Истинный Тёмный

Открыв глаза, Эмма втянула ртом воздух, словно бы задыхалась. Яркий дневной свет намеревался прожечь глаза, по крайней мере, так ей так показалось в первые пару мгновений. Обрывки сна продолжали крутиться перед глазами. На лбу выступила испарина, дрожь в теле постепенно стихала. Приняв вертикальное положение, она протёрла лицо ладонями и несколько раз повторила про себя, что это был всего лишь сон. Неважно сколько он длился, всё это было неправдой. Нужно было осмотреть местность, чтобы понять, где она находится и как сюда попала. Вот только стоило ей об этом задуматься, как перед глазами возникла ужасная картина. Ей бы очень хотелось, чтобы это тоже не было правдой, но, к сожалению, она хорошо помнила сюжет своего сна. Ну, почти. Те картины, на которых умирают её друзья, не были сном. Это были воспоминания. По щеке потекла первая слеза. Эмма покачала головой в разные стороны, словно бы не соглашаясь с тем, что показывала ей её же память. Она не хотела в это верить, намертво вцепившись в сюжет сна, который казался ей куда правдивым, чем те лживые воспоминание, что крутились в её голове. Одно ужасней другого. Хотелось верить в лучшее. Так что, не дав выступить второй слезе, Эмма протёрла рукавом всё ещё не привыкшие к яркому свету глаза. — Проснулась, — прозвучал радостный голос где-то поблизости. Это был Румпельштильцхен. Он направлялся к Эмме, неся в одной руках небольшую горстку сухих веток, а второй, как всегда, опирался на длинную деревянную палку. — Как Вы себя чувствуете? — спросил он, положив ветки в основную кучу. Затем присел на колени и аккуратно отложил свою палку в сторону, словно бы она была сделана из стекла. Румпель пытался не выдавать своей радости от того, что Эмма наконец-то проснулась. Он уже было начала волноваться. Голд говорил, что слегка переборщил с порошком, поэтому та всё никак не просыпалась. А так же он утверждал, что волноваться не о чем. Но Румпель всё равно волновался. За Эмму, за всех тех, кто остался в лагере мятежников, а так же и за себя самого. Находиться с этим мрачным человеком один на один столь долгое время было очень даже страшно. Особенно с того момента, как они добрались до нужного места. Оставалось только ждать. Ждать того времени, когда проснётся Эмма, и это ожидание было самым тревожным. Голд же уже не раз говорил, что больше не нуждается в чужой помощи, тем более такого труса, как он — Румпельштильцхен. Но тому некуда было идти, и он на свой риск, раз за разом оставался. — Как будто проспала добрых двое суток, — прохрипела Эмма, заправив за ухо светлые пряди волос. Горло пересохло, ужасно хотелось пить. Румпельштильцхен словно бы прочёл её мысли, тут же достал из тряпочной сумки, перекинутой через плечо, флягу с водой. — Так и было, — улыбнулся мужчина. Эмма нахмурила брови. В её глазах читалось удивление. Осушив флягу с водой на половину, она осмотрелась по сторонам. Они всё ещё были в лесу, но уже не в лагере. В поле зрения были только деревья и один единственный невысокий домик. На вид он был не лучше того, в котором жил Мерлин. Сгнившие доски и низкая крыша, с которой свисали длинные ветви невысоких деревьев, что обнимали дом словно бы громадные руки. — Что это за место? — спросила Эмма, пропустив мимо ушей подтверждение того, что спала два дня. Сейчас это было не самое важное. — Где мы? И где осталь… Воспоминания тут же дали ответ на её не состоявшийся вопрос. Но верить в них всё ещё не хотелось, как и в смерть Киллиана. Ну не могли они все умереть за столь короткий час. Реджина уж точно бы не позволила такому случиться. Это всё ложь. Её память её обманывала, ибо другого варианта она принимать не хотела, цепляясь за последнюю надежду. — Где Голд? — грубо спросила Эмма. В её лживых воспоминаниях он должен был выжить. Зря она тогда не поверила Реджине. Так же странно, что её дар различать ложь в последнее время почему-то подводил её. Она была растеряна, не видя правды. — Я здесь, дорогуша. Голд неторопливо прохромал к Эмме, так же как и Румпельштильцхен пару мгновений назад, неся в руках сухие ветки для костра. — Как Вы себя чувствуете? — спросил он. — Ты! — Эмма вскочила на ноги, но тут же оступилась и полетела носом вперёд. Румпельштильцхен, как бы не старался, поймать бы её не успел, но зато это сделал Голд. — Тише, Вы проспали два дня, вам нужно набраться сил, — не без ухмылки сказал он, аккуратно опуская женщину на землю. Та крепко-накрепко вцепилась в ткань плаща на его плечах. Голд был вынужден опуститься вместе с ней, поджав подбородок от боли в ноге. — Где они? — грозно спросила Эмма, не желая верить своей памяти. — Мертвы, — спокойно ответил тот, из-за чего картинки перед её глазами стали более красочными. — Я тебе не верю, — еле сдерживая слёзы, сказала она. Голд с трудом отцепил от себя ослабевшие руки женщины и встал на ноги. Его лицо выражало грусть. Он смотрел на Эмму сверху вниз и молчал. Слова были лишнее, ибо переполненный состраданием взгляд тёмных глаз говорил за него. В это же время Румпельштильцхен подвинулся ближе к Эмме и протянул ей кусок хлеба, не решаясь вмешиваться в разговор. — Ваши друзья мертвы, — спустя минуту молчания, сказал Голд. — Мне очень жаль… — Ты лжёшь! — Не верите мне, спросите у него, — Голд кивнул в сторону Румпельштильцхена. Тот нервно сглотнул и отвёл глаза в сторону. — Мы все там были, не так ли? Румпель занервничал, не в состоянии взглянуть в глаза Эмме. В отличии от Голда, он не умел лгать. По крайней мере, у него это получалось далеко не лучшим образом. Так что когда Эмма развернулась к нему лицом, судя по всему, желая услышать правду, он просто-напросто замер. В горле образовался ком. На него так же смотрел и Голд, Румпель словно бы всем телом ощущал на себя этот прожигающий взгляд. Врать ему не хотелось, но и говорить правду тоже. Всё было так сложно. Он не остановил Голда, когда от него это требовалось — не смог, испугался. Он останется в глазах Эммы трусом, коим и был на самом деле, ибо боялся даже сейчас. Боялся того, что если она узнает правду, то вернётся в лагерь за своими друзьями. Подвергнет себя опасности, чего Румпель хотел меньше всего. Ну, а что же из этого устрашало его сильнее: вновь остаться одному или то, что в лагере мятежников Эмма может погибнуть — выбрать было сложно. Поэтому перед тем как ответить, он непреднамеренно сжал хлеб, который до сих пор держал в руках, и неуверенно закивал. — Д-да, — было тяжело оторвать взгляд от земли, чтобы посмотреть ей в глаза и сказать уже более уверенно. — Он говорит правду. Эмма промолчала, пытаясь выкинуть из головы те жуткие картины, на которых все её друзья -мертвы. А Генри… Она не могла себе простить его потерю, никогда, поэтому всё ещё отказывалась принимать это за правду. Вот только красочные воспоминания словно бы заставляли её поверить, прокручивая перед глазами события двухдневной давности. — Вот, поешь, — сказал Румпельштильцхен, вновь протягивая перед собой кусок хлеба. Его руки едва заметно дрожали, чего Эмма не замечала, будучи опечалена потерей близких ей людей. Она уже почти поверила, как бы грустно это ни было, продолжая тихо повторять«нет». Ведь обвинять другого куда проще, чем признаться в том, что она не смогла никого защитить. Никого не спасла. А ведь раньше её называли Спасительницей. — Вам всё же стоит поесть, — сказал уже Голд. — Умерев от голода Вы их не вернёте. — Оставьте меня, — сквозь слёзы, сказала Эмма. Румпельштильцхен на мгновение замер, не зная, что делать. А Голд пожал плечами. — Как скажите, — молвил он, забирая с собой сухие ветки, чтобы разжечь неподалёку костёр. — Я буду рядом, если что. Грозный взгляд карих глаз вонзился в Румпельштильцхена, заставив того подняться с места. Он оставил подле Эммы хлеб и воду, промямлил что-то о том, что тоже будет недалеко и похромал вслед за Голдом. Что касается Эммы, то она продолжала повторять в полголоса «нет». И продолжалось это до самого вечера, пока душа не опустела от печали. Слёзы закончились, в груди образовался вакуум. Теперь она уже винила не Голда, а Мерлина. А затем и магию, из-за которой и начинались все проблемы. Можно было, конечно, хотя бы попытаться что-либо исправить. Найти Джона и отомстить ему. Вот только выход ли это? Сможет ли она тогда закрыть огромную дыру в своём сердце. Или всё же стоило придерживаться той мысли, которая мелькала в её голове ещё утром. Что это всё ложь, обман. Посидев и поразмыслив над этим, она так и не решила, что же выбрать: принять смерть своих друзей и вместо того, чтобы искать способ вернутся домой, начать искать возможность отомстить Джону. Или не терять надежду и верить в то, что они все живы, но тогда придется принять тот факт, что Голд ей врёт. А если он врёт, то оставаться с ним куда опасней, чем искать своих друзей в одиночку. Выбор был не из лёгких. Да ещё и жуткие картины продолжали крутиться перед глазами, отвлекая от размышлений. Эмма поднесла к губам кусок затвердевшего хлеба и откусила. Затем запила водой, прожевала и только потом поняла, насколько она голодна. Все другие мысли тут же отошли на второй план. А заметив, что Голд и Румпельштильцхен сидят возле костра и едят то ли кролика, то ли белку, ей захотелось чего-то более сытного, чем чёрствый хлеб. Живот забурчал, словно бы подталкивая её встать с места и идти на запах свежего мяса. — Проголодались? — довольно хмыкнул Голд, как только Эмма присела рядом с ним и потянулась за жареной белкой на палке. Она проигнорировала его вопрос, жадно откусив кусок мяса, впервые в жизни пробуя на вкус это безобидное животное. В любой другой ситуации она бы побрезговала его есть хотя бы потому, что ей бы стало жалко бедную белочку. Вот только сейчас она была голодна, а в следствии последних событий, мёртвая белка её волновала в самую последнюю очередь. Румпельштильцхен пытался не смотреть на Эмму, жуя свой кусок мяса. Он не хотел встречаться с ней взглядами, и даже не думал о том, чтобы заговорить. — Скоро стемнеет, — сказал Голд. — Я вижу, — буркнула Эмма, пережевывая черствый кусок. Такая мелочь её больше не волновала. — Как Вы себя чувствуете? Ответа не последовало. — Замыкаться в себе не лучший вариант, уж поверьте. Вы мне не доверяете, и я не знаю чем именно вызвано Ваше недоверие, но… — Не знаете? — удивлённо переспросила Эмма, одарив Голда взглядом, в котором читалось зарождение ненависти к этому человеку. — Всё Вы знаете! Быть может, сейчас я не в состоянии увидеть правду, но вскоре я доберусь до неё. И если Вы будите в центре всех неприятностей, в чём я почти не сомневаюсь, то наши пути разойдутся до жути неприятным способом. — Договорились, — согласно кивнул тот. — Ну а пока давайте забудем наши разногласия и попробуем работать сообща. — Оставьте меня в покое! Нервы были на пределе. Слишком большой груз в этот раз пал на её плечи, слишком тяжёлый. Она не могла тянуть его сама, но и поделиться было не с кем. Даже если очень хотелось. — Ладно-ладно. Но нам следовало бы зайти внутрь, — мужчина кивнул в сторону дома, укрытого ветками деревьев. — Так идите, — пожала плечами Эмма. — Без Вас это невозможно. Повернувшись к Голду, Эмма перестала жевать и спросила: — Почему? И только после уже вспомнила, куда они направлялись до всего этого. Голду нужна была помощь с каким-то местом, на которое кто-то наложил тёмную магию, как она помнила по его краткому рассказу. Так это оно? Эмма повернула голову к деревянному домику. — Нужна Ваша магия, — ответил Голд. Снова! Снова эта магия! Именно из-за неё Джон начал преследовать их. Всё из-за этой чёртовой магии, из-за которой ей пришлось преодолеть немало трудностей ещё с самого детства, чтобы в итоге потерять всё. Как же её это достало! — Магия? — переспросила она, с лёгкой насмешкой в голосе. Эмма кинула кость в костёр, вытерла рукавом рот и сказала: — Так забирай её! Она мне не нужна! Забирай и верни мне мою прежнюю жизнь! Слышишь? Верни дорогих мне людей! Верни мне их! — в истерике вскрикнула она, схватив мужчину за грудки. Голд дёрнулся и замер, словно бы его облили холодной водой. Он никак не отреагировал на крики женщины и на то, что его хорошенько встряхнули за грудки и подняли на ноги. Его поразил сам смысл слов, вырвавшихся из уст блондинки. На его удивлённом лице начала появляться довольная ухмылка. Эмма этого не заметила и ударила мужчину кулаком в грудь. Не сильно, насколько хватило в тот момент сил. Затем опустилась обратно на колени, продолжая повторять «верни». Румпель сидел в стороне и наблюдал. Ему и до этого было жаль Эмму, а теперь и вовсе захотелось преодолеть свой страх и сказать правду. Но стоило ему только об этом подумать, как заговорил Голд: — Забрать… Вашу…магию? — аккуратно переспросил он, словно бы не верил в происходящее. Рука потянулась за пазуху. Уголок губ приподнялся в полуухмылке. Он опустился на одно колено и протянул Эмме руку, предплечье которой было обмотано тёмно-серой тканью, что два дня назад была белой. Всё это время Румпельштильцхен не мог не удивляться, как Голд умудрялся пользоваться покалеченной рукой, ведь она наверняка должна была болеть. Вспоминая ту жуткую рану, которую нанёс тому волк своими острыми клыками, по спине Румпеля пробегали мурашки. Сейчас же его взгляд остановился не на повязке, а на указательном пальце мужчины, на котором появилось толстое золотое кольцо с непонятным на нём закрученным спиралью белым символом. Эмма опустила голову, не в состоянии сдержать эмоции. По щекам вновь потекли слёзы. Дыра в сердце словно бы возросла, хотя казалось, куда уж больше, а боль от потери усилилась. Теперь она винила в смерти Киллиана и других только себя, от чего пустота на душе начала заполняться злостью. Ненавистью к самой себе. С каждым вздохом её мысли становились всё мрачнее и мрачнее. Как будто вся та тьма, что обитала в лесу, нашла пробоину в сердце Эммы и начала просачиваться. Было больно. — Вы согласны добровольно отдать мне свою магию? — спросил Голд, коснувшись кольцом чужой ладони, аккуратно и не спеша, словно бы боясь, что его оттолкнут. Или отрицательного ответа на свой вопрос. — Да, — тихо молвила Эмма, даже не вникая в суть вопроса. Ей было не до этого. Но то, что случилось после, всё же заставило её удивлённо распахнуть глаза и поднять голову. Голд поцеловал её. Коснулся губами её губ. Вот только на поцелуй это было похоже лишь со стороны. На самом деле это было нечто иное. Эмма почувствовала временную слабость, словно бы силы покинули её окончательно, а затем заболела голова. Как будто кто-то ударил её чем-то тяжёлым по затылку, выбив при этом все мрачные мысли. Дыра в сердце мигом заросла, а тьма, только-только начавшая овладевать чужим разумом, исчезла вместе с болью. Вся магия, которая жила в Эмме с самого её рождения, покинула тело Спасительницы, а вместе с ней ушли и лживые воспоминания. Румпельштильцхен не понимал, что произошло. В глазах Эммы промелькнула тонна эмоций. Там было облегчение, недовольство, злость и радость. Мелькнула надежда, и даже не одна. Эмма резко одёрнула свою руку и вскочила на ноги, не в состоянии подобрать нужных слов. Тем временем Голд не был в состоянии подняться. Перед его глазами мелькали дивные картины из его прошлого. Из забытого прошлого. Он смотрел в пространство перед собой, ошарашенный не меньше Эммы. Его план сработал. Он получил желаемое. Магия — его всегда тянуло к ней. Он мечтал обучиться, но как бы ни старался, не был в состоянии осилить даже самое простое волшебство, ни светлое, ни тёмное. Только и оставалось, что пользоваться волшебными предметами, порошками. Но те жалкие фокусы были ничем по сравнению с настоящей силой, о которой он мечтал не один десяток лет. И вот его мечта сбылась. Он чувствовал, как по его венам течет сила, светлое волшебство и готов был поклясться, что нет ничего прекрасней этого. Но странные картины всё ещё крутились перед глазами. Воспоминания возвращались к нему одно за другим, не давая возможности сосредоточиться на ново обретённой силе. Из-за чего всё то время, что он потратил на поиски волшебного кольца и подходящего волшебника, чтобы украсть чужую магию, все его труды за последние двадцать лет были напрасны. Ведь он всё это время жил в неведении. Во лжи. Всё это не было его настоящей жизнью. Он даже не был самим собой. Голд схватился за голову и закричал, не в состоянии сдержать в себе все те эмоции, которые нахлынули на него вместе с воспоминаниями настоящего прошлого. Все его мечты, планы и желания за последние двадцать лет смешались с теми, которые преследовали его до того, как он потерял память. Всё это объясняло его жажду силы. Вот только теперь, ко всему вышеперечисленному, у него появилась ещё одна, новая цель. Теперь, когда он знает правду. Отрывистый, низкий, глухой смех разнёсся по лесу. Румпельштильцхен всё так же, молча, наблюдал, с каждым мгновение ему всё больше и больше становилось не по себе. — Это всё ты! — прорычала Эмма. Теперь, когда её разум не был занят лживыми воспоминаниями, она могла здраво соображать. — Ты убил Киллиана! И почему она тогда не поверила Реджине? Это же так очевидно! Теперь, когда её память при ней, не сложно было сложить два плюс два. — Забавно не так ли? — хмыкнул Голд, поднявшись на ноги. Судя по тому, как просто он это сделал, боль в ноге его больше не беспокоила. — Даже будучи в неведении, моя ненависть к этому пирату не забылась. Жаль, конечно, что я убил его, не будучи самим собой. Что за ирония, не находите, мисс Свон? — Ты всё вспомнил? — не без злости в голосе, спросила Эмма. — Или вовсе не забывал? — Я был в таком же неведении, как и моё второе я, — он посмотрел на Румпельштильцхена. Презрения по отношению к своему двойнику в его глазах не уменьшилось, даже наоборот. Теперь, когда он знал, что Румпельштильцхен — часть одного целого, его часть, его прошлое, ему от этого стало ещё противней. Сам же Румпельштильцхен не понимал, о чём тот говорит. Сейчас у него было лишь одно желание — чтобы никто не умер. Ведь закипающая в Эмме злость читалась на её лице в том, с какой ненавистью она смотрела на Голда. Румпель и не думал, что Эмма может на кого-то так смотреть. Словно бы в любой момента готова была проткнуть стоявшего напротив мужчину острым клинком, которого, к радости Румпеля, у неё не было. — Ваша магия, мисс Свон, вернула мне память. — Всегда пожалуйста, — с сарказмом протянула Эмма. — А теперь верни мне её обратно. — Верну, — без возражений сказал Голд. — Но не сейчас, — затем щёлкнул пальцами правой руки и обновил свой наряд. А так же излечил раны. Брюки стали как новенькие, туфли потемнели, исчезли трещины, а рубашка стянулась и стала ярче, уже без дыр и потёртостей. Равный плащ без рукавов заменил длинный классический пиджак, под которым виднелась тёмно-сиреневая безрукавка, под цвет рубашки, и красный в чёрный квадрат галстук. Единственное, что не соответствовало образу антиквара, коим он был в Сторибруке, так это рыцарский меч, что свисал с пояса у левого бедра. Судя по всему, он посчитал, что ни смотря на магию, оружие ему всё же ещё пригодится. Изменения впечатляли, особенно Румпельштильцхена. Теперь Голд выглядел почти так же, как и Эмма со своими друзьями при их первой встрече. До сего времени Румпель не видел столь странных нарядов. Поймав на себе взгляд, полный ненависти, Голд довольно хмыкнул и сказал: — Приятно стать самим собой, — затем вновь глянул на себя второго и добавил: — Почти, — ибо желания вновь стать тем, кем он был в своём давнем прошлом у него не возникало. — А теперь прошу извинить, меня ждут незаконченные дела. — Тебе это с рук не сойдёт, — сказала Эмма, провожая мага злостным взглядом. Тот её проигнорировал, направляясь к деревянному домику напротив. — Как и смерть Киллиана, — в каждом её слове слышалась возрастающая ненависть к этому человеку. — О-хо, неужели? И кто же меня остановит? — язвительно протянул тот, обернувшись вполоборота. — Вы? Или он? Румпель съежился, когда на него пал чужой взгляд, в котором не было ничего хорошего. Не дождавшись ответа, Голд вновь развернулся к деревянному сооружению и вытянул перед собой руку, намереваясь снять тёмную магию со своего дома. Теперь, когда он всё вспомнил, многое стало сущим пустяком. Что-то потеряло былую существенность, а что-то наоборот стало до жути важным. Это касается и Свон. Теперь она играла куда меньшую роль в его обновленных планах, но всё же ещё не полностью исчерпала свою значимость. Солнце уже садилось за горизонт, так что стоило побеспокоиться о ночлеге. Даже с магией он не имел желания встречаться с ночными стражами. Хотя теперь это было даже забавно. Знать что-то, чего не знают другие. Его это всегда забавляло. Будь у Эммы хотя бы какое-то оружие, она бы попыталась убить Голда. В данный момент это было её единственное желание, которое с каждым мгновением только возрастало. Стоило только подумать, что Киллиана больше нет из-за этого человека, стоящего сейчас к ней спиной, кулаки сжимались сами по себе, а взгляд мрачнел, вместе с мыслями. Как только магический купол, накрывающий дом, был наконец-то снят, Голд устало выдохнул и поморщился от боли в ноге. От довольства сложившейся ситуацией он просто-напросто позабыл о том, что светлая магия в этом мире на пределе. Чем и воспользовалась Эмма, толкнув мужчину в сторону и вытащив из его ножен меч. Голд зашипел и опустился на колено, а его горла коснулось остриё клинка. — Всё же это буду я, — самодовольно произнесла Эмма. — Та, кто тебя остановит. — И что же, убьете меня? — поморщился Голд, не в состоянии собрать магию даже на то, чтобы выбить меч из рук женщины. Половина сил покинула его вместе с волшебством, кое он использовал на снятие тёмной магии. — Мне ни что не мешает это сделать, — серьёзно сказала Эмма, надавив чуть сильнее. Голд сжал зубы. На бледной шее выступила алая капля. Эмма могла запросто убить его, и хотела этого, но рука почему-то не двигалась. — Я нужен Вам, — без страха в глазах, прошипел мужчина. — Чтобы спасти остальных и выбраться из этого мира. «А так же потому, что в тебе всё ещё слишком много глупых геройских принципов» — хмыкнул он про себя. — Обойдусь и без твоей помощи. Эмма знала, что тот врёт. Лишь бы выжить, Голд готов был пойти на что угодно. Даже умолять не постыдится. — И без магии? — переспросил Голд, даже не пытаясь отодвинуться от острого клинка. Эмме хотелось убить его, как никогда раньше. Перерезать глотку и понаблюдать за тем, как он будет давиться собственной кровью. От этого желания ей стало не по себе. Ведь она была не такой. Никогда раньше она не желала чьей-либо смерти. Это была не она, это всё влияние тьмы, обитающей в этом мире. И она едва ей не сдалась. Стоит только сделать последний шаг, убить Голда, отомстить за Киллиана, позволить тьме овладеть своим сердцем, как всё будет кончено. Она проиграет, так и не успев никого спасти. Что бы сказал Генри, будь он рядом? Как бы он отреагировал на такую маму? — Я же знаю, что Вы не способны это сделать, мисс Свон. Внутри неё словно бы развернулся спор. Какая-то часть её желала мести. Голд заслуживал смерти, хотя бы за все свои прошлые деяния. Хотя бы за смерть Киллиана… Вторая же часть говорила голосом Генри, который выступал за благоразумный выбор, напоминала о том, что от чужой смерти ей не станет лучше. Тут же вспомнилась Круэлла, неверный выбор и тяжкие терзания души после. К тому же Голд был прав. Как всегда. Как бы ей не хотелось этого признавать. Пусть недавно она и обвиняла во всём эту чёртову магию, то сейчас не могла не согласиться, что без помощи волшебства им не вернуться домой. Другого выхода не было. — Я нужен Вам, а Вы нужны мне. Почему-то ей хотелось бы думать, что она не будет убивать Голда лишь только по одной причине, из-за того, что ей всё же нужна её магия, которую тот украл у неё. Но на самом деле она не могла подвести Генри. Ведь он всегда считал её героем. А герои не убивают ради мести. Вынужденная согласится с тем, что Голд ей ещё пригодится, Эмма опустила клинок. В глазах мага мелькнуло что-то схожее на благодарность. — Что ж, — мрачно протянул он, тяжко поднимаясь на ноги. — Похоже, наши пути разойдутся ещё не скоро. — Поклянитесь, что не бросите меня в любой подходящий для Вас момент! — сказала Эмма, вновь подставив клинок к шее мага. У неё не было никаких рычагов давления на него. Как она поняла, всё, что нужно было Голду от неё, то бишь магия, он уже взял, так что не было никакой гарантии, что он будет помогать ей за просто так. По крайней мере, она так думала, и прозвучавший ответ не заставил её изменить своё мнение. — Вы сохранили мне жизнь, — без какой-либо радости молвив тот. — И теперь я у Вас в долгу. Скорее всего, Эмма даже и не подумала о том, что эти слова могут быть правдой. Голд умел читать по глазам. И вряд ли он мог назвать нынешнюю ситуацию контролируемой. Ведь чтобы он там не говорил, рука Эммы всё же могла дрогнуть, так что каждое его действие сейчас отражалось на её решении. Быть может, она этого не видела, но он-то знал, что его слова, это всего лишь предлог для того, чтобы заставить Эмму верить ему. Не сразу. Такое даётся лишь спустя время. Если правильно дёргать за ниточки. А он уж это умел лучше всех. — И эти слова должны убедить меня поверить тебе? — переспросила Эмма, словно бы прочла его мысли. Хотя это вряд ли. — Нет, — прозвучал бесстрастный ответ. — Но разве моя клятва заставит Вас изменить своё мнение? — Нет. — Тогда зачем? Ведь это всего лишь слова. — Иногда слова имеют куда большую силу, нежели Ваша драгоценная магия, — бесстрастно молвила Эмма. Ей требовалась хоть какая-то, пусть даже до жути слабая надежда, что Голд не обдурит её, как делал это раньше. Он играл в свою игру, надеясь на уже наверняка до мелочей продуманный исход. А она намеревалась обыграть его, чтобы он этого даже не понял. Ведь ей всего лишь хотелось вернуться домой. С Генри и всеми остальными. С теми, кто ещё жив. А Киллиан… Рука Эммы едва не дрогнула в смертельном для Голда движении. Нет, чтобы там ни случилось, тот всё же должен был ответить за все свои деяния. И он ответит, но потом. — Клянусь, — спустя минуту молчания, как-то слишком просто сказал маг, — что помогу Вам и Вашим друзьям вернуться домой, мисс Свон. Этого достаточно? — Да. Клинок вновь опустился к земле. Голд одарил блондинку непонятным для неё взглядом, развернулся и захромал к заросшей зеленью двери. Эмма осталась на месте, продолжая размышлять над тем, верно ли она поступила. А так же о том, показалось ей, или во взгляде Голда в действительности промелькнуло почтение к её персоне. Что это значило? И почему она об этом думает? Что творится в голове этого человека? Даже если он поможет им вернуться домой, то что будет делать после? Вряд ли что-то хорошее. Эмма посмотрела на Румпельштильцхена, до сих пор сидевшего в сторонке. У неё тут же возник ещё один вопрос. Что будет с ним? Нельзя же его оставлять в этом мире. Но с другой стороны, это же часть Года, просто менее опасная. Не стоит ли их собрать воедино? Если и да, то как это сделать? И без этого проблем хватало. Тем более, Румпельштильцхен совсем безобиден. Даже если он всего лишь часть одного целого, одна из сторон, то, наверное, самая лучшая из всех возможных, которые когда-либо показывал Голд. Это чисто её мнение, но, возможно, она ошибалась. Посмотрев вверх, Эмма съежилась от холода. Солнце уже почти село. — Потуши костёр, — пытаясь смягчить голос, сказала она, обращаясь к Румпельштильцхену. После чего развернулась и последовала вслед за Голдом, который уже оборвал запутанные ветви, мешающие двери открыться, и зашёл внутрь. Румпельштильцхен выполнил поручение, закинул на плечо сумку, взял свою палку и поспешил за Эммой. Он многое не понимал, поэтому и не встревал, надеясь на лучший исход. Если его чего и научила жизнь, так это не лезть в чужие разборки.

***

Путь к пещере оказался не близкий. Реджина шагала точно по тропе, никуда не сворачивала и останавливалась только для того, чтобы перекусить. Но спустя день пути она была вынуждена приостановится в поисках ночлега. Встреча с теми жуткими ночными существами, что охотились на чужаков, была ей ни к чему. И к счастью для неё, слева от тропы находилась небольшая деревушка, куда Реджина свернула впервые за весь свой длинный путь. Всё же она хорошенько устала. Тёмный не говорил, что дорого будет столь далека, он лишь рассказал, как к нему добраться. А вдруг путь займёт целую неделю? Тут же возникает новый вопрос: оно того стоит? Только ради Генри и Робина. Реджина помнила, что чужаков в этом мире не любят, поэтому особо не показывала своего лица. — Вы кто? — только и успел спросить невысокий мужчина, средних лет, вскочив со стула. Реджина со скучающим видом махнула рукой и тот замер, превратившись в камень. Затем она проделала то же самое с его женой, которая сидела за столом напротив. Судя по всему, они ужинали в небольшом семейном кругу, даже не подозревая о том, что этот ужин продлится навечно. Заперев двери и окна, Реджина намеревалась лечь спать. Но для начала она дождалась темноты, чтобы убедится, что помимо тех двоих в этом доме больше никто не живёт. Предосторожность превыше всего. Ну и отдых, это было необходимо хотя бы для того, чтобы спрятаться от грядущей ночи. Наутро, как только солнце выглянуло из-за горизонта, Реджина готова была продолжить свой путь. За весь последующий день она не встретила ни одной живой души и только под вечер, когда уже добралась до скалистых гор, на пути ей повстречались два стражника, которых она тут же превратила в камни. Ей даже показалось, что для охраны столь опасного пленника, как Тёмный, эти двое были уж слишком лёгким препятствием на пути к её цели. Но для того, чтобы добраться до пещеры, требовалось ещё подняться по высеченным в скале ступенькам, что вели высоко в небо. И этот подъём занял немало времени. — Какого? Оказавшись на месте, Реджина спряталась за невысоким камнем. Здесь, у самой вершины, ветер развевал её волосы и полы фрака, щекоча щёки своим прохладным дуновение. А там, внизу, виднелись поля, леса и деревушки, что с такой высоты казались уж больно мелкими. А если повернуть голову чуть правее, то можно было рассмотреть в деталях величественный замок с многочисленными башнями, окружённый толстой стенной и высокими деревьями. Но у вершины горы находилось нечто иное, что привлекло внимание Реджины куда больше, нежели Камелот. — Чёртов Тёмный, — тихо выругалась она, выглядывая из-за камня. Про драконов-то он ей ничего не сказал. Как она их обойдёт? На её памяти, эти существа не поддавались магии. Их можно было одолеть лишь с помощью меча. Всё же об охране заключенного позаботились не так уж и плохо, как ей показалось вначале. У входа в пещеру сидели два громадных дракона. Словно заколдованные, они смотрели куда-то перед собой, сложив за спиной свои обширные крылья. Быть может, так и было. Эти летающие рептилии охраняли единственный вход в пещеру. Четвероногие и двукрылые создания, один тёмно-красный, другой серо-зелёный, вызывали ужас одним только своим размером, не говоря уже об острых клыках, торчащих из приоткрытой пасти. Сравнительно небольшие головы, посаженные на длинной извилистой шее, едва заметно шатались, словно бы по дуновению ветра. А длинный покрытый чешуей хвост, с костяным наконечником, без движения лежал подле могучего туловища, так же защищённого цветной бронёй. Реджина около получаса просидела за невысоким камнем, прячась от этих грозных существ. Ей уже приходилось встречаться с драконом, но Малифисента в первую очередь была человеком. Как же пройти мимо столь могучих тварей, сотворённых магией? Реджина не знала ответа на этот вопрос и готова была сдаться, забыть об освобождении Тёмного. Умирать она пока не желала и вряд ли захочет в ближайшее время. Но по счастливой случайности, или по ещё какой-то причине, из пещеры вышел ещё один стражник. Светловолосый мужчина лет двадцати, ещё совсем молодой. Драконы никак на него не отреагировали, даже не шевельнулись. Облачённый в кольчугу и с копьём в руках бесстрашный слуга Камелота, посланный охранять опаснейшего пленника из всех возможных, дождался конца своей смены и надеялся вернуться домой. Он не ожидал, что прямо за углом, у вершины каменных ступеней, ведущих к темнице, его превратят в статую и оставят на краю обрыва. — Посмотрим, что из этого выйдет. Приняв облик стражника, Реджина глубоко вдохнула, взяла в руки копьё и не спеша направилась к входу в пещеру. Идея была не из лучших, идти вот так в открытую, но ничего другого в голову больше не пришло. Что касается драконов, которые и глазом не моргнули, когда из пещеры выходил мужчина с копьём, вдруг повернули свои головы в сторону Реджины, принявшей облик того самого стража. Грозные существа устремили свои мрачные взгляды на входящего, словно бы выдели человека насквозь. Реджине стало не по себе, она невольно приостановилась. Похоже, идея и вправду оказалась лишена смысла, так как по-видимому внешний вид входящего для этих существ не играл особой роли. Один из драконов выпустил носом дым и вытянул шею, не спуская взгляда с человека. Второй же медленно склонился так, что его чешуйчатая голова оказалась напротив головы стража. Реджина замерла, от напряжения сжав челюсть и сосредоточившись на магии в своей ладони. Пару раз втянув носом воздух, вместе с запахом человека, дракон издал громкий звук, что-то схожее с рыком, выдохнул дым с искрами и резко поднялся на дыбы. Тут-то Реджина и воспользовалась моментом, дабы рвануть с места и побежать к ни чем не прикрытой дыре меж камнями. Но как бы быстро она не передвигала ногами, тяжёлый хвост с острыми шипами опередил её. Едва успев выставить невидимый щит, она всеми своими рёбрами прочувствовала силу удара могучего существа. Копьё отлетело в сторону, а женщину отбросило к обрыву. И только благодаря тому, что она до сих пор была в чужом облике, ей удалось уцепиться за каменный выступ и повиснуть на нём. Слишком далеко находилась земля, так что шанса выжить при падании ни имелось никакого, даже если под ногами окажутся деревья или стог сена. А взобраться наверх не хватало сил. Драконы извергнул пламя почти одновременно, и Реджине всё же пришлось разжать пальцы, дабы не сгореть заживо. Благо, магия в этом мире давалась ей чрезвычайно легко, так что переместить себя обратно на выступ не составило особого труда. Не теряя ни секунды, она вновь рванула к дыре в скале. В этот раз её остановила лапа дракона. Женщина вскрикнула от боли и ударилась о камень, слева от пещеры. Три огромных когтя порвали кольчугу и оставили три глубоких царапины на широкой спине. Выступила кровь, свежие раны тут же вспыхнули жгучей болью, словно бы к коже прислонили раскаленное железо. Чёткая картина перед глазами начала расплываться. Тем временем грозные и могучие стражи развернули свои дюжие корпуса к свалившемуся с ног человеку. Один вновь встал на дыбы, развернув свои размашистые крылья, словно бы собрался взлетать. Его брюхо засветилось ярко-оранжевым цветом, поднимая пламя к груди, а затем и к шее, чтобы в конечном итоге извергнуть его из пасти. Воздух вмиг нагрелся до того, что металлические части копья, лежавшего неподалёку, расплавились за долю секунды, а деревянная палка превратилась в пепел. Поток пламени, сжигающий всё на своём пути, ударился о невидимый щит, так и не добравшись до человека. Реджине пришлось приложить немало усилий, чтобы не дать себе превратиться в пепел. Но этого оказалось недостаточно, когда второй дракон, вслед за первым, тоже извергнул огонь. Магический щит тут же треснул, и Реджине ничего не оставалось, как использовать все оставшиеся силы. Одной рукой она всё ещё удерживала перед собой щит, а вторую подняла над головой ладонью вверх. Огненный шар полетел вверх и взорвался над драконами, разрушив выступ над пещерой. Землетрясение заставило их прекратить извергать пламя и поспешить расправить свои крылья в стороны, чтобы успеть уклониться от падающих сверху глыб. Реджина не ожидала столь сильного обвала, поэтому уже и не надеялась успеть убежать. С такой-то раной на спине. Она едва сумела подняться, желая проскользнуть в пещеру, вход которой уже почти засыпался камнями. Один из драконов, вздымаясь в воздух, махнул напоследок своим тяжёлым хвостом, задев при этом вставшего на ноги человека. Удар пришелся по ногам. Реджина вновь свалилась на пол, покатившись прямиком в ещё не закиданную меж камнями щель, за которой последовали резкий спуск из каменных ступенек, ведущий глубоко вниз. Грохот от падающих камней стих, как только последняя глыба закрыла вход, погрузив пещеру в кромешную тьму. Не имея возможности остановиться, Реджине оставалось только шипеть от боли и тщетно пытаться ухватиться о скользкие выступы. Слишком быстро она падала, да ещё и в темноте, не видя конечного пункта. Разрезая глухим шумом острую тишину. И только спустя долгое и болезненное падание она всё же остановилась, упав лицом вниз на всё ещё твёрдый каменный пол. Глухой стук отбился от стен, а едва слышный хриплый выдох повторился эхом всего лишь один раз. Вставать не хотелось, как и отрывать лицо от прохладной поверхности. Ушибы, полученные во время падения, вызвали жар, притупляя боль от раны на спине. Магия иссякла, покинула тело вместе с физической силой, вернув женщине настоящий облик. Тем не менее, раны от когтей на спине и синяки никуда не делись. — Оу-у-у, — раздался голос откуда-то из темноты. — Должно быть это неимоверно больно, — нельзя было не заметить, что беспокойство наигранное. — Но ты справилась! Я даже удивлён. — Пошёл ты к чёрту! — сквозь боль в рёбрах прохрипела Реджина. Сейчас ей меньше всего хотелось слышать у себя над головой этот противный голос. Она устало прикрыла глаза и погрузилась в беспамятство. — Отдыхай, — сказал Тёмный, крепко сжав в кулаках цепи. — Я подожду. Ведь он уже свыкся ждать. В этой тёмной и одинокой пещере. Ждать своего часа.

***

Внутри маленького домика с низко крышей оказалось на удивление просторно. А если точнее, то без магии здесь не обошлось. — Ничего не трогайте! — рявкнул Голд, как только Эмма потянулась к дивной, чем-то схожей на фигурку человека, штуковине на тумбочке. От испуга она тут же одёрнула руку. Мужчина тем временем принялся что-то искать. Помещение чем-то было схоже на лавку антиквара в Сторибруке. Здесь так же имелось неимоверное количество странных вещей, без сомнения обладающих не менее дивными свойствами. Мечи, доспехи, щиты, разноцветные ткани, украшения, несколько пар обуви, плащи, головные уборы, вырезанные с дерева разнообразные фигурки. А так же закрытые бочки в углу просторной прямоугольной комнаты, в конце которой находились две двери. Так же здесь имелся длинный деревянный шкаф, расположенный вдоль боковой стены, полки которого были забиты запыленными книгами. Да и вообще всё было покрыто не одним слоем пыли. Не говоря уже о паутине в одном из углов, тянувшейся от потолка до самого пола. Из многочисленных тумбочек торчали свернутые трубкой свитки. На стенах висели мечи, топоры, ножи и прочее. А так же парочка картин. И в самом дальнем углу всего этого беспорядка стояла узкая кровать. Под ней и над ней, в углублении стены, один на одном лежали аккуратно сложенные одеяла и куски разнообразной ткани, толстой и тонкой. — Закрой дверь! — грубо приказал Голд, обращаясь к своему двойнику. Румпель тут же подчинился. Стоило только двери захлопнуться, как свечи, стоявшие на тумбочках, бочках и шкафных полках, зажглись сами по себе. Лачуга была просто переполнена магией. Что не удивительно, зная, кто её хозяин. Румпельштильцхен встал в сторонке, молча разглядывая комнату. — Какие планы? — спросила Эмма. Её друзья остались в лагере мятежников, она не могла сидеть, сложа руки. А так же она понимала, что никого не спасёт, если пойдёт по лесу одна, да ещё и ночью. Уже немало времени прошло с тех пор, как её насильно заставили покинуть лагерь. Может, Реджина, Робин и Генри тоже сумели выбраться оттуда. Или их поймали. Что же теперь делать она понятия не имела. — Ждать утра, — ответил Голд, продолжая рыться в своих вещах и что-то искать. Эмма не стала возражать. Сейчас меньше всего ей хотелось спорить о чём-то. — Погодите-ка, разве это не… — нахмурилась она, заметив в руках мага знакомую вещь. Видимо это и было то, что он искал. — Да, мисс Свон, это кинжал Тёмного, — усмехнулся Голд. — Но как? — Я его украл. Это объяснение лишь только увеличило количество вопросов в её голове. Она тут же вспомнила рассказ Джона. Разве Тёмный не в плену у короля? Каким же это образом, если кинжал находится у Голда? — Если честно, — продолжил тот, видя в глазах женщины недоумение, — то я не знал в тот момент, что это за штуковина. Мне показалось, что она важна для Артура. Как видите, я не прогадал, — губы мага растянулись в довольной ухмылке. Он тут же вспомнил, каких усилий ему стоило тогда бежать из замка. Почему же только сейчас ему стало интересно, заметил ли король, что кинжал, висящий у того на стене, подделка? Нет, наверное, иначе бы уже давно отправил всех своих слуг на его поиски. А это значит, что он ему не нужен. — Чьё там имя? — Что? — переспросил Голд, отвлёкшись от размышлений. — Чьё имя на кинжале? — Ах, это, — он кинул кинжал Эмме, словно бы какую-то безделушку. Та не могла не удивиться. Раньше маг хранил эту вещь и прятал от чужих глаз не одну сотню лет. А о том, чтобы дать кому-то подержать и речи быть не могло. Опустив взгляд на волнистый клинок, Эмма увидела совсем не то, что ожидала. — Тёмный страж, — прочла она вслух. — И кто это? — Тьма, что носит мой облик, — не скрывая правды ответил Голду. — Третья часть меня. — Кинжал не работает, — догадалась Эмма, возвращая его обратно. — Верно, — кивнул тот. — Но это лишь потому, что Тёмный в плену, — он решил озвучить свою догадку. Как ни крути, но они с Эммой в одной лодке, и было глупо надеяться, что он справится в одиночку. Хотя она могла думать чуть иначе. Пусть враги у них общие, но они всё же не союзники. Эмме нужна была его помощь, и не только магия, которую он у неё отобрал, но и знания, без которых ей не прожить в этом мире и дня. — И Вы хотите его освободить? — настороженно спросила Эмма. Румпель, молча, слушал и вникал в суть происходящего. — Это и в Ваших интересах тоже. Голд засунул кинжала себе за пазуху и принялся вытирать пыль с полок. — От чего же? Моя цель заключается в том, чтобы найти Генри, Реджину и Робина. — И вернуться домой, — добавил Голд, ища что-то между книгами. — Хочу напомнить, что именно Тёмный вас сюда закинул. — Зачем? — этот вопрос не давал ей покоя с самого начала. Кто и зачем их сюда забросил. Один из ответов она уже знает, теперь осталось узнать второй. — Зачем? — переспросил Голд, посмотрев на Эмму взглядом, говорящим о том, что ответ очевиден. — Чтобы кто-то из вас его освободил. Губы мужчины скривились в кривой линии. Он думал, что Свон смышленей. Видимо, он ошибался. Это слегка разочаровывало. — Разве это хорошая идея? — спросил Румпельштильцхен. — Освободить Тёмного, — в его деревне ходило множество слухов об этом так называемом Тёмном. Он мог только надеяться, что никогда не повстречает это существо. — Твоего мнения не спрашивали, — грубо ответил Голд, одарив его презрительным взглядом. Румпель замолчал. — Вам стоит быть помягче по отношению к себе, — укоризненно сказал Эмма. — Как ни как, но он — часть тебя. Единственное чего Румпель никак не мог понять, так это того, что его называют какой-то там частью. Но ведь это абсурдно! Как он может быть частью кого-то? Они с Голдом только внешне схожи, это ещё ничего значит! Может, он чего-то недопонимал, но точно знал, что помимо внешнего вида у него нет ничего общего с этим грубым и опасным человеком. — А знаете, Вы правы! — чрезмерно наигранно воскликнул Голд. Он спрятал за пазуху небольшой серый мешочек, найденный за книгами. — В том, что он — часть меня! Маг шагнул в сторону своего двойника, приобняв того за плечи. Румпельштильцхен замер. Его насторожил этот жест. И не зря. Голд по-дружески хлопнул его по плечу, а затем вдруг достал кинжал и прижал лезвие к бледной шее мужчины. — Что Вы делаете? — ужаснулась Эмма. — Я давно мечтал избавится от труса, живущего во мне на протяжение всей моей жизни, — сказал Голд, с оскалом поглядывая на Румпеля. Последний же вонзился умоляющий взгляд в Эмму, с надеждой, что она предпримет что-то до того, как клинок окрасится его кровью. — Не стоит этого делать, — Эмма подняла руки в примирительном жесте. Смерть Румпельштильцхена в данный момент, как и любая другая, в её планы не входила. Он был слишком безобиден, чтобы убивать его. Разве он виноват в том, что судьба обошлась с ним столь беспощадно? Он не сделал ничего плохого, пожалуй, единственный, из этой странной троицы. Нужно было что-то сказать. — Вдруг его смерть повлечёт за собой и твою? — выпалила Эмма, первое, что пришло в голову. — Что? — скривился Голд, словно бы она сказала полную чушь. — Вы ведь одно целое. — Глупость! — воскликнул маг, но тем не менее, всё же отпустил своего двойника. — Потом кровь отмывать, — с отвращением буркнул он, после чего вновь занялся поисками непонятно чего. На этом их разговор закончился, и он больше не отвечал ни на какие вопросы. — Спасибо, — поблагодарил Эмму Румпель, потирая шею на том месте, где недавно его кожи касался острый клинок. Её взгляд, что следил за Голдом, переместился на Румпельштильцхена, который тихо сел на пол, чтобы никому не мешать. Она же присела на край кровати, что стояла в дальнем углу комнаты. Её взгляд ещё долго блуждал по непонятным и многообразным предметам, расположенным по всему дому. Она размышляла, вспоминала прошедшие дни. Пыталась найти ответ на безответный вопрос: почему каждый раз, когда она начинает думать, что всё наладится, всё становиться ещё хуже, чем было до этого? И так всегда. Всю её жизнь. Как бы она не старалась, в конечном итоге кто-то да умирает. Кто-то, кто ей близок. Нил… Киллиан… Когда взгляд Эммы повторно пал на Румпельштильцхена, тот уже дремал, облокотившись спиной о тумбочку и склонив голову набок. Голд же до сих пор копался в каких-то пергаментах, книгах, что-то выискав, что-то перекладывал. Устало зевнув, Эмма пришла к решению, что в этом мире не стоит погружаться слишком далеко в свои же мысли. Однажды Голд ей уже об этом говорил. Велик был риск затеряться в себе. Поэтому Эмма достала из-под кровати два одеяла и обеими накрыла Румпельштильцхена. В доме заметно похолодало. Затем снова села на кровать, продолжая следить за Голдом, не зная, чем ещё себя занять. А после и вовсе заснула. Сквозь сон она почувствовала, как кто-то укрыл её одеялом.