Истинный Тёмный

Солнце уже давно поднялось ввысь, туда, откуда день за днём наблюдало за теми существами, что превозносили себя выше всех остальных. За людьми. И трое из них сейчас шагали по лесной тропе. Шли они, молча, каждый думая о своём, пока Эмма не нарушила эту тишину: — Если они мертвы… — Да-да, — тут же перебил её Голд. — Вы вырвете мне сердце и скормите его волкам, — повторил он сказанные ею ранее слова и театрально закатил глаза. Затем обернулся, чтобы посмотреть, как далеко они отошли. — Достаточно, — сказал он. — Дайте мне руку, мисс Свон, — и протянул ей руку ладонью вверх. Эмма с заслуженным недоверием покосилась в его сторону. — Мы переместимся к лагерю мятежников, чтобы не терять время, — раздражённо пояснил он, будучи в негодовании от того, что ему вообще надо что-то кому-то объяснять. — А почему мы не могли этого сделать, когда шли к твоей хижине? — спросила Эмма. Голд снова вознёс взгляд к небу и нервно ответил: — Потому что только я знал дорогу, а магия была у Вас и Реджины, — последнее имя он выплюнул с особой интонацией, вспоминая, что эта женщина чуть было не разрушила все его планы своей недоверчивостью к его персоне. Благо мисс Свон тогда была к нему более дружелюбна, из-за чего сейчас он ей весьма благодарен, но вслух, конечно же, ни за что этого не скажет. — А, понятно, — сказала Эмма, задумавшись о своём. — Ладно, — она ещё раз окинула протянутую ей руку серым взглядом, после чего сделала шаг вперёд и положила свою ладонь в грубую ладонь мужчины. — Не бойтесь, мисс Свон, я не кусаюсь, — хмыкнул Голд, резким движением подтянув женщину к себе. — Да кто Вас знает! — огрызнулась та. — Вы тот ещё гад. — Это был комплимент? — спросит тот. — Ну, для Вас, думаю, что да. — Долго ещё будешь там ошиваться? — прикрикнул Голд, обращаясь к Румпельштильцхену, что за день сегодня не обмолвился ни словом. Просто шёл следом за Эммой, иногда поглядывая на угрюмого Голда. — Дай сюда руку! Румпель протянул ладонь своему двойнику и тот грубо ухватил его за запястье, дёрнув на себя так же резко, как и Эмму до этого. — Держитесь крепче, дорогуши, магии может не хватить. — Что… — Эмма не успела задать вопрос. Всех троих окутала светло-жёлтая дымка, перенося всю троицу в другую точку леса.

***

Как только Реджина очнулась, первое, что она услышала, было чьё-то мычание, какой-то неизвестный ей ранее мотив. — Проснулась? — прозвучал спокойный голос Тёмного над ней. — Так освободи меня! — тут же прокричал он, повысив голос до такой степени, что эхо повторило его ещё раз десять. Реджина поморщилась. Голова болела так, словно бы кто-то шандарахнул её молотком по затылку, а тут ещё и этот противный голос. Она приподнялась, чтобы сесть, опираясь ладонью о холодный каменный пол. Спину тут же пронзила острая боль, после чего распространилась по всему телу, напоминая о недавнем сражении. Захотелось плюнуть в закованного в цепи за решёткой Тёмного, из-за которого ей пришлось пережить то испытание с драконами. — Не советую этого делать, — насмешливо хмыкнул тот самый Тёмный. — Хватит читать мои мысли! — зло прошипела Реджина. Она пыталась медленно встать на ноги, цепляясь за кривую стену, справа от себя. Пальцы всё время скользили по холодному камню. — Все твои предсказуемые мысли написаны на твоём бледном личике, дорогуша. — Какой же ты засранец! — Реджина махнула рукой, пытаясь исцелить свои раны. У неё это получилось, но не сразу. Боль и усталость давали о себе знать. — Какой есть, душа моя, — лукаво усмехнулся Тёмный. — А теперь заканчивай сотрясать воздух и дай мне долгожданную свободу! — вновь повысил он голос, в нетерпении ожидая того момента, когда сможет воплотить свою месть в реальность. — Как скажешь, — мрачно ответила Реджина, решив больше не тянуть, ибо Тёмный растерял всё своё терпене, пока ждал этого момента.

***

— Ты как? — спросила Эмма, скорее для вежливости, так как её совершенно не волновало состояние Голда, который согнулся пополам и тяжко задышал, как только они переместились в уже знакомый им домик в лагере мятежников. — Не умру, не дождётесь, — огрызнулся Голд, криво усмехнувшись через силу. — Жаль, — фыркнула Эмма, на что Голд заулыбался ещё шире. — Чего ждёте? — спросил он. — Идите — ищите своих друзей, а я здесь подожду, — он присел на деревянный пол, намереваясь подкопить сил и магии, пока Свон будет рисковать своей жизнью в поисках тех, кого, скорее всего, уже нет в живых. Голд ей об этом уже говорил, но та не слушала и настаивала на своём. Какого чёрта он вообще не бросил этих двоих ещё утром? Из-за глупого обещания, ничего не стоящего для него? Или потому, что считал, будто Спасительна может ему пригодиться? — Мы так не договаривались! — возмутилась Эмма. — Мы вообще никак не договаривались, мисс Свон, — невозмутимо фыркнул Голд, поправив меч на поясе брюк. — Вы приставили клинок к моей шее и заставили меня пообещать помочь Вам вернуть друзей домой, вот я и помогаю. Я привёл Вас к лагерю, а дальше дело за Вами. У меня нет желания вступать в бой с Джоном в таком состоянии, — он махнул рукой, показывая, насколько устал от одного только перемещения. — Так что давайте сами справляйтесь, я в Вас верю, — добавил он, не без насмешки в голосе. — Второй я Вам в помощь! Румпель побледнел, когда Голд окинул его очередным взглядом, полным презрения и ненависти к его персоне. — Вы всё тот же гад, которым были в Сторибруке! — Могли бы уже придумать что-то пообиднее, мисс Свон, — хмыкнул Голд, ничуть не обиженный словами женщины. — И пооригинальнее. Эмма одарила его взглядом а-ля «мы ещё вернёмся к этой теме», затем обратилась к Румпельштильцхену, до сего момента податливо стоявшего в сторонке. Он тихо слушал распри этих двоих, каждый раз надеясь, что про него забудут. — Идём, — сказала она и кивнула в сторону лагеря. — Ах, да! — вспомнил Голд. — Как только вы выйдете за порог… — Джон тут же об этом узнает, — хмуро закончила Эмма, всё ещё помня тот момент, когда Голд сказал ей об этом после того, как Реджина, Генри и Робин уже вышли наружу. — Именно! — лукаво улыбнулся маг. — Я долго ждать не буду, — и кивнул в сторону тоннеля, которым они бежали в прошлый раз. Эмма одарила его пасмурным, уставшим от всего этого путешествия взглядом, затем глянула на дыру в полу и согласно кивнула, испытывая до жути сильное желание, ударить этого гада стулом по голове. Когда же Голд остался один, он начал придумывать запасной план, который мог пригодиться в случае неудачи Свон. Эта женщина, на его памяти, вечно вляпывалась во что-то этакое, из чего почти всегда вырастала огромная задница, и кому как не ему, Голду, приходилось всё распутывать. Он это делал, конечно, не без выгоды для себя, так что не будь он уверен, что Свон ему ещё пригодится, не стал бы тратить на неё и других своё драгоценное время. И уж точно не сунулся бы в центр лагеря, услышав взрывы и крики людей. — Дьявол! — выругался он, наблюдая из-за угла дома за тем, как рыцари Камелота, восседая на конях, убивают один за другим жителей лагеря, который на памяти Голда ещё ни разу не был найден посторонними. А во главе нападения, конечно, стоял Ланселот, который, скорее всего, выслеживал его, Голда, и наткнулся на более ценную добычу. Маг ещё раз ругнулся, пытаясь не думать, что он виновник всему тому насилию, которое сейчас творилось на его глазах. Всей той резни и крикам, лязгам клинков и звукам бьющихся костей, когда мощные лошади топтали оступившихся во время бега беглецов. Да и вообще, он же не принципиальный герой, желающий всем добра, ему плевать на судьбу этих людей, которые сейчас разбегались в разные стороны, пытаясь спастись от вражеских солдат. Наблюдая за тем, как мужчины и женщины падают на землю, в крови и со смертельными порезами, он подумал, что ему всё это только на руку. В такой заварухе, у Свон есть шанс найти своих друзей, если они ещё живы, и не попасться в руки Джону. Хотя, чего уж скрывать, так же велик шанс бесславно погибнуть вместе с поверженными мятежниками. Она ведь даже оружия с собой не взяла. Голд снова чертыхнулся, удивляясь тому, как этой женщине раз за разом удавалось побеждать зло с такой-то опрометчивостью. Нужно было найти её, раз уж он обещал спасти их всех. Как-никак, на данным момент Свон его единственный, хоть и вынужденный, но всё же союзник. И пока он не всесилен, с союзниками куда проще воплощать свои планы в реальность. Именно по этой причине он решил поступить как герой, отталкиваясь, собственно, только от этого своего обещания, не желая даже думать о какой-либо другой причине. В это же время Эмма ругалась не меньше Голда, прячась за бочками с водой в узкой щели между домами. — Не высовывайся! — сказала она Румпельштильцхену, который в данный момент был для неё обузой. Зачем она взяла его с собой? Наверное, чтобы не оставлять с Голдом, только и всего. Если её друзья всё ещё находились в лагере, то они, скорее всего, были где-то заперты, иначе не стали бы рисковать своей жизнью, находясь здесь. У Эммы уже возникала мысль, что они могли покинуть это злачное место, но не проверить она не могла. Если Реджина, Робин и Генри не попались в лапы Джона и вернулись тогда в ту хижинку, где находился выход из лагеря, то, скорее всего, не увидев там её, Эмму, и Голда, они, наверное, прошли через тоннель, как, скорее всего, сделали и Голд с Румпельштильцхеном, когда Эмма спала. Если же нет, и её друзья всё же попали в плен, то оставалось только надеяться, что они ещё живы. — Пошли! — сказала Эмма, решив воспользоваться тем хаосом, который сейчас творился в лагере. — Не отставай! Она намеревалась пробраться к тому дому, где в прошлый раз держали Реджину, проверив первым делом его. Выскочив в самый центр дороги, где на них тут же напал один из рыцарей в доспехах, Румпель испуганно застыл на месте, а Эмма ловко увернулась от острого клинка, что разрезал воздух прямо перед её носом. Она отступила на шаг назад, чтобы выдернуть из рук Румпельштильцхена его палку, от чего тот тут же упал на землю, ибо не ожидал такого от Эммы, которая при помощи этой палки выбила из рук рыцаря меч. Затем сделала кувырок, успев схватиться за рукоять меча быстрее его хозяина, и воткнула длинный кликом тому в шею. Её наряд окрасился в алые пятна, как только она дёрнула рукоять меча на себя, от чего мёртвое тело рыцаря завалилось на бок. Сердце её от содеянного билось со скоростью барабанной дроби. Хотелось сказать, что все те люди, которые пали от её руки за всё это чёртово путешествие, все эти смерти оправданы тем, что она защищала себя и свою семью, но это было не совсем так. Они не были виноваты в том, что жили в мире, где были вынуждены служить тому или иному правителю и выполнять чужие приказы. — Не тормози! — воскликнула она и вернула палку Румпельштильцхену. Теперь у неё, по крайней мере, было оружие. Румпель схватил свою палку и поспешил за Эммой, стараясь не отставать. С разных сторон разносились крики, ругань и рыдания. Рыцари были беспощадны и, судя по всему, намеревались истребить всех мятежников до единого. — Чёрт, — Эмма дёрнула Румпельштильцхена за рукав, толкнув за порог одного из домов с открытой нараспашку дверью. Затем забежала внутрь за ним, мельком осмотрела дом на присутствие здесь кого-либо, кроме их двоих, и захлопнула дверь. — Будь здесь и не высовывайся, — сказала она. — Я за тобой вернусь. Румпельштильцхен согласно кивнул, ибо доверял этой женщине. Он сел в самый дальний угол, подальше от двери, и принялся ждать. Что-что, а воин из него никудышный, он это понимал и не хотел быть обузой для Эммы. Тем более, тут безопасней, нежели снаружи. И не так страшно. Тем времен Голд хотел незаметно проскочить вглубь лагеря, убив по пути пару рыцарей, налетевших на него с мечами наперевес. Два ловких движения, и два трупа упали на землю, окрасив её в красный, как и серебристый клинок меча Голда. — Какая встреча! — прозвучал знакомый голос за его спиной. Голд пригнулся, словно бы надеясь, что это не к нему обратились. Он хотел уже увильнуть с центра сражения, но огненный шар, разбившейся о землю подле его левой ноги, заставил мага проворчать под нос пару ругательств и развернуться к старому знакомому, натянув на лице дружескую улыбку. — Джон, — заговорил он, параллельно уклонившись от чужого клинка, который разрезал воздух подле его головы, а затем хозяин этого самого клинка болезненно закряхтел и рухнул на землю, рядом с ним упала его отрезанная рука, всё ещё сжимающая рукоять окровавленного меча. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — грозно спросил седобровый мужчина, проткнув очередного рыцаря в доспехах, после чего бросил ярко-жёлтую магическую сферу во второго, которого тут же расщепило на мелкие кусочки. — Хотел предложить товар, — первое, что пришло в голову, сказал Голд, отбивая атаки врагов. Он пытался не показывать ту ненависть, которую всё ещё испытывал к этому человеку, бросившему его на погибель пятнадцать лет назад. Времени прошло довольно-таки много, жизнь потрепала обоих, в особенности Джона, тот ужасно постарел из-за своей одержимости магией. Голд, правда, тоже не был таким уж святым, что касается тяги к магии, но Джон всё же превосходил его в этом. После того предательства, Голд всей душой мечтал отомстить ему, но не мог из-за собственной слабости. Джон был банально сильнее из-за своих способностей. А Голд всегда был на шаг позади, гложа себя мечтой однажды отомстить. — Не самое лучшее время, не находишь? — с сарказмом спросил Джон, всё ближе подбираясь к старому знакомому. — Тогда, я, пожалуй, пойду, — фыркнул Голд, отступая назад. Магия Свон была слаба, так что он не имел никакого желания лезть на рожон к безумцу. Да и тратить силы на это не хотелось. Он пока что и с мечом неплохо справлялся, используя магию лишь для того, чтобы не давать боли в ноге его отвлекать, на что уже уходило немало усилий. — Я так не думаю, — хмыкнул Джон, добравшись до него в два шаг, чтобы атаковать острым клинком. Голд отбил атаку, скрестив клинки с человеком, когда-то бывшим ему другом. Хотя для дружбы он никогда не был создан, как ему самому казалось. Всегда предавали либо его, либо он. — Зачем? — грозно спросил Джон, нанося беспощадные удары. Голд едва успел их отбивать, а ведь ещё нужно было краем глаза следить за происходящим в округе. Рыцарей короля было достаточно много, чтобы уничтожить вражескую армию, не то, что какую-то там шайку мятежников. — Зачем ты привёл их сюда? — спросил Джон, всё ещё пытаясь выбить из рук Голда меч. Он отскочил в сторону, разрезал горло очередному напавшему сзади рыцарю и вернулся к своему на данный момент главному сопернику. — Это не я! — воскликнул Голд, скривив лицо от услышанного обвинения. Нет, возможно, это была его вина, что Ланселот каким-то способом выследил его и атаковал лагерь, который искал на протяжении многих лет, но он не станет говорить этого слух. Признавать собственную вину было не в его стиле. — Это твоя месть? Спустя столько лет? — спросил Джон, сделав выпад вперёд, от чего Голду пришлось уйти в сторону и стукнуться плечом о плечо с очередным рыцарем, который тут же попытался его убить. Но Голд вновь увернулся, ругаясь всевозможными ругательствами, сделал поворот, словно бы в танце, сам удивляясь тому, что умел и что мог, когда очень хотел жить, после чего оказался за спиной врага. Джон нанёс новый удар, но Голд извернулся так, что клинок пронзил другого, за которым он и спрятался, чтобы воспользоваться задержкой мужчины, меч которого застрял в доспехах поверженного рыцаря, и нанести смертельный удар. Вот только Джону повезло, атаку Голда отбил другой рыцарь в давно знакомых магу чёрных доспехах. — Нет уж, он нужен королю, — прозвучал голос из-под шлема. — Ланселот, — хмыкнул Джон, успевший вытянуть свой меч из трупа и встать так, чтобы видеть перед собой и Голда и всем известного рыцаря Круглого стола. — Давно не виделись, Джон, — Ланселот отсалютовал ему рукой. — Надо отдать тебе должное… — он сделал выпад в сторону и одним движением снёс голову пробегающему мимо подростку, который просто пытался убежать из центра кровавого месива. Брызги крови попали на всех троих, от чего Голд брезгливо скривился, а Джон заскрипел зубами и сильнее сжал рукоять меча. — …прятаться ты умеешь, — закончил Ланселот, сняв шлем, чтобы все могли увидеть его довольную ухмылку. — Как же приятно чувствовать себя победителем. Джон не выдержал и накинулся на него первым, намереваясь рассечь кучерявую голову пополам. Злость из него била фонтаном, как и ненависть к своему врагу. Его укрытие было раскрыто, лагерь, который он прятал от короля на протяжении долгих лет, все его усилия и потраченное время, всё это кануло в небытие. Его люди пытались защищаться, они не были готовы к такому вот внезапному нападению. Те, кто не могли сражаться бежали в лес, другие пытались найти укрытие и спрятаться, переждать, а третьи просто сдавались и умирали. Ланселот с лёгкостью уклонялся от посыпавшихся на него яростных атак, краем глаза заметив, что кое-кто, воспользовавшись моментом, попытался сбежать. Его губ коснулась очередная ухмылка. — Не так быстро! — прокричал он, оттолкнув в сторону Джона и стукнув облачённой в доспехи ногой о землю. Всё в округе затряслось, словно от землетрясения. Под ногами Голда появились трещины, что, подобно змеям, разошлись в разные стороны. Земля разломилась надвое, образовав огромное ущелье, которое начало медленно разрастаться. Большинство людей сразу попадали в образовавшуюся дыру, отчаянно цепляясь за края обрыва, что рассыпался на мелкие кусочки. Кто-то успел отскочить, в отличие от тех, кого невзлюбила судьба. И Рыцари, и мятежники, все, кому не повезло, свалились в образовавшуюся громадную щель, что продолжала разрастаться с каждым мгновением, потраченным Голдом на то, чтобы не упасть вслед за другими. Он устоял, отпрыгнув в сторону, и был сразу же атакован Ланселотом. — Давно не виделись, — пропыхтел Голд, скрестив клинки с рыцарем у себя над головой. Удары того были сильны и беспощадны, так что устоять на ногах было всё труднее и труднее. Земля всё ещё тряслась от разрастающегося в разные стороны разлома, внизу которого виднелась одна только тьма, чёрный дым, словно бы из самой преисподней. Голд с трудом удерживал позицию, не желая умирать, как и раньше. Жизнь всё ещё была слишком заманчивой штуковиной, чтобы не пытаться уцепиться за удачный её край. — Да вот недавно, — хмыкнул Ланселот, с яростью толкнув мужчину ногой в сторону ущелья. — Но я соскучился! — с ухмылкой на лице сказал он, намереваясь убить этого человека, недавно потерявшего для него былую ценность. Их давней сделки пришёл конец, Голд уже не был от него зависим, поэтому нёс в себе угрозу. — Взаимно! — огрызнулся тот, упав на спину и перекатившись в сторону. В это время сзади на Ланселота напал Джон с намереньем проткнуть шею рыцарю, но тот, словно бы имея глаза на затылке, успел пригнуться, ударив снизу. Главарь мятежников предусмотрел его этот ход, и отбить атаку. Клинки лязгнули друг о друга, порождая в воздухе мелкие искры, что успели затухнуть до того, как один из соперников атаковал вновь. Джон нахмурил свои густые седые брови и пропустил новый удар ногой в живот, от чего согнулся, и откинулся на спину от следующего удара, рукоятью меча в висок. Прозвучал глухой стук упавшего на землю человека, который пару раз моргнул, приходя в себя, и успел уклониться от смертельной атаки в голову. Слегка пошатнувшись, он вскочил на ноги, вытирая тыльной стороной ладони кровь, что текла от правого виска по щеке и затекла в чёрную короткостриженную бороду. Голд снова попытался смыться с центра всей этой заварушки, пользуясь моментом. В его планы на сегодня не входила смерть или убийство кого-то из этих двоих — первых, кого он убьёт после того, как получит большую мощь, нежели сейчас. Оставлять их в живых в его намерения не входило, но он умел здраво оценивать ситуации в отличие от той самой Свон. И сейчас выигрышная позиция была не у него. Нужно было найти Эмму и свалить отсюда куда подальше. Ну, а на крайний случай, бежать самому, если Свон окажется уже мёртвой или откажется уходить. Хотя был ещё один весомый аргумент не медлить и не тратить время на её поиски, и это самый аргумент сейчас пытался его убить. — Ну, уж нет, больше ты от меня не сбежишь! — прокричал Ланселот, занося меч над головой. — Голд, сзади! — прокричал Джон, который очевидно намеревался при помощи Голда убить сначала рыцаря, правую руку короля, а после уже и самого Голда. Последний же не был столь глуп, поэтому не собирался сплачиваться с этим седобровым лисом, чтобы после умереть от его же руки. Именно поэтому он кинул в Джона камень, не давая тому нанести смертельный удар в спину Ланселоту. — Сволочь! — прорычал Джон. Все трое сошлись в почти равной схватке, предугадывая и отбивая атаки друг друга, что с каждым ударом становились всё ожесточеннее и сильнее. Вокруг царил хаос, кто-то где-то умирал, кто-то оступался и падал в пропасть, а кто-то не сдавался, сражался до конца. Одним из последних был Голд, который параллельно пытался найти пути отхода, не имея никакого желания здесь находиться. Ему не было место в этом сражении, это война тех двоих, никак не его. Пыль ударили в глаза, Голд зажмурился и наугад махнул мечом, столкнувшись с чужим клинком. Он отступил назад, туда, где земля пол ногами рассыпалась на мелкие кусочки, из-за чего он пошатнулся и начал падать назад. Заставив себя сквозь боль открыть глаза, он увидел довольный оскал Ланселота, за спиной которого в ударе замахнулся Джон. Голд не успел толком сообразить, что к чему, как повис над обрывом, вцепившись одной рукой в корни дерева, что всё ещё держалось на краю ущелья. Судя по всему, это было ненадолго, ствол дерева трещал, как бы говоря о том, что вскоре сломается. Голд изо всех сил пытался удержаться за крепкий корень, не выпуская из второй руки меча. За его ногу вцепился Ланселот, который так же, как и он, оступился, и чуть было не упал в свою же ловушку. — Отцепись! — прорычал Голд, пытаясь скинуть с себя лишний вес. Он замахал мечом, намереваясь проткнуть рыцарю голову, но тот отпустил до того, как клинок коснулся чёрных, как смоль волос. Голд тут же воткнул меч в край расщелины, чтобы подтянуться вверх. Благо корней от дерева было довольно много и все достаточно крепкие, чтобы за них цепляться. Голд скрипя зубами и пыхтя от тяжких усилий, поднялся наверх, после чего устало выдохнул. Сердце колотилось как никогда раньше, напоминая, что он уже не в том возрасте, чтобы вытворять такое. Ужасная отдышка так же говорила о том, что нужно было передохнуть. Вот только он не мог этого себе позволить. Выпрямившись и подняв взгляд с земли, Голд увидел свой шанс, которым просто не мог не воспользоваться. Пока он пытался не упасть в пропасть и скинуть с себя Ланселота, на Джона напали сразу четыре рыцаря, от которых тот отбивался магией, успев где-то потерять свой меч. Долго думать не пришлось, так как Голда тоже атаковали два недруга в доспехах, от которых он отбился с трудом и получил неглубокое, но всё же ранение на правом плече. Проклиная всё и вся, а в особенности Эмму, из-за которой они вернулись в лагерь в столь неподходящий момент, Голд приложил последние усилия, чтобы убить кого-то стоящего, чтобы оправдать потраченное в этой бессмысленной, как на его взгляд, битве время. И у него получилось, но только совсем не то, на что он рассчитывал, когда целился в спину Джона, один из союзников которого выскочил просто из ниоткуда. — Белль? — на лице Голда возник ужас от содеянного. Он не мог понять, иллюзия это, кошмар или реальность. Как же давно он не видел этого лица, что выглядело сейчас немного иначе, не так, как он запомнил её много лет назад. — Нет… — Голд отпустил рукоять меча, и будучи в ступоре на ватных ногах отшагнул назад. Это была Белль. Немного старше той, которую она знал раньше, в дивном костюме — штанах, заправленных в сапоги, серой тунике и кожаном жилете, который не спас её от его клинка. Но всё же это была она и Голд не мог понять, что произошло. Он же не специально. Он не мог знать. Он не видел её здесь раньше. Это сон? Кошмар? Галлюцинация? В голове крутилось столько мыслей, столько вопросов, и всё это разрывало его мозг на мелкие кусочки. Как же так? Какого чёрта здесь делала Белль? Его Белль… — Румпель… — донеслось до его ушей сквозь лязг мечей, хотя Белль едва заметно двинула губами, начиная падать назад. — Нет! — прокричал Джон, подхватив любимую со спины, параллельно схватив с земли меч и ударив Голда в живот. Тот тут же согнулся пополам и был вынужден отступить ещё на два шага назад, приложив к животу обе ладони, что вмиг окрасились в красный. — Белль… — ещё раз повторил он, с каждым шагом отступая всё дальше и дальше, не отрывая взгляда от картины, на которой Джон раскидал всех в округе мощной волной светлой магии и исчез вместе с Белль из виду окружающих. Последнее, что увидел Голд, были столь же ошарашенные, как и у него от увиденного, давно знакомые глаза, о которых он почему-то не вспомнил в ту минуту, когда к нему вернулась память. Может быть, эта его часть не так сильно любила Белль, как другие, но он точно не был к ней равнодушен, когда проткнул женскую грудь острым клинком. Едва держась на ногах, Голд схватился одной рукой за край дерева, закрывая второй порез на животе. Он чувствовал, как силы покидают его с каждым шагом, который он пытался сделать в неизвестном направлении. Куда-то подальше от всей это бессмыслицы. Слишком шокирован он был, чтобы здраво соображать и целенаправленно действовать. Перед глазами всё плыло, мысли связались узлом, а ноги подгибались. Он не сразу начал лечить себя, кое-как добравшись до ближайшего здания, удивляясь тому, что никто его ещё не добил. Все суетились, сражение продолжалось, но его словно бы никто не замечал. Как будто он уже умер, или вот-вот умрёт. Чёртов призрак, которым он начал себя чувствовать, вспоминая потрясенное лицо Белль. — Голд! — донеслось до него сквозь плёнку шумов и криков. — Генри и остальных нигде нет, — голос Эммы казался чем-то вроде спасательного оклика на его молчаливые просьбы о помощи. — О, чёрт! — кажется, она заметила его ранение. Голд даже усмехнулся, не имения никакого понятия, зачем это сделал. Видимо, он сошёл с ума, раз ему всё это начинало казаться смешным. Он только что проткнул мечом девушку, за которую когда-то был готов отдать жизнь, и теперь смеётся. Да, он свихнулся! Причём конкретно, ибо не мог остановиться, цепляясь за плечо Эммы и сгибаясь пополам, но всё ещё задыхаясь от смеха. — Нет-нет! — Эмма поспешила поддержать мужчину, дабы тот не упал. — Только не сейчас! — умоляющим тоном молвила она, ища глазами, куда идти. — Вы мне ещё нужны! — в её голосе прорезались грубые нотки. Голд продолжал усмехаться, навалившись всем телом на женщину, которая помогала ему идти дальше, куда-то, куда он не хотел идти. Единственное желание, которое сейчас крутилось в его голове, было просто упасть и не вставать, не шевелиться, не чувствовать той боли, которую приносил каждый шаг, каждое движение. Как же хотелось…умереть…

***

Реджина выполнила все указания, и теперь стояла в стороне, наблюдая за тем, как Тёмный довольно скалится, растирая запястья. Его глаза, чёрные как сама тьма, смотрели куда-то вперёд, на ступеньки, что вели на свободу. Он разминал спину, ноги, шею, растирая уставшие мышцы. Пещеру переполняло его ликование, тёмная магия кружила вокруг него вихрем, как года-то в антикварной лавке. Он был в не себя от радости. От сладкого запаха свободы и того ощущения, когда знаешь, что вскоре испытаешь ещё большее блаженство от долгожданной мести. Чувство страха медленно и не спеша заполоняло сердце Реджины, но она изо всех сил старалась устоять, не поддаться этому страху, напоминая себе, что у неё с Тёмным сделка, которую тот обещал выполнить. Хотя, что значит обещание для столь могущественного существа? Реджина кожей чувствовала ту мощь, что исходила из мага, который закончил разминать шею и развернулся к ней всем корпусом. Скалиться он не прекращал, как и вонзаться в смертного человека безумным взглядом. — Боишься меня? — спросил он, делая шаг в сторону Реджины. — Да, — честно ответила она, не видя смысла это скрывать. На мгновение ей показалось, что она сделала ошибку, когда освободила Тёмного, но тут же откинула эту мысль, вспомнив, что больше всего на свете хочет вернуться домой вместе с Генри и Робином. — Правильно, — хмыкнул Тёмный. Подойдя совсем близко, он склонился вперёд. Совсем чуть-чуть, чтобы запугать ещё больше. — Я опасен, — шепнул он ей на ухо, — но ты об этом, конечно же, знаешь, — его довольству не было предела. Плавным и неприметным движением он забрал у брюнетки позолоченный кинжал, который та держала в своей руке с того момента, как вытащила его из груди мага. Реджина не сопротивлялась, не желая вызвать гнева этого существа. — Сделка, — тихо сказала она, заставив себя силой напомнить Тёмному об этом. — Я помню, — ответил он. — Ты мне нравишься, поэтому я выполню своё обещание. Кажется, Реджина облегчённо выдохнула, от чего маг зашёлся звонким смехом, но потом резко замолчал, исказив лицо в болезненной гримасе. Реджина испугалась, скорее за себя, чем за него, и отшагнула назад, вжавшись спиной в холодную стенку, а Тёмный согнулся пополам, хватаясь за неё, как за опору. — Нет… — прохрипел он, опустив взгляд куда-то в пол. — Не может быть… Реджина машинально поддержала его за локоть, не понимая, что происходит. Какого чёрта бессмертный и всемогущий маг согнулся пополам, цепляясь за её плечо, как за последний шанс выживания. Что случилось? Он слишком долго просидел в этой решётке? В этом причина? Она совершенно не знала, о чём и думать. Тёмный был ей нужен, именно поэтому она согласилась на сделку чуть ли не с Дьяволом, который вдруг начал кривиться от боли и оседать на пол. — Я бессмертен! — прокричал Тёмный, то ли прочитав её мысли, то ли убеждая в этой истине пустые стены в округе. Он резко поднял голову вверх, вонзившись своим ужасающим взглядом в карие глаза женщины, от чего та заметно вздрогнула. — Держись крепче! — прохрипел он, исказив лицо от злости.

***

Как только Эмма дотащила Голда к хижине, в которой оставила Румпельштильцхена, она ногой выбила дверь и затолкала внутрь раненного мужчину. Тот едва держался на ногах. Эмма не очень-то аккуратно бросила его на дряхлую кровать у одной из стен и обратилась к Румпельштильцхену: — Здесь где-то должна быть вода, найди мне кувшин с водой! Затем, не теряя ни минуты, распахнула пиджак и рубашку Голда, чтобы поближе изучить рану. Правда, врачом-то она не была, так что не совсем понимала, что делать. Руки слегка тряслись, а в голове постоянно прокручивался вопрос: зачем она это делает? В смысле, пытается спасти этого ублюдка, который убил Киллиана. Может быть, она ещё отдалённо верила в то, что Крюк жив, где-то, как-то умудрился выжить, но эта вера была бессмысленна и даже слегка безумна. Так что свои действия она ничем оправдать не могла. Решив, что подумает об этом позже, когда всё же спасёт Голда, Эмма оторвала от белой простыни на кровати кусок ткани и приложила его к кровоточащему порезу на животе мужчины. Голд болезненно выдохнул и прокряхтел что-то нечленораздельное. Его ослабевшая рука перехватила запястье Эммы, когда она попыталась прижать тряпку к ране как можно сильнее, чтобы остановить кровотечение. Определённо это было больно. Эта мысль принесла ей некое садистское довольство ситуацией. — Эй! — крикнула она, не отрывая взгляда от своих окровавленных рук. — Долго ты будешь воду нести? — затем всё же обернулась, чтобы бросить в Румпеля укоризненный взгляд и поторопить, но мужчина сидел на полу, там, где она его оставила, прижимал к животу руки и корчился от боли. Эмма в ужасе распахнула глаза, решив, что его тоже ранили, пока её не было. Прижав ослабленные руки Голда к окровавленной тряпке, она сказала: — Держи крепче! — после чего бросилась в сторону Румпельштильцхена, который побелел белее мела. Он дышал через раз, точно как Голд. — Эй, что с тобой? — она присела перед ним на корточки. В голове снова проскользнула мысль, что у неё нет времени сейчас заниматься этими двумя. Нужно было срочно найти Генри. Где он может быть? Всё ли с ним и остальными в порядке? Она не знала, но надеялась, что Реджина и Робин о нём позаботятся, как и о себе. — Ты меня слышишь? — спросила Эмма. Румпель не отвечал. Тогда она насильно развела тощие руки в стороны, чтобы посмотреть, насколько сильное повреждение, но никакой раны не увидела. У Румпельштильцхена не было никаких порезов, но он выглядел хуже Голда, едва держал голову. — Да что с тобой? — не понимала Эмма. Обхватив лохматую голову ладонями, она заставила Румпеля посмотреть на неё, но он, то и дело норовил закрыть глаза, словно бы веки вдруг потяжелели. Затем она снова повернулась к Голду, который всё ещё был в сознании, морщил нос и кривил губы, бурча что-то невнятное и явно не доброжелательное. Среди всех слов Эмма расслышала лишь одно. — Белль… — прошептал он. Как только он произнёс это имя, в помещении возникла чёрная дымка. Эмма тут же вскочила на ноги, вытащив из ножен меч. Она готова была увидеть кого угодно, от какого-либо мятежника, намеревающегося убить их, до самого короля Артура с такой же целью. Она готова была защищать себя и тех двоих, находившихся в этой комнате, но она уж точно не ожидала увидеть тех, чьи фигуры вышли из дыма. — Свон? — первая открыла рот Реджина, не менее удивленная увиденным, чем сама Эмма. — Реджина? Что…что ты здесь делаешь? — Эмма задала первый вопрос, который пришёл ей в голову, и только потом заметила, кто был рядом с ней. — Какого чёрта? — только и смогла выдавить она из себя, наблюдая за тем, как ещё один Голд, только в кожаном костюме и с серой кожей, хватаясь за живот точно так же, как двое других, в два шага преодолел расстояние от Реджины к кровати и положил руку на живот раненого. — Да уж, — выдохнула Реджина, переводя взгляд с одного Голда на второго, а после и на третьего. — Слишком много чертей. Мы в Аду? Эмма не находила в себе слов, чтобы спросить, что происходит. Единственное, что у неё сейчас получалось, так это замереть подобно статуи и наблюдать за происходящим. Тёмный склонился над Голдом и в небрежном жесте откинул окровавленную тряпку на пол. — Как это ничтожно, — недовольно проворчал он, продолжая удерживать свою когтистую руку над чужой раной. Тёмный вновь согнувшись в три погибели, и медленно опустился на колено. — Чего стоите? — нервно прорычал он, обращаясь к Реджине и Эмме. — Тащите второго сюда! — Что? — не поняла Эмма. — Не спорь, Свон, действуй! — быстро сказала Реджина, не имея никакого желания тянуть время. Тёмный всё ещё был должен ей услугу, так что не стоило его злить. Она в два шага оказалась подле Румпельштильцхена, который, кажется, потерял сознание. То ли ей показалось, то ли мощь, что исходила от Тёмного в пещере, слегка поутихла, как и страх, который он вызывал одним своим присутствием. Не могло ли это быть связано с тем, что Голд умирает? — пронеслось в её мыслях. В общем, она, как и Эмма, была в полном замешательстве. Этот чёрт всегда вытворял что-то этакое, понятное лишь ему самому. — Положите его рядом, — задыхаясь, сказал Тёмный, вцепившись в край кровати, чтобы не завалиться на бок. Эмма и Реджина уложили Румпельштильцхена подле Голда. На кровати едва хватило место для двоих. — Нет! — вдруг прокряхтел Голд, находясь в полусознательном состоянии. Он перехватил запястье Эммы ослабевшей рукой. — Не…дайте ему…сделать это… — в его глазах читалась просьба. — Что именно? — спросила та. — Заткнись! — прошипел Тёмный, вытянув над кроватью свою когтистую руку. — Что ты собрался делать? — спросила Эмма уже у Тёмного. Ей это не нравилось. Ни сама ситуации, ни звуки сражения за окнами, ни умоляющий взгляд Голда, который смотрел именно на неё, словно бы только она могла остановить весь этот абсурд. — Жалкое зрелище, — зло проворчал Тёмный, будучи раздражённым тем фактом, что он всё же уязвим. — Умирают все трое, — дошло до Реджины, взгляд которой был опушен на всё ещё кровоточащую рану на животе Голда. — Я не хочу! — прохрипел Голд и закашлял, исказив лицо в мучительной гримасе. — Какая ирония, — хмыкнул Тёмный Эмма не успела больше ничего сказать или вмешаться, как уже было хотела. Из ладони Тёмного хлынул чёрный дым, что за мгновение окутал весь дом, заполонив его мраком. После чего она вдруг оказалась в какой-то пещере. Запах сырости тут же ударил в нос, а прохладный ветерок забрался под одежду. — Как же мне всё это надоело, — раздражённо прокомментировала ситуацию Реджина. Эмма осмотрелась по сторонам. За её спиной была пустая камера с решёткой, впереди лестница, а справа, на каменном полу, лежал Голд. Полы его пиджака были распахнуты, как и рубашки, но на животе больше не было крови, как и смертельного пореза. Тёмный стоял над ним, выпрямив спину и потирая шею с какой-то неопределённой гримасой на лице. Тьма, исходящая из него, вновь начала расти и заполнять пещеру ужасом. — Где Румпельштильцхен? — спросила Эмма, не обнаружив его среди остальных. Тёмный не ответил, даже не глянул в её сторону, он присел на корточки подле Голда. — Хм… — и внимательно присмотрелся к тощему лицу, после чего протянул к мужчине руку, а точнее к внутреннему карману его распахнутого пиджака, достал оттуда кинжал и с довольной ухмылкой поднялся на ноги. — Прекрасно, — молвил он, пряча кинжал себе за пазуху. — Просто замечательно. — Надеюсь, ты не забыл про нашу сделку? — осторожно спросила Реджина. — Конечно же, нет, душа моя, — с оскалом ответил тот. — Но сначала я кое-что сделаю, а потом уже разберусь с вами, — с загадочной ноткой в голосе закончил он, окинув Эмму и Реджину своим диким взглядом, после чего исчез в чёрной дымке. — Сделка? — переспросила Эмма, хмуро покосившись на Реджину. — Я пытаюсь вернуть нас домой, — пожала плечами та, чувствуя себя брошенной. — Ты заключила сделку с Тёмным? — ещё раз переспросила Эмма. — Да, Свон, хватит смотреть на меня как на сущее зло! Здесь есть те, кто преуспел в этом лучше меня! — она покосилась на Голда, который начал приходить в себя. — Ты как? — ради вежливости, спросила Эмма, обращаясь к очнувшемуся мужчине, который с тяжестью принял сидячее положение и почесал затылок. — Будто в Аду побывал, — проворчал Голд, из-под бровей окинув Эмму неопределённым взглядом. Чувствовал он себя не лучшим образом, и это касается не только физического состояния. В голове снова всё перемешалось, все мысли, его и…того второй его личности. Он ощущал всё, что чувствовал Румпельштильцхен, все его страхи, беспокойство и нелепую привязанность к рядом присевшей блондинки, которое тот пытался скрыть даже от самого себя. Захотелось истерически засмеяться, побиться головой об стенку и проткнуть грудь кинжалом, которого, кстати, он не нащупал во внутреннем кармане пиджака. — Дьявол! — Кто ты? — спросила Эмма, уловив в голосе Голда нотки отчаяния, которые часто слышала в голосе Румпельштильцхена. — Я — это я, мисс Свон, — проворчал тот и слегка замялся, добавив неуверенное: — Наверное… В памяти всплыла та картина, на которой он пронзает клинком грудь Белль. Правый глаз едва заметно дёрнулся, в груди что-то защемило. — Тёмный их соединил, — пояснила Реджина таким голосом, словно бы это было проще простого. Для неё, по крайней мере, ибо Свон до сих пор ничего не поняла, судя по её обескураженному лицу. — Хватит таращиться на меня! — воскликнул Голд, вскакивая на ноги и застегивая на ходу рубашку. — Времени в обрез! — он не выглядел опечаленным, хотя мысли его было переполнены грустью. И злостью. — Да кому ты нужен! — насмешливо хмыкнула Реджина. — О, и ты здесь! — как бы только сейчас заметил Голд. — Извини, но что-то я не успел по тебе соскучиться! Огонь в груди разрастался с каждым мгновение, потраченным впустую. Месть обрела новую цель. Без неё в голове наступил бы хаос, что запросто разрушит его изнутри по воле случая. Судьба слишком жестока в своей без выигрышной игре. — Хам! — Стерва! — Старый… — Эй, хватит! — вмешалась Эмма, расставив руки ладонями вверх, как бы в примирительном жесте. — Что с вами такое? — Мы просто ненавидим друг друга, мисс Свон, ничего нового! — ответил Голд, заправив рубашку в брюки. — Прекратите этот детский сад и объясните уже наконец-то, что только что произошло! — потребовала Эмма. — Тёмный посчитал уместным соединить две моих личности в одну! — раздражённо ответил Голд, нервно вышагивая от одной стенки к другой. Правда, Тёмный так же этим спас его…и себя самого. Выходит, они зависимы друг от друга. Голд махнул рукой и зажёг два факела, прибавив помещению света. — Чёрт! — затем резко остановился и стукнул кулаком о стену. Реджина насмешливо хмыкнула. Она никогда не сомневалась, что Голд ничтожен. Сейчас он злился по одной простой причине: ему вернули его трусость. Она же от этого почувствовала приятное наслаждение. Правда, ненадолго. Нынешняя ситуация требовала сосредоточить своё внимание на более важных делах, нежели личный интерес к скудной самооценке ненавистного ей человека. — С каких это пор у тебя есть магия? — спросила она. — С тех пор, как он у меня её украл, — невозмутимым тоном ответила ей Эмма. — Это как? — Реджина в удивлении приподняла брови. — Неважно! — отмахнулся Голд. — Я слышал, вы хотите попасть домой? — с издевкой в голосе спросил он, пользуясь моментом. — Я могу вам в этом помочь, если вы поможете мне. Реджина только звонко засмеялась, не восприняв слова мужчины всерьёз. — С меня хватит сделок, — вдруг серьёзно сказала она. — Будь добр, исчезни! — Вам не справится с Тёмным. — Нам это и не нужно, — высказалась за себя и за Эмму Реджина. — Он должен мне услугу. Теперь уже Голд засмеялся. — Кому как не тебе знать, что с Тёмным опасно заключать сделки? — спросил он. — Как и с тобой, — парировала она ему в ответ. — Так, всё, закончили! — не выдержала и вновь вмешалась Эмма. — Где Генри и Робин? — спросила она, обращаясь к Реджине. — В безопасности, — ответила та. Эмма едва заметно выдохнула. — Я могу вернуть Вас домой, — ещё раз сказал Голд. — Каким это образом? — недоверчиво спросила Реджина. — С помощью вот этого, — он достал из-за пазухи мешочек, из которого высыпал себе на ладонь три волшебных боба. Его глаза лукаво заискрились, а на губах растянулась довольная ухмылка.