Крысы в лабиринте

      Резкие порывы ветра легко продували тонкую куртку. На испускающем слабое мерцание дисплее телефона медленно двигалась красная точка, поглощая короткие чёрточки пунктира. Эрза сжимала украденный ключ в кулаке настолько сильно, что его грани впивались в ладонь, до боли вдавливая кожу. Она то и дело отрывала взгляд от бледного свечения телефона, пляшущего в дрожащей руке, и оглядывалась по сторонам.       Плохо освещённые улицы, чересчур пустынные, были переполнены глухой тишиной. Эрза старалась не думать о том, что в любой момент из какого-нибудь тёмного проулка может появиться Рик с битой в руках или Куница с дробовиком наперевес. Она уже не первый раз возвращалась к мысли о том, что Изая не дал ей даже ножа. Ей хотелось бы верить, что в этом не было необходимости, что тот просчитывает наперёд, но уверенность, что целиком и полностью доверять нельзя никому, уже давно в ней укоренилась. Это стало основным правилом маленькой девочки, которой непроглядная темнота была милее электрического света. Сироты при живой матери. Доверять только себе.       Эрза до сих пор держалась Изаи и следовала его указаниям лишь потому, что верила в холодный расчёт. Тому почему-то нужно было, чтобы она оставалась жива. Она не верила, что дело только в поисках выхода с этапа, и не знала других причин, равно и как долго это продлится. Знала только, что Изая из того типа людей, что приложат все усилия, дабы добиться поставленной цели. Сейчас тот наверняка сделает всё, от него зависящее, чтобы не дать ей погибнуть.       Звук разбитого стекла вырвал Эрзу из размышлений. Она затравленно огляделась, но её по-прежнему окружали лишь густые тени. Воцарившаяся тишина звенела. Эрза опустила глаза и только тогда заметила крохотное круглое пятнышко, медленно неуверенно ползущее по ноге. Точка прицела вздрогнула у колена и замерла уже неподвижно. Единственной панической мыслью, болезненно пульсирующей в голове, была: «от оптической винтовки не убежать». Но Эрза побежала. Со всех ног и уже не глядя по сторонам. Ей некогда было думать о меткости стрелка, некогда было думать о том, в чьих руках оружие. Единственной целью стало движение. Спонтанное, хаотическое метание от выбивающих крошево пуль, свистящих в воздухе.       Свернув в первый же достаточно широкий переулок, показавшийся в длинной череде домов, Эрза привалилась к стене и согнулась пополам от острой боли в боку. Судорожно глотая воздух, она взглянула на дисплей телефона. Она отклонилась от своего первоначального маршрута, и теперь необходимо было сделать крюк, чтобы пробраться к магазину. Эрза провела рукой по взмокшим волосам, на минуту сдвинув капюшон. Ни одна пуля её не задела, и это явно не было случайностью: с ней продолжали играть.       Выждав несколько минут, она медленно побрела вдоль кирпичных стен, едва переставляя подрагивающие ноги. Оставаться на месте никак было нельзя. У Изаи был план. Наверняка был, и сейчас ей не оставалось ничего другого, как следовать неведомой ей схеме, отчаянно надеясь, что та не даст сбой в самый критический момент.       — А-девять — мимо, — в который раз нажав на курок, радостно сообщил Феликс. — Эй, Джерард, не хочешь пострелять? Весело же.       Джерард равнодушно взглянул на буквально лучащееся счастьем лицо. Если Рик вызывал стойкую неприязнь, то Феликс — отвращение. Бестолковый ребёнок, бесхребетная игрушка для любого желающего, легко принимающий любые унижения, словно щенок, лижущий пинающий его под рёбра ботинок хозяина. Даже просто находиться рядом не хотелось, но приходилось тратить здесь время. С куда большим удовольствием он пустил бы пулю в висок Рику или Мелиссе. Без сожалений, даже с удовольствием.       — Скучно что-то, — протянул Феликс, так и не дождавшись ответа. — Куница ведь не разозлится, если я прострелю зверушке колено. Морской бой. Для них происходящее было не более чем игрой, люди — легко заменяемые фигурки, причём, с обеих сторон.       — Скучно, говоришь? — негромко поинтересовался Джерард.       — Надумал поучаствовать? — оторвавшись от прицела и обернувшись, поинтересовался тот.       — Пора бы, пожалуй. Не хочу проблем с начальством, начальник у меня та ещё заноза в заднице, — сообщил он, сгребая за шиворот ничего не соображающего Феликса.       Он рывком поставил того на ноги, сжал пальцы в кулак и, размахнувшись, ударил. Удар вышел даже не столь сильным, как он планировал. Пожалев, что так и не надел перчатки, Джерард достал из голенища сапога нож. Рукоять неприятно оттягивала ладонь: он не любил холодного оружия, слишком привык к огнестрельному, но выбирать не приходилось. Он всадил лезвие под рёбра Феликсу, легко, почти без сопротивления пронзив податливую плоть. Одним резким движением вспорол брюшную полость, игнорируя тихий хрип, вырывающийся у того изо рта. На разбитых губах вздулись алые пузыри. Феликс ухватился руками за разъезжающие края страшной раны, в тщетной попытке удержать вываливающиеся наружу внутренности. Кровь обильно струилась и толчками выплёскивалась наружу, пропитывая ткань.       Джерард вновь испытал приступ отвращения. Он вытер скользкую и липкую от крови ладонь о футболку и выпустил ворот. Феликс тут же покачнулся, заваливавшись спиной назад. Джерард перехватил дуло винтовки второй рукой, позволив тому буквально повиснуть на ремне.       — По-прежнему весело? — поинтересовался он, глядя в полные ужаса от никогда ранее не испытываемой столь сильной боли глаза. — Или мне тебе ещё и колено прострелить?       Резким движением он перерезал ремень и встряхнул винтовку. Взмахнув руками, Феликс сорвался с крыши, оставив оружие в его руках. Отчётливо слышимый в ночной глуши хруст ломаемых костей свидетельствовал о том, что приземление вышло не самым удачным.       Джерард достал из рюкзака перепачканное в машинном масле полотенце и насухо вытер руки, с сожалением опустил винтовку на крышу: оставлять оружие ему не хотелось. Прихватив пару запасных обойм для пистолета и рацию, он спустился по пожарной лестнице. При падении Феликс сломал себе шею, а значит, умер мгновенно. Жаль.       Слив бензин из бензобака мотоцикла, Джерард включил рацию.       — Доложите, — спустя пару минут донёсся из шума помех голос Рика.       — Цель потеряли из виду в девятом квадрате, оставил Феликса следить, направляюсь туда.       — Оставь, я знаю, куда пошёл этот ублюдок. Ищи бабу, — велел Рик, оборвав связь.       Джерард отключил рацию, втиснул ту в один из многочисленных карманов жилетки, из другого достал мобильный телефон, где в полученном несколько минут назад сообщении его дожидался набор цифр. Координаты, и никаких больше пояснений или уточнений. Джерард тяжело вздохнул, коснулся кончиками пальцев рукоятки пистолета, закреплённого в наплечной кобуре, и направился в указанное место.       Эрза стояла в тени дома и рассматривала слабо освещённую витрину магазина. Определить отсюда, заперта ли дверь, было невозможно. Она медлила: чтобы попасть внутрь, нужно было перейти улицу, а значит, вновь оказаться на виду у снайпера. После того, как она спряталась в переулке, стрельба прекратилась. Она не представляла, велика ли вероятность того, что её потеряли из виду. Но даже, если так, кто-нибудь мог явиться сюда в её поисках. Времени на долгие размышления не оставалось.       Эрза зажмурилась, глубоко вздохнула, резко выдохнула и сорвалась с места. Перебежав улицу, она ухватилась обеими руками за гладкий поручень и дёрнула на себя дверь. Вопреки ожиданиям, та оказалась не заперта. Звякнул над головой колокольчик.       Эрза проскользнула внутрь и осторожно прикрыла за собой дверь. В слабо освещённом магазине, стоя напротив стеклянной витрины, она чувствовала себя мишенью в тире. Миновав ряды неработающих касс и пустые стеллажи, она добралась до другой двери, ведущей, вероятно, в подсобное помещение. Потянув за ручку, она убедилась, что и эта открыта. Здесь находились холодильные камеры.       Открыв одну из них, Эрза, не сдержавшись, громко вскрикнула. Её голос заблудился в полупустом помещении, эхом отражаясь от стен. На покрытой инеем решётке лежала отрубленная голова. Выпученные глаза, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц. Прикрыв лицо рукавом, чтобы не вдыхать тошнотворно запаха мяса, Эрза окинула взглядом груды отрезанных конечностей. Большинство покрывали многочисленные глубокие порезы и ожоги. Топорщились сколы белых костей. Лужами на дне камеры засохла кровь, образовав зловонную бурую корку. Эрза захлопнула дверь и побрела прочь. Она не желала знать о содержимом других холодильных камер.       Вернувшись к поваленным стеллажам, она сглотнула вставший поперёк горла ком и окинула взглядом помещение в поисках места, где можно было бы спрятаться. Однако поразмыслить ей не удалось: ночную тишину нарушил далёкий рокот двигателя приближающегося мотоцикла. Эрза испуганно заметалась в поисках укрытия. За одной из касс, она обнаружила небольшую тумбу. Распахнув ту, она выгребла содержимое — папки с документами. Она схватила одну из них и, размахнувшись, швырнула в стену. Исписанные листы разлетелись в стороны и осели на грязный пол.       Разбросав документы по магазину, Эрза оставила мобильный телефон у дальней кассы, как и велел ей Изая. Затем она вынула полки и, спрятав те у стены за тумбой, протиснулась внутрь спиной вперёд. Едва она успела подтянуть ноги и захлопнуть дверцу, как громко звякнул колокольчик. Эрза затаилась, задержав дыхание. В душном мраке тесного деревянного короба ей стало ещё страшнее. Отсюда ей некуда было деться. Сквозь пару круглых маленький отверстий, оставшихся, вероятно, от снятой ручки, ей едва-едва был виден один из углов у дальней кассы. Когда в сильно ограниченном поле зрения показался Рик с битой в руках, Эрза для верности зажала себе рот ладонью.       Тот неторопливо прошёлся вдоль ряда касс, заглянул за груду сваленных у стены стеллажей.       — Я знаю, что ты здесь, — громко произнёс Рик, встав в полуметре от её укрытия; на секунду Эрзе показалось, что сердце вот-вот остановилось. — Ты можешь и дальше прятаться, но я всё равно найду тебя, – пообещал он. — Даже если для этого мне придётся всё тут нахрен разнести.       Рик медленно пошёл вдоль касс, негромко постукивая битой по деревянным стойкам. Когда тот остановился напротив тумбы, Эрзе отчаянно захотелось зажмуриться, но она никак не могла отвести взгляда от чёрной штанины, загородившей почти весь обзор. Она стиснула пальцы в кулаки. Все силы уходили на то, чтобы с диким воплем не выскочить наружу и не кинуться прочь. Сердце отчаянно колотилось, оглушая шумом в ушах. Постояв пару минут, Рик двинулся дальше, и только тогда Эрза позволила себе тихонько выдохнуть.       — Ах ты ж гребаная мразь!       От неожиданно громкого возгласа она дёрнулась всем телом, больно ударившись затылком. К счастью, этого тихого звука Рик явно не услышал. Через минуту стало ясно, что в бешенство того привёл найденный телефон. Он схватил мобильник и швырнул его в стену с такой силой, что тот развалился на отдельные составляющие. Однако одним телефоном Рик не ограничился. Он стал крушить кассовые аппараты, каждым ударом биты оставляя вмятины.       Эрза заткнула уши, но даже так продолжала слышать неистовство погрома в магазине. Натужный скрежет металла сменился хрустом деревянных полок. Через несколько минут Рик выдохся и отшвырнул биту.       — Мелисса, этот мудак нас провёл. Оставил телефон в магазине, а сам смылся, — тот мерил комнату широкими шагами. — Феликс не отвечает, я проверю, что там у него случилось. Мелисса, ты меня слышишь? Из рации в его руках доносился лишь треск помех. Затем раздался громкий щелчок, сменившийся тишиной.       — Твою ж мать! — Рик с силой пнул тумбу, так что дверца заскрипела петлями. Эрза подтянула ноги, молясь, чтобы дерево выдержало. — Мать твою, Мелисса, какого хера происходит? — тот наградил тумбу ещё одним пинком и, судя по очередному ряду ругательств, отбил ногу.       Запустив обломком кассового аппарата в стеклянную витрину, Рик подхватил биту и поспешил прочь. Взревел двигатель мотоцикла. Когда рокот смолк, Эрза толкнула покорёженную дверцу и выбралась наружу.       Спотыкаясь об обломки стеллажей, вздрагивая от хруста стекла под ногами, она осторожно пробралась к разбитой витрине. Изая велел ей оставаться на месте, но после представления, устроенного Риком, магазин больше не казался ей столь уж безопасным местом. Эрза толкнула чудом уцелевшую дверь, дёрнулась, когда над головой звякнул колокольчик, выбралась на улицу и медленно побрела прочь, постоянно оглядываясь и всматриваясь в ночную темень.       Изая стоял в тени, привалившись спиной к стене, и наблюдал, как она тихо крадётся вдоль ряда домов. Она старательно огибала жёлтые пятна рассеянного света фонарей, сильнее натягивая капюшон на голову. Щелчок предохранителя, отчётливо прозвучавший в ночной тишине, застал её врасплох. Она вздрогнула и замерла на месте.       — Стой, где стоишь, не оборачивайся, — велела Куница, выйдя на свет из переулка. — Вздумаешь бежать, вышибу тебе мозги. Довольно хитрый ход со стороны информатора, переодеть тебя в другую куртку, но слишком ожидаемый. Сними капюшон.       Она медленно подняла руки, уцепилась пальцами за тонкую ткань и стянула капюшон. Красные волосы рассыпались по плечам. Куница довольно хмыкнула: та явно наслаждалась ситуацией и не собиралась лишать себя удовольствия, торопя события.       Изая потянулся и оттолкнулся от стены.       — Признаться честно, я никак не ожидала, что информатор ввяжется в это гиблое дело. С другой стороны, его вмешательство сильно подогрело мой азарт. Хотелось бы полюбоваться выражением его лица, когда он осознает, что соперник оказался ему не по зубам, и эта партия не за ним. Но обойдусь, пожалуй, твоей перекошенной от страха рожей. Повернись. Тебе шах, Изая Орихара, — усмехнулась Куница, наблюдая, как девушка медленно поворачивается к ней лицом. — Какого черта…       Договорить ей помешала накинутая им удавка. Правда она успела подставить дуло пистолета под леску прежде, чем та сомкнулась на шее.       — Шах и мат, Мелисса, — сообщил Изая. — Ты весьма льстишь себе, раз полагаешь, что обыграть меня столь легко.       — Но как? — прохрипела та, с недоумением глядя, как убегает девушка. Имитация следовала заданному маршруту и реагировала на происходящее согласно своим настройкам.       — Всё не так сложно, как может показаться, если точно знать, какие фигуры на каких местах на шахматной доске. Во-первых, я всегда знал о жучке в моём телефоне. Мне дал его Майкл, а для такого человека, как он, невыносима мысль о том, что что-то или кто-то ему не подконтролен. Это было чрезмерно очевидным фактом, чтобы усомниться, разумеется, я подыграл.       Во-вторых, рассчитывай только на тех, у кого нет иного выбора, кроме как подчиняться твоей воле, иначе рискуешь проиграть в битве конфликта интересов. В-третьих, никогда не выступай против того, о ком ты знаешь слишком мало. Я тоже кое-что смыслю в настройке программ-имитаций. Очень к месту пришлось, что вы столь старательно очистили от них этот район, тебе ведь и в голову бы не пришло, что ты можешь наткнуться на одну здесь. Я увидел неплохой шанс, и, как видишь, игра стоила свеч.       — Один против четверых, — процедила сквозь зубы Куница. — Что тебе за выгода с той бесхребетной девки? Что в ней такого, ради чего стоит рисковать?       — Зачем спрашивать, если совсем скоро умирать?       — Тебе не справиться в одиночку со всеми! Ты уже покойник, просто не понимаешь этого! Рик и Феликс меня хватятся скорее, чем ты думаешь.       — Боюсь, ваш сахарный мальчик сгодится теперь разве что на потеху Майклу, — усмехнулся Изая.       — Что ты сделал?! — Куница рванулась с такой силой, что он пошатнулся, тонкая нить впилась в кожу. Та захрипела и затихла, издав утробное рычание. — Я убью тебя, я сама убью тебя!       — Вот уж не думаю, Мелисса. Мононить — прекрасное оружие, а уж механизм, расположенный в кольце — воистину удачная идея. Сколько бы раз я ни влипал в передряги, никто не требовал снять кольца. В реальном мире соорудить такой вряд ли возможно, а вот здесь другое дело. Ну и в заключение нашей беседы, мне хотелось бы задать тебе один вопрос: оригами твоих рук дело?       — Великий информатор чего-то не знает? — хрипло рассмеялась Куница.       — Значит, нет.       Зацепив ногтем крохотный штырёк, он запустил катушку. Мононить натянулась, вспоров плоть, и перерезала артерию. Мелисса забилась в судорогах, обильно поливая кровью асфальт, и очень скоро затихла. Опустив тело, Изая осторожно вытащил окровавленную нить из вспоротого до шейных позвонков горла. Досадливо поморщившись, он вытер ту о рукав лёгкой ветровки Куницы. В следующий момент ожила рация, оглашая окрестности голосом Рика. Выслушав поток матов, Изая убедился, что Эрза жива. Он опустил ботинок на чёрный бок аппарата и медленно надавил. Пластмасса треснула, рация щёлкнула и замолкла.       Пинком проводив ту в недолгий полёт, он развернулся и направился в противоположную сторону, когда в полуметре с грохотом приземлилась покорёженная мусорная урна. Изая замер, вслушиваясь в звук шагов за спиной, и резко обернулся. Шизуо неторопливо брёл по улице, закинув на плечо бейсбольную биту. Пепел с тлеющей сигареты осыпался тому под ноги. Всякий раз, когда кончик окурка вспыхивал, огонёк отражался в карих глазах.       — Шизуо, — протянул Изая, отметив, как каждый звук режет слух, отдаваясь тупой болью внутри. — Вот же чёртовы ублюдки. Пришёл побегать наперегонки? — осведомился он, когда тот подошёл ближе и остановился.       — Сейчас больше подойдут догонялки, не думаешь? — ответил тот и, сплюнув сигарету, накрыл окурок носком ботинка.       Изая улыбнулся, сполна осознав, что улыбка его сейчас похожа на болезненный оскал.