Пожалуйста, исчезни

      Холодные пальцы Доры коснулись тонкого носа Шерлока, и он внезапно поднялся, как обычно вскакивают уснувшие в ночную службу солдаты. Сверху вниз на него смотрела заспанная Тея, у нее были сильно растрепанные волосы, будто она всю ночь не мирно спала в постели Холмса, а занималась тем, на что и рассчитывала, но чему не суждено было произойти.       Не говоря ни слова, она закрылась в ванной, в которой пробыла ровно то количество времени, которое любят ставить девушкам в укор, и Шерлок успел уснуть. Тея и в этот раз справилась с очевидной задачей отлично: стряхнула остатки воды с рук прямо на него. Вероятно, она хотела засмеяться, но это ее состояние, когда не хочется издавать ни звука, не позволяло ей этого. Ясно, что все ее желания упирались в одно – сон. - Я пойду домой, - Тея поставила Шерлока перед фактом, как героини любовных романов извещают кавалеров о своей обиде. - Может, завтрак? – не столько предложил, сколько попросил детектив, сворачиваясь на диване клубочком. - У меня скисло молоко, приду домой и буду печь кексы, - все так же холодно ответила Тея, уже накидывая пальто. - Гадость, - пробурчал Шерлок. - Тебе же хуже, - Тея стала угрюмее, но детектив этого не расслышал. – Не спи, Бен. Уже шесть утра, скоро на работу. К обеду я приду к тебе, адрес я помню. До встречи, - попрощалась Дора и ушла, хлопнув дверью. Не так громко, чтобы разозлить Шерлока, но хлопка было вполне достаточно, чтобы его разбудить и заставить задуматься. Очень по-женски.       Дора не до конца понимала, кто она и где находится. Чахлые деревца в маленьких оградах, люди в дешевых пальто классического фасона, вечно куда-то спешащие, однообразные постройки, в которых размещались столь же однообразные заведения с кофе на вынос. Да, она определенно была недалеко от своей квартиры.       Доротея носила хороший дорогой берет, ее удачно растрепанные волосы дополняли антураж, и Тея расслабленно шагала по скромному кварталу Лондона, осматривая скучных людей, среди которых она сильно выделялась хотя бы каким-то странным французским шиком. Мимо нее пробежала толпа школьников, задорно что-то крича, неслась молодая мама с ребенком на руках и телефоном у плеча, какой-то молодой человек с потрепанным дипломатом, проезжали недорогие автомобили: Fiat, Volkswagen, одна старая Toyota, пара бюджетных английских марок, Maserati Quattroporte. Дора запнулась на ровном месте, увидев последнюю рядом с собой.       Машина, вероятно, следовала за ней на приличном расстоянии, и только теперь решилась подъехать чуть ближе. Нелепо было бы преследование такого автомобиля в таком районе Лондона, и Дора быстрым и привычным движением открыла дверь салона, легко и так же привычно, впорхнув в него, словно бабочка. - А где Майкрофт? – спросила Тея, и в ее голове были нотки от удивления до страха. - Привет, - ее задорно поприветствовала Хелен, после того, как стекло, разделяющее салон и передние сидения, опустилось. - Разве ты водитель? – Дора успокоилась, села прямо и гордо. - Выглядишь не очень. Ночевала не дома? – усмехнулась она.       Автомобиль мягко тронулся, медленно проезжая по спальному району, Тея привычным жестом прильнула к окну, поддерживая свой подбородок изящной ручкой. Вскоре они доехали до центра города, шумного и многолюдного.       Хелен хотела поехать быстрее, но был час пик, и две девушки, явно не питающие симпатии друг к другу, медленно плелись по холодному Лондону, которому такая погода подходила наилучшим образом. Кажется, только эти зябкость, сырость и туман могли сдержать пыл яростных англичан и сделать из них знаменитых на весь мир снобов и джентльменов. Иногда Доре казалось, если бы погода была чуть солнечнее в дни, когда им с Майкрофтом удавалось побыть вдвоем, все могло быть иначе. - Доротея, это правда важно. Ты ночевала у Шбена? – запнулась Хелен, но вида не подала. - Может быть. Это уже не проблема Майкрофта, - скромно, но твердо ответила Тея, и вышла из автомобиля, все еще помня, насколько сильно надо хлопнуть дверью.       «Принцессу, Майкрофт, выбрал. Королеву просто», - подумала Хелен, сильно сжав руль, но взяв себя в руки, она сумела усмирить свою злость и сдержать слезы, ей нужно было сопровождать Тею на всем ее пути к Британскому правительству домой.       Доротея по привычке шустро и осмотрительно вбежала к входной двери, которую ей сразу открыл кто-то из прислуги. Это был кто-то новый, не знакомый с Теей, она поняла это по тому, что на небольшом столике под зеркалом не стоял какой-нибудь кофейный коктейль, который она привыкла брать, как только снимала перчатки и манерно кидала их рядом с беретом, а после выскакивала из своих туфелек и шла в гостиную, где бросала свое пальто на диван, которое позже убирала горничная.       В этот раз все было несколько иначе. Новый человек не знал отработанного распорядка, и полез снимать верхнею одежду с гостьи. Тея строго отдала пальто в руки излишне услужливого молодого человека. Растерявшийся мужчина держал его в руках, и они с Дорой смотрели друг на друга. Он – вопросительно, а Тея подняла бровь с видом строгой начальницей, и не теряя зрительного контакта, сбросила свою обувь, сдернула берет и все это сделала с видом поучительным. - Мистер Холмс просил передать, он в своем кабинете, - по голосу молодого человека было понятно, что для него эти слова – определенный риск. - А больше мистер Холмс ничего не сказал? - Да, «Пол, вы знаете, что делать». - Тогда принесите кофе, Пол, если бариста не изменился, он точно знает, что делать. Хорошего дня, - вежливо улыбнулась Тея, развернулась и прошла через высокую арку в гостиную, а оттуда – на второй этаж, в кабинет Майкрофта. Хелен вошла в дом и застала растерянного Пола, держащего кашемировое пальто Теи. - На плечики, те что из дуба, - подсказала Хелен, снимая свою кожаную куртку. - Что? - Повесь ее пальто. На плечики. Те, что из дуба. А потом скажи Гарольду сделать какой-нибудь кофейный коктейль. - Кто она? Его младшая сестренка? – в ответ Хелен лишь рассмеялась. – Думаешь, если я попробую за ней поухаживать, Майкрофт будет очень зол? - Да, - серьезно ответила Хелен. – Он будет крайне зол, и твоя дальнейшая судьба будет под большим вопросом. Майкрофт из последних сил сдерживается, чтобы не отдать своего брата под трибунал, а с тобой уж точно не будет долго раздумывать. - Жаль, в ней что-то есть. Они плохо расстались? - Да, - Хелен заметно погрустнела и теперь проверяла макияж в зеркальце в форме ракушки и общую привлекательность в большом зеркале во весь рост. На ее спортивной фигуре свободное платье светло-розового с черными вставками смотрелось привлекательно и опасно, а идеальный высокий хвост добавлял ей рост. – Скажи, честно, что вы в ней находите? Пол, наконец, убрал пальто Теи в шкаф и разворачивался, чтобы выйти на кухню. - О чем ты? - Она ведь малосимпатичная. Маленькая, хиленькая, грубая и заносчивая. Ну что, что же в ней такого? – сильная Хелен держалась, чтобы не зарыдать. - Не знаю, - простодушно ответил Пол. – Она миленькая, не знаю, такая женственная.       Хелен закивала и спортивной походкой ушла в свою комнату, где сразу разрыдалась. Возможно, стоило спросить, чего такого не было в ней.       Тея ступала босыми ступнями по мягкому ковру, который был маленьким уютным островком среди строгого дорогого деревянного пола. Раньше, в особенно холодные, во всех смыслах, месяцы Тея любила кататься по гладкой поверхности в вязанных носках, зля этим Холмса. Однажды во время таких «покатушек» она уронила лампу, а на ее локте появился большой синяк.       Кабинет Холмса был главной частью дома, самой большой и просторной комнатой, и только там были признаки того, что в этом доме хоть кто-то живет. - Что-то важное, Майкрофт? – Дора широким жестом распахнула дверь в кабинет Британского правительства, вошла и действительно с манерностью младшей сестренки, налила себе воды и остановилась у бара, держа стакан в обеих руках, глотая воду по чуть-чуть.       Холмс сидел в кресле ногу на ногу, читая свежую газету. Он был излишне спокоен, и когда Тея вошла, моментально отложил чтиво, жестом приглашая ее присесть. Дора недоверчиво посмотрела на Майкрофта, но села напротив, скрестив руки у груди. - Я ждал тебя вчера. - Ты мог пригласить меня более традиционным способом, и я, возможно, оправдала бы твои ожидания. Тебе больше не надо шифроваться от Гидеона. - Но ты ночевала не дома, Дора. Ты была у Бена. Ты не думаешь, что совершаешь ошибку? - Ошибку? Все ошибки уже сделаны, Майкрофт. - Я знаю твои привычки, Дора. Ты любишь комфорт, достаток и дорогую одежду. Гидеон приучил тебя к этому еще в университете, а через четыре года продолжил я. Ты перечеркнула все, будущее, карьеру, отношения, свободу… - Мне стало скучно, - легко ответила Тея и улыбнулась. - Когда тебе стало скучно, ты завела роман на стороне. Со мной. Вполне нескучные отношения, как думаешь? - А потом мне наскучил и ты. - Ты ведь слышала много историй о моем брате, - сказал Майкрофт после долгой паузы. – Шерлок, моя вечная головная боль, - задумчиво говорил Холмс. - Я бы хотел ему счастья, но в силу тех или иных особенностей психики ли, воспитания ли, он не способен на это. Действительно, как можно испытать то, во что не веришь? Мне больно осознавать, что не менее дорогой мне человек – такой же. Дора, когда людям наскучивают слишком долгие отношения, они заводят детей. - Мы с Гидеоном пытались завести детей, пока не выяснилось, что я женщина с ограниченными возможностями, - холодно говорила Тея, Майкрофт понимающе кивнул. – И всякий раз, когда тест оказывался отрицательным, я покупала коробку конфет, просила водителя отвезти меня в магазин, а после отправлялась к тебе. - Ты можешь сколько угодно быть холодной и пытаться оттолкнуть меня теперь, но я знаю, что в тебе говорит обида, - голос Майкрофта дрогнул. – Но любовь к дорогой одежде, в которой ты прятала свое несчастье, как в коробке с конфетами, навсегда останется твоей чертой. И хотя я очень надеюсь, что к концу года тебя здесь не будет, - Майкрофт вздохнул, - я хочу, чтобы эти последние дни в Англии ты провела с комфортом и привычным шиком, а теперь давай я скажу Хелен забрать твои вещи из места, именуемого твоей квартирой, и ты переедешь ко мне. Как мы и хотели. - Хотели, - усмехнулась Тея. – Да, Майкрофт, хотели, но к несчастью, ты передумал в последний момент. А я кричала, умоляла тебя, но мистер Холмс не может потерять контроль над ситуацией. Никогда, - обреченно подытожила Дора. - Прекрати, - отчеканил Майкрофт. – Ты прекрасно знаешь, что я не мог. А теперь вся моя жизнь состоит из противостояния с Гидеоном, переговоров с министерством культуры и министерством иностранных дел, лишь бы подозрения не пали на тебя, лишь бы Гидеон не решил отомстить тебе. Нам. И Бен Ватсон не лучшая кандидатура для тебя сейчас. Что он тебе даст? - В последние дни в Англии? Наверное, первые в моей жизни нормальные отношения. - У тебя не будет нормальных отношений, Дора. Ты разобьешь сердце Бену Ватсону, а он не сможет дать тебе то, что ты потеряла в себе самой. - Он любит меня, - сказала она с легкой еле заметной улыбкой счастливой женщины. - Ах, да, в мои чувства ты теперь не веришь. Он хоть раз сказал это? – спросил Майкрофт, точно зная ответ. – Я помню, к какому уровню жизни ты привыкла, и как тяжело отказаться от него. - Наш старый с отцом дом напоминал византийский неразобранный музей, я готова ко всему.       Майкрофт грустно посмотрел на Дору, такую аккуратную, даже с этой утренней растрепанностью, даже легкая помятость на ее одежде, которую Холмс никогда не прощал себе, а уж тем более, не терпел ее на туалете женщины, казалась ему самой прекрасной и самой уместной, самой красивой и нежной.       Ему хотелось только встать на колени перед этой женщиной, уткнувшись в ее юбку, и провести так вечность, забыв о Шерлоке и неменяющихся проблем Англии.       Но он знал, что Дора бесконечно обижена, на что имеет полное право, ведь Майкрофту каждый день приходилось с болью и ужасом признавать, что он предал ее. Предал любимую женщину. И это была не просто измена – уж за это Дора не вправе упрекать вообще кого-либо – это было полноценное предательство, после которого клянутся в вечной мести.       Холмс с досадой встал с кресла. Он был в утреннем костюме, чуть более неформальном, чем его обычное одеяние, но все таком же по-английски строгом. Майкрофт положил газету на кресло, аккуратно снял очки и прошел к рабочему столу из дуба, достал из ящика, запертого на замок, пачку писем и, по одному бросая их на стол, начал свой монолог: - Значит, юная студентка, к четвертому семестру все еще невинная и неопытная, случайно впечатляет государственного лектора, приехавшего читать лекцию в Оксфорд. Конечно, дело в том, - Майкрофт почему-то задержал взгляд на одном из писем. Дора вжалась в кресло, - что ему просто надоели модели, будто выпускаемые конвейером, и в этой студентке он увидел что-то необычное. - А что в ней увидел мистер Британское правительство? – словно кошка пропищала Дора. - Я не закончил, - строго сказал Майкрофт, будто натянул на руки кожаные перчатки. – Эта студентка переезжает в дорогую квартиру, обновляет гардероб. Университет с отличием, личная заслуга. Престижная работа, переезд в Лондон, управление большим домом, скука, приемы, рутина, сплетни, лонг-теннис, скука, скука, скука, - повторял Майкрофт абсолютно Шерлоковской интонацией. – И в один прекрасный вечер, на каком-то скучном приеме, в доме с потрясающим лабиринтом, она сбегает от высшего света и конечно же теряется в сказочных извилистых путях, воспитанная на литературных идеалах, она воспринимает встречу с мрачным также заблудившимся незнакомцем в загадочном лабиринте, полном жутких звуков, как знак. Ведь ей скучно, - язвительно сказал Майкрофт. – Но измена? Нет, она помнит, что сталось с «Тридцатилетней женщиной» Бальзака или с «Анной Карениной» Толстого, что она там читала, не знаю. Она и ее избранник, или он и его избранница, - тон Майкрофта оставался язвительным, а слово избранница он произнес особенно мерзко, - решают завести ребенка. Жаль, она бесплодна, ребенку не суждено спасти их отношения. Словно Мария-Антуанетта из фильма Софии Копполы, она отдается сладостям и трате денег, а после и мрачному незнакомцу. Она в депрессии, психиатр даже настаивает на госпитализации, незнакомец остается с ней на протяжении всего этого времени, следит, чтобы у нее не возникло привыкания к паксилу, - по голосу Майкрофта было ясно, что этот период его жизни был один из самых трудных. - Она совершает нечто ужасное, их тайна с незнакомцем становится явной, он изо всех сил старается спасти ее, отвести от нее подозрения, она заводит новый роман. Да с кем! – Холмс держался, чтобы не завопить, кто ее избранник на самом деле. – С каким-то… Беном Ватсоном, - процедил он. – А потом она говорит ему, что он для нее ничего не значил. Ничего. - Незнакомец забыл упомянуть, что они с ней хотели переехать жить в Шотландию, жить у обрыва и больше никогда не лечиться от неврозов. Незнакомец обещал ей, клялся. А когда она позвала его с собой, незнакомец спасовал. И никакие слезы и мольбы на него не подействовали, он был холоден, какими всегда бывал с секретаршами и клерками. - Ты хоть представляешь, что наделала? – спокойно спросил Майкрофт, злобно разрывая около десяти писем на мелкие кусочки. Разделавшись с первым десятком, он взялся за следующий. – Ты совершила не просто преступление. Если твоему олитературенному мозгу будет легче понять – историческое преступление. Я засыпаю, Дора, с мыслью, как тебе помочь, - чуть не плача говорил Холмс, - и просыпаюсь с этой мыслью. И видимо, тратя на это слишком много времени и ментальных сил, я забыл одну деталь. Зачем? - Что зачем? – испугалась Тея. - Зачем тебе была нужна эта книга? - Не твое дело, - фыркнула она. - Зачем?! – рявкнул Майкрофт. – Деньги? К твоим ногам была брошена вся Англия, все ресурсы, любой каприз. Но ты ничего не просила. Так славы тебе не добиться. Исследования? Ты фанатик, в депрессии, но ты вменяема. Так зачем, зачем? Зачем тебе было рушить все? Дора молчала, рассматривая свой маникюр, наконец, выдержав приличную паузу, она сказала: - Это все? - Ваш коктейль, мисс, - раздался приятный голос внезапно вошедшего Пола. - Вылейте его себе на голову, - злобно ответила Тея. - Просто выйдите, мистер Уимшер, - вежливо сказал Майкрофт растерявшемуся Полу, и тот сразу же удалился.       Дора повторила вопрос, и Холмс, собравшись с силами, решился приблизиться к ней, но было непросто, казалось, один неправильный взгляд на эту женщину, и в ней проснется древнее чудище, давно готовящееся выйти наружу.       Майкрофт подошел к ней, и взял ее холодную руку. Казалось, ее пальцы были такими ледяными, потому что сердце устало качать кровь и решило просто остановиться, оставить все как есть, сделать из своей обладательницы живой труп.       Тея абсолютно спокойно отдала свою руку во власть Британского правительства. - Я все еще люблю тебя, Доротея Норвест. Так глубоко, как Бену Ватсону просто не дано. На лице Майкрофта, в его голосе на этот раз не было ни единой эмоции. Впрочем, как и у Теи. И неясно, это он не хотел проигрывать ей, она ему или оба сумели контролировать мельчайшее дрожание мимики. - Возможно, вся эта чехарда с Беном Ватсоном – это бутафория, но не тебе клясться мне в вечной любви. Вы с Гидеоном друг друга стоите. Дора выдернула свою руку от Майкрофта, оттолкнула его и поспешила к выходу, смешно шлепая босыми ногами по деревянному полу. - А твоя клятва чего-то стоит?       Тея очень по-женски, как и утром у Шерлока, хлопнула дверью, не оставив после себя раздражения и злобы – только грусть и тупую боль, как от первого опавшего лепестка букета роз.       Холмс остался один. День был солнечный, но уже привычно холодный. Яркий свет так и звал на улицу, гулять и бродить, но всякий скучающий дома понимал, что это только иллюзия. Понимал и Майкрофт, вдумчиво смотря в окно.       В двенадцать часов он хотел сесть за дела Англии, скопившиеся со вчерашнего вечера. Его покой нарушила Хелен, которая пыталась вкрадчиво войти в кабинет, но в силу своей атлетичной комплекции и мальчишечьих повадок, это ей не удалось, и она протопала на середину комнаты. Майкрофт уже привык к ее тяжелому шагу и даже не обернулся, когда сервиз в горке задрожал. - Мистер Холмс, она отказалась от водителя и уехала сама. На автобусе. Маршрут как раз в ее район. Если хотите, я могу кого-нибудь к ней отправить. - Нет, это лишнее, мисс Йорк. - Если никаких поручений больше нет, тогда я… - Это все, - привычным тоном ответил Майкрофт. Хелен кивнула и развернулась, чтобы уйти, но у самого выхода остановилась: - Если вы так ее любите, сер, зачем было специально заставлять Шерлока заводить с ней отношения? - Я не думал, мисс Йорк, что мой брат тоже будет неравнодушен к Доре, - с внезапной охотой сказал Майкрофт. - Я точно знаю, что и она ему небезразлична, иначе уже бы наскучила. Я хотел, чтобы ей тоже было больно, когда мой дорогой брат обошел бы с ней привычно-равнодушным образом. Шерлок может быть более обаятельным, нежели я, это не отняло бы у него много сил. Я лишен логики, Хелен, я запутался, мне казалось, я смогу остаться хладнокровным. Но я ошибся. Мисс Йорк, - Майкрофт вернулся к привычному формальному тону, - я настоятельно прошу вас удалиться, хорошего дня, уже полдень, мне нужно работать.       Хелен повторно кивнула и наконец ушла. Она громко топала своими невысокими каблуками, боясь быть увиденной со слезами на глазах. Она, боец, выдерживавший то, что было ни под силу никому. Навыки рукопашного боя, снайперская меткость, невероятная выносливость, она могла обращаться почти со всеми видами огнестрельного оружия. Хелен была сильнейшим бойцом. Пока три года назад на одном задании в Венгрии, после того как их боевой вертолет взорвался, и секретная группа во главе с Майкрофтом не прибыла на место трагедии. Из четырех выжила только одна Хелен, у нее развился сильный невроз, она больше не могла выдерживать все то, что ей приходилось переживать ежесекундно. Хелен провела три месяца в отделении неврозов, а после от ее «услуг» правительство планировало отказаться. И если бы Холмс не пригласил ее на собеседование, кто знает, что стало бы с ней дальше.       И вот она сидела на кровати в своей небольшой комнате, где у нее была своя ванная, гардероб и минимум мебели – Хелен сама так решила. Она плакала, не рыдала, не зная, что чувствует больше – боль и разочарование или радость от того, что теперь живет обычной жизнью с банальными проблемами.       Майкрофт привык придавать всему некую ритуальность и перед работой менял домашний костюм на более официальный. Поправляя галстук, он сел за стол и достал несколько папок. В их число случайно попала посвященная пропаже книги из Национальной библиотеки. Холмс невольно вспомнил, как впервые увидел этот огромный старинный том в руках Доры, и мир его рухнул. - Что это? – спросил, он, прекрасно зная ответ. - Она, Майкрофт, из-за нее у Гидеона вчера была бессонная ночь. У тебя, думаю, тоже. - Тебя видели? – испугался Холмс, оглядываясь по сторонам. – Что-то сказали на работе? - Нет. Гидеон сразу подумал на меня. Он нашел мой дневник, Майкрофт. Он знает. - Мне конец, - Холмс дал волю чувств, впервые дав слабину перед Дорой. – Тебе конец. Что он сказал? - Ничего. Он принес мой дневник и кинул его мне на колени, когда я сидела в кресле-качалке, - Тея казалась спокойной, но внутри нее бушевали волны страха и неуверенности. - Почему ты сразу не позвонила мне? - Я приехала. Сразу.       Тогда Майкрофт ослабил свой галстук, кажется, он даже был в том же костюме, что и сейчас, но этого показалось ему недостаточно, что-то продолжало его душить. Он снял пиджак, потом жилет, потом не смог сидеть на месте, начав ходить по комнате размашистым шагом. - Ты должна уехать, Дора. Сейчас. Немедленно. Я звоню Джорджу, он отвезет тебя в мой дом на озере на севере Шотландии, там самолет, ты улетишь куда угодно. Но не к отцу, не смей лететь в Испанию, - Майкрофт уже звонил куда-то, стараясь сохранить хладнокровное спокойствие, которое внушало столь ледяной страх в подчиненных, но на этот раз не смог остаться привычно отстраненным. – Не собирай вещи, я распоряжусь, у тебя будет все необходимое. Советую тебе выбрать восточноевропейскую страну, там я бываю чаще, мы сможем видеться. Доротея положила увесистый том на диванную подушечку и сама села рядом. Огромная красивая книга с золотыми уголками была сейчас маленькой черной дырой в гостиной Майкрофта. Она притягивала к себе, засасывая целый водоворот в душах, жизнях и делах несчастным, которым не повезло попасть под ее магическое притяжение. - Ты называл меня нелепым человеком. Но я не думала, что я настолько нелепа, - рассмеялась Дора. Смех был спасением от позорных слез. – В Восточную Европу? Ты распорядишься о всем необходимом? Я не прошу у тебя ничего, Майкрофт, зачем только было говорить о том, что ты устал от государственного азарта? Воспоминания Холмса оборвались. Он спешно звонил Тее, надеясь, что та ему хотя бы ответит. - Что тебе нужно, Майкрофт, я готовлю? - Ты ведь сделала это не во имя… Ты сделала то, что сделала не ради того, чтобы я был с тобой? - У тебя слишком завышенное самомнение, Майкрофт Холмс, - усмехнулась Тея, и в телефоне послышались гудки.       Злосчастная папка отнимала слишком много времени. Холмс со злостью спихнул ее со своего стола, взявшись за что-то более приятное – проблемы Корейского полуострова. Да, идеально, чтобы отвлечься.

***

      Джон выпрыгнул из арендованного джипа и угодил новыми ботинками прямо в грязь, испачкав вдобавок джинсы. Невольно выругавшись, доктор неуклюже прыгнул до более сухого куска земли и пошел вперед, опасаясь поскользнуться на мокрой земле, смешанной с травой. Все дорожки давно заросли, и их не было видно. Заросла и веранда, напоминавшая теперь маленькие джунгли.       Джон держал перед собой фотографию улыбающейся Доры, взятую из ее квартиры, за которой как раз и виднелся кусок веранды, бывшей когда-то благородного бордового оттенка. Кажется, Ватсон нашел правильное место, оно принадлежало семье Доротеи, здесь, как успел понять Джон, она провела детство. Но теперь дом пустовал. Он находился в трех часах езды от Лондона на юг, в небольшом городке, который можно было бы назвать уездным. Городок почему-то особенно славился своими талантливыми школьниками, кажется, у учеников Оксфорда даже была об этом шутка, но Ватсон ее благополучно забыл, хотя читал о ней в том же дневнике Теи.       Ватсон остановился в небольшом частном мотеле под именем Шерлока Холмса. Он верно полагал, что не успеет справиться со всем до темноты, а ехать ночью обратно в Лондон доктор не рисковал.       От парня, стоявшего на ресепшине, Ватсон узнал, что «красивый пустующий дом, затерявшийся среди новых построек» принадлежал «гордости городка», великому ученому, о котором сейчас никто не знает. Впрочем, выслушав множество дифирамб об уважении к загадочному господину, Джон столкнулся и с ворчанием, и с непониманием – «как можно не следить за домом, уму непостижимо».       Ватсон подошел к двери дома. Было заперто, но сломать ржавый замок оказалось просто. В доме было тускло и мрачно, жутко из-за пыли и небольших солнечных просветов, наполняющих окна дома. Туда никто не забирался, никто не изрисовал стены, наркоманы не сделали дом своим местом сборищ. Это было либо уважение, либо страх. И то, и то порождало вопросы.       На первом этаже Джон не стал надолго задерживаться. Там была просторная кухня с дорогой посудой, однако без сервизов: тарелок, вилок, ложек, ножей, сахарниц, чашек всего этого не было, зато невероятно красивых кастрюль и сковородок хватило бы не на один аукцион. Еще на первом этаже располагалась большая просторная гостиная с изящным роялем посередине и парой скрипок возле него, в застекленных шкафах стояли статуэтки и украшения, вазочки и шкатулки, но много не хватало. Не хватало и мебели в столовой, со стен были сняты картины. Небольшой гостевой туалет был непримечателен. Только зеркало, треснувшее посредине оставило у Джона смешанные чувства. Еще была лестница в подвал, но Ватсон не рискнул спускаться туда. Он и так шел на риск ради Шерлока, хотя мог бы провести время в кино с очаровательной девушкой по имени Анна.       Джон вприпрыжку поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице, под которой располагалась кладовка. Тоже пустая, возможно, там хранили когда-то ненужный хлам.       Второй этаж представал перед новым гостем длинным коридором с множеством ответвлений в виде дверей. Джон решил пройтись сначала к самому концу и двигаться в обратном направлении. Главной комнатой дома, очевидно, была библиотека, полная версия квартиры-библиотеки Доры. У Джона перехватило дух – и жизни бы не хватило на такое количество книг. Из библиотеки вела небольшая арка – в кабинет мистера Норвеста, очевидно. Там уже не было мебели, но на полу оставались следы от массивных стола и стула, а в стене по-прежнему находился книжный шкаф, но пустой. Вероятно, книги в квартире Теи были отсюда.       За следующей дверью Джон обнаружил просторную светлую комнату с перевернутой кроватью, стоявшей на боку. В комнате была своя ванная комната с большой ванной посередине и небольшая кладовка-шкаф. Стены в комнате были нежно-голубые с нежным серебристым узором. На полках еще стояли остатки игрушек, несколько детских книг. За кроватью Джон даже обнаружил девичьи аккуратные туфельки, модные семь лет назад. Ватсон помнил, потому что в то время такие носили все. Это была комната Доры. Общая жуткая атмосфера и постоянные перевоплощения Теи породили в Ватсоне смешанные чувства - вот в таких комнатах вырастают будущие фаворитки Британского правительства и обольстительницы консультирующих детективов. Невпечатляюще.       В углу комнаты, под полочками с остатками игрушек, Джон увидел упавшую фоторамку. Она тоже была треснутая, как и несколько зеркал в доме. Доктор достал фотографию и на обратной строне прочитал: «По случаю защиты первой выставки. Папа, Саманта и Керри. Мы любим тебя». На фотографии были мистер Норвест, рыжая девушка лет двадцати с такой же маленькой горбинкой на носу, как и у Теи и девочка помладше, отстраненная и закрытая. Выражение лица было как у Доры, и все же это была не она.       Джон вернулся в самый центр городка, чтобы пообедать. Больше он не нашел ничего интересного, остальные комнаты были пусты, а когда где-то под крышей закаркала ворона, Ватсону стало жутко, и он поспешил уехать, прихватив с собой только фотографию. - Вы недавно в городе? – спросила Джона молоденькая официантка провинциального кафе, ставя перед ним суп-пюре и хлебцы. - Спасибо, да, приехал буквально на два дня, - вежливо ответил Ватсон. - Обязательно сходите на экскурсию в Холодный лес. Там работает родственница самого Даниэя Норвеста. - Ее случайно не Керри зовут? - Нет, Саманта, - улыбнулась девушка. – Саманта Хьюз, до замужества Норвест. - Спасибо, - сказал Ватсон, и за окном внезапно начался мелкий дождь. - Ну, после дождя он особенно красив, - официантка весело развернулась и пошла к остальным столикам.

***

- Твои коллеги слишком заносчивы, - сказала Тея, открывая дверь в свою квартиру. - А мне кажется, ты им понравилась, - стоял на своем «Бен». - Да, особенно той неуклюжей, Майли, кажется. - Молли, - поправил «Бен». - Мне она показалась такой милой, приятной, а в итоге? - Она просто ревнует. - Я поняла, но неужели нельзя быть более тактичной. И этот проклятый дождь.       С обоих стекала вода, оставляя за ними мокрый след как от улиток. Дора была мокрая насквозь, «Бен» тем более, он весь путь укрывал Тею своим пальто, надеясь хоть немного спасти ее от бесконечного потока воды. Они решили завершить встречу прогулкой, вечер выдался удивительно теплым, но уже на середине пути их настигла непогода. Как и тысячи других лондонцев, поэтому такси было не поймать, а автобусы были забиты, кафе отказывались впускать лишний клиентов, и им пришлось бежать к дому Теи то смеясь, то раздражаясь.       Около часа они отжимали свои пальто, стоя в ванной комнате Доры и смеясь своей неловкости. К Тее липла ее лавандовая блузка, из-под которой серо-персиковый лиф стал просвечивать еще сильнее. Она не стала сразу переодеваться в сухое, чтобы «Бен» не один страдал от прикосновения мокрой ткани к телу, и поначалу стеснялась, что и ее классические бежевые брюки слишком сильно облегают бедра, но веселая атмосфера и тактичность «Ватсона» ее успокоили, и Дора спокойно хохотала, стоя на коленях перед ванной, пытаясь отжимать невероятно тяжелое и плотное пальто «Бена». - Я в душ, не могу так, мне противно, - сказал Дора, когда они, наконец, закончили и повесили верхнюю одежду сушиться на дверях. - Хорошо, - согласился «Бен», чуть не стучащий от холода зубами. - Прости, я могу дать тебе только халат. И может, найду растянутую футболку. - Боюсь, твой будет мне маловат, - улыбнулся «Бен». - Он большой, секунду, - сказала Тея и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. – Вот, нашла, - весело сказала она, вернувшись через минуту, когда внезапно погас свет. Шерлок подошел к окну – света не было во всем квартале. Из-за двери послышались возмущенные возгласы соседей, и вскоре стало ясно, что света не будет до утра. - И что мне делать? – растерялась Дора. - Как химик скажу тебе, что спать нужно в полной темноте. Даже незначительный источник света снизит качество твоего сна. Ты не высыпаешься, - «Бен» подошел к Тее и погладил ее по щеке, - лови момент. - Я ведь поскользнусь в ванной без света, - Тея вошла в маленькую ванную, пытаясь вспомнить, где что находится.       Шерлок подошел к ней и осторожно обнял ее за талию. Дора будто бы не реагировала, продолжая продумывать стратегию принятия душа. Вскоре она положила свою руку на руку «Бена» и немного облокотилась на него, положив голову ему на плечо. Даже дождь не сумел перебить запах жженой органики из его рубашки после сегодняшних экспериментов. - Тебе все понравилось сегодня? – полушепотом спросил Шерлок, наклонившись чуть ниже к Доре. - Да, замечательный день, - тихо ответила она. За дверью соседи все еще шумели, но ее полубиблиотечное пространство стало каким-то потайным миром, где были только они двое. – Главное, чтобы он не закончился внезапным переломом. - Думаю, если ты будешь не одна, это занятие станет менее… опасным, - мягко сказал Шерлок. - Наверное, - голос Теи едва дрогнул. – И теплее, - добавила она прагматичным тоном.       Шерлок неожиданно для себя рассмеялся ее рациональности. В темноте, где он касался ее талии, Тея казалось еще тоньше и еще более плавной. Ее маленькое холодное тело, покрытое мурашками, казалось, могло оттаять от чутких рук «Бена».       Снимать тяжелую одежду, прилипающую к телу, было неприятно и трудно. Странно было ощущать касания холодных пальцев к еще более холодным телам. Смешно и игриво было наблюдать, как Тея пыталась освободиться от брюк, когда даже Шерлок оказался бессилен. Они уже привыкли к темноте, но продолжали видеть только темно-синие очертания друг друга, изучая друг друга осторожными и плавными движениями. Дора потянулась к крану, и вначале на них полилась ледяная, как и они сами, вода, но оба этого не заметили. Шерлок касался холодных бедер Теи. Жутко было обнимать такую холодную девушку, Холмс не видел лица, лишь изредка ее красивые белые зубы, чувствовал, как она нагибается к нему, когда его уха касалось горячее дыхание, ее холодные пальцы, прикосновение которых ощущалось острее, когда он согрелся под горячей водой. Она была очень нежной, очень легкой и очень податливой. Тея угадывала все, что хотел Шерлок, и впервые в жизни ему это нравилось.