Пожалуйста, исчезни

      Дора лежала на плече Шерлока и преданно прижималась к нему, будто прячась от проливного дождя, который не переставала. В темной квартире, где так и не дали свет, казалось, стало холоднее, у Теи непривычно сильно мерзли ноги, и она ждала, что из ее рта вот-вот пойдет пар. Она не могла уснуть, не решаясь ворочаться – «Бен» спал и спал крепко, только напряженно – брови его были нахмурены.       Дора аккуратно приподнялась на плече «Бена», убирая со своей талии его тяжелую руку. Она вылезла из-под одеяла, дышать будто стало тяжелее, сырость города проникала в небольшую квартиру, окутав ее, задавив всякое тепло. Тея оделась в теплый плотный свитер и пижамные штаны в красно-коричневый квадрат, потирая ладони, она ушла на кухню, где сварила себе отличный колумбийский кофе и расположилась за своим столом, как всегда сев самым невероятным образом, словно стремясь извратить свой позвоночник.       Шерлок обнаружил ее ранним утром, когда проснулся из-за холода. Она сидела с полной чашкой кофе, что-то судорожно печатая. Холмс знал это состояние нездорового увлечения, не став ужасаться и распылять чрезмерную заботу. Он тихо подошел к ней и обнял за плечи. Тея вздрогнула, скорее от переизбытка кофеина, чем от неожиданности. - Ты не спала. - Не смогла уснуть, вышла за кофе, открыла почту, а мне, оказывается, работы прибавилось.       Шерлок нагнулся, чтобы убедиться, может ли быть нечто боле важное и захватывающее, чем сон. На экране были фотографии каких-то писем, написанных будто на арабском, хотя слова угадывались совершенно европейские. - Это Френ, его комментарии к некоторым работам, - коротко пояснила Дора, искренне полагая, что этого достаточно. - Стало яснее. - Френ был арабистом и нумизматом. Чистый ученый: когда уставал от нумизматики, выходил в другую комнату и занимался кодикологией, это для него отдыхом было. А как кодиколог, могу сказать, что это не лучший досуг. - Каждый день я узнаю о тебе что-то новое, - улыбнулся Шерлок. Будь она хоть официанткой, все равно осталась бы такой же прекрасной. - Это значит, что я занимаюсь рукописными книгами. Френа изучать тяжело, как многие ученые девятнадцатого века, он писал на латинском, к тому же готическим почерком. Многие ученые потому и не изучены, их мало специалистов могут прочитать. - И ты такой специалист? – Шерлок взял ее чашку кофе, сделал пару глотков, а после и вовсе присвоил себе. - Нет, я просто могу читать готический почерк, коллега из Германии попросил помочь. Когда занимаешься узким направлением, знаешь практически всех, к этому причастных. Хоть из Африки, хоть из Австралии. Смотри, - Тея потянула «Бена» к себе, вынуждая его нагнуться к экрану и пролистывая несколько фотографий, - эту бумагу мечтают увидеть все кодикологи. - Она просто голубая, - тонко заметил Шерлок. - Иногда бывает синей, иногда зеленоватой. Такую бумагу делали в России в девятнадцатом веке, белую привозили из Франции. Если хочешь, на кухне есть кексы, только вместо яиц я использовала бананы. И они, кажется, не пропеклись, - уже совсем безразлично сказала Дора, вернувшись к работе. - Будем считать это начинкой, - ответил Шерлок. Дора лишь махнула рукой, дав «Бену» свободу действий, но как бы детектив того не хотел, остаться долго не мог. В отместку за визит Теи, Молли свалила на Шерлока часть работы, решив посвятить пару часов себе. Ее босс уехал до самого Рождества, и главное теперь было выполнение работы, а чьей заслугой это станет, не так и важно.       Шерлок надевал рубашку, задумчиво застегивая маленькие пуговицы. Он смотрел на Дору, она будто выпала из реальности, бросая взгляды на экран и что-то записывая в свой красивый блокнот в кожаной обложке. Холмс вспоминал ее тонкие, аккуратные, немного боязливые прикосновения, ее узкие плечи и выпирающие ключицы. Она была занята работой, он собирался на «свою». Обычная пара, обычные планы. Тея была так увлечена, будто ее карьера вот-вот должна пойти в гору, а не оборваться, почти не начавшись.       Шерлок подошел к ней, поставил кружку на стол и положил руки на слабые узкие плечи, болевшие из-за неправильной осанки. Тея взяла его сухую руку, легонько сжав его сухие пальцы. Холмсу нравились ее прикосновения, нежные и осторожные. Нравились ее нежные, пахнущие жасмином, аккуратный маникюр, мягкие подушечки пальцев. - Сделай мне массаж, Бен, - попросила Дора, прекратив писать, но Шерлок молчал, смотря на красивую шею с узором из родинок. – Бен? Игнорируешь меня? – Холмс все также молчал, не реагируя на слова Теи. – Бен? - Что? - Массаж, пожалуйста, очень болят плечи. - Тебе надо заменить матрац, твой слишком мягкий, - Шерлок не умел делать массаж, все что он мог – сжимать ее кожу как можно сильнее. - Да, обязательно займусь этим, - а теперь в ее словах с легкостью угадывалось безразличие к этой важной детали человеческой жизни. Действительно, зачем ей тратиться на матрац?       Шерлок вскоре ушел, подарив Тее долгожданное одиночество. Она не могла долго терпеть людей рядом с собой, несмотря на их важность для нее. Вдруг ее одолело чувство сильной усталости, она не могла выдержать ночь без сна, к тому же проработав все это время. Глаза болели, руку сводило от бесконечного письма.       Она еле встала со стула, обнаружив, что ее тело затекло, ноги отказывались слушаться и нести ее в спальню, уже будучи готовой рухнуть на пол, ей пришлось пересилить себя и пойти открыть дверь. Каково же было ее удивление, когда на пороге Дора увидела Хелен, а не соседа или, в конце концов, Бена.

***

      В номере Джона стало сыро после вчерашнего дождя. Вероятно, дорогу назад размыло в некоторых местах, а значит вероятно ему придется возвращаться хотя бы после обеда, чтобы не испортить арендованный автомобиль. Джон поднялся с кровати с армейской выправкой. Вчера ночью он не выспался – слышимость в мотеле была прекрасная, и ему пришлось до раннего утра слушать ссору какой-то влюбленной парочки. Проспав от силы часа три, доктор чувствовал себя, однако бодрым и готовым действовать, хотя не совсем представлял, что ему нужно делать дальше.       Быстро позавтракав в соседнем кафе, Джон отправился к Холодному, или Хладному лесу, где надеялся поговорить с Самантой, каким-то образом близкой Доре. Джон уже не особо надеялся что-то найти или понять. Шерлок ему не помогал, да и не хотел, хотя доктор был уверен, что для себя детектив сделал какие-то выводы. Обращаться к Майкрофту было смешно, а сам он не чувствовал в себе сил справиться с этой загадкой.       Он многое успел выяснить о Тее, многое, что нельзя было отыскать в ее квартире. И почти все он не хотел рассказывать Шерлоку. Вероятно, детектив оценил бы всю собранную информацию, но Ватсон ревновал, не желая делиться тем, что далось ему таким трудом, когда детективу понадобится не более двух-трех часов и никотиновый пластырь. Да и Джон давно перестал надеяться, что Шерлок его поблагодарит.       Джон следовал указаниям навигатора, а значит, прибыл к самому лесу, вернее, к небольшому приезду возле него, где была сувенирная лавка и бюро проката. Там же стоял небольшой экскурсионный автобус, к которому как раз возвращалась группа туристов. Позади них шел гид. Женщина, по возрасту немного старше Доротеи, если Ватсон правильно понял, это была Саманта. В ней угадывалось семейное сходство. - Саманта Норвест? – спросил ее Джон, когда туристы уже расселись по салону, а сам автобус начал отъезжать. - Доброе утро, только я уже три года как миссис Хьюз. Чем могу помочь? – приветливо ответила женщина.       На вид ей было около тридцати или немного «за». Саманта была приятной, очень симпатичной женщиной, с красивой укладкой и незаметным макияжем. И даже в походной одежде – лосинах, кроссовках, безразмерной рубашке в клетку и куртки зеленого цвета – она выглядела очень женственно. «Семейная черта», - подумал Джон, хотя и не испытывал никакого интереса к Доре, думая о ней как о Шерлоке в юбке, Саманта же показалась ему очень привлекательной, и он несколько расстроился, услышав, что она замужем. Миссис Хьюз встала одной ногой на большой камень, стоящий у самой дороги, нагнулась и перевязала шнурки кроссовка потуже, после выпрямилась, изящно мотнув головой, и вновь нежно улыбнулась Ватсону. - Миссис Хьюз, меня зовут… Шерлок Холмс, я здесь из-за вашей родственницы, Доротеи Норвест. - Что моя сестренка снова натворила? – тон ее был безразличным. – Она в порядке? - С ней все хорошо. Поговорить я хотел скорее о вашем отце, его любви к книгам. - О Даниеле Норвесте? У меня нет желания говорить об этом человеке, - Саманта бесцеремонно развернулась и пошла к небольшому домику, стоявшему неподалеку, Джон поспешил за ней, насилу настигнув тренированную женщину, идущую спортивным быстрым шагом. Саманта зашла в небольшое кафе, где не было особого разнообразия и в целом надеяться можно было только на не самый вкусный чай. - Саманта, миссис Хьюз, это важно. У вас наверняка есть причины… - Послушайте, мистер… Холмс, верно? Мистер Холмс, если моя сестренка жива, я не хочу в этом участвовать. - Чем мистер Норвест мог так сильно вас обидеть? У Доры, у мисс Норвест, иное мнение насчет отца. - Вы, наверное, заметили, - Саманта села за стол, Джон сел напротив, - что мы с сестрой обе заняты в смежных сферах, правда? Ну, училась я на историка Античности, - практически иронично сказала она, и единственный в этом заведении официант принес им по чашке чая, - в Кембридже, высший балл при поступлении, одна из лучших на курсе, не в пример Доре, конечно. Только мне все это было не нужно, я хотела быть… не знаю, орнитологом, например, но в нашей семье это было непринято. Возможно, вы знаете, Керри потому и не смогла сдать экзамены, потому что вовремя поняла, что не хочет изучать восточную литературу, не успела подготовится к географии. Я давно не общалась с мистером Норвестом, тем более с Дорой, ничего не могу сказать. - Чем занимался ваш отец последние годы? – с интересом спросил Джон, допивая свой чай. - Имеете в виду, что изучал? Разные средневековые тексты. Часто связанные с тайными обществами, он опроверг многие тезисы известных ученых в ходе свой работы. - Он сейчас в Испании. - Да, наверное, я не знаю. Раньше он иногда пытался мне звонить или Дора пыталась как-то связаться. - До того, как вы перестали общаться, что именно он изучал? - Дора ему всегда помогала, и когда я была у нее в последний раз, на ее столе лежали церковные тексты и много научной литературе об этом. Вероятно, что-то из этой области. - Она не пыталась вам ничего отдать? - Знаете, да. Я помню, потому что это был ее последний звонок, позвонила ночью, разбудила меня, это было как раз за пару дней до моих родов. Лепетала что-то про какого-то Марка? Майка? Не помню, имя было странное, какой-то еще… Генри? Ги… Я не придала этому значения. - А кому она могла позвонить после вас? - Понятия не имею, - усмехнулась Саманта, - Дора странная, всегда была такая, у нее нет друзей, но от Даниеля у нее привычка – записывать самые важные события за день в блокнот. Она их хранит, как билеты в театр. Может, она записала, если это было важно. Джон достал из внутреннего кармана фотографию, которую взял в комнате Доры и показал его Саманте. - Кажется, это было недавно. - Возможно, мистер Холмс. Попросите Дору все вам рассказать, я не вижу в этом смысла. - Почему вы не живете в том доме? – Джон кивнул и убрала снимок обратно. - Дом не мой, Даниель решил отдать его моей сестре. Она предлагала нам с мужем туда переехать, но это ниже моего достоинства. Подачка. Даниель вернулся туда на несколько дней, перед тем, как уехать, а Дора, она работает в Лондоне, у нее там мужчина, по-моему. - И что же, вы больше не знаете ничего странного? Вам не интересно, что случилось с Доротеей? - Нет, абсолютно. Она не бедствует, в этом я уверена, мистер Холмс. А знаете, может, это важно. В наше последнее Рождество она всю ночь провела, читая о законах о банках, о хранении чего-то в ячейках, даже не притронулась к ужину. Это даже для нее странно. - Но прошлое Рождество было почти год назад. Чем тогда занимался ваш отец? - Понятия не имею. Даниель тогда много путешествовал по Европе, в Германию, Италию, кажется, был в Греции. Возвращался редко, потом совсем перестал. Даже не посмотрел на свою внучку. - А где сейчас ваша кузина, Керри? - Она переехала в Оксфорд, снимает там квартиру, учится на подготовительном курсе. Но не думаю, что Керри есть, что вам сказать. К Даниелю она относится не лучше моего, разве что с Дорой общается, но только по девичьим вопросам.       Джон вернулся в свой номер. Он не хотел идти на долгую экскурсию по размытым от вчерашнего дождя лесным тропинкам, да и Саманта была ему не рада, желая скорее отделаться от неприятного, но почем-то волнующего ее разговора. Ватсон решил не тратить время на Керри, совсем маленькую девочку, которая не стремилась понять перепутья семейных отношений, а просто хотела заниматься тем, что интересно. Джон решил вернуться в Лондон, тем более, что маленькие «уездные» городки всегда оставляли у него смешанные чувства.       Через два часа он уже возвращал машину в прокат, ему пришлось отдать больше денег за помывку испачканного землей автомобиля. Он подумал, что ему пора записывать свои траты для Шерлока, хотя Дора и пообещала, что ему не нужно беспокоиться об оплате. Не теряя много времени, Джон быстро заскочил в какой-то ресторан-фастфуда, недалеко от дома Теи, к которой и направился. Не так давно она отдала ему ключи от квартиры, окончательно начав ему доверять.       Замок дважды щелкнул, Ватсон вошел в квартиру, и к нему навстречу вышла обеспокоенная Тея, ставшая в момент строгой и уверенной. За ней вышла Хелен, держащая в руках чашку чая. - Дора, я, наверное, пойду, - улыбнулась телохранитель и отдала чашку хозяйке квартиры. Статная женщина накинула свое классическое пальто и плотный длинный шарф, которые вместе с ее брючным костюмом делали ее похожей на успешного юриста. Коротко кивнув Джону, она вышла, оставив детектива и Тею одних. - Мистер Холмс, чашку чая? - Да, спасибо, если речь идет не об этой, - пытался пошутить Джон, но Дора осталась равнодушна. Она жестом пригласила его на кухню, куда сама и ушла. - Кто была эта женщина? – спросил Ватсон, присаживаясь за стол. - Вы мне скажите, - ответила Тея, - травяной, черный, белый? - Черный, с молоком. Я знаю о Хелен, она телохранитель вашего бывшего любовника. Мне интересна ваша версия. - Хелен – женщина чудная, только, как и многие, выбирает себе недоступную цель. Вот и я ей не особо нравлюсь, она несколько лет питает нежные чувства к вашему брату, моему, как вы выразились, любовнику. Джон совсем забыл, что Майкрофт – его брат на время всего этого фарса, и чуть не поперхнулся, услышав об их родстве. - И зачем ей приходить сюда? - Женские штучки, - ответила Тея и впервые улыбнулась. - Я был в вашем доме, Доротея. - С Самантой, верно, говорили. - Да. Вы совсем не похожи на сестру. Разве что отдельными чертами. - Неудивительно, у нас разные матери. За это она меня и не любит. Моя мама разрушила, ненамеренно, ее семью, а я оказалась Даниелю Норвесту ближе. Она так старалась его впечатлить, что пошла изучать историю Античности, а теперь винит всю семью в своей «изломанной судьбе». Случай клинический. - Из ее рассказа я понял, что вы стараетесь быть к ней ближе. - Раньше старалась, но мне надоело, она винит меня во всех своих бедах с моего появления, - обиженно фыркнула Тея. - Когда мы были детьми, это проявлялось только во время ссор, а когда я осталась папиной любимицей, несмотря на все трудности в учебе, возненавидела меня открыто. Но я не жалуюсь, папа всегда был слишком занят, чтобы заниматься нами обеими, меня вырастили книги. Мне только бедняжку Керри жалко. Ее мать – форменная истеричка, вышла замуж второй раз за какого-то французского аристократа, и моя кузина почти переехала к нам. - Знаете, меня удивляет, что, имея такой большой дом, вы ютитесь здесь. - Маленький город, слухи расходятся быстро. Боюсь представить, что говорят обо мне и об отце. - А что могут говорить? – спросил Джон, когда сделал последний глоток чая, и Тея встала, чтобы налить ему еще. - Вы мне скажите, Шерлок. У вас было много времени. - Наверняка сплетничают о вашей личной жизни. О моем брате и Гидеоне Эртоне. О Даниеле Норвесте, которого выгнали из Академии наук. Да к тому же он изменил жене, поводов масса. О средневековой книге из Ватикана не сплетничают, о ней еще сам Ватикан не знает, верно? - Если бы знал Ватикан, меня бы здесь не было. Меня бы нигде не было. Но не волнуйтесь. И Майкрофту скажите, чтобы не волновался. Я исполню его волю – исчезну. - Почему? – удивился Джон, едва не выронив чашку из рук. – Куда? Зачем? Дора? - Как думаете, зачем я вам все это рассказываю? Я более не нуждаюсь в ваших услугах. Книга в надежном месте. И раз вы ее не нашли, другие найдут не скоро, - сказал Тея и вышла из кухни, куда вернулась с конвертом из плотной бумаги, в котором лежали деньги. Ошарашенный Джон взял конверт и заглянул в него. В нем было около семи тысяч фунтов. - Вы ее продали? Это часть тех денег? - Нет, - рассмеялась Тея, и было что-то зловещее и трагичное в этом смехе. – Майкрофт Холмс навсегда у меня в немилости и наивно пытается откупиться. Мне не нужны эти деньги. Почти все я потратила на фонды сохранения культуры. - Она в том доме, верно? Я просто не все осмотрел? - Нет, Шерлок, ошибаетесь. И я не скажу вам, где она. Вы передадите брату, я знаю. Простите, вам будет лучше уйти. Я хочу недолго побыть одна перед отъездом. - Куда направитесь? – это было все, что мог спросить Джон. - Вы и это скажете своему брату. Не зная где, он искать не станет, зная, что это навредит мне. Будет знать – не выдержит и обязательно приедет. И можно попросить вас о чем-то? - Да, разумеется. - Есть один человек, Бен Ватсон. Найдите его, это нетрудно, он работает в больнице святого Бартоломея, скажите ему, что все сказанное ему мной сегодня – правда. - Тогда и вы не откажите в услуге. - Слушаю. - Позвольте взглянуть на ваши записные книжки в последний раз. Хочу найти на брата какой-то компромат. - Я и сама могу рассказать, - рассмеялась Тея, - когда ему снятся кошмары, он во сне бормочет стихотворение о зайчатах. Он бесится, если упомянуть это. - Забавно, но я говорил о чем-то более существенном. - Вы все равно много раз вторгались в мою личную жизни. Не позволить вам этого в последний раз было бы жестко. Пожалуйста. Где все лежит, вы знаете.       Джон спокойно встал из-за стола, поблагодарил Тею за чай, вышел из кухни и нервно прошагал в ее спальню, где, не помня себя стал пересматривать ее записные книжки, надеясь найти нужный день, указанный Самантой. И он нашел.       В эту секунду Ватсон был счастлив. «Шерлок не выдержит, если она уедет просто так, я терпеть ее не могу, но Шерлок, Шерлок ее любит, Дора должна остаться в Англии, я должен знать, где эта проклятая книга, я сожгу ее, как и хотел Шерлок, мысль отличная, надо только знать, кто помог ей» - думал Джон. Но его настигло разочарование. Ничего особенного Тея в тот день не записала.       Когда «Шерлок» ушел, Дора привычно убрала со стола, вымыла посуду, съела кусочек шоколадки, когда-то спрятанный от самой себя, вернулась к готическому почерку, переписав последние три предложения, сфотографировала работу и отправила ее коллеге.       Она осматривала свою маленькую квартирку, заваленную теперь кажущимся ненужным хламом. Только по дивану она будет скучать. Только по нему. Такой мягкий и такой безопасный. Тея изобрела множество способов отдыхать на нем, пока читала все то многообразие литературы, которое когда-то привезла из дома.       Она и сейчас села на него. Последний оплот спокойствия. Это место еще помнило то тепло, с которым «Бен» обнимал ее, и на мгновение ей показалось, что ее шеи коснулся мягкий поцелуй немного шершавых губ, но это была лишь фантазия. Самая приятная. И самая дорогая. - Бен, здравствуй, - сказала она в трубку, когда он наконец ответил. - Здравствуй, Тея. - Мы давно не виделись. - Всего несколько часов прошло, - он рассмеялся, и ей показалось, что сейчас Бен позовет ее куда-нибудь завтра, забыв, что этого заветного «завтра» больше не будет. - Да, заметил, как много лет прошло за эти часы? - Ладно, я тоже скучаю, - сконфуженно ответил Бен. – Хочешь, я приеду на ужин. Или мы можем сходить куда-нибудь. - Нет, прости, я буду занята. Бен, знаешь, что? - Что? – Бен сказал это передразнивающей детской интонацией. - Я тебя люблю. В трубке повисло недолгое молчание, а за ним последовал ответ: - Дора, я… - Тебе совершенно необязательно отвечать или извиняться. Просто вот. Как-то так получилось. Захотелось сказать, и я говорю. Пока, Бен. - До встречи.       Тея недолго сидела, смотря на экран мобильного, надеясь, что Бен перезвонит. Но звонка не было. И тогда, поборов подступающие слезы и утерев несколько беглянок, она твердо встала и стала спешно разбирать шкаф в спальне.

***

      Сегодня Майкрофт пригласил Клер на поздний завтрак. У Клер был свой телохранитель, и Холмс позволил Хелен взять отгул. Но ему все равно пришлось бы сделать это, потому что его спутница не любила, когда в его обществе наблюдались иные особы женского пола.       Клер была богатой наследницей, денег много не тратила, даже приумножила и без того большое состояние, сделав несколько грамотных вложений. У нее был странный, абсолютно женский, спокойный характер, который удивительным образом иногда изменял ей, и Клер приходила в ярость. Это бывало, когда Майкрофт откладывал их встречу на недели. Нельзя сказать, что он испытывал к ней глубокие чувства. Она была приятной и по-своему важной женщиной, которой пока можно быть рядом и появляться, когда он того захочет, даже если сама Клер считала иначе.       Временами Майкрофт думал, что относительно скоро ему может стать необходимо жениться. И как раз Клер, по мнению Британского правительства, для этого подходила меньше всего, и Холмс полагал оставаться с ней до этого рубежа. Клер занималась политикой – поддерживала кандидатов, давая деньги на их кампании, произнося речи. Жена-политик для Майкрофта была немыслима, он размышлял о ком-то менее эмансипированном. Впрочем, своей «силой» Клер не кичилась и Холмса не раздражала. Иногда ему даже было приятно уйти в себя под звуки ее певчего голоса.       У Британского правительства должна быть спутница, собственно, на этой необходимости их отношения и держались.       Завтракали омлетом со шпинатом, овсянкой, апельсином и чаем с шиповником. Оба ставили этикет на важное место, и трапеза проходила очень формально. Клер была обижена на Майкрофта, что он заметил, хотя женщина изо всех сил старалась этого не показывать. - У тебя уже есть планы на Рождество? – спросил Холмс, так и не дождавшись реплики от своей дамы. - Скорее всего, меня пригласит кто-то из кандидатов в надежде, что я поддержу именно его кампанию. Провести его с тобой я и не мечтаю. - Очень зря. Скорее всего, так и получится. - Майкрофт Холмс приглашает меня заранее, а не в день встречи, это что-то новое, я даже запишу об этом в facebook. - У тебя есть там профиль? – удивился Майкрофт. - Странно, что у тебя нет. Там нет ничего интересного, но деятельность меня обязывает. - Тебе понравился браслет, который я подарил тебе? – буднично и почти равнодушно спросил Майкрофт. - Это ведь не ты его выбрал. - Я оплатил. - Он красивый, спасибо. Можно еще омлета, пожалуйста? Только посолите больше, этот было невозможно есть, - попросила Клер, обращаясь к Полу. – Спасибо.       Майкрофт прервал трапезу и поднял глаза на Клер. Она была симпатичной женщиной и нравилась многим, часто за свое умелое элегантное кокетство, за юмор, ум и внимательность. Клер одевалась как настоящая английская леди, но никто бы не назвал ее скучной или старомодной.       Ей еще раз подали омлет. Она ела мало, небольшими порциями, ценя не количество, а вкус. И того ничтожно малого количества еды, которое обычно подавали на огромных тарелках в ресторанах, ей всегда хватало, чтобы быть сытой. - Еще соли? – спросил Майкрофт, указывая на солонку. - Нет, достаточно, спасибо, - сконфуженно ответила Клер. - Хочешь вечером сходить выпить вина? Можем зайти вместе к Генри, он давно меня приглашал. У него свой винный погреб. Клер уловила его вкрадчивую интонацию. - Майкрофт, мне нужно тебе кое-что сказать. Я… Британское правительство прервало ее жестом руки. Холмс устало потер свое лицо и как-то истерично рассмеялся. - И давно? - Не очень, - голос Клер из уверенного и серьезного стал вдруг стал голос старшеклассницы. Она протянула Майкрофту свой телефон, где был слащаво-розовый календарь за прошлый месяц. – Один из дней, отмеченных зеленым. Майкрофт? Ты в порядке? - Да, все прекрасно, - Холмс улыбнулся так же, как улыбался на переговорах. – Ну, принесите мне хотя бы бокал шампанского.

***

      Шерлок несколько раз нажимал кнопку вызова, но всегда «сбрасывал», еще до того, как сигнал проходил. «Я люблю тебя». Он не ждал этих слов, в первую очередь потому что не готов был сказать то же. Когда Джон сказал ему признаться в этом наконец, Холмс не знал, как реагировать. Он не знал, что чувствовал и не был уверен, любовь ли это, интерес или затянувшаяся игра. С Дорой не хотелось расставаться, она «своя», ей можно верить, условностей с ней не надо, можно говорить о многом, открыто и без обиняков. Шерлок мог бы поставить ее себе вровень. Например, в умении распалить чувства Майкрофта.       И она много знала, только ее знания были систематизированы. И отчасти Тея тоже занималась дедукцией. Шерлок считал такой глубокий анализ любой литературы бесполезным, но она устанавливала историческую истину. Как он криминальную.       В дверь постучали. На пороге стояла Хелен и довольно улыбалась, давно Шерлок не видел ее такой счастливой. - Шерлок, здравствуй. - Хелен. - Не пригласишь меня? - Нет. - Тогда я жду тебя тут. Собирайся, Шерлок, мистер Холмс хочет тебя видеть. - Если мистер Холмс так хочет меня видеть, мог бы приехать сам. - Нет, у него Клер в гостях. - Клер? – спросил Шерлок, и в его глазах появился азартный блеск. – Я ведь ее так и не видел. Они, верно, скоро расстанутся. Она очень похожа на Доротею? - Небо и земля.       Шерлок, привычно одетый в классическом стиле, лишь взял телефон со стола, повязал шарф острым отточенным движением и набросил пальто. Хелен непривычно изящно развернулась и вышла из дома, возле которого был припаркован ее личный автомобиль, которым она пользовалась настолько редко, что даже задача привезти к ее начальнику его младшего братика была в радость. - Где они познакомились? На каком-то банкете? - Сам спросишь. - Нет, Хелен, я хочу быть во все оружии, тебе ведь она не нравится. - Даже больше Доротеи, но у Клер есть один несомненный плюс. - Какой? – заинтересовался Шерлок. - Они познакомились в парфюмерном магазине, - сказала Хелен, игнорируя более важный вопрос. - Ах да, мой брат покупает туалетную воду самостоятельно. Майкрофт, конечно, не терял времени зря. Для долгих ухаживаний он слишком ленив. Ты повезла их ужинать после этого? - Нет, Клер привыкла водить сама, - ответила Хелен немного насмешливо. - Я уже знаю, что Майкрофту в ней определенно не нравится. Ты ведь была у Доры до меня? Хелен молчала. - Я знаю, это крошки от ее овсяного печенья с шоколадом на твоем воротнике. - Черт, - прошипела Хелен, отвлекаясь от вождения, чтобы стряхнуть с себя «улики». - Их я ни с чем не спутаю, - как-то мечтательно сказал Холмс и тут же взял себя в руки, потому что они проезжали возле Королевского Географического общества, а значит, дом Майкрофта совсем близко.       В доме старшего брата атмосфера была привычно неприветливой. Майкрофт мог позволить себе не проявлять эту вечную британскую скупость и обогревать дом на достаточном уровне, но то ли он, то ли экономка решили не скупиться только на воде, что было неплохо – можно уверенно пить и есть из здешней посуды, зная, что она не в остатках мыла. Но гости неподготовленные были рады любой рады любой замыленной плошке, если в ней подадут чай. Слишком здесь было прохладно, чтобы чувствовать себя уверенно и гордо. Может, это было уловкой Майкрофта. Но скорее всего, Британское правительство выбрало оптимальную для своей холодной натуры температуру. По крайней мере, так думал Шерлок.       Майкрофт и Клер были в дальней гостиной-кабинете, где Британское правительство принимал важных гостей в неформальной обстановке. Детектив нашел пару сам, хотя Хелен просила его подождать в кабинете брата.       Холмс читал письма, а Клер работала, сидя за ноутбуком Майкрофта. Когда Холмс-младший появился в комнате, оба подняли на него глаза. Клер – удивленно, Майкрофт – недовольно. - Хелен не просила тебя подождать в моем кабинете? - И я рад тебя видеть. - Майкрофт, ты нас не представишь? – вмешалась Клер. - Да, разумеется. Шерлок, это моя подруга, Клер, предприниматель и меценат. Клер, это мой брат, Шерлок, частный детектив. - Консультирующий детектив, - поправил Шерлок. - Приятно познакомиться, Шерлок. - Взаимно. Ну, Клер, у вас с моим братом все серьезно? – спросил он, садясь в кресло напротив Майкрофта. - Ты и представить не можешь, как, - Холмс-старший ответил за женщину, которая, кажется, была заинтересована в работе больше, чем в новом знакомом.       Шерлок посмотрел на Клер, но не увидел в ней абсолютно ничего, что могло бы объяснить слова старшего брата.       Еще один оценивающий взгляд. Она ничего не делала по дому руками - идеальный маникюр, ее ровная осанка и скрещенные под столом ноги, а также перьевая ручка, которой она делала пометки, выдавали в ней выпускницу хорошей частной школы для девочек. На руках были маленькие царапины и два еле заменых неровных шрама от старых, что говорило о наличии шкодливой кошки. Царапины были давние, плохо заживали. На столе стояла маленькая вазочка с конфетами, от которых Клер вовсе не отказалась. Может, раны на ее руках заживают плохо из-за большого количества сладкого. По неровному загару в области шеи можно было сказать, что она недавно вернулась из солнечной страны, где провела не более двух дней. Страна в другом часовом поясе – сегодня Клер не смогла спать из-за разницы во времени, что было видно по хорошо скрытым синякам под ее глазами. - Возможно, вам стоит выпить чашечку кофе, Клер? – предложил Шерлок. – Вы ведь недавно вернулись из дальней поездки. - Да, верно, Шерлок, - улыбнулась женщина, откладывая в сторону работу. – Но кофе мне…- она «запнулась» на полуслове, думая, что лучше сказать. О дедукции Шерлока Холмса она была наслышана, - не помогает. Генетическая особенность, говорят, все дело в этом. - Как и диабет? Вам не вредно есть сладкое? - Шерлок, - строго, но ровно сказал старший брат. - Все в порядке, Майкрофт. У меня его пока нет, а мои любимые Mozartkugeln не ускорят его. - Выписываете медицинские журналы? - Майкрофт, может, выпьем чаю? – спросила Клер после недолгой паузы, игнорируя колкость детектива. – Вы, как я понимаю, сторонник кофе, Шерлок?       Шерлок уже готов был ответить, но Майкроф прервал его, сказав, что это хорошая идея, и он попросит подать чай в первую гостиную. Холмсы вышли, оставив Клер, которая сославшись на большую занятость, обещала присоединиться через несколько минут, и Майкрофт поспешил увести брата за собой, чтобы тот не стал использовать метод дедукции в отношении женщины, пытаясь выяснить реальную причину ее желания побыть одной.       Братья сели друг напротив друга, и кажется, Майкрофт, много раз проводивший секретные переговоры с иностранными разведками, не знал, как начать и что сказать. За него начал Шерлок, пока не понявший, почему слова Доры сегодня его так… воодушевили? - Только не говори, что вы женитесь. Майкрофт только легко кивнул головой в бок, подняв брови. - Я не понимаю тебя. - Ты вообще мало что понимаешь, Шерлок. - Это что, разрешение мне начать отношения с Теей? - А тебе было важно мое разрешение? – усмехнулся Майкрофт привычным тоном старшего брата. Шерлок недовольно поджал губы. - Зачем тебе женщина с риском хронического заболевания? - Мы с ней селекцией будем заниматься? - Брось, Майкрофт, ты женишься не по любви. - Откуда тебе знать, что это вообще такое. - А если так, - продолжил свою мысль детектив, не обращая внимания на слова Шерлока, - то ты бы подошел к выбору невесты с максимально выгодной, практичной стороны. Она была бы образована, скромна, податлива, широкая публика знала бы ее мало, конечно, здорова, ты бы не стал рисковать, - глаза Шерлока горели, Майкрофт наблюдал за ним с нордическим спокойствием, зная, что скоро детектив придет к простой мысли. И его секундное замешательство как раз об этом говорило. – У тебя есть причина, которая делает этот шаг вынужденным. Майкрофт. И как ты мог быть настолько непредусмотрительным.       В комнату внесли чай. На красивом серебряном подносе стояли фарфоровые чашечки. Видимо, любимые Клер, потому что Майкрофт чай с молоком не жаловал, а по-другому из хрупкой посуды пить было нельзя. - Майкрофт, одумайся, она вторгается в твои чашки, - саркастично сказал Шерлок. - Кто вторгается? – весело спросила Клер, притворяясь, что не поняла, о ком говорили братья. Она села рядом с Майкрофтом, и тот подал ей чашку. – Спасибо. Шерлок, скажите, почему вы выбрали частный сыск, а не госслужбу, как ваш брат? Вы бы много добились, я вижу это сразу. - Это скучно, - честно ответил Холмс. - Разве? Кажется, Майкрофту интересно, я бы не справилась с таким объемом работы, - она была вежливо мила, забыв о недомолвках. – Какой чудесный снег за окном. Люблю пить чай в такую погоду.       Шерлок посмотрел на брата, тот улыбнулся Клер и согласился с ее словами. Но детектив знал, о чем думал Майкрофт на самом деле. Он думал о том же. «Она еще не понимает, кто он. Что же, ее почти жалко. Ей придется либо переиграть его в той сфере, в которой Майкрофт не силен, либо же согласиться быть его украшением и не более».

***

      Ватсон несся из квартиры Доры к дому Шерлока, который, оставив телефон в кармане пальто, совсем не слышал звонка. Сам он не был там ни разу, знал только адрес. На улице поднялся сильный ветер, даже снег, обычно мокрый и противный, сегодня был острым и колючим, непривычно для Англии. Будто природа была против пары «Бена Ватсона» и Доротеи Норвест. Или не хотела, чтобы Тея покидала страну. В такую погоду самолеты не летают.       С трудом отыскав нужное здание – прохожие были не особо приветливы – Джон с досадой обнаружил, что Шерлока нет дома. Прислонившись к входной двери, Ватсон набрал номер друга, за дверью звонок не слышался. Еще через час Джон выяснил, что и на Бейкер стрит его нет, Молли не видела его со вчерашнего дня, а Майкрофт Холмс «слишком занят, перезвоните позже».       Джон был в полнейшей растерянности, он верил, что гений Шерлока Холмса сможет решить эту задачу. Тея останется в Англии, и они оба будут счастливы, а злосчастную книгу просто вернут в Ватикан. Майкрофт убедит Гидеона решить проблему мирно, и жизнь пойдет своим чередом.       Но для начала гению надо хотя бы узнать обо всем этом, а он будто назло избегает этого.       «А может, он уже знает и сейчас на полпути к книге» - с надеждой подумал Ватсон, понимая всю утопичность этой мысли.       Наконец ему кто-то позвонил, Джон с надеждой взял телефон, но на экране высвечивалось имя Майкрофта. Хоть что-то. Британскому правительству отыскать Шерлока легче, чем доктору, внезапно сменившему специальность. - Майкрофт, добрый день. Мне срочно нужно найти Шерлока, вы знаете, где он? - Да, братец у меня. Спорит о психологии поведения в экстремальных ситуациях с моей невестой, - спокойно ответил Майкрофт. - С вашей кем? С Дорой? - С Клер, о ней вы, верно, еще не слышали. - Майкрофт, это важно. Скажите Шерлоку сейчас же мне позвонить или хотя бы ответить. - Что случилось? – спросил Холмс, лениво вздыхая. - Доротея уезжает. Внезапно решила, еще вчера все было обычно, а сегодня она сказала, что исчезнет, как вы и хотели. - Вы знаете, куда? – голос Майкрофта дрогнул. - Нет, она не сказала, чтобы мой брат, вернее, вы ее не искали. - Книга? - Тоже ничего. - Мой брат нашел ее? - Он и не искал. Я осмотрел ее дом за чертой Лондона, проверил банковские ячейки, говорил с коллегами. Это бесполезно. - Конечно, Дора скорее всего отдала ее кому-то, - уже почти спокойно сказал Майкрофт. – Знаете, Джон, меня это даже радует. Обвинят кого-то другого, а Доротеи Норвест как будто и не было. - Что? Майкрофт, стойте, подождите! - До свидания.       Майкрофт убрал телефон в карман пиджака и вернулся в гостиную, где Клер стойко держала оборону в споре с Шерлоком. Говорили уже о литературе. И примерно на равных.       Клер выступала за свободу и равенство, но в отличие от большинства английских женщин, свобода в ее понимании была подлинной, а не с политической опорой, как это сложилось исторически. Клер занималась политикой, не с надеждой кардинально изменить этот мир, а потому что верила, кто каждый может добиться того, чего хочет, и, если у кого-то, как у нее, при рождении было больше возможностей, это не повод отбирать их других.       Циничного Майкрофта это забавляло. За Клер-политиком и Клер-меценатом он наблюдал как за аквариумной рыбкой, даже более неприметной, чем Шерлок. Но Клер-женщина была куда интересней. Было в ней что-то, не требующее поддержки в виде большой эрудиции и «фантастической глубины мысли» или огромной любви к литературе – всего того, на что ставят многие девушки. Про нее говорили «женщина-женщина», без уничижительного оттенка, и это характеристика ей подходила. Майкрофт верно полагал, проанализировав ситуацию, что в итоге она выберет более традиционный путь. А пока – пусть развлекается.       Клер отважно спорила с Шерлоком, уважая его право на мнение и не давая задеть ее чувства.             «А Доротеи Норвест как будто и не было», - пронеслось в голове Майкрофта, и он стал привычно хмур.