Вопреки времени

      От неожиданности я отпрянул. Вернее… Отпрянул бы, если бы Доброжелатель не был сильнее меня. Так что мне оставалось только по инерции размазывать все текущие по щекам слезы и тихо ругаться то ли на себя, то ли на него, то ли на жизнь в целом. А он продолжал меня крепко, но аккуратно обнимать, поглаживая по волосам и что-то успокоительное говоря. Я не особо вслушивался, упиваясь переполняющими меня эмоциями. Они не были особо позитивными, к слову говоря. Наконец, я выдохся. Сил оставалось только на то, чтобы хлюпать носом, положив голову на плечо незнакомцу. Да, кстати, я ведь все еще даже не посмотрел на него. А ведь казалось бы, так хотел. Аккуратно выбравшись из захвата, я рукавом вытер остатки слез и поднял взгляд на незваного гостя. Им оказался парень с темными, будто зализанными волосами. Особенно выделялся забавный хохолок. Я не выдержал и хихикнул, глядя на него. Потом переместил взгляд ниже, оглядывая парня целиком. Кажется, мы с ним ровесники. Откуда он взялся вообще? Он точно не из моей школы. — Как, — от слез мой голос стал хрипловатым, так что я прокашлялся, — Как тебя зовут? — Уилбур. А ты Майк, я прав? — он смотрел на меня с такой самодовольной ухмылочкой, что я не мог не нахмуриться в ответ. Надеюсь, он не думает, что пара книг и конфет, подложенных на мой подоконник дают ему право насмехаться надо мной? — Как?.. Что?.. Какого черта, вообще? — меня прорвало, — Откуда ты вообще взялся? И что ты от меня хочешь? Вместо хоть насколько-нибудь внятного и продуктивного ответа он сделал шаг, приближаясь ко мне вплотную, одной рукой приобнимая за плечи, а вторую приставляя к моему рту, явно намекая, что должен бы помолчать. — Не так много вопросов сразу. Я тут исполняю важную миссию, знаешь ли, — теперь он обеими руками взял меня за щеки и внимательно посмотрел мне в глаза, — И самое главное в ее успешном завершении — чтобы ты улыбался. Почему-то я сразу поверил ему. Он смотрел своими карими глазами в мои, практически не моргая, и весь мир для меня сократился до его лица. Стоило моим губам чуть-чуть дрогнуть, как он сразу же расплылся в улыбке, хваля меня. И тут уж я не мог не ответить такой же широкой улыбкой. Я только сейчас понял, как редко в своей жизни искренне улыбался. И только я собрался поделиться с Уилбуром этим наблюдением и поблагодарить его, как тот уже потянул меня к кровати, усаживая меня и запрыгивая сам. Остаток вечера мы проговорили о тех книгах, которые он мне приносил. Как я и думал, это его любимая серия. И у нас действительно достаточно много общего. К ночи я уже совершенно не мог на него злиться. Даже на его ухмылочку. А еще я в жизни никогда так много не улыбался и не смеялся. Когда Уил сказал, что уже поздно, и мне пора спать, я будто вернулся в детство. Если бы, конечно, проблемой моего детства было то, что меня отправляют спать, когда я еще не наигрался, а не ровно наоборот. И как и появился, пропал Уил так же таинственно в никуда, просто сделав шаг из окна. Я даже не успел испугаться. Тем более, что сразу же после этого в окно влетела очередная записка. «Я скоро вернусь. Уил» Теперь он больше не подписывается «доброжелателем», надо же. Ухмыльнувшись, я приколол записку над кроватью, где висели и все прошлые записки. Глядя на них я и заснул, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо. Но как выяснилось впоследствии, и это еще не было пределом.       До конца учебной недели Уилбур встречал меня в моей комнате, когда я возвращался из школы. Мы вместе делали мои домашние задания, читали, играли в карты, смеялись, в общем, прекрасно проводили время. В школе тоже заметили, что я, цитирую, свечусь изнутри. Мне было все равно, что думают мои однокласснички. Меня же дома ждал Уил. И я бы его ни на кого не променял.       В субботу меня разбудил его бодрый голос. Когда он понял, что громкость его голоса еще недостаточная мотивация, чтобы я поднялся, он забрался на кровать и принялся прыгать, разумеется, не затыкаясь. Повторение на разный лад слова «вставай» сменилось повторением слова «озеро». Я приподнялся на локтях и посмотрел на него. Почуяв заинтересованность, он наклонился ко мне и повторил, но уже интригующим шепотом: — О-о-озеро-о! Я протер глаза и посмотрел на, как мне казалось, немного сбрендившего друга. — Какое озеро? Тут ближайшее в Канаде. Нас туда не пустят, даже если мы доберемся раньше завтрашнего дня. На что он только велел довериться ему. И одеться. Пожав плечами, я надел все ту же бейсбольную форму, хоть она давным давно была мне мала. Если идея с озером провалится, я хоть смогу сказать, что я так и знал.       Как оказалось, ничерта я не знал. Все это время прямо за моим окном висела невидимая машина времени, на которой прилетел Уил. Даже не знаю, почему я так спокойно на это отреагировал. Вероятно, дело в паре бутылок алкоголя, которые тоже оказались припасены в его машине. Кажется, я начинаю чувствовать себя подростком. Уилбур привез нас на то Канадское озеро, про которое я говорил. Но Уил не был бы Уилом, если бы все было так просто. Мало ему было просто канадского озера, он еще и отправил нас на кучу лет в прошлое. Я забеспокоился. А что, если мы тут застрянем? Но он лишь рассмеялся и сказал, что у него все под контролем. Я, конечно, не особо ему поверил, но пока, действительно, не было веских поводов для беспокойства. Мы прилетели на сияющий девственностью пляж. (Если у озер вообще бывают пляжи). Только теперь я окончательно поверил, что у него есть машина времени. В наше время таких чистых озер не может быть. Мы приземлились, постелили на зеленую травку плед и устроились на нем, разложив припасы. Одна из бутылок уже опустела к тому времени. Нам было весело. Я выполз на берег. Вода была идеальна. И отсутствие плавок нам не помешало. Да и вообще, сейчас нам разве что апокалипсис мог помешать. Да и то… Вечерело. Мы сушились у костра. Я, почти засыпая, сидел, привалившись к плечу Уилбера, а он прижимал к себе, поглаживая плечо. Далось ему оно. Я хмыкнул, чувствуя, как потихоньку выветривается алкоголь. Значит, надо, пока не поздно… — Спасибо. Уил отвлекся от каких-то своих мыслей и посмотрел на меня. Я повторил. И пояснил, что не просто «спасибо», а конкретно «за все». Он рассмеялся и обнял меня крепче. И я в очередной раз подумал, что счастливее быть уже не могу. А может, дело было в алкоголе. Не знаю. Но мне было удивительно хорошо, тепло и уютно. Я понимал, что это вроде как должно быть «неправильно». Но если мне хорошо, а он не против, то и проблемы нет. Вот так. И все же, идиллия не может быть вечно. Нам все же пришлось собираться обратно. Дорога прошла в ненапрягающем молчании. Я в основном думал, как же рад, что у меня появился такой друг. Интересно, а о чем думал он? Рад ли, что прилетел ко мне? Так ли ему интересно со мной, как мне с ним? Я не знаю. В сущности, а что я про него знаю кроме имени и того, что он не из моего времени? Ничего. Я залез в окно и протянул руку, чтобы Уил тоже забрался. Но тот покачал головой, сказав, что ему пора. А еще он сказал — никогда не забуду — что миссия выполнена, раз он не испарился. Напрягшись, я переспросил. Он, похоже, был еще не до конца трезв, так что охотно пояснил: — Это хороший вопрос! Смотри, если бы ты все-таки озлобился, как сказано в той сказке, то ты бы угрожал будущему. А значит и моему рождению. А раз я все еще здесь — то я молодец и все исправил. Ну не здорово ли? Он был искренне доволен собой. А я… Изо всех сил сдерживая слезы, я кратко и веско пояснил, что ни капельки не здорово. И для наглядности захлопнул окно, так что стекла зазвенели, и запер его на щеколду изнутри. Похоже, он даже не понял, что сделал не так. Ну как? Как я мог довериться ему? Как? Почему я до сих пор еще верю людям?! Я забрался на кровать, предварительно сорвав все записки, и накрыл голову подушкой. Не хватало еще, чтобы он услышал мои рыдания. Если он еще там. Прошли сутки. От него ни слуху ни духу. Я ужасно злюсь. Прошло три дня. Я злюсь уже меньше, и от того злюсь на себя. Неделя. Одна часть меня упорно надеется, что Уилбер еще вернется, а другая и не сомневается, что он кинул. Две недели. Я распахнул окно, несмотря на прохладную погоду. Месяц. Его все нет. Я вернул записки на законное место и перед сном перечитываю. Полтора месяца. Мне начинает казаться, что я забываю его голос. Как выглядит — еще помню. Почти два месяца. Становится все холоднее и я, кажется, заболеваю. Ровно два месяца. Два дня как я не хожу в школу по болезни. Я просто лежу в кровати, смотрю в распахнутое окно и изредка ем консервы. Если я сейчас умру — никто и не заметит. Похоже, я немного задремал. Мне показалось, что в окне нога Уила. Что-то давно мне про него сны не снились. — Ма-а-айк! Не злись на меня, ну что ты. Я тут тебе вкусняшку принес! В окно впрыгнул Уил и продемонстрировал мне, лежащему с температурой, пакет с мороженками. Хах, это даже для сна становится странновато. На лице Уилбура отразилось беспокойство, и он подбежал к кровати, кинув пакет на тумбочку, где раньше стояло радио. Точно. Радио. А я-то думаю, почему так тихо. Лба коснулась ледяная рука, и до меня начало доходить, что это все-таки не сон. Но сознание мое от этого яснее не стало. Зашедшись в кашле, я вцепился пальцами в его футболку, будто желая проверить, насколько он реален. — Майк, черт, когда ты заболеть успел? Я засмеялся. Знаете, таким странным, немного сумасшедшим смехом, когда соль шутки понимаешь только ты. — Уил… — какое у него приятное для произношения имя… Только сейчас это заметил. Надо же. — Два месяца. Два чертовых месяца. Я умереть мог за это время. И я опять засмеялся, глядя на его лицо. Проспал он все это время что ли? — Как два месяца? Не может быть! — По погоде не видно? В общем, сразу как мы закончили разбираться с этим феноменом (он свалил все на неполадки машины. Ха.), Уил вплотную занялся моим лечением. Уж не знаю, где он нашел все необходимое, но сопротивляться у меня сил точно не было. Потом выдам. Оптом. Уже на следующий день мне было заметно лучше. В теле все еще чувствовалась слабость, но разум прояснился. Я проснулся, когда еще толком не рассвело. Уил лежал у меня в ногах, вымотанный хлопотами, и тихо посапывал. Он выглядел так мило… Прежде, чем я успел себя одернуть, я потрогал тот самый хохолок, который меня так развеселил при первой встрече. Похоже, у него действительно так волосы лежат. Забавно. Я развернулся, так чтобы было лучше слышать его сопение. Так и заснул. Когда я проснулся во второй раз, был уже разгар дня, и Уил, как я и ожидал, был на ногах. А еще я уже чувствовал себя совсем здоровым. Но встать мне Уил не дал. Напоив чаем с малиной, укутал в одеяла (откуда их вообще столько?) и, как сам со смехом пояснил, изобразил заботливую мамочку, чмокнув меня в лоб. На мои глаза опять выступили непослушные слезы. Уилбур подумал, что это из-за того, что я сирота. Я не стал его разубеждать. Лучше пусть так, чем он поймет, что я понял, что он не безразличен мне. Да, именно в том смысле. И да, мне не показалось. От этого поцелуя (жирно ему такое название, это было просто шутливое касание губ) у меня в груди что-то сжалось, а потом по всему телу расползлось тепло, оседая в основном в… Кхм, в общем, да. Я раньше никогда не влюблялся, ни в парней, ни в девушек, но почему-то я уверен, что так это и ощущается. К тому же — довольно странно считать своего лучшего друга безумно красивым, если не испытываешь к нему определенных чувств, не правда ли? Но ему лучше не знать… Уил продолжал жить у меня следующие несколько дней. Мы проводили вместе время, вместе ели, спали в обнимку. Это было очередное время, которое я посчитал лучшим в своей жизни. Пора бы было мне уже догадаться, что после этого всегда следует какая-то лажа. В один так себе по уровню прекрасности день, когда я вернулся со школы, я увидел Уила, стоящего в машине времени за окном и обеспокоенно смотрящего на панель управления. Машина заметно подрагивала в воздухе, а иногда становилась полупрозрачной. — Плохи дела. Топлива хватит только на одну поездку домой, — он повернулся ко мне, и в его карих глазах я увидел что-то вроде сожаления. Надеюсь, что это действительно так. Я отпустил его домой, взяв обещание, что он обязательно вернется. Но утром на подоконнике лежал конверт. В нем была записка. «Мне запретили даже подходить к машине. Знаю, прямо сейчас ты начнешь злиться на меня. Но у меня все под контролем. Главное — дождись. :) Твой доброжелатель Уилбур» Он прав. Я начал злиться как раз на том месте записки. Но не на него, нет. Я злился на себя. Я знал, я чувствовал, что должен был открыться, рассказать ему о своих чувствах. Даже если бы он отверг. Мне было бы легче ждать его появления, зная, что он думает по этому поводу. Но я все равно дождусь. И обязательно все расскажу. В конверте была еще фотография. Его фотография. Я повесил ее на самое почетное место на стене и трепетно коснулся губами. Надо быть аккуратнее. Похоже, висеть ей тут еще долго.