Ошибка в игре

       — МЯСО! МЯСА ХОЧУ! МЯСО!!!        Привязанный к стулу больной начал орать сразу же, как только Кира спрыгнула на пол. Девушка ощутила, как воздух застревает в глотке, и метнулась к загороженной ящиками двери, кидая быстрый взгляд в другую сторону комнаты.        Раздался грохот. Пациенты ломали двойные двери, ведущие в лазарет. Времени меньше, чем в обрез. Бушующий в крови адреналин превысил силы в несколько раз, и Кира отодвинула ящик в два раза быстрее, чем до того. Сзади послышался треск и звук падающей двери.        — Верни мои деньги!        — МЯСО!!!        — Волрайдер!        Она почти не слышит этих криков. Уши будто заложило. Кира врывается в дверь, захлопывает ее и задвигает ящиком. Все это происходит меньше, чем за десять секунд.        Она одна бежит к следующей двери, одна заскакивает в следующую комнату и одна снова толкает ящики. Одна. Нелли рядом нет.        От этого в разы страшнее.        — Налоги! И смерть! И смерть! И налоги!        Звуки ударов в загороженные ящиками двери, вопли "Должен быть другой путь!", собственное тяжёлое дыхание и стоны — все это сливается в единый звук чистого сумасшествия, он оглушает и почти лишает слуха, но Кира продолжает бежать. Она должна.       — Мы... Мы обязательно встретимся... Ты слышишь?        Она сдержит обещание.        Она больше никогда не соврет Нелли.        Наспех толкая плечом очередную дверь, Кира влетает в морг. Посередине стоит стол с наполовину расчлененным трупом, вокруг роятся мухи. Кире плевать. Она снова захлопывает дверь, двигает ящик. Плечи болят от вечного давления на массивное железо, но ей похер. Задвинув ящик, она, не долго думая, бежит к открытой вентиляции.        — Волрайдер!!!        Девушка падает на пол одновременно с разрушенной дверью. В коридоре оказались трое вооружённых ножами пациентов.        — Доктор! ДОКТОР! — орет один из них, показывая на бегущую от них Киру. Остальные, зарычав, бросаются следом.        Пол залит кровью, сложно удержаться на ногах. В лёгких — пожар, горло саднит, ноги заплетаются.        «Жди меня, Нелл».        Кира перепрыгивает через стоящую посреди коридора кушетку, воет от боли в ноге, но не останавливается. Психи дышат в спину, кричат, бегут за ней, готовые разорвать на части. Поворот направо, прыжок через стол. Налево. Снова кушетка. И сердце вновь пропускает удар.        Над пропастью, через которую надо перепрыгнуть, опущена железная решетка.        Кира коротко оглядывается через плечо. Психи не отставали, мало того, они догоняли. Девушка поднажала сильнее, с жутким грохотом перебегая пропасть по решетке. Они близко. Они догоняют.        Кира чувствует, как у неё открывается второе дыхание. Истощённый донельзя организм стал использовать скрытые ресурсы, но их надолго не хватит. В какой-то момент Кира может просто-напросто рухнуть на пол и больше не будет способна шевелиться. Но не сейчас. Когда угодно, но не сейчас.        Боль в ноге не ощущается. Дышать тяжело. Мозг пульсирует от страха. Беги, Кира. Беги, потому что ты должна.        Остановка – смерть. Бежать – единственный способ спастись. Девушка бежит, чувствуя, что сзади только враги. Нет этого быстрого родного дыхания в спину, нет тёплой ладони в руке. Нет ничего. Есть только боль в раздавленном сердце и безграничный страх.        — Мои деньги!        Кира быстро запрыгивает на приставленный к двери стол и перелезает над дверным проёмом. Приземление оказывается слишком болезненным, девушка падает на одно колено, но тут же поднимается на ноги и продолжает бежать.        Вбегает в ярко освещённую комнату, закрывает дверь. Быстро оглядывается.        — Кто это у нас? Ты ведь не один из них, верно? Быстро. Залезай в подъёмник, если хочешь жить!        Кира остановилась у кухонного лифта, словно парализованная. Нет. Она не пойдёт туда. Ни за что! НЕТ!        Звук удара. Девушка вздрогнула и резко обернулась к двери. Останется – умрёт. Залезет в подъемник – будут пытать. От безысходности хотелось кричать.        — Прошу... Останься живой.        Дверь рухнула под натиском трёх тел. Кира прижалась спиной к подъемнику, не сводя полного животного ужаса взгляда с психов. Трое изуродованных мужчин встали в двух метрах от неё, скалясь, рыча и истерично хихикая. Понимали, что жертве бежать некуда.        Кира ощущала как ноги наливаются свинцом, она не могла сдвинуться с места. Один из психов прошипел что-то и сделал шаг вперёд. Сердце девушки остановилось.        — Обещаю.        Резко крутанувшись назад, Кира подняла решетку подъемника и немедленно залезла внутрь. Всего пара мгновений – и приговор подписан. Подъемник поехал вверх, спасая от гневно кричащих безумцев.        Кира была готова поклясться, что услышала сверху довольную усмешку.        Казалось, лифт ехал несколько часов, время словно издавалось над девушкой. Кира сжалась в комок и закрыла глаза. До неё теперь полностью дошло, что сейчас будет. Все внутри словно медленно обвалилось вниз.        — Ты сделала правильный выбор, дорогуша.        Резкий удар, от которого Кира сразу потеряла ориентацию в пространстве. Девушку немедленно вытащили из подъемника и опрокинули на пол. Из груди невольно вырвался слабый измученный стон. После всплеска адреналина невозможно было теперь даже шелохнуться.        Бессильно раскинув руки в стороны, Кира лежала на спине и смотрела на того, кто теперь склонялся над ней. Ричард Трагер – высокий худой мужчина в хирургической маске и кожаном заляпанном кровью фартуке. Глаза, один из которых закрывал огромный механический монокль, заглядывали в душу и рвали ее на части, принося хозяину глаз огромное удовольствие. Мучить, унижать, пытать, сводить с ума, доводить до животного состояния – он обожал это делать. И больше всего он упивался страхом жертвы и своим превосходством. Плакать девушка просто не могла – она чувствовала себя кроликом, к которому приближается удав. Только Трагер страшнее удава. В разы.        — А, здравствуй. Ты ведь теперь девчонка этого долбанного священника? Его свидетель... или как он тебя называет? — Ричард придирчиво взглянул на свою жертву, как мясник осматривает свинью, прежде чем забить. Кира молчала, лишь губы едва видно дрожали, а с лица не сползала эта маска затравленности. Цепкий взгляд садиста скользнул по раненой ноге девушки. — Ну и потрепало тебя. Да и устала ты, я посмотрю. Ну ничего, давай-ка отдохнем, дорогуша. Пропустим по бокалу мартини, потолкуем?        Жилистые, изуродованные, но тщательно вымытые руки обхватили безвольное тело девушки, взгромождая его на инвалидную коляску. Кира продолжает молчать. Мозг отказывался все нормально воспринимать, она была в полубессознательном состоянии. Голова лежит на плече, тело едва не сползает с коляски. Девушка даже не чувствует, как Трагер крепко стягивает руки и ноги ремнями, не слышит его до одури пугающей беззаботной болтовни. Перед глазами лишь залитое слезами лицо сестры. Губы беззвучно произносят ее имя. Трагер не обращает внимания на поведение девушки, ему встречались и более интересные экземпляры. Однако эта девчонка в профессиональном смысле заинтересовала его. Надо бы разобраться, чем именно.        Можно ли почувствовать больший ужас, нежели тот, который Кира испытывала сейчас? Навряд ли. Безысходность, беспомощность и беспощадность мучителя. Неизбежное. Ее ждет неизбежное.        Тихий скрип колесиков инвалидного кресла, выбешивающее и пугающее беззаботное насвистывание Трагера и шум ветра. Видимо, главные двери все же открыты.        — Обожаю горный воздух по ночам, — протянул Ричард, разворачивая коляску перед выходом. Кира взглянула в темноту за открытыми дверьми. Вот, она снова в шаге от свободы, хотя... кого она обманывает? Там нет свободы, только тьма, холод и отчаяние. Для Майлза Апшера отсюда нет выхода. Нет и не будет.        Ветер дул прямо в лицо, словно хотел отрезвить девушку. Свежий не загаженный вонью крови и порохов воздух казался невероятно вкусным, его хотелось вдыхать ещё и ещё. Выветрить из себя этот запах разложения, забыть, что такой вообще существует.        Даже ветер сейчас издевался над ней.        — Ты не хочешь выбраться наружу, прогуляться? Вперёд, я подожду, — приторно-ехидным голоском спросил Трагер, выглядывая на девушку справа и показывая на двери. Кира нашла в себе силы только моргнуть. Но Ричарду было бы похрен, если бы она даже начала орать и умолять его выпустить ее.        Кира кожей чувствовала, как Трагер смакует это ощущение превосходства, беспомощность жертвы. Вероятно, он чувствовал себя самим господом Богом, ему нравилось понимать, что в его руках находится чья-то жизнь. Он упивался этим.        — Давай, можешь бежать! — с противным издевательским визгом воскликнул Трагер, махнув рукой в сторону выхода. Кира обреченно закрыла глаза.        Закрой уже пасть, чертов мудак.        — Я никуда не тороплюсь, — в этой фразе было столько самодовольства, что стало тошно. — Нет? Ну ладно.        Коляска поехала спиной вперёд. Голова закружилась.        — Суровая, как кремень. Мне это нравится, — хмыкнул Трагер, завозя коляску в лифт. — Хорошо. Вот сюда-а...        Тихий звук нажатия на кнопку – и лифт поехал вверх, в мужское отделение. Кира поджала дрожащие губы, пытаясь сморгнуть мутную пелену перед глазами. Лифт ехал медленно, скрипя ржавыми механизмами и словно сочувствующе вздыхая. Кира с отвращением посмотрела на стоящего к ней спиной Трагера. «Еб вашу ж мать. Секс-символ всея Маунт-Мессив. Урод!» — подумала она, глядя на сморщенную кожу, которую будто наспех натянули на Трагера и предварительно немного пересушили на палящем солнце. Стоило взгляду опуститься ниже, девушку чуть не стошнило. Фу, блять.        Второй этаж.        Руки Ричарда обвивали силиконовые трубки, по которым текла кровь. Девушка пригвоздила взгляд к ним, вспоминая статьи из Википедии. Судя по всему, эти чертовы трубки служат ему чем-то вроде системы кровообращения, и если их оторвать... Чёрт, только бы дотянуться до них! Закреплённые ремнями руки дернулись, и это не ускользнуло от взгляда Трагера. Садист только хмыкнул и снова уставился вперёд.        Третий этаж.        Двери открылись.        Трагер молча зашёл Кире за спину и повёл коляску вперёд. До боли знакомые места, знакомые кровавые следы волочения на полу, знакомый запах мочи и разложения. Владения безумного доктора.        — Убей меня... Убей... — раздавалось где-то из-за угла, а в коридоре с дикими воплями метался прикованный к койке пациент. Ремни на руках впивались ему в кожу настолько сильно, что по запястьям текла кровь. Трагера такое поведение больного не устраивало.        — Тс-с. Тебе этот язык все равно ни к чему был.        Кира уже не раз слышала эту фразу, но сейчас ее передернуло. На лбу выступил пот. Коляска въехала в огромное помещение с большим количеством кроватей. Все из них были свободны, кроме той, посередине, где лежал Администратор.        — Истину говоришь. Мне как раз надоело лизать наклейки, — вполголоса заметил Трагер, толкая коляску к...        Кира окаменела.        Пыточная.        Темнота и жуткая вонь. Трагер идёт прямо по чьим-то кишкам с тошнотворным шлепаньем, после коляска остановилась. Кира дергается в попытке высвободить руки, но замирает, услышав голос садиста:        — Вот мы и пришли. Спасибо, что заглянула. Сейчас мы приступим к консультации. Дай я только вымою руки... А пока просто поговорим.        Щелкнул выключатель, и в пыточной зажегся свет. Девушка почувствовала, как ее начинает бить истерическая дрожь. На глаза навернулись слёзы.        Страх ли это? Нет. Это слово слишком простое, чтобы описать все ее состояние. Выворачивающий на изнанку, вырывающий с мясом все, что осталось от души, ужас. Трагер смотрит на неё, и взгляд этот сжигает плоть до костей и одновременно заставляет нутро покрываться льдом. Слишком страшный для компьютерного персонажа. Слишком безумный для настоящего человека.        Паника? Слабо сказано. Истерика, желание кричать до потери голоса и рвать на себе волосы. Кровь, конечности, потроха, тараканы, мухи, смрад, страх, безумие, они повсюду, повсюду, повсюду...        Мне страшно, Нелли.        Рука с длинными аккуратными(!) ногтями касается ремня на бедрах девушки и отстегивает от него камеру. Трагер ухмыляется, крутя ее в руках.        — Так вот как, — он щурится, переводя взгляд на дрожащую Киру, — домашнее видео? А это хороший повод для разговора, — отходит на шаг назад, выбирая ракурс съёмки и ставит камеру на раковину. Девушка смотрит в объектив, а в голове проносится мысль: а увидит ли кто-нибудь эти записи? Увидит ли хоть кто-то, как она страдала?        Раздается противный скрип поворачивающегося вентиля на кране и шум бегущей воды. Пить. Как же хочется пить. Кира бросает взгляд на стоящую неподалёку тележку с «инструментами» Трагера и сжимает челюсти. Но в больший ужас ее бросают торчащие из писсуара огромные метровые ножницы. Грудную клетку сдавило спазмом.        Трагер обернулся.        — Знаешь, меня немного волнует, что ты так много времени проводишь с отцом Мартином, — вкрадчиво произнёс он, подходя к тележке. Занёс руку, перебирая пальцами воздухе, словно выбирая нужный «инструмент». Кира неотрывно следила за каждым его движением. Губы задрожали. Психика начала медленно, но с громким звуком, трещать по швам.        — Надеюсь, он не одурачил тебя всеми этими библейскими штучками, мол, он праведнее бога?        Нож. Длинное острое лезвие, ржавое от крови. Кира вжалась в спинку инвалидной коляски и стиснула пальцами подлокотники. Трагер подошёл почти вплотную к девушке.        — Я никого не хочу оскорблять, но порой он смахивает на психа.        Холодная сталь коснулась горла и надавила. Боли почти не было, но Кира почувствовала, как по коже течёт что-то тёплое.        Слава Богу, что этот ублюдок не тронет Нелли.        Нож у горла исчез, и Трагер снова отошёл к тележке. Положил его обратно, перевёл взгляд на девушку. Та сидела не шевелясь, по шее текла тонкая струйка крови, а по лицу – слёзы. Как же много страха в этих серых глазах... Если бы страх был водой, то горы Маунт-Мессив потонули бы подобно Атлантиде. Это безумно нравилось Ричарду. Но ему мало. Хочется ещё. Хочется боли. Хочется ещё страданий.        Уродливые сморщенные губы растягиваются в ухмылке.        — Это понятно, — продолжает Трагер, придирчиво оглядывая ножи. — Люди напуганы, тянутся к Богу, как и к другим путям спасения. Увы. Бог умер с появлением золотого стандарта. Теперь мы верим в нечто более конкретное.        Широкий мясницкий нож с коротким лезвием. Трагер недолго смотрит на него на свету, щурится, подходит к Кире. Та дергается и снова замирает. В широко распахнутых глазах кроме ужаса прочитать нельзя ничего. Девушка не просто дрожит – ее трясет.        Идеальная жертва.        — Хочешь заплатить Питеру – ограбь Поля, — разъясняет Трагер, вертя ножом в руках в полуметре от ее лица. Дрожь прекратилась – жертва застыла, не смея даже пошевелиться. — Иначе никак. Убийство – самое простое решение. Ну а что, если все деньги вдруг исчезнут?        Прикосновение жилистой руки к ее пальцам вызвал у Киры истерику. Из груди вырвался всхлип.        — П-прошу вас... — срывающимся голосом проговорила девушка, через силу поднимая на мучителя глаза. — Сэр...        От этого обращения Трагер, уже начавший отходить от коляски, удивленно замер. За все время от начала бунта никто из жертв ни разу не называл его подобным образом. Садист обернулся.        — Ты хочешь что-то сказать?        — Прошу вас... — снова сказала Кира, чувствуя, как слёзы текут по свежей царапине на шее. — Делайте со мной что угодно, но... пожалуйста, не... не делайте мне больно... Умоляю вас, не делайте мне больно...        Трагер поднял бровь.        — Милочка, я понимаю твою растерянность, но давай Я буду решать, как будет проходить терапия, хорошо? — Ричард положил нож на тележку. — Будь так добра, слушай меня внимательно, а то от терапии не будет никакого толку.        Кира ощутила, как все внутри неё умерло.        Нелли... Помоги...        — Так вот, — Трагер подошёл к писсуарам, хватая рукоять ножниц. — Они становятся новым объектом веры. Именно для этого я тебя сюда и привёл.        Лязг.        Садист медленно подошёл к Кире.       Нелли...        — Чтобы ты...       Спаси меня...        — ... поверила.        Боль.        Резкая белая вспышка перед глазами заставляет ослепнуть, из горла вырывается оглушающий истошный вопль. Кира орет, выгибается, не в силах стерпеть этой дьявольской боли. Белая вспышка превращается в красный туман. Дикая, невыносимая, страшная, безумная. Боль, боль, боль!!!        — Ты следишь за моей мыслью?        Удар. Крик застревает в горле, Киру мотает влево, во рту ощущается привкус крови из разбитой губы. Девушка скулит, стонет, плачет. Больно.        — Не отвлекайся. Тебе ещё многое нужно воспринять, — все так же спокойно и до бешенства невозмутимо говорит Трагер и наклоняется к левой руке.        Новая волна боли заставляет Киру завопить ещё громче. В ушах отчётливо слышен хруст костей. Кровь льется на пол, руки горят. Девушка сгибается. Воздух в лёгких кончается, но рот открыт в беззвучном вопле. С губ на колени тянется тонкая нить слюны.        Так проходит несколько долгих мучительных секунд.        — Вот. Так ведь лучше, да? — спросил Ричард, когда девушка начинает громко измученно стонать.        В голове раздается резкий щелчок. Здоровый рассудок треснул, как наполненная водой ваза, и через брешь потекло сумасшествие. Кира резко поднимает голову.        — ДОБИЛСЯ?!        Трагер замирает на полуслове.        Лицо Киры перекосилось от ярости. Девушка подалась вперед, распахнув горящие бешенством глаза, стискивая челюсти и громко всхлипывая. Ремни врезались в запястья.        Она сломалась.        — Ты добился своего, я тебя спрашиваю?! — кричит она, стискивая истекающие кровью кулаки. — Я уничтожу тебя! Сволочь! Ты слышишь меня?!        Боли нет. Страха нет. Есть только безумие и всепожирающий гнев. Трагер хмурится, поджимает губы.        — Я убью тебя! Я знаю! Я самолично тебя прикончу! Ублюдок! Ненавижу! Слышишь?! Я! ТЕБЯ! УНИЧТОЖУ! Скоти...        Снова удар. Кира замолкает. По щекам нескончаемым потоком текут слёзы, а губы шепчут без остановки: «Нелли... Дождись... Дождись...»        Трагер зол. Руки сжимаются в кулаки, а глаза наполняются злостью. Да как эта дрянь смеет?        Но все же... У него ещё есть дела.        — Я ещё вернусь.        Шаги и хлопок двери. Кира осталась одна.        И боль снова возвращается. Девушка сдавленно скулит, переводит мутный взгляд на ремни.        Времени мало. Он может вернуться.        Кира не просто качалась из стороны в сторону, как это делал в игре Майлз. Она выгибалась, металась, дергалась изо всех сил. Наконец, старые ремни поддались и порвались, давая свободу рукам и ногам. Кира медленно поднялась с коляски.        Удержаться на ногах сложно. Девушка едва ли не падает на забрызганную кровью раковину. Трясущейся рукой берет камеру, прижимается лбом к холодному мокрому бортику и заходится громкими рыданиями.        Неужели они с сестрой заслужили все это? Что такого они сделали, раз им дают такое наказание? За что? За что?!        Кира вытирает слёзы рукавом... и резко замирает. Взгляд переместился вправо.

***

       — Я не пациент, а администратор. Как он. Как Трагер.        Лежащий на койке мужчина выплевывает имя с такой ненавистью, что любой бы на месте Киры поежился. Но ей плевать.        Она просто молча стоит в темноте. Ждёт. Мудрые люди в голос утверждают, что ожидание всегда тяжелее любой битвы. Да, Кира была готова согласиться с ними всеми. Это действительно ужасно тяжело.        Девушка поднимает левую ладонь и с абсолютно пустым взглядом смотрит на нее. Вместо безымянного пальца у неё теперь торчит обрубок кости, истекающий кровью. Больно. Но Кира всеми силами старается удерживать в себе всхлипы.        — Они не удержали его под контролем...        Кира напряглась. Скоро Трагер будет здесь.        «Господи... Если ты существуешь, то помоги хотя бы сейчас...»        — И ты не сможешь. Никто. Никто! НИКТО! — заорал Администратор, метаясь на койке. Нутро Киры вернулось в тугой клубок. — Он найдёт тебя! И убьет! Он уже идёт сюда! ТРАГЕР! ТРА-А-АГЕ-Е-ЕР!!!        Лязг ножниц и тихие шаги. Кира крепко зажмурилась, затем открыла глаза.        Бесшумно. Беззвучно. Словно тень.       Трагер подошёл к Администратору, ласково проводя ладонью по лезвиям ножниц. Кира не сводила с него горящего взгляда.        Неслышно. Тихо. Очень тихо.        — Я понимаю, в чем дело, — с фальшивым вздохом произносит Трагер, смотря на мужчину. — Вам скучно. Хочется немного внимания. Это вполне объяснимо. Именно поэтому я здесь. Чтобы уделить вам...        — Особенное внимание, — раздался хриплый голос сзади.        Резкий взмах. Удар.        Трагер выронил ножницы, закричав. Движение руки назад. Снова взмах и снова удар.        — Зря ты не укатил свою гребаную тележку, ублюдок, — шипит Кира и вытаскивает нож из спины Ричарда. Новый удар. Шея. Крик обрывается, Трагер тщетно пытается обернуться, девушка пресекает эти попытки, нанося новые удары. Чужая кровь заливает руки, другой рукой Кира держит Трагера за плечо. Девушка метит прямо меж чётко видных ребер, острое лезвие не видит никаких преград.        Она не чувствовала ничего, кроме боли и ярости. Боль и ярость. Дьявольская смесь, никакого контраста. Безумная гармоничность, под стать Маунт-Мессив. Кира теперь убедилась на личном опыте, каково это – убивать.        Наконец, садист падает на пол, дергаясь в конвульсиях. Кира склоняется над полумертвым телом, и на окровавленных губах появляется довольная усмешка.        — Ты этого заслужил. Сука.        Трагер в ответ лишь хрипит... И обмякает.        Все.        Нож с тихим звяком падает на пол. Девушка отходит назад и утыкается спиной в колонну. Из груди рвётся смех. Громкий, истеричный смех вперемешку со слезами. Безумный. Теперь она тоже безумец. И убийца.        Кира проводит ладонью по лицу, пытаясь вытереть слёзы, но в итоге больше пачкает кровью лицо. Смех переходит в всхлипы, а потом угасают и они. Еще пару минут Кира смотрела перед собой и тяжело дышит. Потом медленно выдыхает, подходит к трупу Трагера и поднимает ножницы. На кривых лезвиях видна свежая кровь. Ее кровь. Зато нет крови Нелли.        — Я защитила тебя от него, Нелл, — произнесла девушка куда-то в пустоту и опускает ножницы. Они слишком большие и тяжелые, чтобы ходить с ними по больнице. Кира перевела взгляд на валяющийся рядом нож, которым она только что убила Трагера и, наклонившись, подняла его. Рукоять ещё тёплая от ее ладони. Длинное острое лезвие, сам нож достаточно лёгкий.        Сгодится.        Кира отвернулась от трупа и все ещё живого Администратора, молча лежащего на койке, и пошла к открытой Трагером двойной двери.        Надо выбираться отсюда.