Крысы в лабиринте

      Эрза изучила найденное оригами вдоль и поперёк. Она развернула одну из фигурок и осмотрела лист с обеих сторон — ничего. Если некто и хотел передать какое-то послание, видимо, тем являлись сами бабочки. Пугающая головоломка.       Эрза оставила оригами на тумбочке у кровати и закуталась в одеяло. Чем больше она размышляла, тем явственнее казалось, что ответы скрываются на недостающей странице дневника. Если, конечно, там не окажется очередная загадка.       Мысли лениво ворочались в голове. Балансируя на самой грани сна, Эрза пыталась ухватиться за смутные размышления. Ей казалось, она упустила нечто важное, и вот-вот осознает, что именно.       Раскачиваемая ветром ветка дерева постукивала по стеклу. Скрипела петлями открытая форточка. Лёгкими призраками белели шторки, раздуваемые холодным осенним ветром. Тень перечёркивала лунные дорожки на пыльном ковре, создавая иллюзию движения. Откуда-то тянуло гнилью, сыростью заплесневелого подвала, вязкой горечью разложения. Бесформенная груда на полу у перевёрнутой люльки шевельнулась. Эрза шумно втянула воздух и закашлялась: во рту обосновалась едкая горечь. Смрад внезапно усилился. Нечто закопошилось и медленно поползло вперёд. Она попятилась, различив в груде разматывающихся истлевших пелёнок полуразложившееся тело младенца.       Ребёнок поднял голову. На обезображенном гниением лице в неестественно больших глазницах вращались пластмассовые кукольные глаза. Те закатывались радужкой с маленьким зрачком внутрь черепной коробки и являли взору пронизанные набухшими синими капиллярами бледно-жёлтые белки. Младенец распахнул беззубый рот, но вместо крика из его нутра вырвались белоснежные бабочки.       Эрза выскочила из комнаты и бросилась прочь по коридору. Она бежала к дверям, отмахиваясь от роящихся вокруг насекомых. Бабочки больно жалили руки, шею, лицо и норовили добраться до глаз. Звякнула связка ключей. Эрза закричала, пытаясь привлечь внимание того, кто стоял снаружи. Громко щёлкнул замок. Она налетела на запертую дверь. Бабочки набились в рот. Те копошились внутри, пробираясь глубже в глотку, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Эрза рывком села на кровати, жадно вдыхая. Во рту осталось ощущение шевелящихся насекомых. Её внимание привлёк негромкий щелчок замка. Она перевела напряжённый взгляд на медленно поворачивающуюся ручку, дверь беззвучно открылась. В слабо освещённом проёме хорошо была видна мужская фигура.       — Какого чёрта? — прошипела Эрза, когда Изая закрыл дверь и повернул щеколду.       — Ты сама дала мне ключ, — пожал тот плечами и направился к кровати.       — Это не повод заявляться ко мне по ночам, — заявила она, подтянув к груди колени вместе с одеялом.       — В следующий раз запишусь на аудиенцию, — с иронией в голос пообещал Изая и, бросив на кровать папку, сел сам. — Что за выражение лица? — поинтересовался тот, поймав на себе недовольный взгляд.       — Ничего. Что это? — спросила она, протянув руку к папке, но тот опередил её.       — Это всё, что мне удалось найти по людям с этапа выживания, которых ты назвала. Я провёл за поиском информации большую часть дня и по-прежнему уверен, что Джека на этапе нет. Начнём с того, что он погиб предпоследним. Значит, к моменту твоего перемещения уже находился в новом зеркале или был отключён от сети. Во-вторых, взгляни на это — Изая протянул ей фотографию, Эрза придвинула ближе ночник.       — Кто это? — ощутив, как накатывает тошнота, поинтересовалась она, рассматривая мёртвую девушку на фото.       — Это «русалка» Джека. Эта фотография развеяла мои сомнения по поводу того, что виденная тобой скульптура может оказаться его работой. Джек был помешан на эстетической красоте своих скульптур: здесь тебе ни посиневшей кожи, ни струпьев. Шов опрятный, стёжки мелкие, кожа натянута и не проваливается внутрь. Надрезы на шее, символизирующие жабры, сделаны скальпелем, раны промыты и расширенны установленными внутри распорками. Тело отмыто от потёков крови, кожа выбелена, волосы уложены.       Это мелкие детали, на который не каждый обратит внимание, если не ознакомлен с психологическим портретом убийцы, — он смерил её взглядом. — Теперь о существенных отличиях. Ты сказала, что ноги жертвы были стянуты сетью, а на стопы надеты ласты. У «русалки» Джека ноги сшиты от паха и до пяток. Между пальцами присутствуют распорки из осколков костей, при этом сами стопы раздроблены и уплощены прессом, чтобы придать им сходство с плавниками. Вместо рыболовной сети ноги помещены в растянутый кишечник, имеющий надрезы в форме клиновидной чешуи. Грудь так же прикрыта чашечками, сооружёнными из костей, соединённых между собой леской. Ещё имеется узор на руках из рыболовных крючков, помещённых под кожу.       — Быть может, у него не было времени на все эти «изящества», — выдавила из себя Эрза.       — Нет, Джек бы не позволил себе выставить на обозрение скульптуру, если бы не считал ту совершенной, что доказывает, что мы имеем дело с подражателем. К тому же тот никогда не повторялся в своих творениях. Он явно не страдал дефицитом идей, — Изая раскрыл папку, что лежала у него на коленях, достал пачку фотографий и протянул ей. — Можешь сама убедиться, здесь все его жертвы.       — Нет, спасибо, — Эрза спешно отвернулась. — Я тебе верю.       — Из всего этого я сделал вывод: то, что тебе довелось видеть — работа подражателя. Однако есть ещё послание, адресованное тебе. Возникает вопрос: «кто попытался воссоздать русалку Джека, и откуда узнал о произошедшем с тобой на этапе выживания?» Тут у нас четыре кандидата. Первый, Карл Пассед — в прошлом известный психиатр и автор теории о коллективном безумии. Его я отсеял сразу, так как он психически неустойчив. После каждого этапа его, согласно установленным стандартам работы, отправляют на осмотр, после чего подключают заново к одному из заранее подготовленных зеркал.       Далее, Беатрисс Скалп — когда-то ведущий судебно-медицинский эксперт. С таким опытом работы патологоанатомом крайне сомнительно допущение ошибок при воссоздании образа: рваные раны, отметины на теле и кривые грубые швы.       Следующая, Франсуаза Фелсид — в прошлом сиделка в детском доме, детоубийца, трупы закапывала на заднем дворе своего же дома. Страдает невротическими расстройствами. Самостоятельно она подобного бы воссоздать не могла, работать же с кем-то практически не способна. Помимо всего этого ни один из названных не дожил до того момента, когда Джек угрожал тебе. Все они к тому времени уже были отключены от сети или перенаправлены на другие зеркала этапов. Более того, в данном случае заново запущенный этап не предполагает сохранения памяти о предыдущем.       Даже если кто-то из них по каким-то причинам сохранил воспоминания, в конкретную локацию попасть они не могли, так как имел место системный сбой в тот момент, когда сюда попала ты. Таким образом, вероятность того, что кто-то из этих троих, или сам Джек, прячется сейчас в городе менее одного процента.       Насколько я знаю, никто из твоего списка не попадал в эту локацию ранее. Ни в те две недели, что ты была вне этой общины, ни после. Майкл пристально следит за этим районом и передвижениями кареты скорой помощи, ведь именно так до сих пор он узнавал о новоприбывших.       — Не понимаю. Если ты с самого начала это знал, зачем другие аргументы? Ты потратил столько времени фактически впустую.       — Вовсе нет. Не исключена вероятность, что область объезда скорой — не единственное место, куда могут попасть другие участники. И Майкл мог попытаться что-то от меня утаить. И хоть это стало бы явным, рано или поздно, какое-то время ушло бы на прояснение происходящего.       — Но как тогда? Я видела чёртов труп на бочке.       — Я был на той улице днём, там пусто.       — Никогда раньше я не видела этой скульптуры. Она не могла мне привидеться или присниться в таких подробностях, — недовольно произнесла Эрза.       — Я лишь сказал, что сейчас той там нет. Значит, тот, кому нужно было, чтобы ты получила послание, удостоверился в этом, а потом убрал доказательства, — пояснил Изая.       — Вопрос остаётся открытым: кто… — она осеклась, подняв на того глаза. — Постой, ты сказал четыре кандидата, но назвал лишь троих. Кто четвёртый?       — Тот, кто, мы точно знаем, находится сейчас на этапе в непосредственной близости к нам и наверняка знает о случившемся — Джерард Фернандес.       — Бред какой-то, — покачала головой Эрза: вопреки логическим доводам подобное не желало укладываться в голове. — Зачем ему это делать, если его цель вывести меня с этапа? Зачем меня подставлять?       — Причин может быть много, — спокойно произнёс Изая. — Например, для того, чтобы влиться в какую-нибудь группу, заручиться поддержкой, добиться доверия, получить что-то взамен. Информация, которую сложно достать, всегда была отличным товаром. А возможно, всё разом. Тебе не показалось, что его слишком уж легко приняли в патрульную группу?       — Я не думала об этом. Зачем ему усложнять себе задачу?       — А он и не усложняет. Если я прав, то подобный ход от него весьма ожидаем: первым делом ему нужно отыскать выход с этапа, для этого необходимо иметь свободный доступ к транспорту и возможность перемещаться по городу, не вызывая подозрений. Он сыграл на заинтересованности в нём Куницы и на неприязни той к тебе одновременно.       — Ты полагаешь, что имитация дело рук Куницы? — с сомнением поинтересовалась Эрза.       — Как один из вариантов. Или же она выступает как посредник по передаче информации кому-то ещё. Так или иначе, тебе нужно быть предельно осторожной, пока Джерард ищет выход.       — Есть ещё что-то, чего я не знаю? — вкрадчиво поинтересовалась Эрза, заметив, что тот задумался.       — Ты искала информацию в библиотеке. Что ты нашла про Куницу?       — Одну статью про задержание группы браконьеров.       — Когда Мелисса Гранд уже отсидела часть срока, один из следователей, что вёл дело, отыскал хижину в лесной чаще. Тот факт, что жилище принадлежит ей, не подвергался сомнению: там нашлись и фальшивые документы на разные имена, и солидная сумма денег. А ещё документы и личные вещи людей, числящихся в розыске. При детальном обследовании местности нашли захороненные тела. Было принято решение не придавать огласке тот факт, что Мелисса Гранд и несколько её подельников в свободное время развлекали себя охотой на людей. Но это отнюдь не самая неприятная новость.       — То, что за мной, возможно, ведёт охоту психопатка — не самая неприятная новость? — недоверчиво глядя на того, переспросила Эрза.       — Я подозревал, что программный сбой на этапе не прошёл бесследно, вот только не был до конца уверен в своих умозаключениях. Однако теперь, когда ты упомянула о состоянии тела жертвы имитации работы Джека, я вновь задумался над вероятными последствиями.       Дело в том, что после смерти тело участника остаётся на этапе несколько часов, когда же его обладателя отключают от сети или подключают к другому зеркалу, то исчезает. Этот процесс занимает не больше пяти часов. Судя по твоим рассказам, тело, возможно, какое-то время находилось в холодильнике. На обработку тоже ушло немало времени, даже если потрошением и установкой на улице занимался не один человек. На бочке и асфальте не осталось потёков крови, а значит, собирали скульптуру заранее и в другом месте. Эта мысль не давала мне покоя, а потому я обыскал ближайшие дома в том районе.       — Ты нашёл её, — догадалась Эрза.       — Да, нашёл. Это спальный район, а потому долго искать не пришлось. Однако тот факт, что тело до сих пор там, приводит меня к куда более пугающему выводу: участники этого зеркала этапа, совершившие самоубийство или убитые другими, умирают и вне сети.       — Постой-постой, — прервала его рассуждения Эрза. — Поясни, пожалуйста, я не до конца понимаю, как ты пришёл к такому выводу.       — Как я уже сказал, тело участника исчезает в момент его отключения от сети или при подключении к другому зеркалу. Однако если по каким-то причинам испытуемый умер во время пребывания в сети, его тело останется на этапе до тех пор, пока тот не будет перезапущен.       — Может, эта девушка была не участницей, а программой-имитацией? — предположила Эрза.       — В случае уничтожения образа, имитация перезапускается в течение нескольких минут.       — Но ведь сбой мог на это повлиять...       — Я проверил.       — Быть может это единичный случай? — жалобно поинтересовалась Эрза.       — Нет, не единичный, — разрушил её робкие надежды Изая. — Там были ещё тела.       — Выходит, всё по-настоящему? — ни к кому конкретно не обращаясь, проронила Эрза. — Не только боль, не только страх, теперь ещё и смерть.       — Увлекаешься оригами? — внезапно сменил тему Изая.       Эрза удивлённо посмотрела на него и, проследив за его взглядом, обнаружила, что забыла убрать с тумбочки фигурки бабочек. Весь этот разговор окончательно вытеснил размышления о ночном визитёре, зато теперь страх вернулся с новой силой. Фигура за окном явно не была женской, а это означало, что ей интересуются как минимум двое.       — Нет. Я нашла их во дворе, когда подравнивала газон сегодня вечером.       — Вот как, — не стал расспрашивать Изая. Он поднялся с кровати, собрал рассыпанные по одеялу фотографии и направился к двери. Повернув ручку, тот немного постоял и обернулся.       — Не брезгуй рассказывать мне, если происходит что-то странное и опасное, на твой взгляд. В противном случае меня вполне может не оказаться рядом, когда тебе действительно понадобится помощь, — Изая вышел в коридор. — И запри, как следует, дверь.       Эрза поспешила последовать его совету. Провернув ключ в замке, она услышала характерный щелчок и ощутила минутное облегчение, на смену которому пришёл неизменный страх. Наполняющий комнату сумрак, казалось, сгущался с каждой секундой. Фигурки оригами под тускло светящим ночником зловеще белели резкими гранями сгибов бумаги.       Сейчас Эрза остро ощущала собственное отчаянное одиночество. Уже давно, уже много лет в её жизни не было человека, которому она могла бы безоговорочно доверять. Напряжённое ожидание жило внутри с того самого момента, когда закрытый гроб с изуродованным телом отца опустили в землю.       Эрза постоянно ждала удара в спину, очередного предательства, очередной причинённой боли. Ждала и неизменно дожидалась. Этот кошмар преследовал её с детства, кроясь в похотливом взгляде отчима и в недоверчиво-брезгливом матери. В настороженности следователя, в равнодушии одноклассников и учителей. Ожидание не давало расслабиться даже во сне. И спутником того был страх. Неизменный, щемящий он селил дурные мысли, выливающиеся в длительные ночные кошмары.       Эрза отчаянно нуждалась в убежище, и нашла его в виртуальном мире кошмаров, где всё казалось до безумия реальным. Нереальной была только смерть. Была, всего час назад, а теперь…       Отчего-то в словах Изаи она не усомнилась ни минуты. Было ли что-то в его взгляде, тоне голоса, или чрезмерно задумчивом виде? Что-то точно было. Нечто очень ей знакомое, нечто постоянно ей присущее. Напряжение и тревога. С самой первой их встречи Изая был расслаблен. Даже если внешне этого не было видно, это ощущалось. Так, словно тот принимал происходящее за занятную логическую игру, но не в этот раз. Нет, Изая не выглядел испуганным или потерянным, словно ставить жизнь на кон не было для него в новинку. Он был напряжён. Встревожен, будто внезапно в полной мере осознал, что в чём-то крупно просчитался, и теперь не мог с уверенностью предположить дальнейшего развития событий, был вынужден действовать наугад.       Внезапный стук в дверь вырвал Эрзу из размышлений. Она вздрогнула и отшатнулась. Стук повторился.       — Эрза? Ты там? — раздался знакомый голос.       Она отперла дверь и, приоткрыв ту, выглянула в коридор.       — Ты что-то хотел? — устало поинтересовалась она у Джерарда.       — Мы только недавно вернулись, и я решил проверить, как ты.       — Вы раньше, чем вас ждали.       — У нас прокололо колесо. Решили вернуться: без запаски нагружать машину неразумно. Ты плохо выглядишь, что-то случилось?       — Не выспалась. Плохо спала последние дни. И сейчас не могу заснуть.       — Хочешь переночевать у меня? — внезапно предложил Джерард. — Я лягу на диване в той же комнате. Возможно, так тебе будет спокойнее.       — Почему бы и нет, — согласилась Эрза: оставаться одной ей не хотелось, да и неплохо было бы расспросить того о поездке в город.       Она заперла дверь и пошла за ним. Гостиничный номер Джерарда отличался лишь наличием искусственного камина, напротив которого стоял диван. Тонкая перегородка отделяла спальню от импровизированной гостиной.       — И что представляет собой патрулирование улиц? — поинтересовалась Эрза, забравшись под одеяло.       — Сегодня мы ездили за продуктами, обошли несколько магазинов одежды. Честно говоря, у меня не создалось впечатления, что Куница и двое её напарников активно ищут выход с этапа.       — Тогда чем они заняты? — спросила Эрза.       — Не знаю точно, не похоже, что мне достаточно доверяют. У меня возникло ощущение, что они активно избегают некоторых районов и дорог, — спустя минуту последовал ответ.       — Полагаешь, они что-то от тебя скрывают?       — Наверняка, — диван скрипнул, видимо, Джерард повернулся на другой бок. — Какие бы цели они ни преследовали, нам необходимо отыскать выход. И я намерен это сделать, с их помощью или без.       — Я могу чем-то помочь?       — Было бы неплохо исследовать кабинет Майкла, — поразмыслив, произнёс тот. — Неспроста же он никого туда не пускает, сам-то проводит там немало времени. Быть может, он давно в курсе, как выбраться из лабиринта, но не хочет этого.       — Я сегодня помогала Сьюзен с уборкой. Завтра поинтересуюсь, пускает ли тот её в свой кабинет вымыть полы или вытереть пыль.       — Только будь осторожна, не рискуй понапрасну. Возможно, я ошибаюсь, и ты не отыщешь ничего полезного.       — Не сомневайся, я буду предельно осторожна, — негромко сказала Эрза, накрывшись с головой.       Тёплый уютный мрак быстро сменился удушливым сумраком. Бабочки ещё вились вокруг. Мельтешили перед глазами белые крылышки. Кашляя и отплёвывая мёртвых насекомых, Эрза шагала по коридору, цепляясь за стену. Она споткнулась обо что-то и вновь свалилась на пол. Тишину нарушил скрип. Приподнявшись на локтях, она замерла, тело оцепенело от ужаса.       В центре комнаты перед ней стоял обеденный стол, за которым сидело четыре мертвеца. Их ноги и руки были привязаны к ножкам и спинкам стульев за лодыжки и запястья. На столе гнили остатки какого-то блюда. Рядом стоял недоеденный торт с оплавившимися покосившимися свечками.       Ближайший труп — девушка с длинными чёрными волосами — медленно повернул запрокинутую голову. Бельма глаз, подёрнутые сизой пеленой, были устремлены на неё. Эрза поднялась на ноги и попятилась, натыкаясь на опрокинутые стулья и обломки шкафа. Мёртвая неотрывно следила за ней. Когда же Эрза добралась до дверного проёма, та внезапно рванулась следом, опрокинув стул. Хрустя суставами, просвечивающими сквозь сгнившую, кусками отстающую плоть, цепляясь скрюченными пальцами с обломанными ногтями, та ползла вперёд, волоча за собой стул, к которому ещё были привязаны её ноги.       Эрза не стала дожидаться, пока оживший мертвец доберётся до неё: она выскочила обратно в коридор и кинулась к двери. Вопреки ожиданиям, та оказалась не заперта. Выбравшись на крыльцо, спотыкаясь и оскальзываясь, Эрза спустилась по ступенькам и побежала прочь. Запнувшись, она упала на влажную от дождя посыпанную гравием дорожку. Что-то мокрое и скользкое шевельнулось под рукой. Она отдёрнула ладонь. Среди гравия лежало пульсирующее человеческое сердце, выталкивая из оборванных сосудов сгустки крови.       Эрза поднялась на ноги и обернулась. Входная дверь была раскрыта настежь, на ступеньках лежало изломанное тело мёртвой девушки. Та пыталась спуститься вниз, но полусгнившие ладони скользили по мокрым ступеням. Мёртвая то и дело ударялась головой о перила. Плоть облазила со стремительно лысеющего черепа. Эрза попятилась, не в силах оторвать взгляда от трупа на крыльце, пока не налетела спиной на почтовый ящик. На металлическом боку того красовалась надпись «Сингл».       С неба сорвались первые капли холодного дождя. Эрза побрела прочь, не разбирая дороги, высматривая в редеющем тумане место, где можно было бы укрыться. Дождь усиливался. Двери попадающихся ей домов были заперты, окна — заколочены. Она промокла и замёрзла, но продолжала брести по дороге, теряющейся в тумане.       Эрза устало разлепила веки. Вокруг царил полумрак. Перенасыщенным влагой воздухом трудно было дышать. Она лежала на холодной сырой земле. Спутанные волосы липли к лицу и лезли в глаза. Эрза попыталась смахнуть их и только тогда поняла, что её руки связаны за спиной.