Основное отличие

Джон вздохнул и проснулся. Ноги снова слегка затекли после сна в кресле. Вчера ночью они даже не подумали разойтись по комнатам, и по новообретенной привычке заснули в гостиной — Джон в кресле, Шерлок на диване. Доктор сонно шмыгнул носом и повернул голову. Подменыш дрых. Джон даже слова другого не смог подобрать. Обычно парень спал, свернувшись костлявым клубком и уткнувшись в спинку дивана, а сейчас разметался на слишком маленьком ложе — одна нога заброшена на спинку, вторая свисает на пол, голова запрокинута, пухлые губы приоткрыты и из них вырывается тихое похрапывание. К груди он нежно прижимал диванную подушку. Джон залюбовался умилительной картиной, и тут заметил кое-что ещё. Кое-что, туго натягивавшее тонкий хлопок пижамных штанов. Упс! — подумал доктор, чувствуя себя вуайеристом. А заодно чувствуя, что и собственные штаны становятся как-то маловаты. Джон бесшумно поднялся и, отводя глаза, отправился в ванную. Немного позже, бреясь, Джон ругал себя за подобную реакцию. Надо подождать. Чертов Майкрофт, чертовы секреты! И Шерлок… Джон замер с бритвой у подбородка. Он действительно идиот. О чем он вообще думает? Шерлок где-то разбирается с врагами, он наверняка в опасности, а Джон тут на его двойника слюни пускает. Да что с ним такое? Ватсон попытался представить себе, как бы выглядело их утро, если бы Шерлок тоже был здесь. И не смог. Воображение отказывало — картине того, как Шерлок и его двойник мирно сидят за столом в одинаковых пижамах и ждут, когда Джон подаст им омлет, явно не хватало достоверности, у него даже голова слегка закружилась. Да и в конце-то концов, что он себе напридумывал? Что они мирно будут жить здесь втроём?! Перед глазами возникла скептическая ухмылка Шерлока — настоящего Шерлока. Джон вспомнил, как друг относился к его пассиям. Много ли времени понадобится, чтоб достать подменыша? Зная Шерлока… пара дней, максимум неделя. А уж как он будет насмехаться над самим Джоном, припомнив каждый раз, когда доктор заявлял, что он не гей, подумать страшно! А если съехать?.. По спине Ватсона пробежали мурашки. Озадаченный всем происходящим, ослеплённый обидой на Холмса и беспокойством за подменыша, он придумал себе какой-то невозможный вариант будущего. Как он сможет бросить Шерлока? Ведь тот наверняка снова займется своей детективной деятельностью, будет кидаться в опасность очертя голову… А Джона не будет рядом? Ошарашенный собственными мыслями доктор затряс головой. А если… У него внезапно сжалось сердце. А если симпатию этого подменыша он тоже придумал? Привиделось что-то, просто показалось… Может, парень вовсе и не собирался тогда его целовать? Или — о Господи! — а вдруг подобные проявления входят в его задание? Джон почувствовал во рту кислый привкус ужаса. Кто сможет разобраться в играх гениальных умов двух Холмсов? Ведь зачем-то же понадобилось Шерлоку, чтоб Джон своими глазами видел его падение? Наверняка он просчитал все реакции Ватсона — и его боль, и тоску, и отчаяние… Возможно ли, что ему для чего-нибудь понадобилось, чтобы Джон влю… — нет, нет, не употребляй это слово! — почувствовал влечение к нему? Бритва упала в раковину. Джон медленно поднял взгляд и уставился на свое отражение. Как он мог поверить, что молодой и потрясающе красивый парень может что-то чувствовать к нему?! Сорокалетний моральный и физический калека, половина головы уже седая, низкорослый, безденежный… Серая кожа, морщины, тёмные круги под потухшими глазами, уродливый шрам на плече… Да кому он нужен?! Самое страшное — Шерлок ведь действительно мог все это просчитать: и Джонову бисексуальность, и то кратковременное увлечение детективом… Мог просчитать и каким-то образом использовать в своих непонятных Джону делах. Холмс часто так делал, играл на его эмоциональности, отслеживал реакции и чувства, экспериментировал… Мог ли он при необходимости зайти настолько далеко? К своему сожалению, в ответе на этот вопрос Джон был уверен. Мог. Если это было нужно для дела, Шерлок был способен на что угодно. Джон автоматически поднял бритву и начал возить ею по лицу. Внутренним взором он видел холодный, изучающий взгляд Шерлока. Сердце невнятно сжимало и покалывало, и Джон вдруг рассердился. Не хватало ещё слечь с сердечным приступом. Возьми себя в руки, Джон Ватсон, ты солдат или кто?! Ты справлялся со всеми испытаниями, которые тебе подкидывал Шерлок, справишься и с этим. Помни: ты идиот и не гей. Ни на что не ведись — это Шерлок, твой лучший друг. А чувства, как не раз было повторено в твоем присутствии и для тебя — всего лишь химический дефект. Доктор умылся, с раздражением глянул на собственное отражение — «Идиот!» — и чеканным шагом вышел из ванной. Подменыш всё ещё спал, и Джон почувствовал некоторое облегчение. Можно сварить кофе и немного прийти в себя. В конце концов, он обещал парню выходной. Вымотан двойник был неподдельно, в этом Джон был уверен. Охватившие его сомнения не должны мешать операции. И от присмотра за парнем доктор отказываться не намеревался. Как и от присмотра за Шерлоком, когда тот вернется. Джон устало вздохнул. В данный момент он видел только один выход — просто плыть по течению. И будь что будет…

***

Шерринфорду снился Джон. Он сидел на подоконнике в большой светлой комнате, и солнечные лучи омывали его тело прозрачным золотистым мёдом. Джон улыбался, и Шерринфорд осторожно попытался подойти к нему, но из большого зеркала на стене вышел Шерлок и заявил: «Он мой!» «Ты бросил его!» — попытался возразить Шерринфорд, но брат сказал: «Я спас его», а Джон вдруг засмеялся, раскрыл огромные белые крылья и вылетел в окно. «Джон!» — крикнули братья, а вокруг резко потемнело, и стало холодно и страшно, но тут знакомый голос спросил: — Что? Шерлок? Ты спишь? Шерринфорд открыл глаза. Джон стоял около дивана с кружкой в руке. — Мне показалось, что ты меня звал. — Я… — Холмс зажмурился изо всех сил и замотал головой, приходя в себя. — Мне снилось, что ты улетел. Джон поперхнулся кофе. — Я?! — и внезапно хмыкнул. — Надеюсь, я обещал вернуться. Шеррифорд растерянно заморгал. Джон вздохнул и объяснил: — Это из детской книжки, Шерлок. Ладно, неважно. Ты встаешь? Кофе сварить? — Да, — Шерринфорд чуть нахмурился. Джон был… не такой. Какая-то отстраненность, прохладный взгляд, напряженные плечи. — Что-то случилось? Доктор ответил уже из кухни: — Нет, всё в порядке. Шерринфорд немного подождал, но продолжения не последовало. Он сел, выпустив из рук подушку, и тихо охнул, осознав свое утреннее возбуждение. Джон наверняка заметил, пока он лежал тут, весь раскинувшись, не понимая, что сон, а что — явь. Неужели он из-за этого так разговаривал с Шеррифордом? Но… А как же… Чёрт! Холмс стыдливо запахнул халат и быстро пошел в ванную. Крикнул: — Я в душ. И прислушался. Но Джон не ответил, даже не угукнул, как обычно. Умываясь, Шеррифорд хмурился. Из-за чего Джон сегодня так холоден с ним? Мог ли он вчера слышать, что именно Шерринфорд делал в душе? Но вечером всё было в порядке… Что-то произошло уже утром, но что? И можно ли как-то вернуть то, что было раньше? А главное, нужно ли?.. Шерринфорд замер. Ну нет. Всё, чего он хотел, на что смел надеяться — это хорошие воспоминания о времени, проведенном с Джоном. И он никому не позволит испортить эти воспоминания — даже самому Джону. Пусть Шерлок потом выкручивается как угодно, а Шерринфорд сделает всё, чтоб в глазах Джона снова горели огоньки желания, как вчера вечером. Холмс глянул на свое отражение. На лице его была написана мрачная решимость. Что бы ни произошло с Джоном, он собирался все исправить. Уверенным шагом Шерринфорд направился на кухню, и обнаружил там тарелку с тостами, заставленный продуктами и посудой стол, и Джона, что-то колотившего в миске вилкой. — Что ты делаешь? — с интересом спросил Холмс, пытаясь сунуть нос в миску. — Яйца взбиваю. Вычитал рецепт бисквита, вроде всё просто, хочу попытаться испечь, — Джон, пыхтя, активно мешал что-то белое, уже запачкав рукав рубашки. — С сахаром? — спросил Шерринфорд и сунул в миску палец, подцепив пузыристую массу. Джон махнул на него грязной вилкой с возмущенным возгласом: — Эй! — и вдруг застыл на месте, словно не в силах отвести взгляд. Шерринфорд мгновенно проанализировал свой внешний вид: указательный палец во рту, зажат между вытянутых трубочкой губ, по щеке стекают белые брызги, глаза полуприкрыты от удовольствия — то, что было в миске, оказалось сладким… Ничего удивительного в том, что глаза Джона потемнели из-за расширившихся зрачков, пальцы вцепились в посудину так, что вот-вот раздавят, дыхание потяжелело… Шерринфорд с развратным чмоканьем вытянул палец изо рта, медленно, демонстративно стер с лица капли, облизал ладонь… Вилка в руке Джона скрипнула и согнулась, и Холмс с внезапным сладким испугом понял, что нужно срочно что-то делать, иначе его трахнут прямо здесь и сейчас. Не то чтобы он сильно возражал против подобного развития событий, но Майкрофт с Шерлоком будут очень недовольны. Однако он недооценил силу воли бывшего солдата. Джон прикрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь восстановить свое самообладание, а когда открыл, увидел, что Шерринфорд с насмешливым выражением лица сунул руку в пакет с мукой, сжал горсть и… — Не смей! — воскликнул Джон, но Холмс со злорадной ухмылкой швырнул ему муку в лицо. — Ах ты… Ватсон действовал, не думая. — Ой… Холмс медленно снял с головы миску со взбитыми яйцами. Правда, её содержимое уже стекало по его волосам. Джон кусал губы, отчаянно стараясь не засмеяться. — Тааак, — протянул Шерринфорд, — ну ладно! Он подхватил со стола блюдце с джемом и запустил в Джона, но тот пригнулся. Красивое пятно ежевичного цвета очень оживило скучную белую — до этого момента — дверцу кухонного шкафчика. — Ты что творишь, я же недавно уборку делал! — весело завопил Джон, швыряя в Шерринфорда попавшимся под руку тостом. Тот отбежал, хватая плошку с мёдом. — Нет! Тягучее золотистое пятно поползло вниз по холодильнику. — Я вообще только что из душа! Уворачиваться нечестно! — Моя кухня — мои правила, — Джон, мстительно хохоча, схватил деревянную ложку с длинной ручкой и сделал выпад. — Это вооруженное нападение, Джон! — закричал Шерринфорд, ныряя под стол — метательных снарядов поблизости не оставалось, только пакет с мукой. — Кухню сам отмывать будешь! — Джон не глядя ткнул ложкой в пространство под столом. — А меня кто отмоет? — Холмс, капая взбитыми белками с волос, шустро пополз в гостиную. — Куда?! Ты сейчас ковер… заляпаешь. Ну все, будешь делать уборку. Шерринфорд попытался спрятаться за креслом Шерлока, по пути укоризненно выговаривая Джону: — Ты меня сам убеждал выходной сделать, а теперь что? — Будешь ударно трудиться на ниве домашнего хозяйства! Возмездие деревянной ложки уже нависло над Холмсом, когда от двери раздалось шокированное: — Мальчики! Что вы сделали с кухней?! — Миссис Хадсон, — хором охнули «мальчики». Джон повернулся к домовладелице, автоматически пряча ложку за спину. Шерринфорд выпрямился и попытался сделать максимально невинное выражение лица. Не получилось — мешала ползущая по лицу белая масса. — Господи, Шерлок, что это? Джон, в чем это вы?.. — Я в муке, а у него на голове взбитые яйца, — честно ответил Джон. — Вот что, — строго сказала миссис Хадсон. — Я сделаю вид, что этого не было. Когда я вернусь через час, здесь должно быть чисто! — Да, мэм! — браво сказал Джон и, повернувшись к Шерринфорду, скомандовал: — Марш в душ! И не думай, что отвертишься от уборки! — Да, сэр, слушаюсь, сэр, не думаю, сэр, — передразнил его Шерринфорд, и сбежал в ванную, ловко увернувшись от ложки и притормозив у входа в коридор, чтоб показать Джону язык. — Иногда мне кажется, что вам лет по десять, не больше, — вздохнула миссис Хадсон, пряча улыбку.

***

Когда пожилая леди, как и обещала, вернулась через час, в квартире «Б» царила идиллия. Чистый Шерлок скептически рассматривал собственноручно отмытый шкафчик, Джон вытирал последние следы мёда с холодильника, в воздухе разливался изумительный аромат чего-то, пекущегося в духовке, три чашки стояли в рядок на столе, ожидая, когда закипит чайник. — Совсем другое дело, — довольно улыбнулась домовладелица, ставя на стол тарелочку с печеньями. — Джон, вы что-то печёте? — Да, — задумчиво ответил Джон. — Так как меда больше не осталось, будем есть бисквит с джемом. Шерлок возмущенно глянул на друга. — Ты мне должен был сказать, что меда больше нет! — Сам виноват, тебя никто не заставлял швырять наш последний мёд в холодильник. — Я целился в тебя! — Может, мне извиниться, что ты не попал? — Мальчики! — миссис Хадсон постучала по столу, как учительница в школе. — Хватит. Что за глупые споры? — Всё в порядке, — сказал Джон, поворачиваясь к плите и натыкаясь на стоящего столбом Холмса. — Шерлок, сядь, ради бога, и не путайся под ногами. Тот надулся, вытащил стул и сел, демонстративно громко проехавшись ножками по полу. Джон закатил глаза и выдвинул стул для миссис Хадсон, приглашая её присесть. Домовладелица благодарно кивнула. — Шерлок, дорогой, ты можешь сказать, когда мне уже можно будет выходить из дома? В конце концов, это немного странно, я почти неделю не навещала миссис Тёрнер, хотя она приходила ко мне в гости, а я не могу отдать визит, и даже не могу ей объяснить, в чем дело. — Миссис Хадсон, прошу вас! — Холмс почти взвыл. — Потерпите ещё неделю, я думаю, миссис Тёрнер не умрет за это время. — Шерлок! Как ты можешь так говорить? Ведь если мне угрожает опасность, возможно, ей тоже? Джон втихомолку посмеивался, слушая вежливую перебранку миссис Хадсон с подменышем. Их милая домовладелица своим щебетанием была вполне способна довести до белого каления кого угодно. Доктор разлил чай по чашкам. Звякнул таймер на духовке, и Джон радостно подскочил к ней, готовя прихватки. — Джон, дорогой, я правильно поняла, что вы печёте бисквит? — услышал он вопрос миссис Хадсон. — Да, — гордо ответил он, вытаскивая из духовки кастрюльку — лучшей формочки для теста не нашлось. — Сейчас мы будем есть! Ватсон, радостно улыбаясь, поставил свое «печево» на стол. — Но, Джон… — пожилая леди не успела договорить — под внимательными взглядами золотистая корочка пышного бисквита, словно застеснявшись, резко опустилась вниз, схлопываясь в толстенький блин. — Бисквит нельзя так резко вытаскивать из духовки! О, дорогой, мне жаль. Уголки рта Джона опустились вместе с тестом. Он расстроенно смотрел на испорченное блюдо. Миссис Хадсон сочувственно погладила его по руке. Трагическую тишину разорвало тихое похрюкивание — Шерлок, зажимая ладонью рот, изо всех сил старался не засмеяться вслух. — Ты… — Джон задохнулся от возмущения. — Это все из-за тебя! Холмс захохотал, откинувшись так, что стул опасно закачался на двух ножках. Домовладелица, не сдержавшись, деликатно захихикала, прикрываясь рукой. Джон пару секунд боролся с желанием и эту посудину надеть Шерлоку на голову, но она была горячая, и, махнув рукой, Ватсон рухнул на стул и тоже рассмеялся. — Все, больше никакой готовки сегодня! — твердо заявил он, успокоившись. — А тосты? — недовольно спросил Шерлок. — Делай сам! Я больше ни к чему на кухне не притронусь, у меня явно неудачный день для этого, — фыркнул Джон. — Посуду тоже мыть не буду. — Как хочешь, — покладисто сказал Шерлок. — Помоешь завтра. Доктор сердито сверкнул на него глазами. Холмс сделал вид, что не заметил, тихонько подтаскивая к себе тарелочку с печеньем миссис Хадсон. Но Джон маневр разгадал, нахально протянул руку и отобрал. — Джон! — Шерлок! Тосты сами себя не сделают! — Ты меня и так заставил мыть шкаф и чистить ковер, — возмутился подменыш. — И все это на голодный желудок! Джон вздохнул и поднялся. Шерлок или не Шерлок, а упрямство у парня явно было холмсовское. Миссис Хадсон смотрела на них с умилением. — Ах, мальчики, как же я рада, что у вас все хорошо и вы снова вместе! Джон отвернулся, закусив губу. Он успел заметить, как застыло лицо подменыша, как искренняя улыбка превратилась в натянутую, как выцвели только что сиявшие радостью глаза. До конца завтрака парень больше не сказал ни слова.