Глава 5. Вынужденный риск
3 сентября 2015 г., 18:45
— Неужели? — негромко произнёс Изая, пропустив её в комнату. — Почему бы тебе ни обратиться за помощью к Джерарду? У вас же такие тёплые отношения. Или твоё доверие к нему вдруг пошатнулось?
— Доверие к Джерарду? — на минуту Эрза растерялась. — Доверяю ему или нет, сейчас не важно. Мне нужна твоя помощь, — повторила та, особо выделив последние слова.
— Это я уже слышал. Ты хочешь доверять ему, а за помощью пришла ко мне, хоть мне ты не доверяешь, о чём неоднократно давала понять. Довольно эгоистично с твоей стороны, не находишь?
— Это что, так принципиально важно для тебя, моё доверие?
— Видишь ли, мне довольно часто приходилось идти на уступки, порой даже наступая себе на глотку: работать с людьми, вызывающими отвращение, опасными людьми, но никогда — без выгоды для себя. Я хочу выбраться отсюда, но нет никаких гарантий, что ты станешь помогать мне в этом, верно? Ведь ты считаешь меня опасным преступником, не достойным доверия, — он замолчал, оборвав свои рассуждения, и скептически добавил, — вот и скажи мне, Эрза, с какой стати я должен тебе помогать?
Та явно хотела что-то ответить, но промолчала и нахмурилась. Кинувшись за помощью к нему, она, вероятно, не ожидала отказа, и теперь пребывала в смятении. Он с равнодушием рассматривал, как меняется выражение её лица. Почти слышно было, как напряжённо та думает. Она явно нуждалась в помощи и осознавала, что он может помочь. В какой-то степени ему даже любопытно было, что успело случиться, что та явилась к нему на порог хоть и с большой неохотой, но подавать виду он не стал.
Эрза тяжело вздохнула, видимо, приняв, наконец, решение. Она вытащила из кармана связку ключей от своей двери, сняла с кольца один и, опустив на стол, придвинула к нему.
— Вопрос доверия решён? — тихо поинтересовалась она.
Изая опустил взгляд на лежащий на столе ключ и поднял обратно. Эрза старательно пыталась скрыть волнение, и это у неё не выходило. Руки едва заметно подрагивали, поза выдавала напряжение, в глазах тревога.
— И теперь ты думаешь оправданный ли это риск? — усмехнулся Изая, забрав ключ.
— Да какая к чертям разница, что я думаю, ты поможешь мне или нет? — возмутилась та.
— Ладно-ладно, не кипятись, — примирительно произнёс он. — Ты плохо выглядишь, если не сказать хреново. Садись, выкладывай, во что же успела вляпаться?
— Есть причины хреново выглядеть, — ответила Эрза, опустившись на стул. — Ты слышал о скульпторе-мяснике Джеке?
— Он сооружал скульптуры из тел убитых женщин, предлагая угадать их имена? — без труда припомнил Изая.
— Он самый. Так вот, я полагаю, он появился на этапе и собирается пополнить мной свою коллекцию...
— Постой-постой, — прервал Изая. — Я что-то не улавливаю связи в твоих размышлениях. Джек был арестован, когда ты была ребёнком, с чего ты взяла, что он станет за тобой охотиться?
— Но как же? Он ведь сам, на этапе выживания… Ты не знаешь? — она удивлённо уставилась на него.
— Не знаю о чём?
— Я столкнулась с Джеком на этапе выживания, предшествующем этому.
— Ого, удивительно, что ты выжила, — присвистнул Изая. — Он явно теряет форму.
— Это не моя заслуга, — огрызнулась та, недовольно глядя на него.
— Ну прости, — пожал он плечами. — Вот только с чего ты взяла, что я должен был знать о том, что вы сталкивались?
— Ты же информатор, — передразнила Эрза. — Наверняка ведь собирал обо мне сведения.
— Собирал, конечно. Только вот информация об участниках ограничивается их реальной жизнью. Всё, что происходит с ними в сети, документируется и хранится отдельно. Такого рода информация недоступна другим участникам, разве ты этого не знала?
— Откуда мне знать? — недовольно заметила Эрза. — Выходит, это действительно он. Джек здесь, в городе.
— Ты забыла рассказать, с чего ты вообще это взяла, — напомнил Изая.
— Сегодня я была в библиотеке, интересовалась жителями общины, — не стала скрывать Эрза, хотя причины, по которым она туда ходила, и без того были ему очевидны. — На обратном пути я наткнулась на труп женщины. Я видела «скульптуры» Джека в газетных вырезках. Эта была весьма похожа. Рядом на асфальте кровью была выведена фраза: «угадай, кто следующая». Я полагаю, это послание для меня.
— Можешь подробнее описать, что именно эта была за «скульптура»? — спросил Изая, ему доводилось изучать фотографии жертв, и о многих он отлично помнил. — Поза, раны на теле, сама женщина?
— Эта была молодая женщина, блондинка. Она сидела на бочке, сложив руки на коленях. Её тело было вскрыто от горла до паха. Судя по всему, большая часть внутренностей отсутствовала, рана стянута грубыми нитками. На шее с обеих сторон надрезы, грудь прикрыта обрывками сетки, ноги тоже той стянуты, на стопах ласты. Видимо, всё это вместе должно изображать русалку.
— Как думаешь, та женщина давно мертва? — продолжил расспрашивать Изая: любая мелочь могла оказаться весьма важной. — Может, ты заметила следы разложения на коже?
— Было темно, — Эрза поморщилась, — но кожа была местами посиневшая.
— Это работа не Джека.
— Почему? Ведь послание явно адресовано мне, на этапе выживания он сам рассуждал о том, что желает… — она осеклась, сглотнула, — добавить меня к своей коллекции.
— И всё же это не он, — уверенно повторил Изая.
— Объясни, — потребовала Эрза.
— Объясню, когда буду точно уверен. Расскажи, что произошло, когда ты столкнулась с Джеком? Кто знает о том, что вы общались? Большой ли был разрыв времени после его смерти и твоим выходом с этапа? Как быстро исчезло его тело? В общем, чем лучше я буду осведомлён, тем проще мне будет разобраться в происходящем, — подытожил Изая. — И запиши мне имена и фамилии тех, кого помнишь с этапа, помимо Джека, — велел он, протянув ей блокнот и ручку.
Та спешно вывела на листе три имени и фамилии, вернула ему блокнот и принялась пересказывать всё с самого начала. Эрза путалась, сбивалась, начинала заново, поправляя себя же. Впрочем, Изая умел слушать: он не перебивал и не торопил, запоминая, на ходу анализируя и подмечая важные факты.
— Что ж, теперь ситуация куда яснее, — резюмировал он, когда та замолчала. — Ты, наверное, устала? Отоспись и не высовывайся лишний раз из гостиницы без острой необходимости ближайшие пару дней, — велел он и, поднявшись с кресла, открыл дверь.
— А ты чем займёшься?
— Лягу спать. Ты ждала, что я кинусь искать информацию посреди ночи? Буду блуждать по городу в поисках маньяка-убийцы с мозгами наизнанку? — вкрадчиво поинтересовался он, поймав на себе недовольный взгляд.
Эрза в который раз вздохнула и, поднявшись на ноги, поплелась к двери.
— А знаешь... — окликнул он. — Что, ожидала, что я предложу тебе провести ночь здесь? — усмехнулся он, когда та обернулась.
— Вот ещё, — вспыхнула Эрза, возмущённо сверкнув глазами. Выглядела она при этом весьма занятно.
— Раз уж я взялся тебе помогать, у меня тоже есть к тебе просьба.
— Какая? — мрачно поинтересовалась та.
— Пока я буду разбираться с нашим скульптором-психопатом, постарайся узнать как можно больше о Тиме Сингле.
— Человек, который знает столь возмутительно много о других, просит меня поискать информацию? Много ли толку тебе будет от статей, что я найду?
— О нет, мне не нужна информация, хранящаяся в базе данных ИП «Шорох». Мне нужно то, что хранится здесь, — он указал пальцем на её лоб и получил в свой адрес очередной удивлённый взгляд.
— Но я не встречала Тима Сингла на этапе выживания, — нахмурилась та. — Откуда мне знать про него что-то?
— Когда я впервые упомянул его имя, ты резко отреагировала. Возможно, помимо статьи, тебе ещё где-то попадалась на глаза эта фамилия, постарайся вспомнить.
— Хорошо, — сказала Эрза и вышла за дверь.
Немного поразмыслив, он поднялся на ноги и выглянул в коридор. Эрза уже дошла до лестницы и собиралась спускаться вниз. Изая окликнул её.
— Ну что ещё? — спросила та, обернувшись.
Изая замахнулся и бросил ей ключ от своей двери. Эрза поймала тот и пару секунд рассматривала, а потом подняла на него полный изумления взгляд.
— Ты сказала, что можешь быть надёжным союзником, — ответил Изая на невысказанный вопрос.
— А ты сказал, что тебе не нужна помощь, — в тон произнесла та, спрятав ключ в карман.
— Всё меняется. Теперь мы в одной лодке, помни об этом, — сказал он прежде, чем захлопнуть дверь.
Обернувшись на оставленный на столе блокнот, он перечитал выведенные на листе имена. Карл Пассед. Как только Эрза упомянула о том, его охватила тревога. И теперь та не отпускала. Сбой на этапе, община, Майкл Хайнтред, а теперь ещё и это. Наверное, он рад бы был, окажись Карл в той больнице вместо Фернандеса. Глупость, конечно, радоваться подобному. Да и работу никто не отменял. Сейчас точно не время для личного. Изая вздохнул, захлопнул блокнот и раскрыл ноутбук. Связи по-прежнему не было.
Эрза отвернулась и стала спускаться по лестнице. В тишине собственные шаги казались ей чрезмерно громкими, а потому она старалась ступать осторожнее, словно прячась от неведомого врага. Добравшись до своей двери, она отперла ту с первого раза: на этот раз руки не ходили ходуном, и ключ не прыгал в замочной скважине.
Первым делом Эрза включила свет, пристально осмотрела комнату в поисках следов постороннего присутствия. Внутри всё оставалось таким же, каким было, когда она уходила в полдень. Заперев дверь, она повалилась на кровать, не раздевшись, и укуталась в одеяло в надежде унять не отпускающий озноб. Вопреки ожиданиям, она довольно быстро заснула: сказалась накопившаяся усталость.
Она вновь была в душной темноте чьего-то дома и пробиралась по коридору, до боли в глазах всматриваясь в царящий вокруг мрак. Шаря рукой по стене в поисках выключателя, она наткнулась на дверной косяк. Нащупав круглую ручку, Эрза повернула ту и потянула на себя дверь. Темнота рассеялась. В неярком лунном свете, проникающем через неплотно задёрнутые шторы, стали вырисовываться очертания предметов: небольшой шкаф, кровать, какой-то сундук в углу, детский стульчик, опрокинутая на бок люлька.
На минуту Эрзе показалось, что что-то шевелится на полу. Она даже сделала шаг вперёд, всматриваясь в нечёткие расплывающиеся очертания предметов, когда раздался отчётливый стук в окно.
Эрза широко распахнула глаза, вероятно, она крутилась во сне, так как одеяло спеленало её по рукам и ногам. В комнате было душно, в одежде под одеялом — жарко. Она завозилась, освобождая себя от мягких оков, когда стук повторился.
Эрза замерла, прислушалась. Сердце заколотилось в груди, все переживания и страхи нахлынули с новой силой. Стук повторился. Она сглотнула и медленно повернула голову к окну. За задёрнутыми шторами сложно было что-то разобрать: расплывчатыми тенями теснились за окном стволы деревьев, длинной прямой полосой чернел фонарь.
«Померещилось», — решила Эрза, выбралась из кровати и направилась в ванную.
Не успела она дойти до двери, как стук повторился. Отчётливый, настойчивый. Эрза резко обернулась и шумно втянула воздух: напротив окна кто-то стоял. Человеческий силуэт чётко вырисовывался в ярком свете фонаря. Некто протянул руку, раздался стук. Эрза попятилась, лихорадочно соображая, видно ли её снаружи, и знает ли ночной визитёр о том, что она в комнате. Незваный гость ещё пару раз постучал по стеклу, после чего медленно удалился, исчезнув за рамой окна.
Эрза простояла какое-то время, прижавшись к двери и выжидая, но тот и не думал возвращаться. Немного успокоившись, она на цыпочках прокралась к окну, подцепила пальцем край шторы и медленно оттянула ту в сторону. На улице никого не было видно, лишь чернели стволы деревьев.
Эрза шумно выдохнула, поняв, что неосознанно задержала дыхание. Что-то белело на откосе за стеклом. Окинув взглядом пустующую дорожку, она рывком открыла фрамугу, забрала небольшой белый предмет и захлопнула окно.
Задёрнув плотнее шторы, Эрза опустилась на край кровати и стала рассматривать оставленный ей «подарок», которым оказалось оригами в форме бабочки. Она ощутила, как по спине побежали мурашки. Отчётливо вспомнились строчки из дневника, автор которого был ей пока неизвестен: «я бы не боялась даже белых бабочек с клыками». Кем бы ни был сегодняшний незваный гость, он явно знал о вырванных из дневника страницах и их содержании.
Остаток ночи Эрза провела в тревожном полудрёме и наутро чувствовала себя отвратительно. Оставаться в комнате она не хотела, остро ощущая потребность в компании. Проверив закрыто ли окно, она заперла дверь и отправилась на кухню.
Несмотря на ранний час, Сьюзен уже была на ногах. Наверное, та ощущала себя балластом, а потому неустанно трудилась на благо общины, занимаясь готовкой, стиркой и уборкой. Эрза застала её за мытьём посуды. Сьюзен натирала тарелки до блеска, ополаскивала, придирчиво осматривала, вытирала и составляла на полку.
— Доброе утро, — поздоровалась Эрза.
— О, Эрза, доброе утро, — жизнерадостно произнесла та. — Будешь завтракать?
— Не откажусь, — ответила она, ощущая сосущую ломоту в пустом желудке.
— Чай или кофе? — поинтересовалась Сьюзен, набрав воды в чайник и водрузив тот на плиту.
— Кофе, пожалуй, с молоком, если оно вдруг есть.
— Найдётся. Как прошло твоё расследование? — поинтересовалась она, заварив кофе и выставив перед Эрзой на стол чашку и тарелку с сандвичами. — Прости, горячего я ничего не готовила.
— Ничего, и так сойдёт, спасибо за заботу, — поблагодарила она, принимаясь за еду. — О каком расследовании ты спрашивала?
— Мы же вчера ходили в библиотеку, нашла то, что искала? — Сьюзен придвинула стул и села напротив.
— Не совсем, зато нашла нечто другое, — мрачно произнесла Эрза, та лишь кивнула и не стала задавать вопросов. Сьюзен весьма умело ограничивала себе доступ к лишней информации, которая могла оказаться опасной.
— Кстати, а куда ты пропала вчера?
— Пропала? — Сьюзен удивлённо моргнула. — Я столкнулась с Тимом, и он передал, что меня ищет Бен. Старику в инвалидном кресле частенько требуется посторонняя помощь в уходе за собой. Разве Тим не предупредил тебя, что я ушла? Он сказал, что обязательно тебе сообщит.
— Вероятно, забыл, — нахмурилась Эрза, размышляя о том, что худощавый подросток с плеером и в наушниках явно не просто так заинтересовал Изаю. — Знаешь о нём что-нибудь?
— О Тиме? — та задумалась. — Даже не знаю, Эрза, на мой взгляд, он обычный подросток. Одинокий, нелюдимый ребёнок с трудным детством. Я, честно говоря, никогда не интересовалась, как он вообще оказался здесь. Он неразговорчив, постоянно ходит, опустив голову, старается ни с кем лишний раз не пересекаться. Разговаривает только с Майклом и информатором. Думаю, Тим их порядком побаивается. Ничего особо примечательного, — она пожала плечами. — Он слегка напоминает мне меня в детстве.
— У тебя было сложное детство? — не подумав, брякнула Эрза.
— Я сирота, с ранних лет в детском доме.
— Прости, — Эрза отхлебнула из кружки, мысленно ругая себя за бестактность.
— Да ничего, — отмахнулась та. — На самом деле в моей жизни всё крутилось по избитому сценарию. Я росла в детском доме и, как многие подростки, полагала, что хреново только мне. Что жизнь за стенами приюта прекрасна и полна приключений. И я сбежала. Мне тогда было двенадцать или тринадцать лет, не помню точно.
Разумеется, я очень быстро поняла, что в одиночку мне не выжить, но упрямство и детские заблуждения не дали мне вернуться обратно. Я прибилась к группе беспризорников, научилась воровать. Голод заставляет забыть о правилах и о страхе быть пойманной.
Мы мотались от района к району, пару раз даже меняли города. Жили в подвалах заброшенных домов, спали в грязи и адски мёрзли зимними ночами. Многие умирали от болезней или истощения. В группе существовала иерархия, со слабаками никто не возился. Ты или был сильным, способным постоять за себя, или полезным. Нам, девчонкам, приходилось приспосабливаться по-своему. Опытным в ублажении парней можно было не опасаться за своё положение и безопасность.
Я познакомилась с Фином ещё в четырнадцать, ему тогда уже было восемнадцать. Не знаю, чем уж я ему приглянулась, но он постоянно везде таскал меня за собой. Именно он научил меня воровать, с ним позднее мы проворачивали аферы. Его постель я грела с пятнадцати лет и всегда полагала, что мне крупно повезло, что меня не пускают по рукам. Он был крепким парнем. С ним лишний раз не хотели связываться, а потому и меня не трогали.
Я выросла в мире насилия, не задумываясь о другой жизни. Меня всё устраивало: воровать, рисковать, принадлежать кому-то. И только оказавшись за решёткой, я впервые задумалась, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не сбежала. Быть может, меня удочерили бы. Ведь у меня вполне могло быть счастливое детство с пусть и не родными, но любящими и заботливыми родителями. Я сама лишила себя всего. Я сама привела себя сюда, — Сьюзен развела руками и вздохнула. — Всего одно неверное решение так кардинально повлияло на всю мою жизнь.
Знаешь, Эрза, я всегда считала себя бесполезной. Обузой для Фина, для группы, даже для воспитателей в детском доме, а потому я всегда пыталась доказать себе, что хоть что-то могу, чего-то стою. И до сих пор пытаюсь, — она горько улыбнулась. — Хоть и осознаю бесполезность всего того, что делаю. Но быть может, когда я выйду из тюрьмы, у меня появится шанс начать сначала. Ведь не поздно?
— Разумеется, не поздно, — преувеличенно бодро заверила Эрза. — И знаешь, я тоже хочу быть полезной, пока я здесь. У тебя найдётся работа ещё для одной пары рук?
— Конечно, — улыбнулась Сьюзен, вручив ей полотенце. — Закончим с посудой и займёмся уборкой. Окна в фойе давно пора вымыть.
Остаток дня Эрза провела, помогая Сьюзен. Всякий труд — лучшее средство от мрачных мыслей и опасений. Та пересказывала длинные запутанные сюжеты книг и фильмов, что смотрела уже давно и сама наполовину забыла, а потому постоянно сбивалась и путала события. Ближе к вечеру они выбрались на улицу. Сьюзен отправилась подравнивать разросшийся кустарник, вооружившись секатором, ей же доверила подравнять газон.
Газонокосилка периодически глохла, давясь тонкими ветками и изредка попадающимися мелкими камешками. Остановившись в очередной раз передохнуть, Эрза потянулась, распрямляя затёкшую спину и разминая плечи. Её внимание привлекли две белые бабочки-оригами на откосе под окном, которое она не сразу признала своим.
