кивнула и указала пальцем на свой дом, из-за чего юноша разочарованно вздохнул. - Эй, Беззуб, - волк остановился от поедания лапы дракона и обернулся на хозяина, - тебе нужно остаться. Они долго смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять – что думает каждый? Что испытывает? Ведь Иккинг давно понял – Фурия гораздо больше, чем просто волк. Он способен размышлять и понимать, чувствовать, испытывать эмоции. Наконец волк кивнул. Поднял лохматую морду на возвышающегося над ним дракона, рыкнул, и рысцой, понурив голову, пошел за Готи, что уже скрылась в доме. Захлопнулась дверь, а внутри у Иккинга вновь появилась пустота, будто у него забрали что-то очень важное и дорогое… Впрочем, так оно и было. - Больше сегодня летать на тебе я не намерен, - сообщил ведьмак, подходя к Рафнсварту и хлопая того по мощной шее. – Пойду к вождю пешком – ноги дороже. Так он и поступил. Медленно, но верно поплелся к дому вождя, наслаждаясь теплым ветром и ярким солнцем. Рафнсварт шел за ним, не взлетая и насторожено глядя по сторонам. Когда Иккинг достиг своей цели, то осторожно постучался в дверь. Ему открыла приятная на вид женщина, которую Стоик окликнул Валкой. Юноша сразу понял – это его мать. Сердце неприятно защемило, но он выдавил из себя улыбку и прошел внутрь. - Как хорошо, что ты пришел сам. В последнее время я неважно себя чувствую, - сообщил Стоик, указывая на предложенный стул, - совсем расклеился, - громко шмыгнув носом, он и сам сел точно напротив Иккинга. - Я слышал от Астрид, что вы хотите мне поручить дело некого Бледнокожего. Кто это? Мешающий вам жить человек? Я думал, это дела Эйло, но если вы настаиваете… - Эй, поумерь свой пыл, - прервал его вождь, хлопая по столу и кивая Валке. Женщина, заметив этот жест, тут же скрылась на втором этаже. – Лучше рассказать все за хорошим завтраком. Валка! Женщина пару минут не появлялась, заставляя вождя нервно бренчать костяшками пальцев по столу. Потом вышла, неся с собой глубокие чашки, ложки и кружки. Иккинг внимательно проследил за ее движениями, всматриваясь в ее лицо. А ведь они даже были похожи… Или ему все это кажется? Прошло еще несколько минут, и перед Иккингом стояла чашка, доверху заполненная какой-то жидкостью, отдаленно напоминающей суп. В кружке рядом соблазнительно пенилась брага, но юноша старательно ее игнорировал. Похлебка (по-другому эту жидкость не назвать) оказалась не так уж и плоха, однако в горло не лезла. Наблюдая за вождем, Иккинг заметил, что и тот не в сильном восторге, а потому не смущаясь отодвинул тарелку, сделав крупный глоток из кружки. - Бледнокожий совсем не тот, кем ты его представляешь, - наконец начал Стоик, утирая с усов пену, - он – дракон мертвяк, терроризирующий наш остров уже очень много лет. Дракон? Хм, да, скорее именно он, но будь у меня право – я бы назвал его одной большой бледной скалой, которая может одним ударом разрушить весь Олух. Иккинг кивнул, устремив задумчивый взгляд в стол. Он, конечно, борется с трупами, и должен вообще-то и с драконами – но такое чудо ему одолеть будет гораздо сложнее. - Мы боимся, ведьмак. Боимся жить тут – в родном доме. – Вдруг тихо сказала Валка, глядя в лицо Иккингу так, словно видела его насквозь, - ты не отсюда, ты не поймешь. Но помоги нам – прошу. Мы живем в страхе перед мертвецами вот уже пару лет и трясемся от страха. Боимся шороха и тени, боимся туч и грома. Все кажется карой небесной. Избавь нас от этого, и с твоим именем на губах мы будем жить до конца своих дней. - Мне казалось Эйло, Астрид и другие всадники не выглядят убитыми горем, - так же тихо ответил Иккинг, продолжая рассматривать стол. - Эйло просто не знает страха за себя и других. Он живет настоящим и ему плевать, что через пару минут его может раздавить огромная драконья лапа, - тут же нашлась Валка, не давая вождю вставить и слово, - Астрид – очень сильная девушка, и она просто не позволяет себе показывать, как боится. То же самое с драконьими всадниками. Простые люди сидят по домам, не смея показывать на улицу и носа. - Но вы же понимаете что бой будет неравным? – резко вскинув голову, поинтересовался Иккинг, - я не одолею его, каким бы мастерством и силой не обладал. - А как же твой дракон? Тот гибрид фурии и скрилла? Я уверен, он сослужит тебе хорошую службу, - после долго молчания, наконец, подал голос Стоик, вставая из-за стола. - Я не могу на нем летать. - Мы сделаем тебе седло. Будешь покорять небеса и Бледнокожего. Мы прикажем всадникам следовать за тобой, - воодушевленно произнес вождь, поднимая вверх свой боевой топор. – Бледнокожий не устоит перед такой мощью, ведьмак! - Хорошо, - Иккинг тоже поднялся, становясь напротив Стоика, - но у меня есть еще одно условие. - Какое? – прищурился Обширный, настороженно оглядывая юношу. - Эйло тоже должен сражаться. И мне плевать, как вы заставите его это сделать. Мигом вылетев из дома, Иккинг вскочил на дракона, и, приказав ему лететь в кузницу, крутил в своей голове слова: «Ты – дитя льда и пламени. Когда-нибудь ты найдешь это прекрасное равновесие между ними и станешь великим человеком». Кажется, он понял, кто мог послужить его прекрасным равновесием… Оставив Рафнсварта у Плеваки, чтобы тот мог снять нужные мерки, Иккинг уверенным шагом пошел по направлению к тренировочной площадке. С каждым шагом он становился все мрачнее, брови сдвинулись на переносице. Перед глазами мелькали обрывки прошлого, затмевая все впереди. Ведьмак с лязгом выдернул из ножен меч. Завернул за угол, перехватив рукоять поудобнее. Эйло кружился в смертоносном танце, ускользая сразу от пяти упырей. Колол своей рапирой, уворачивался, сносил головы… - О, Рейвен, какие люди, - заметив приближающегося ведьмака, воскликнул ассасин. Однако, заметив его явно не добрый настрой, замер, лишая жизни последнего противника. – У тебя все в порядке? Иккинг перескочил через забор и занес руку с мечом для удара. Обрушил его на плечо Эйло, но в последнюю секунду рапира преградила мощному оружию путь. Полетели искры, раздался рев, зазвенел металл. Два яростных взгляда сжигали друг друга дотла. На землю пролилась кровь. Потом еще. Еще… пока песок полностью не окрасился в красный. Вдруг Иккинг замер, остановив свой меч в паре сантиметрах от груди Эйло. Сплюнул на землю и произнес: - Черт бы тебя побрал, ассасин. Ты и есть мой лед.