Истинный Тёмный

— В лагере мятежников? – переспросила Эмма. — Но как? — Я же говорила, что ему нельзя доверять! – зло прорычала Реджина, исцелив свою ногу. — И вот, мы снова там, откуда бежали! – она начала нервно шагать туда-сюда, злясь на всех и вся. — И что теперь? — Ты нас сюда перенёс? – Эмма взглянула на всё ещё лежавшего подле неё мужчину. — Конечно он, кто же ещё! – фыркнула Реджина, думая о том, как было бы хорошо, если бы этого чертяку вчера всё же завалило камнями. Голд поскрипел зубами, бросив в брюнетку недовольный взгляд, в котором кроме раздражения сверкали ещё и искорки боли, затмевающие всё остальное. — Да… - сквозь зубы хриплым голосом выдавил из себя мужчина, крепко прижимая к груди окровавленную и разодранную руку. Его пробил озноб, худые плечи мелко задрожали. — Другого выхода…не было… - он разжал левую кисть и на пол упал пустой белый мешочек. — Последний… - прозвучал хриплый угасающий голос, после чего губы крепко сомкнулись в тонкую линию, веки медленно опустились, прикрывая затуманенные глаза, а голова склонилась набок. — Отлично! – снова зафыркала недовольная Реджина, взирая на Голда снизу вверх. — У нас из-за него проблемы, а он отключился! — Он нас спас! – сказал Генри, наверное, единственный, кого беспокоило состояние Голда. — Мама, сделай что-нибудь, - взволнованно сказал он, обращаясь к Эмме. — Как бы не так, - буркнула Реджина. Ей не хотелось снова выставлять себя перед сыном кем-то бесчувственным и злым, поэтому, не сказав больше ни слова, она подошла к окну и встала рядом с Робином. — Похоже, мы где-то на краю лагеря, - сказал последний, высматривая местность за окном. — И если подумать, то оказаться здесь – лучше, чем быть съеденными волками. Реджина только надменно хмыкнула, думая над тем, что лучше будет лишь тогда, когда потерявший сознание чёрт за её спиной перестанет дышать, отойдя наконец-то в мир иной, где ему самое место. В это время Эмма устало вздохнула и, внимательно рассмотрев рану на предплечье мужчины, принялась её залечивать. Быстро и просто это сделать никак не выйдет, нужно было отрастить тот кусок живой плоти, который волк выдрал до самой кости. Дело не из лёгких, требующее кучу времени и магии, которых у неё не так уже и много. Потом опять-таки будет долго восстанавливаться, но иначе никак. Да и опыта в таком эксперименте совсем не имелось. А суть не в том, что Голд снова их спас своим каким-то хитрым и странным способом, нет, просто она не могла дать умереть ещё одному человеку. Как уже было сказано, хватит с неё чьих-либо смертей. Да и Генри, присевший рядом, слишком встревожено уставился на умиротворенное лицо спящего Голда. — Что будем делать? – спросил Румпельштильцхен, поглядывая то на вечно раздражённую брюнетку у окна, то на Эмму, полностью сконцентрировавшуюся на лечении его двойника. — Переночуем здесь, - сказал Робин, не видя других вариантов. — А на утро уже решим, как действовать дальше. — Думаешь это хорошая идея? – спросила Реджина. — Нет, - Робин зашторил окно, за которым уже скоро должна была наступить ночь, и подошёл к Румпельштильцхену, отдав тому палку, всё ещё державшую в руках. — Но стоит взять во внимание, что другого выхода у нас просто не остаётся, - и подумал, что он говорит это уже не в первый раз. — Замечательно! – снова фыркнула Реджина, не желая больше слушать кого-либо.

***

Двадцать лет назад — Как интересно, - пропел Тёмный чуть ли не сияя от столь заманчивой сделки. Он медленно обошёл сидящего за Круглым столом короля и остановился за его спиной, вертя в руках волнистый кинжал. — А откуда мне знать, - он склонился к самому уху мужчины и, словно бы не желая, чтобы их услышали стены, тихо продолжил, — что ты не пытаешься меня обмануть? — Обмануть короля обмана? – ехидно переспросил Артур. — Это невозможно! Тёмный лукаво заулыбался, судя по всему довольный таким наименованием, после чего весело хихикнул. Захлопав в ладоши, он сделал шаг назад и, щелкнув пальцами, материализовал в руках длинный жёлтый пергамент с волшебным пером. — Держи! – он положил контракт на стол перед человеком и сунул тому в руки перо. — Подписывай, и всё будет так, как ты того хочешь! — Не сомневаюсь… - одними только губами, прошептал Артур, внимательно вчитываясь во все пункты, написанные в контракте. Тёмный же с нетерпением ждал, когда перо заскользит по пергаменту, поэтому, когда через пару минут этого до сих пор не произошло, раздражённо добавил: — Время – золото, дорогуша, не трать его зря! — И оно того стоит, если хочешь получить желаемое, - усмехнулся мужчина, словно бы пытаясь передразнить Тёмного. И последнему это определённо не понравилось. — Я не привык подписывать что-либо, не прочитав перед тем написанное. Тёмный недоверчиво прищурился, присмотревшись к загадочным глазам напротив, после чего небрежно взмахнул рукой и сказал: — А ты умнее, чем кажешься, - тонкие губы растянулись в довольной ухмылке, — и мне это нравится! Читай, сколько влезет, время – твоё… Артур улыбнулся в ответ и продолжил вчитываться в текст, написанный рукой Тёмного. Последний же, устроившись на стуле напротив и закинув ноги на стол, внимательно за ним наблюдал…первые двадцать минут, после чего отвёл скучающий взгляд в окно. Он отвлёкся всего на пару секунд, а когда снова повернул голову к Артуру, тот уже выводил свою подпись. Как только была поставлена последняя точка, пергамент сразу же исчез, оставив после себя небольшой сгусток чёрного дыма. — С тобой приятно иметь дело! – Тёмный вскочил с места и, прежде чем исчезнуть в вихре магии, весело хихикнул: — До скорой встречи! — Скорей бы… - улыбнулся Артур, упиваясь мыслями о своей хитрости.

***

Сейчас Утро редко когда бывает добрым…. Эмма проснулась от боли в ногах. Открыв глаза, она обнаружила, что заснула на полу, облокотившись спиной о кровать на которой они вчера разместили Голда. Взглянув на всё ещё спящего мужчину, её взгляд остановился на его правой руке, обмотанной серой рваной тряпкой, служащей вместо бинтов. Голд выглядел бледнее обычного, но вполне себе живым. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, губы были сжаты в тонкую линию, а брови сошлись на переносице. Вчера ему хорошенько досталось. Эмма всё ещё чувствовала себя уставшей и обессиленной, так как истратила почти всю свою магии. И на кого? На Голда! Оглядевшись по сторонам, она заметила всё ещё спящего Румпельштильцхена, заснувшего за небольшим столом в углу дома. Тот, аналогично своему двойнику, будучи спящим, был чем-то недоволен. Такое ощущение, что им снились одинаковые и не очень приятные сны. — Генри? Парень уже давно проснулся и на протяжении некоторого времени смотрел в окно и думал о своём. — Где Робин и Реджина? – спросила его Эмма. — Ушли осматривать территорию вокруг лагеря. — Давно? — Нет, минут двадцать назад. — Будем надеяться, они принесут что-нибудь поесть, - Эмма устало опустилась на стул, рядом с Генри, и ещё раз взглянула на Голда. Она понятия не имела, что делать, куда теперь идти и как вернуться домой. Всё это путешествие уже изрядно ей поднадоело, они столько прошли, столько перетерпели, чтобы снова вернуться в самое пекло. Просидев ещё пару минут в молчании, Генри встал и сказал, что ему нужно выйти. Эмма предупредила его, чтобы он далеко не отходил и не приближался к мятежникам. Что-то подсказывало ей, что отпускать его одного куда-либо - плохая идея, но с другой стороны, что такого может случиться за какие-то пару минут? Согласно кивнув, парень исчез за порогом и прихлопнул за собой дверью. Румпельштильцхен тут же проснулся и встревожено осмотрелся по сторонам…

***

Как только Генри справил нужду, он хотел было сразу вернуться обратно, но его взгляд остановился на небольшом колодце, подле которого не было ни единой живой души. Ветер аккуратно раскачивал деревья, словно бы убаюкивал всех тех зверюшек и букашек, живущих в их толстых стволах. Парень внимательно осмотрелся по сторонам и, так никого поблизости и не заметив, зашагал в сторону колодца. В горле давно уже пересохло, а вода осталась где-то глубоко в лесу, среди волков и густых кустов. Ему подумалось, что было бы неплохо удалить жажду и принести воды Эмме и всем остальным. Сухие листья тихо шуршали под ногами, а слабый ветерок приятно ерошил короткие и непослушные волосы на голове. Откуда-то из лагеря доносились весёлые голоса и разнообразный шум. Где-то высоко на деревьях сидели птицы, которых не было видно, но зато их пение разносилось по всему поселению. Это место было довольно-таки странным. Находиться здесь намного приятнее, чем за пределами лагеря. Там, в тёмном и мрачном лесу, редко когда можно было услышать пение птиц или увидеть простую белочку, спокойно сидящую на ветке дерева и совсем не испытывающую страха к человеку, протянувшему ей свою руку. Генри погладил маленького зверька и улыбнулся. Было такое ощущение, что над лагерем стоял некий купол, не пропускающий сюда тьму и мрак, царящие за его пределами… Покрутив ворот чтобы опустить ведро вниз, парень заметил приближающуюся издали человеческую фигуру. Спрятавшись за колодцем, он взял в руки первый попавшийся камень и затих. Вскоре стали слышны чужие равномерные шаги, а после и шум от ворота, поднимающего ведро с водой. — Хватит прятаться! – прозвучал детский голос, показавшийся Генри уже знакомым. — Ты совсем не умеешь шпионить. — А я и не пытался, - Генри встал с грязной земли и взглянул на блондинистого паренька, только недавно ставшего его другом. Если честно, то он уже и не надеялся его увидеть. — Тогда что же ты там делал? – спросил Бен, переливая воду из одного ведра в другое. — Прятался, - ответил Генри, выкинув камень, на который искоса поглядывал Бен. Блондин насмешливо хмыкнул, словно бы намекая на то, что и прятаться тот не особо умеет, после чего снова опустил ведро в колодец. Бревно быстро закрутился, раскручивая веревку, прозвучал громкий плеск, после чего Бен снова ухватился за ручку ворота и начал её крутить. Генри внимательно за ним наблюдал, пока тот не сказал: — Я бы не отказался от помощи. — Да…конечно, - Генри сразу же поспешил ему помочь. — Это твои друзья устроили пожар? – прозвучал спокойный вопрос. Генри сначала помедлил, не зная, что ответить. Бен ещё во время первой их встречи показался ему хорошим парнем, но это было чисто его мнение. Кто знает, может быть, он ошибся, а, возможно, и нет. В этом парне было что-то странное, он до сих пор напоминал Генри кого из его знакомых, но кого – никак не мог вспомнить. Именно это и давало какую-то странную уверенность в том, что Бен для него не опасен, даже если он скажет ему правду. — Они не желали никому вреда. Блондин нахмурил брови, о чём-то задумавшись, и через некоторое время сказал: — За твоих друзей назначено хорошее вознаграждение. Теперь уже Генри нахмурил брови и спросил: — Ты же меня не выдашь? — Нет, - хмыкнул Бен, — не выдам… Как только оба ведра были наполнены водой с колодца, Бен поблагодарил Генри за помощь и предложил зайти к нему домой. — Ты голодный? Мама сегодня будет готовить свой фирменный суп! И гостям она всегда рада. Предложение заинтересовало Генри, ведь как ни крути, но он был ребёнком, которого привлекала любая возможность разузнать что-то новое. В это время со сторону лагеря к ним направились ещё две фигуры. Бен скинул с себя накидку и отдал её Генри, сказав, чтобы тот прикрыл голову и следовал за ним. Генри взглянул на дом, где сейчас находилась мама-Эмма и решил последовать за Беном. В груди что-то подсказывало, что этому человеку можно доверять, но, не смотря на это, он всё же не хотел показывать Бену, где прячутся его друзья. Поэтому, накрыв голову капюшон, Генри взял одно ведро и тихо зашагал следом за своим новоприобретенным другом.

***

— Дьявол! – прозвучало громкое ругательство, за которым последовал сдержанный крик и болезненное шипение. — Терпите! – сказал Эмма, откинув на пол промокшую от крови тряпку. — Могли бы быть и понежнее, - прошипел мужчина, сразу же пожалев, что решил проснуться. — Делаю, что могу! – недовольно буркнула Эмма. Румпельштильцхен сразу же подал ей новый кусок ткани, оторванный от покрывала, на котором лежал Голд. — Лежите смирно и не дёргайтесь! — Легко сказать… Эмма дёрнула на себя ткань, чтобы замотать рану покрепче, из-за чего из горла мужчины снова вырвался хриплый крик, опять же перешедший в болезненное шипение. Румпельштильцхена слегка перекосило. Он брезгливо поморщился и взглянул на сосредоточенное и серьёзное лицо Эммы. Было видно, что она пыталась действовать аккуратнее, но, в то же время, старалась сделать повязку более плотной и крепкой. Голд крепко сомкнул челюсть и заскрипел зубами, от чего Эмме ещё больше захотелось, чтобы её магия быстрее восстанавливалась. — Подержи здесь, – сказала она Румпельштильцхену. Голд ещё раз вскрикнул и просил злостный взгляд в своего двойника. — Ради Бога, не кричите так громко! – сказала Эмма, резко затянув ещё один узел. — Может, оставите уже мою руку в покое! – сквозь зубы прошипел Голд. Эмма недовольно хмыкнула и снова дёрнула на себя ткань, вызвав у мужчины ещё один вскрик, после чего затянула последний узел и сказала: — Приподнимите голову, - вытянув перед собой ещё один небольшой кусок ткани со связанными концами. Голд недоверчиво покосился на руки женщины и насмешливо спросил: — Хотите задушить меня? — Если бы хотела – сделала бы это когда Вы спали, - натянуто улыбнулась Эмма. Мужчина прищурился и ещё раз взглянул на подозрительный кусок ткани в руках женщины. Устало вздохнув, он с болью в глазах взглянул на свою руку, после чего медленно привстал и позволил Эмме обмотать ткань вокруг своей шеи, образуя широкую петлю, и продеть в неё перевязанную руку. Взглянув на деяние рук своих, то бишь повязку для руки Голда, Эмма ещё раз улыбнулась. Румпельштильцхен, наблюдавший за ней с неким скрытым восхищением, сам того не замечая растянул губы в едва заметной улыбке. Эта женщина, как он уже не раз мог заметить, умела быть доброй, строгой, заботливой и даже грубой…иногда…очень редко. Эмма по-дружески хлопнула Голда по больной руке, словно бы забыла о ней, и сказала: — Можете не благодарить! Голд болезненно зашипел, прижал руку к своей груди и попытался восстановить сбившееся дыхание. Взглянув на Эмму снизу вверх, он всё же тихо прошипел: — Спасибо.

***

Густые деревья всё ещё закрывали солнце и не давали его лучам достать до земли. В лагере стоял негромкий шум, люди что-то обсуждали, помогали друг другу и просто работали, трудились. Дети продолжали играть и веселиться, но не все. Пожар забрал многие жизни, поэтому некоторым сейчас было не до веселья. Работа по восстановлению всего сгоревшего и разрушенного кипела во всю мощь, так что большинство людей были заняты восстановлением своих жилищ. Только две тихие фигуры сидели в кустах и продумывали план действий. — Стой! – Робин вовремя успел остановить Реджину. — В чём дело? — Попробуй использовать светлую магию. Реджина недовольно нахмурилась, не понимая, зачем это нужно. Она намеревалась сменить себе и Робину внешность, чтобы пройтись по лагерю незамеченными. Нужно было добыть еды и воды, а так же оружие, которого им определённо не хватало в лесу во время нападения волков. Мясо – это хорошо, его можно добыть и за пределами лагеря, но хотелось уже поесть и чего-то другого. Например, хлеба, который лежал без присмотра на столе под небольшим навесом, среди фруктов и овощей. — Помнишь, Голд говорил… - начал пояснять Робин. Реджину аж перекосила от произнесённого имени. В Сторибруке он её не так раздражал, как здесь. — …что Джон помешан на светлой магии? — И что? – фыркнула брюнетка. — Он мог установить в своём лагере, скажем…радар на тёмную магию… Реджина уставилась на него таким взглядом, каким смотрела ещё на маленького Генри, когда тот нёс полную бессмыслицу. — Радар? – шепотом переспросила она. — Или что-то наподобие этого… - пожал плечами Робин. Решив немного подумать, Реджина решила согласиться со странной, но разумной мыслью любимого. Не стоило недооценивать своих врагов. Вот только теперь она не была уверена в том, что использование светлой магии может быть более безопасным, чем тёмной. А вдруг Джон и вправду каким-то образом узнает, что кто-то использовал магию на его территории. Кто знает, что за козыря прячутся в рукавах этого типа. — Ладно, - кивнула Реджина, и, взмахнув рукой, использовала светлую магию. Сначала на Робине: нос начал удлиняться, глаза расширились, щёки немного поплотнели, челюсть слегка сузилась. Женщина едва заметно улыбнулась, добавив последний штрих – густые усы. Потом на себе: удлинила волосы, кожа немного потемнела, губы сузились, а глаза поменялся цвет. Устало выдохнув, она на себе ощутила, каково было Эмме, когда та пользовалась магией. Отчего-то сил весомо поубавилось, усталость мигом поселилась во всём теле. Робин заметил изменения в поведении любимой и спросил: — Ты в порядке? — Да, - Реджина ещё раз взмахнула рукой и сменила их одежду на что-то более бедное и незаметное. — Вперёд!

***

— Где остальные? – нарушил тишину Голд, приняв вертикальное положение и облокотившись спиной о спинку кровати. — Скоро вернутся, - сказала Эмма. За Робина и Реджину она не волновалась, ибо те были вместе и, что бы там ни случилось, они смогут за себя постоять. А вот долгое отсутствие Генри постепенно разжигало тревогу и беспокойство. Подойдя к окну, она сдвинула шторку и начала высматривать среди деревьев невысокую фигуру сына, которой нигде не наблюдалось. С каждой секундой сердце набирало всё более быстрый темп, а в голову начали лезть мысли, что всё же не стоило выпускать Генри из виду. Как она вообще могла отпустить его одного? Вдруг с ним что-то случилось? Или случится? Потерять ещё и сына…даже думать об этом не хотелось. Каждая мрачная мысль заставляла вспоминать, скольких она уже лишилась. Нужно было срочно что-то делать. Отправится его искать? А если уже поздно? В любом случае нельзя было медлить. Не хотелось даже думать о том, что будет, когда вернётся Реджина и не увидит Генри. — К обеду нужно убраться отсюда, - сказал Голд, отвлекая Эмму от тревожных мыслей. — Почему? – спросила она, не прекращая высматривать за окном Генри. — Что будет, если мы останемся? — Джон нас найдёт, - спокойно ответил мужчина, после чего вдруг резко вскочил и хмуро спросил: — Где мой плащ? – нервно поглядывая по сторонам. — Там, - Румпельштильцхен указал на небольшой сундук, стоявший в одном из углов комнаты. Голд сразу же дохромал до сундука, открыл его и из кучи тряпок вытащил свою вещь. — Как? – спросила Эмма, от чего Румпель и Голд вопросительно приподняли брови, не понимая её вопроса. — Каким образом Джон сможет нас найти? — Мы на его территории, дорогуша, - сказал Голд, накидывая на себя плащ и, задев правую руку, слегка поморщила. — Джон узнает о каждой живой зверушке, каким-то образом сумевшей пробраться в лагерь через его защитные чары. — Выходит, он уже знает о нас? – спросил Румпельштильцхен, с тревогой поглядывая то на Эмму, то на Голда. — Нет, - хмыкнул последний, — но скоро узнает, - после чего снова сел на кровать. — Видите ли, - решил пояснить он, заметив в глазах своих собеседников недопонимание, — этот дом, - указательный палец театрально указал в пол, — скрыт от чужих глаз и служил мне секретным укрытием, на такой вот случай, как тот, из-за которого мне и пришлось перенести всех нас сюда. И магия, благодаря которой Джон нас ещё не заметил, скоро иссякнет. Так что я бы предпочёл покинуть это место до того, как нас найдут. Выслушав Голда, Эмма забеспокоилась за Генри ещё больше. — Вы куда? – спросил тот, как только она собралась выйти наружу, чтобы найти сына. — Вы меня не слушали, когда я говорил, что Джон узнает о каждом, кто ступит на его территорию? Эмма нахмурилась, переваривая слова Голда, после чего резко развернулась и спросила: — Хотите сказать, что нельзя ступать за порог этого дома? — Ничего сложного, правда? – хмыкнул мужчина. Эмма вмиг оказалась рядом и схватила его за грудки. — Какого чёрта Вы говорите об этом только сейчас?! – прокричала она. Румпель нервно сглотнул, сообразив, почему Эмма так разозлилась. Выходит, Джон уже был осведомлён как минимум о троих незваных гостях, ступивших на его территорию. Так что долгое отсутствие тех двоих и Генри могло означать, что…. Румпель ужаснулся от мысли, что Джон мог схватить Генри. Этот парень напоминал ему сына, которого ему так не хватало на протяжении многих лет и до сих пор не хватает. — Вы не спрашивали, - пожал плечами Голд. Эмма заскрипела зубами и сильнее сжала кулаки. Как она могла забыть, что Голд – это Голд, даже если он не в полной мере осознаёт, кем является на самом деле. Может быть, он и спас их пару раз, но всё равно оставался тем самым эгоистичным засранцем, которым был в Сторибруке. Скажи она это вслух при Реджине, та бы сейчас самодовольно посмеялась над ней и добавила “а я предупреждала”. Генри был в опасности, нужно было срочно что-то придумать, пока не вернулись Робин и Реджина. Последняя точно кого-то убьёт, если с Генри что-то случится. И виной всему будет опрометчивость Эммы, она это понимала, тряся Голда за грудки и размышляя о том, как теперь быть. — Прекратите! – воскликнул мужчина, перехватив женское запястье. — Я Вам не кукла, чтобы выбивать на мне злость! – он недовольно нахмурил брови и взглянул Эмме прямо в глаза. — А что, если Генри просто где-то спрятался? – подал голос Румпельштильцхен, искоса поглядывая на открывшуюся перед ним сцену. В гневе Эмма чем-то смахивала на Реджину, особенно в отношении к Голду. Она была так близко к нему, лицо к лицу, и в голове Румпеля проскользнула мысль, что он был бы не против сейчас поменяться с ним местами. — Я пойду его искать! – заявила Эмма, резко отпустив мужчину и развернувшись к выходу. Голд упал на кровать и снова поморщился от боли в ещё не до конца зажившей руке. — Стойте! – воскликнул он, поднимаясь на ноги. — Как Вы собрались его искать? — Глазами! – фыркнула Эмма, будучи очень злой и взволнованной. — Таким же способом Вас с лёгкостью найдёт и Джон, так что попридержите коней, дорогуша! – он сделал два шага вперёд и положил руку женщине на плечо. Эмма снова развернулась и, скинув чужую руку, ткнула указательным пальцем мужчине в грудь. — Не. Смейте. Мне. Препятствовать! – прорычала она, сверля взглядом тёмные глаза напротив. — Если с Генри что-то случится - я никогда себе этого не прощу! В её глазах мелькнула искра грусти и отчаяния, которую сразу же заметили и Голд и Румпель. Последний мог её понять. Он хотел верить в то, что с Генри всё хорошо, что Эмма быстро его найдёт и, когда вернётся Реджина и Робин, они все без каких либо потерь покинут это ужасное место. Если он и желал сейчас что-то, кроме того, чтобы с Генри всё было хорошо, так это – больше не видеть на лице Эммы той печали и боли, которые засели в её душу с того самого момента, как они лишились того однорукого брюнета. Румпельштильцхен всем сердцем желал забрать у неё всю ту боль, которую она носила в себе тяжким грузом. Он не знал причину этого своего странного желания, которое возникло в нём ещё со вчерашнего утра, поэтому и хранил его глубоко внутри, в самом дальнем уголочке своей души. Эти люди, вначале показавшиеся ему опасными и желающими причинить ему вред, за столь короткий час сумели стать для него друзьями, и он не хотел рушить ту тонкую и неустойчивую грань, которая помогала ему чувствовать себя частью чего-то важного. Они были хорошими людьми, а Эмма…он видел в ней того, кто мог давать надежду и веру в себя. Ему хотелось идти за этими людьми столько, сколько они позволят. Поэтому всё то, что он думал или чувствовал, нужно было держать в себе, никому не показывать и не говорить. А то вдруг кому-то это не понравится. Вдруг Эмме это не понравиться…. А ведь он просто хотел видеть её счастливой, с улыбкой на лице она ему нравилась больше, чем с печалью или злостью. Если честно, то он всем желал добра. Вот только вслух этого говорить не собирался, так как любое лишнее слово может всё разрушить. А ведь он и сам не знал, почему сейчас, увидев в глазах Эммы искорку отчаяния, ему так захотелось забрать её себе, в свой собственный океан уныния. От душевных терзаний его отвлёк вдруг резко замолчавший голос Эммы, погрузивший комнату в полную тишину. Румпельштильцхен поднял свой взор туда, где только что ругались Эмма и Голд. — Что ты сделал? – встревожено воскликнул он, наблюдая за тем, как мужчина медленно опускает бесчувственное тело женщины на пол. Её глаза были закрыты, а грудь равномерно вздымалась и опускалась, словно бы во время спокойного и безмятежного сна. — Всего лишь сонный порошок, - сказал Голд, придерживая Эмму одной рукой за талию, а во второй, которая была продета в поддерживающую самодельную повязку, в ладони, находился небольшой мешочек с красной ленточкой. Ему было неудобно, это можно было с лёгкостью прочесть по его исказившемуся лицу. Рука, судя по всему, всё ещё болела, поэтому он нервно добавил: — Будешь и дальше смотреть, или поможешь уложить её на кровать? Румпель испуганно дёрнулся, не зная, что делать. Эмма была без сознания, а тот, кто её зачем-то усыпил, сейчас взирал на него таким взглядом, что не помочь было просто нельзя. Словно бы за отказ его испепелят на месте. Поэтому, поддавшись своему страху, Румпель поспешил встать из-за стола и помочь перенести Эмму на кровать. Кто знает, что задумал этот человек. С одной стороны, Румпельштильцхен не хотел, чтобы Эмма выходила наружу, одна, где её может найти тот плохой человек, который заправляет всем в этом лагере. Но и Генри там бросать было нельзя…. Быть может, Голд тоже волновался за Эмму и поэтому усыпил её одной из своих странных магических вещиц? С чего бы это? Как ни крути, Румпель не мог понять причину, по которой его двойник не дал Эмме ступить за порог. — Осторожней, кретин! – прорычал Голд, своим грубым голосом снова возвращая мужчину в реальность. Румпельштильцхен сразу же сосредоточил всё своё внимание на Эмме, пытаясь не оступиться снова. Сердце ускорило темп от тревоги и боязни того, что будет, если в эту минуту сейчас вернётся злая брюнетка. Определённо, ничего хорошего. Эмма без сознания, так что никто ей не помешает без расспросов прикончить и его и Голда. Хотя последнего он тоже опасался. Вдруг, как только они уложат безвольное тело на кровать, тот захочет избавиться от него? Или заставит делать что-то очень и очень плохое? Кто знает, на что способен этот Таинственный Странник, совсем не внушающий к себе доверия. И почему Эмма решила идти за ним? Только потому, что так посоветовал Мерлин? Или из-за того, что она знала его ещё до всего этого путешествия? — Хватит на неё пялиться и отодвинь в сторону стол! – приказал Голд, как только Эмма оказалась на кровати. Румпель дёрнулся и сделал шаг назад, обеими руками вцепившись в свою палку и взглянув на хмурого мужчину. — Ч-что ты собрался делать? – спросил он, не в состоянии контролировать дрожь в голосе. — Мы уходим отсюда… - сказал тот, пряча мешочек с красной ленточкой обратно за пазуху и поправляя повязку на руке, — …прямо сейчас! — Что? – Румпель озадаченно взглянул на Эмму, мирно спящую на кровати, после чего снова поднял взгляд на Голда. — А как же Эмма? – он не собирался бросать её. Голд театрально закатил глаза и зло фыркнул: — Забираем её с собой! – после чего прохромал к сундуку, в одном из углов комнаты, открыл его и достал оттуда пару тряпок и ещё два небольших мешочка, которые сразу же запрятал себе за пазуху. — Н-но…остальные же ещё не вернулись… - жалко пробубнил Румпель, нервно поглядывая на дверь. — Как только они вернутся – чары, которые я наложил на этот дом, разрушатся, - спокойно пояснил Голд, присев на левое колено, чтобы быстро начать перевязывать рваные тряпки. — И Джон мигом нас обнаружит, - он оставил тряпки, чтобы пересесть чуть левее и с видимым трудом отодвинуть сундук в сторону, за которым находилась небольшая дыра. — Нельзя уходить без Генри… Голд проигнорировал слабый дрожащий голосок и продолжил рыться за сундуком, достав оттуда пару досок, чтобы перевязать их тряпками и сделать…носилки? Румпельштильцхен не знал, что ещё сказать, поэтому, молча, наблюдал за всеми странными действиями своего двойника. Ему вдруг очень захотелось, чтобы скорее вернулась злая брюнетка. Нельзя было уходить без Генри и остальных, Эмме это не понравится… — Не хватает… - пробубнил Голд, тяжко поднимаясь на ноги и взирая на деяние рук своих сверху вниз. Мрачный взгляд заметал по всех комнате и остановился на Румпельштильцхене, а точнее на деревянном столе за спиной последнего. Как только он захромал в направлении стола, Румпель боязливо сжался и отступил в сторону, на что Голд лишь самодовольно хмыкнул и прошёл мимо. — Дай сюда свою палку! – прозвучал грубый голос. — З-зачем? – спросил Румпель и сразу же пожалел об этом. Два тёмных глаза, схожие на его собственные, но с некой тёмной аурой, грозились испепелить его на месте, если он срочно не сделает то, что хочет Голд. Поэтому, решив не ждать ответа, Румпельштильцхен протянул мужчине свою палку и сразу же ухватился за край кровати. Голд опрокинул стол на бок, перехватил палку поудобней, просунул её в щель на полу и надавил. Половицы заскрипели и две доски медленно поднялись вверх, открывая небольшой проход вниз. Вернув хозяину его палку, мужчина сделал шаг к столу и с лёгкостью отломал от него две ножки, чтобы прикрепить их к той конструкции, которую он соорудил из тряпок и досок. Даже с одной рукой он умудрялся делать всё быстро и чётко, вызывая на лице своего двойника изумление. — Держи! Румпельштильцхен чуть было не уронил сумку, которую кинул ему Голд. В ней лежало что-то круглое, схожее на яблоки или хлеб. Заглянув внутрь, Румпель обнаружил там небольшую флягу с водой, хлеб - как он и предположил – и парочку груш. В голове сразу же промелькнула мысль, как это всё не пропало? Возможно, Голд недавно всё это спрятал, или на сумке наложены какие-то чары… — Надень на плечо и помоги перенести её на носилки, - сказал он, указав на Эмму. — Н…но… — Ни слова больше! – прикрикнул мужчина, отложив носилки в сторону и в два шага оказавшись подле своего двойника. — Слушай сюда и запоминай! – он схватил его за воротник и подтянул себе почти вплотную. Румпель снова вздрогнул и изогнул вверх брови. — Если бы мне сейчас не нужна была твоя помощь – ты был бы уже мёртв! – от этих слов Румпельштильцхен заметно сжался. — Но, - продолжил Голд чуток тише, — поскольку так сложилось, что сам я не смогу вытащить отсюда Эмму… - он кивком головы указал на свою правую руку, продолжая сжимать воротник перепуганного калеки второй, — …ты будешь моим соучастником. Румпель не понимал, зачем тот так поступает, но спрашивать ещё что-либо не решился. Он не был храбрецом, и хорошо это осознавал, поэтому не мог пересилить свой страх и возразить. По телосложению Голд был его точной копией, как и лицом, но выглядел намного злее и опаснее. Пусть тот даже хромал на ту же ногу, но всё же мог обходиться без палки. Да и всякими странными магическими вещичками владел… — Ты меня понял? – прошипел Голд, хорошенько встряхнув своего двойника за воротки туники. — Д-да... – промямлил тот, словно бы сейчас заплачет. — Будешь выполнять всё, что скажу, без лишних вопросов, и, возможно, останешься живим. Как только его отпустили, Румпельштильцхен обессилено рухнул на пол, со страхом поглядывая на мужчину снизу вверх. Не задавать лишних вопросов…. А ведь их было так много. И злой брюнетки до сих пор нет, а она так нужна…. Перечить Голду не хватало храбрости, как и попробовать его остановить. Что же будет, когда Эмма проснётся? Вряд ли ей понравится, что они вытащили её из лагеря, но оставили тут Генри, Реджину и Робина. От этих мыслей сердце заколотилось быстрее. Вдруг Эмма разозлится на их обоих? Посчитает, что он заодно с Голдом? Вдруг больше не захочет видеть его? Румпельштильцхену этого ужасно не хотелось. Возможно, ему всё же придётся когда-нибудь расстаться со своими новыми друзьями, но не так скоро…и не врагами… — Вставай, дорогуша, у нас мало времени и длинный путь! – прозвучал раздражённый голос. Румпель сразу же поспешил встать, не желая злить своего двойника, и помочь ему переместить Эмму на носилки. Это всё было так неправильно, так…он чувствовал себя предателем. Эмма ему доверяла - по крайней ему хотелось так думать – а он… — К-как мы понесём её? – спросил Румпель, не заметив на носилках ручек, после чего с опаской покосился на Голда. Без лишних вопросов, - проскользнуло в его голове. Голд, проигнорировав вопрос, вернулся к сундуку и достал из-за него верёвку и привязал её к носилкам у головы Эммы. После чего снова вернулся к сундуку и достал оттуда ещё одну сумку, в два раза больше первой, сразу перекинув её через плечо, и длинным кинжал, который засунул себе за пояс и прикрыл плащом. Румпель нервно сглотнул. Теперь у того было ещё и холодное оружие… — Вот, - Голд протянул ему края верёвки. — По ступенькам спустим вручную, а потом тебе нужно будет просто тянуть её за собой, это не сложно, носилки будут левитировать над землёй. Румпельштильцхен взял верёвку и без каких-либо вопрос согласно кивнул.

***

То тут, то там доносились звуки молотка, пилы и топора. А так же разные голоса, команды и иногда звонкое постукивание металлических кружек с элем. Где-то кто-то что-то ковал, кто прял, а кто разбирал обгорелые доски. — Что вы здесь делаете? – прозвучал чужой голос за спиной. Реджина и Робин сразу же обернулись, спрятав небольшие тряпочные сумки - в которые уже успели напихать чуток хлеба - за спинами. Перед ними стоял человек лет семидесяти, а может и старше - из-за длинной седой бороды и усов было непонятно. За его спиной мельтешили люди, которые были заняты более важными делами, чем ловля воров. А вот этот дед, судя по всему, решил как раз таки половить ворюг, которые в наглую, пока все были заняты ремонтом своих хижин, прикарманивали себе чужую пищу. — Да вот… - начал было Робин, но его перебил чужой женский голос. — Что случилось? Реджина и Робин одновременно обернулись и замерли, как истуканы. — Я поймал воров! - прокряхтел старик, с подозрением присматриваясь к незнакомцам. — Мы не воры, - поспешил добавить Робин, всё ещё удивлённый увиденным. — Да ну? – прищурился дед, громко стукнув по земле своей кривой палкой. — А что это у вас за спиной? — Перестань, - снова заговорила женщина, обращаясь к старику. — Никто ничего не ворует, - она улыбнулась. — Пища на этом столе общая, помнишь? Дед недовольно насупился, задумчиво почесал затылок и сказал: — А кто вы такие? Я вас раньше здесь не видел! — Ну…мы… - Реджина попыталась быстро что-то придумать, но чужой голос снова прозвучал первым: — Дед Симон, внуки тебя уже заждались! Я сама здесь разберусь. — Какие внуки? – переспросил тот. — Твои, - устало выдохнула женщина, аккуратно развернув старика вправо и указав на скошенную хижину, подле которой играли маленькие мальчик и девочка. — Точно… - пробубнил дед, хлопнув себя по лбу. — У меня же есть внуки! - и, улыбнувшись, потопал вперёд, сразу же позабыв про незнакомцев за спиной. — Ну вот, вечно он всё забывает, - улыбнулась женщина, развернувшись к Робину и Реджине. — Вы новенькие? – весело спросила она. — Как вас зовут? Меня – Белль. Робин и Реджина тревожно переглянулись, не зная, что ответить. Перед ними стояла Белль, та самая, которая исчезла вместе с учеником волшебника и Уиллом год назад. Что случилось? Как она здесь оказалась? И что самое странное – она выглядела намного старше, чем тогда, когда исчезла. На лице появились парочка морщин, более заметные - у глаз и рта. Каштановые волосы тянулись до лопаток, а по бокам были едва заметны тонкие седые пряди. Взгляд как всегда добрый и нежный, а улыбка – милая и добросердечная. Было видно, что она слегка поправилась, но это только сделало её более милой. Уже не молодая, но всё ещё красавица. Правда, этот мир всё же хорошенько её потрепал…. Одета женщина было в простенькое светлое платье с фартуком и серые сандалии с переплётом. — Так как вас зовут? – переспросила Белль, с интересом разглядывая незнакомцев. — Думаешь, она тоже ничего не помнит? – прошептал Робин. — Не знаю… — Я… - мужчина задумался, — …Мэтью! Белль улыбнулась и перевела всё своё внимания на темноволосую женщину. — Сара! – выпалила Реджина. — Меня зовут – Сара. — Так вы новенькие? — Да, - кивнул Робин, не совсем понимая, кто такие “новенькие”. Белль слегка нахмурилась, повнимательнее присмотревшись к незнакомцам, и поджала нижнюю губу, погрузившись в раздумья. Реджина уже было подумала, что та каким-то образом их узнала, мало ли… — Хотите, я вам всё здесь покажу? – вдруг сказал Белль. Робин и Реджина сразу же согласились. Они понятия не имели, что здесь делала Белль и как давно она тут жила, но у них был шанс это узнать. Не могла же она так измениться за год. Этот мир всё больше и больше удивлял своими секретами. Столько всего непонятного в нём творилось и странного. Реджина понимала, что нужно было возвращаться, к Генри и остальным, но интерес к тому, что здесь делала Белль, заставил её не торопиться. Без неё и Робина Эмма вряд ли покинет лагерь, так что можно было и задержаться ненадолго.