Ошибка в игре

       Пелена с глаз спала не сразу. Плечо ужасно ныло, при попытке подвигать им боль становилась просто невыносимой. Кира стиснула зубы и сдавленно застонала. Рукав футболки начал пропитываться кровью.        — Нелли, — позвала старшая окаменевшую в углу сестру, — вытащи из меня эту херню.        Дышать тяжело, горло чешется, дико хочется закашлять. Но приходится держать себя в руках, иначе можно причинить самой себе ещё больше боли. Медленно, стараясь не делать лишних движений, Кира отползла к стене. Нелли подошла к сестре, со слезами глядя на нож психа у Киры в плече.        — Вытащи его из меня, — просипела старшая, взяла в зубы рукоять своего ножа и крепко зажмурилась.        Нелли несмело подняла ладонь к пластмассовой ручке кухонного ножа. Если бы Кира не порезала психу лицо, то вряд ли тот промазал бы. По телу прокатилась дрожь. Старшая запросто могла погибнуть.        Дрожащие пальцы обхватили ручку. Кира напряглась всем телом, отдавая безмолвный приказ к действию.        Она сражалась с психом, рисковала жизнью, чуть было не рассталась с нею, чёрт возьми, и все это ради неё, ради Нелли. Ну разве она достойна таких жертв?        И эту мысль тут же заглушает другая: а Кире без разницы, достойна она этого или нет.        — Потерпи немного, — шепнула младшая, взяв сестру за руку. Торчащая кость безымянного пальца царапнула ладонь, заставляя Нелли вздрогнуть. С трудом выровняв дыхание, девушка прикусила губу и стала аккуратно вытаскивать нож из раны.        Кость впилась в ладонь Нелли до боли, а в уголках крепко зажмуренных глаз Киры собрались слёзы. Кровь ещё сильнее полилась из раны.        — Тише, потерпи ещё немного, — Кира почти не слышала этот слезный шепот. Губы дрожали, боль в плече растекалась по всему телу. Раны, полученные за время нахождения в этом аду, взвыли все разом, вплоть до мелкой царапины. Было ощущение, будто сотни псов рвут ее на куски. Выходя из плеча, нож разрезал плоть, как бы Нелли не старалась сделать все менее болезненнее для сестры.        — Ещё чуть-чуть, Кир, — плакала Нелли, унимая дрожь в руке. Наконец, нож был извлечён из плеча. Кира вздрогнула, и из груди вырвался долгий тихий стон. Девушка разжала зубы, и ее нож упал ей на колени.        — Возьми все, что нужно, — беззвучно произнесла она, не в силах даже шептать. Нелли кивнула, засовывая руки в карманы штанов старшей. Нащупав бутылек перекиси, вату и бинты, она осторожно закатала рукав футболки Киры и осмотрела рану. Нож вошёл в плечо не до конца, да и лезвие его было не очень длинным, рана была неглубокой. Кость вроде не задета, хоть это радует.        — Дезинфицировать? — спросила Нелли, подняв на сестру глаза. Кира некоторое время молчала, глядя на вытащенный из раны ножик, и сказала, прочистив горло:        — Да. Мало ли, в каком дерьме была эта зубочистка.        — Тебе будет больно, — почти жалобно произнесла младшая и опустила голову, на что Кира грустно хмыкнула.        — Не промоешь рану – будет хуже. Не бойся, вытерплю.        И она терпела. Молча, с искореженным от боли лицом и зажмуренными глазами, но молча терпела. Рана, на которую была пролита перекись, пузырилась красной пеной и тихо шипела. Нелли оторвала кусок ваты, вытирая эту пену, отчего вата окрашивалась в ярко-красный цвет. Вскоре, плечо Киры было плотно перебинтовано. Нелли вытерла испачканные кровью ладони об джинсы, садясь рядом с сестрой. Кира громко и надрывно закашляла в кулак.        — Нет, — наконец, проскрипела она и сглотнула. — Не дотяну я до конца таким макаром.        — Дотянешь, — ответила Нелли, глядя в потолок. — Тебе совесть не позволит помирать в двух шагах от свободы.        Кира испустила тихий смешок и взглянула на валяющийся неподалёку труп. Под лежащим на спине пациентом разрасталась лужа крови, лицо было разрезано наискось. Взгляд переместился на кухонный ножик, валяющийся рядом с старшей. Девушка взяла его в руки и повертела в ладони, рассматривая со всех сторон.        — Теперь это наш трофей, — задумчиво произнесла она и протянула ножик сестре. — Держи. У меня оружие уже есть.        Нелли отказываться не стала. Конечно, эта, как выразилась Кира, «зубочистка» и в подметки не годится ножу старшей с лезвием размером с предплечье, но лучше хоть что-то, чем вообще ничего.        Из живота Киры донеслось голодное булькание. Девушка поморщилась.        — Жрать хочется... Сейчас бы кусок мяса на гриле...        Желудок Нелли заурчал от этих слов. Перед глазами возникла тарелка с горячим супом, а рот наполнился слюной.        — Кстати... — Кира повернула голову к младшей. — Ты предохранители на место поставила?        Нелли поежилась.        — Нет, — промямлила она, вытаскивая все три предохранителя из кармана ветровки. Старшая хмыкнула.        — Я так и знала. Ну, тогда сейчас ставь их на место. Только осторожно, чтоб током не шибануло, мало ли.        Нелли встала на ноги и помогла сестре подняться, затем вставила в отверстия все три предохранителя. Из желоба донеслось тихое гудение.        — Пойдём, — сказала Кира, долбанув по кнопке. Младшая хотела было спросить про ключ, но труп охранника с ключом полетел по желобу вниз.        — Э-эй! Ты куда?! — вскрикнула она, подбегая к решетке.        — Надо спуститься на этаж ниже, — старшая почесала затылок. — Труп сейчас в прачечной, мы были там.        — Ну, раз так... — Нелли вздохнула. — То пойдём, чего уж тут.

***

       Ключ в скважине повернулся не сразу – пришлось долго возиться с ржавым механизмом и перебирать все летавшие в голове ругательства. Вскоре, спустя несколько минут матов со стороны Киры, дверь с режущим слух скрипом отворилась. Старшая положила руку на раненое плечо.        — Ну наконец-то, блин, — сказала она, кривя губы от боли. — У меня уже руки затекли.        Нелли смотрела на сестру с непониманием. Всего пять минут назад она убила человека, но старшая спокойна, будто все нормально. Что с ее рассудком? Неужели Трагер так сильно искалечил Киру изнутри?        Заметив перемену во взгляде Нелли, Кира кашлянула, нахмурилась.        — Что-то не так?        Странно. Вроде обычный вопрос, ничего сверхъестественного, но из-за него младшая впала в ступор. Как ответить? Ложь Кира почувствует сразу, но и говорить на эту тему было неприятно.        — Что будет дальше? — решила ответить вопросом на вопрос младшая, на что Кира опустила голову и задумалась.        — Надо священника догнать... но этот скот слишком шустрый. Сейчас мы пойдём в часовню.        Нелли не стала спрашивать, зачем им в часовню, а просто кивнула, чему Кира была рада. Ей не хотелось объяснять, зачем, что, как и почему. Девушка открыла дверь, зевнула и снова закашляла. Горло уже саднило.        Лестница была почти обвалившейся, нужно было перепрыгнуть через пустое место, где раньше были ступени. Нелли оказалась на другой стороне первой, потом помогла перебраться сестре. Сейчас Кира уже не могла делать это без посторонней помощи, к тому же любое движение правой рукой было ужасно болезненным. Девушки выбрались, наконец, на третий этаж.        — «Следуйте за кровью», — прочитала Нелли кровавую надпись над заставленным свечами столом у стены. — Он издевается, что ли? Сколько можно уже за кровью идти?!        — Ещё недолго, не волнуйся. — Сказала Кира, взяв со стола батарейку, которая лежала рядом с разбитой мыльницей. Неужели именно отец Мартин разбрасывал для них батарейки по всей психушке? Хотя нет. Девушки находили их ещё до встречи со священником.        — Недолго? В каком смысле? — Нелли напряглась. «Линейная... линейная игра...» — завертелась в голове мысль.        — В том смысле, что большая часть игры пройдена, — Кира посмотрела в сторону коридора, к которому тянулся кровавый след. Было темновато, но снимать с пояса камеру девушка не спешила – все равно сейчас по выступу ползти. — Ладно, Нелл, пойдём. Не хочу здесь задерживаться.        Следующий коридор был хорошо освещен, однако пол у этого коридора отсутствовал, за исключением длинного выступа у стены. Нелли с сомнением посмотрела на этот кусок обгоревшей деревяшки. Ползти по нему не хотелось никаким образом. Кира кое-как приладила нож к поясу и скептично уставилась на выступ.        — Двоих он не выдержит. Я иду первой, а пока я не окажусь на другой стороне, сама не лезь.        — Хорошо, — ответила Нелли, с тревогой наблюдая, как старшая продвигается по узенькой деревянной полосе, хватаясь за стены и хрипя от боли. В белом свете ламп было видно, как Кира изменилась за время пребывания в Маунт-Мессив. Одежда превратилась в разорванные грязные от крови лохмотья, кроссовки будто попали под газонокосилку, нога и плечо забинтованы и уже успели пропитаться новой кровью, волосы растрепаны, седая прядь заправлена за ухо. Нелли заметила, что старшая даже похудела, хотя и до того она не была полной.        «Ничего, Кир, — со вздохом подумала Нелли. — Мы что-нибудь придумаем, мы сможем выбраться вместе. Надежда умирает последней, так ведь?..»        Кира добралась до конца выступа, выдохнула и прыгнула вперёд, где начинался пол перед открытой дверью в палату. До Нелли донесся всхлип и стон боли.        — Кира?.. — позвала Нелли, глядя, как старшая с трудом поднимается на ноги. Та обернулась к сестре и с кривой улыбкой показала ей большой палец.        — Выступ... — сдавленный кашель. — ... крепкий. Лезь быстрее.        Ползти было тяжело – пусть Кира и сказала, что опасаться нечего, все равно каждый шаг вызывал дрожь во всем теле. Нелли старалась продвигаться как можно быстрее, но все же этот короткий путь казался ей ужасно долгим. Вскоре, девушка прыгнула вперёд, перелетая пропасть и попала в объятия сестры. Как тогда, в тюремном блоке.        — Испугалась, да? — улыбнулась Кира, гладя младшую по голове и царапая макушку обрубком указательного пальца. — А все же какой ты была трусишкой, такой и осталась.        И старшая была рада этому. Хоть что-то осталось ее сестре от прежней Нелли.        — Как тут темно... — младшая сняла с пояса камеру. — Даже в канализации, по-моему, светлее было.        — Женское отделение вообще самая тёмная локация, — Кира включила ночное видение, глядя по сторонам.        — Да уж... Скорее бы выбраться отсюда, — сказала Нелли и зашагала вперёд. В голове Киры что-то щелкнуло.        — Стой, дура!        Рука сестры схватила младшую за шиворот и потянула назад. Ворот футболки впился в шею. Нелли взвизгнула.        — Что ты творишь?!        — Под ноги смотри, идиотки кусок! — заорала Кира. — Кости давно не ломала?!        Нелли заткнулась и посмотрела туда, куда хотела пойти. Там вместо пола была огромная дыра.        — О, — смогла только сказать младшая и поджала губы. Кира закатила глаза и громко чихнула.        — Ну и пылища тут... Пошли отсюда, Нелл. Только иди мне в след... а то провалишься ещё. Нож приготовь на всякий случай.        Нелли сглотнула. Такие резкие перемены настроения сестры бросали в дрожь.

***

       — Ложь, — с равнодушием прочитала Кира багровую надпись на стене. — Ути-пути, святоша гребаный. А сам-то небось чист как агнец божий.        Нелли записывала на камеру все, что сейчас представало перед ней. Кровь. Огромные красные лужи разливались по полу, кровь струями стекала по стене. Металлический запах осел на корне языка, невероятно хотелось сглотнуть, но это ощущение все равно не пропало. Вокруг кровь и свечи. Это и есть культ Волрайдера? Религия и смерть?        — Это сделал Мартин? — Нелли даже не удивилась этому. Религиозные фанатики и не на такое способны.        — Ну, а кто же еще! Писулькать всякую чушь кровью на стенах здесь только два придурка любят.        — Два? — искренне удивилась Нелли. Кира поморщилась.        — Надеюсь, со вторым мы не познакомимся, — сказала она, с дрожью вспоминая Глускина. — Очень надеюсь.        Задерживаться в кровавой комнатке не возникало никакого желания. Девушки вышли в затонувший в темноте коридор, и Кира повела сестру по направлению к широкой двойной двери, захлопнувшейся, как только сёстры подошли ней. Нелли шумно выдохнула, прижав к груди руку с ножом. Сердце пропустило удар. Кира громко и часто задышала, стиснув зубы.        — Близнецы, — прошептала она. Нелли вздрогнула.        — Что делать?        — Мне с ними не тягаться, — рука Киры скользнула по рукояти ножа. — Пойдём напролом. Они не будут бегать за нами.        За дверью раздались едва уловимые шаги. Старшая ощетинилась.        — Раз... — негромко произнесла она, снимая нож с пояса. Нелли шагнула ближе к двери. Она чётко поняла, что именно имеет в виду сестра. Шаги за дверью затихли. — Два... — ручка двери чуть шелохнулась. — Бежим!        Резко толкнув дверь ногой, девушки влетели в огромную палату и понеслись в ее дальний край, не смея оборачиваться назад. Послышался звук падающего тела.        — Долбанули одному дверью по роже, — задыхаясь от бега, проговорила Кира, распахивая нужную дверь и оглядываясь назад. Лысый близнец склонился над лежащим навзничь братом. Кира почувствовала даже укол совести. Близнецы ведь тоже держатся друг за друга, как и сёстры. Скорее всего, они тоже готовы на многое друг ради друга. Выходит... девушки накликали на себя ещё большую беду, ударив дверью одного из братьев. Второй им этого с рук не спустит.        За дверью находились настоящие руины, оставшиеся от палаты после пожара. Пол почти везде обвален, стены чёрные от копоти, запах гари щекочет нос. Кира перепрыгнула через пропасть, образовавшуюся между разломами в полу, дала место младшей для того, чтобы ей было куда прыгнуть, и посмотрела на конечную цель – выход из разрушенной палаты.        Сейчас девушки стояли прямо напротив этого выхода, на крохотном деревянном островке. Для того, чтобы попасть на другую сторону, надо всего лишь прыгнуть вперёд, но для начала Кира накрепко пристегнула камеру к ремню и заткнула за пояс нож.        — Кир, дальше снова темнота идёт, — Нелли подняла бровь. — Может, не стоит прилаживать камеру так плотно?        — Не учи учёного, — огрызнулась старшая. — Лучше сама все пристегни. В этом моменте игры Майлз уронил камеру прямо на первый этаж.        Младшая осторожно подошла к краю и глянула вниз. От одной мысли, что надо будет спускаться за камерой на первый этаж, стало дурно.        — Да, думаю, стоит, — пробурчала она, прилаживая камеру к ремню. Трофейный ножик тоже был привязан к джинсам так, чтобы он не упал и не поранил саму Нелли. Кира строго следила за действиями сестры, затем негромко спросила:        — Готова?        В ответ – неуверенный кивок.        — Прыгаем!        Следующая минута для Нелли прошла будто в каком-то тумане. Удар краем досок под дых, боль, нехватка воздуха, звук ломающегося дерева, скрип, треск, руки в панике хватали обваливающиеся доски, ноги беспомощно болтались на весу, чужие руки крепко схватили за запястья, потянули вперёд, перехватили за плечи, вытащили полностью.        Некоторое время Нелли ещё лежала на полу, глотая ртом воздух, потом повернула голову к стоящей рядом Кире. Пятно крови на ране на плече ещё больше разрослось, старшая держала на ране здоровую ладонь, тяжело дышала и не сводила внимательного взгляда с сестры. Казалось, ей было плевать на зверскую боль.        Это чертовски пугало.

***

       — Лишь один выход, лишь один, — торопливо проговорил стоящий в коротком коридорчике пациент. Нелли подошла ближе к сестре, с подозрением косясь на него, но старшая была спокойна. Кира даже не коснулась висящего на поясе ножа.        — Пойдём. Его не стоит бояться.        Нелли недоверчиво посмотрела на психа. Донельзя изуродованный, безоружный, но одежда на нем, что странно, была чистой и целой. Этот больной не из убийц. Он прислужник отца Мартина? Показывает нужный путь?        Младшая обернулась назад, глядя вниз. Там, внизу, ещё совсем недавно стояли сами сёстры, как только пробрались в женское отделение. А там, где они стояли сейчас, был тогда священник и звал их за собой. Выходит, они прошли локацию?..        Кира потянула сестру за собой к любезно открытой пациентом двери. Но стоило им пройти, дверь за из спинами тут же закрылась.        — Откуда вы знаете, что не пациенты? — задыхающимся шепотом спросил псих и, не дожидаясь ответа, удрал. Кира остановилась. Занятный вопрос. Надо будет подумать над ответом на него.        — Чушь какая, — проворчала Нелли, подходя к завалу из сейфов для бумаг. — Мы не пациенты просто потому, что ещё мыслить здраво можем.        — За других не говори, — хмыкнула Кира, наклоняясь к лазу в завале. — Да и держу пари, что ты тоже немного сошла с ума.        Нелли не нашла, что ответить.

***

       — Твою мать, — прошептала Нелли, прячась за угол и выглядывая на Уокера, выбивающего дверь в конце длинного коридора. Кровь заледенела в жилах – Крис выбил крепкую деревянную дверь с двух ударов! Что же за силища у него?!        — Бежим, — шепнула Кира, как только бывший афганец скрылся в комнате, схватила сестру за руку и понеслась вперёд по коридору к единственной двери, которая была открытой. Девушки вбежали в комнату, которая скорее всего была чьим-то кабинетом, торопливо закрыли дверь. Кира подтолкнула сестру к столу, на который надо было встать, чтобы забраться в вентиляцию под потолком. Нелли шустро запрыгнула в шахту и дала место сестре. За дверью послышались грузные шаги.        — Помоги, Нелли... — прохрипела Кира, тщетно пытаясь подтянуться, и тихо завыла от боли в плече. — Не могу забраться...        — Покойничек... — донеслось из коридора. — Ты тут, покойничек...        Мерзкое хрюкание. На дверь обрушился чудовищной силы удар.        Нелли ощутила, как нутро скрутилось в клубок. Девушка немедленно высунулась из вентиляции, обхватывая сестру поперёк груди и стала затаскивать в шахту. Дверь рухнула на пол, раздался громкий рев доведенного до бешенства Громилы. Кира забилась в истерике в руках младшей.        — Нелли, дава-а-ай!        Нелли ощутила, как время замерло, как сердце остановило ход, а мир застыл в немом ужасе. Уже мало что соображая, девушка сделала резкий рывок, затаскивая сестру в шахту.        — Вы... у меня... КРОВЬЮ ИЗОЙДЕТЕ!!! — изо всех сил заорал Уокер. Раздался грохот и оглушающий треск. Похоже, Громила пытался сам встать на стол, чтобы добраться до девушек, но тот сломался под его весом.        — Валим отсюда, — шепнула Кира, не в силах говорить громко. — Он разозлился.        Нелли стала послушно продвигаться вперёд, оглядываясь на лежащую в тесной шахте сестру. Кира пыталась ползти по-пластунски, беззвучно плача и зажимая рукой перебинтованное плечо. Кровавое пятно на некогда белой вате стало ещё больше.        Выход из вентиляции загораживало мертвое тело охранника. Это был молодой темнокожий мужчина с искаженным от боли и страха лицом, горло было ужасно истерзано, было видно, что кто-то разорвал его голыми руками. Перед глазами предстала картина: бедняга из последних сил ползет по вентиляции, закрывая руками истекающую кровью рану на шее, останавливается у ее края, в последний раз смаргивает слёзы и замирает навсегда. К горлу подступил комок.        — Сбрось его вниз, — раздался сзади тихий шепот и всхлип. Нелли занесла руки над трупом, но остановила их в паре сантиметров от него, не решаясь прикоснуться. Ступор длился меньше секунды, девушка поджала губы и толкнула труп. Тело вывалилось из вентиляционной шахты и с мерзким звуком упало на пол. Нелли прижала руки к груди. Труп был ещё тёплым, мужчина погиб совсем недавно.        — Я... я помогу тебе спуститься, — дрожащим голосом сказала младшая сестре и поспешно выпрыгнула из шахты, упав прямо на мертвое тело. Запах крови ударил по голове особенно сильно, ноги заныли от не очень мягкого приземления. Из вентиляции донесся хрип вперемешку с матерками.        — Давай сюда, Кир, — позвал Нелли, с трудом оттолкнув в сторону труп и вытерев руки об и без того грязную ветровку. Из шахты высунулись ноги Киры, потом старшая стала как можно аккуратнее вылезать из вентиляции. Нелли придержала сестру, помогая.        Вскоре Кира осела на пол и расслабленно выдохнула, на некоторое время перестав дышать. Взгляд был мутным, как у слепца, кровь на руках уже засохла, на губах блуждала странная, пугающая улыбка.        Нелли осмотрелась и просто не поверила своим глазам – она же была тут! То самое место, тот самый завал с щелью, откуда Киру скинул Уокер, именно по этому коридору Нелли добралась до лестницы и спустилась вниз. Правда, сейчас завал был полностью непроходимым, к нему были приставлены тяжелые железные ящики, мебель и прочее барахло.        — Ты представляешь... — наконец, сказала старшая, поднимая взгляд на севшую перед ней на корточках Нелли. — Этот боров меня разул. Хотел за ногу схватить, педрила пузатая.        Младшая опустила удивленный взгляд на ноги сестры. Левый кроссовок отсутствовал, нога была одета только в красный носок с мелким геометрическим узором.        — Надо тебе найти подходящую обувь, — Нелли задумалась. — Без нее будет туговато.        — И где ее взять, обувь эту? — Кира вздохнула. — Здесь не супермаркет, знаешь ли.        Неожиданно девушки замерли и одновременно взглянули на мёртвого охранника.

***

       — Да уж, дал Бог большой размер ноги, — проворчала Кира, вялыми пальцами зашнуровывая ботинки, снятые с трупа. — Будто чуял, скотина, что я окажусь в таком положении.        — Кир... — нахмурилась Нелли. — Не стоит так про Бога.        — Да мне побоку, — старшая медленно выпрямилась. — Может, его вообще нет, Бога этого. Вот в Волрайдера теперь я верю охотно. А Бог... да ну его. Если бы он был, то не допустил бы такого. А если все же есть... то, значит, он просто козёл.        Младшую просто шокировали эти слова. Как Кира может вообще говорить такое? Хотя... причины так считать у неё есть.        Старшая неуверенно прошлась в новой обуви. Ботинки охранника были ей почти как раз, их можно было бы назвать даже удобными, если бы не тот факт, что сняты они с трупа.        — Самые сложные локации позади, — Кира подошла к двери, ведущей в холл с лифтом. — Осталось немного. Давай уже дотерпим до конца, а?        — Скоро концовка? — Нелли даже растерялась. Неужели эта чертова игра скоро закончится и сёстры наконец окажутся дома? Честно говоря, в это туго верилось.        — Можно сказать и так, — старшая открыла дверь, выглядывая наружу. Никого, можно идти.        Однако нож Кира предусмотрительно держала наготове.        Здесь было тепло и даже чисто, что удивляло. Лифт закрыт, попытки его вызвать сто процентов будут тщетны. Когда девушки подошли к лифту, с этажа выше торопливо сбежал тощий пациент, вцепился руками в закрытую решетчатую дверь, отделявшую его от сестёр, и быстро заговорил:        — Вы – это они. Я должен сказать вам. Ключ к дому Бога в театре, за светом. Посмотрите фильм. Там он оставил карточку. Ясно?        — Что ты имеешь в виду? — Нелли непонимающе нахмурилась, а Кира раздраженно фыркнула. Неужели что-то в этих словах может быть непонятно?        Пациент открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сверху раздался знакомый голос:        — Друзья! Дети! Мне нужна ваша помощь! Где же вы?        Псих немедленно встрепенулся, задрал голову кверху.        — Да! Иду! Я иду! — и побежал прочь. Девушки снова остались одни.        Нелли прокрутила ещё раз в голове сказанные психом слова. Судя по всему, им надо в какой-то театр, чтобы посмотреть фильм. Кинотеатр?..        — Сгоняем в киношку на халяву, — Кира сняла с пояса камеру. — Нам даны ВИП-места.

***

       Нелли чувствовала, как мелодия ласкает слух, нежные звуки фортепиано словно баюкали, даря обманчивый покой. Музыка была просто манной небесной после бесконечных воплей, стонов стен больницы и надрывного плача.        Кира же напрягалась все больше и больше. Музыка казалась ей просто издевательством, она обманывала, пугала, ненавязчиво просила расслабиться в последний раз перед смертью. Приторно-ласковые мелодии просто глумились над старшей.        К тому же Киру настораживал ещё один нюанс.        — Ты эту мелодию знаешь?        Нелли открыла глаза, выходя из нирваны, и повернула голову к старшей.        — Конечно, это же Моцарт. Не узнала?        — В игре никакого Моцарта не было, — Кира подошла к выступу. — Был саундтрек, который написал композитор из команды разработчиков.        — Если все это – настоящее, и не было сделано разработчиками, то все вполне очевидно, — младшая вздохнула. — Похоже, этого саундтрека просто не существует.        — Да что ты, блять, несешь, — простонала Кира. — Это все просто тупо не может быть реальным. Ну не могу я знать все досконально из-за внутренней чуйки. Так не бывает. Да и если есть больница, если есть персонажи, то почему нет саундтрека? Что за бред?        — Я запуталась, — устало проговорила младшая и опустила голову. — Ничего не понимаю.        — Я ничего не понимаю с самого начала, — тихо ответила Кира и взошла на выступ.        В голове младшей творился настоящий бардак. Мелодия, больница, игра, реальность, ошибки, сюжет, концовка. Невозможно даже понять, что это значит. «Как же хочется домой... Кира, мамочка... Как мне быть?»        Кира осторожно спустилась с выступа вниз, цепляясь за прутья решётчатой двери и напряженно стискивая зубы. Ноги в тяжёлых ботинках со стуком коснулись пола. Музыка неожиданно стихла.        — Иди сюда, — зажимая рукой рану на ноге, позвала старшая. — Здесь врагов нет, можно пока немного передохнуть.        Нелли прошла по выступу довольно быстро, боязнь высоты уже не так сильно донимала девушку. Хотя, это наверняка было из-за того, что падать было не особо высоко.        — Вот так, хорошо, — сказала Кира, помогая спуститься. — Сейчас пойдём. Приготовь камеру, будет темно.        Нелли опустила руки к поясу, отстегивая видеокамеру. Старшая коснулась своего лица грязного, перепачканного кровью, и прикрыла глаза.        — Как все болит, — шепнула она устало. У Нелли от этих слов защемило сердце.        — Н-ничего, — младшая попыталась унять дрожь в голосе. — Выберемся отсюда, доберемся до больницы, и тебе помогут.        Кира опустила руку и спокойно улыбнулась. Только взгляд был потухший.        «Мне уже ничего не поможет, моя хорошая. Ничего».

***

       Большое помещение со столами, стульями, инвалидными колясками, у стены стоял рояль. Вокруг сидели «зрители» – мёртвые охранники, пациенты и санитары. Да сколько же смертей в себя впитала эта проклятая больница?!        — Весёлая компания, не правда ли? — Кира тихо засмеялась, показывая на трупы. — Тоже решили прийти на премьеру. Пошли, сядем куда-нибудь, не стоять же все время.        Нелли засеменила следом за сестрой, и девушки вместе сели за единственный свободный столик. Стоило им это сделать, как раздался громкий хлопок, и на экране на стене кинотеатра появилось изображение: отсчет от пяти до одного. Раздался приятный мужской голос, идущий из динамиков на стенах:        — Интервью, записанное 27 декабря 1985 года в Лос-Анджелесе, Нью-Мексико. Допуск – Сьерра-Альфа. Объект: Рудольф Вернике, 14866.        «Вернике? Глава проекта "Волрайдер"? — тут же вспомнила младшая. — Зачем Мартин захотел показать нам это интервью? Что это даст? Да нам, впрочем, и незачем все это смотреть, Кира же знает все наизусть... Неужели думает, что услышит что-то новое, что даст ответы на наши вопросы?»        Отсчет на экране закончился, и изображение сменилось. Странные пятна бежевых тонов будто расползались по стене, от них рябило в глазах и изображение размывалось. Нелли подняла камеру и выключила ночное видение, снимая то, что изображалось на экране. Моргать становилось все труднее.        — Кадры настоящие, — медленно проговорил из динамиков второй голос, явно принадлежащий старому человеку. Чувствовался сильный немецкий акцент. Нелли повернула голову к сестре. Кира сидела, облокотившись об стол и опустив голову. На экран она не смотрела.        — Можешь снимать... — негромко сказала она, обращаясь к младшей. — Но сама на эту дрянь не вздумай смотреть.        — С пленкой ничего не делали? Никакого обмана? — спросил интервьюер, на что последовало короткое и лаконичное «нет». Нелли снова взглянула на экран. Пятна, похожие на тест Роршаха, ползали по стене все более интенсивно, оторвать взгляд от них было сложно, это завораживало и пугало одновременно. В голове раздалось знакомое жужжание.        — Глаза, блять, опустила, сказала, — прорычала Кира, не поднимая головы. — Просто слушай.        — В июне сорок третьего года вы зарегистрировали три случая самопроизвольного кровоизлияния, — продолжал молодой голос. — У полдесятка испытуемых начали развиваться опухоли мозга.        «Что? Это делают с людьми эти картинки? — Нелли ужаснулась. — Но это невозможно!.. Хотя, Кира не просто так не смотрит на экран».        — Что это, Кир? — спросила младшая, коснувшись плеча сёстры. Та в ответ зашипела – прикосновение было слишком болезненным для раны.        — Эти кляксы на экране? — сказала она, когда Нелли отдернула руку. — Страшная штука. Морфогенетическое кондиционирование.        Морфогенетическое кондиционирование... У Нелли в голове щелкнуло – она встречала это словосочетание, когда читала документы про Уокера. Чёрт знает, как она это запомнила, но это неважно. Говорилось, с Крисом эти «процедуры» не прокатили, но от них ему стало ещё хуже. Кровоизлияния, опухоли мозга, сдвиги по фазе и резкий рост в силе, как у Громилы... Действительно, страшная штука. Но зачем вообще нужны эти эксперименты? Какую они преследовали цель? В чем смысл?        — Да, — ответил Вернике на вопрос журналиста. — На вскрытия обнаружилось, что опухоли были твердые, как свинец.        И он так спокойно об этом говорит?! Да ведь они умерли по его вине! Он ведь убил этих людей! Сволочь! Нелли чуть не подскочила на месте, но на плечо легла тяжёлая ладонь. Кира словно почувствовала негодование сестры.        — Это их и убило? — буднично спросил интервьюер, словно это была не дискуссия про десятки ни в чем не повинных людей, умерших ужасной смертью, а обычная болтовня за чашечкой кофе. Это невыносимо бесило. Нелли почувствовала, как ладонь сестры на ее плече напрягается все больше. Видимо, ее это все злило не меньше.        Отвечать на этот вопрос Вернике не стал. Он просто промолчал. Тогда молодой человек решил задать новый вопрос:        — Не могли бы вы объяснить, почему результаты не могут быть произведены в США?        «Он ещё и не понимает!» — Нелли искренне захотелось набить морды этим двоим.        — У меня есть теория, — произнёс старик. — Моя родина в те годы... Вам сложно понять, что мы чувствовали, во что верили. Тот всепоглощающий страх...        Со стороны Киры раздался нервный смешок.        — Экстатическая ярость и... английских слов недостаточно.        Английских? Нелли не понимала, причём здесь английские слова, раз они говорят по-русски. Мысли смешивались между собой в такую кашу, что стало тяжело думать.        — Это больше, чем надежда, — продолжал Вернике. — Человеческий разум в таких условиях способен на невероятные вещи.        Интервьюер молчал примерно с секунду. Послышался звук шуршания бумаги.        — Так вы утверждаете, что для эксперимента требовалось...        — Близость смерти, — продолжил его мысль Вернике. — Неодолимое безумие. Только те испытуемые, которые познали достаточно страха, могли активировать двигатель.        Быстрый взгляд в сторону Киры. «Ничего в этом... мире не происходит просто так» — всплыли в памяти ее слова. Неужели этот двигатель будет иметь к сестрам какое-то отношение? Ведь...        Ведь для активации двигателя они обе подходят идеально.        — Вы считаете, у испытуемых появились сверхъестественные способности? — спросил журналист. Нелли нахмурилась. Сестра говорила ей, что именно этого добивались ублюдки из «Меркофф».        — Нет, — кратко ответил Вернике.        — Как так? — Нелли не выдержала и подняла взгляд на экран. На том все ещё плясали чертовы кляксы. По мозгам будто стукнули – глаза заболели, а жужжание стало ещё сильнее, закрадываясь глубоко в голову.        — Вы полагаете, они столкнулись с чем-то сверхъестественным? — голос молодого человека едва слышен сквозь гул.        — Нет ничего сверхъестественного, — спокойно ответил Вернике.        Младшая неожиданно почувствовала, как чужие руки разворачивают ее к себе. Глаза встречаются с горящим взором сестры. Кира спокойна, но взгляд полностью говорит обратное.        — Хера ли не слушаемся? — медленно произнесла она, внимательно глядя на Нелли. — Я сказала: не смей смотреть. Ясно тебе?        — Тогда что же это было? — в голосе интервьюера слышно явное недоумение. — Вы говорили проект. «Волрайдер» – это врата. Куда они ведут?        Ответа не было. В кино зале наступила тишина, прерываемая только гудением проектора. Кира отпустила сестру и поднялась из-за стола.        — Все, кино закончилось. Пошли за ключом.        Нелли потерла глаза, глядя сестре вслед. Морфогенетический двигатель, эксперименты, безумцы...        Может, Волрайдер и не бог вовсе?

***

       Лысый близнец стоял совсем недалеко от нужной девушкам двери, с яростью смотрел на Киру, рука, держащая мачете, подрагивала от нетерпения. Младшая нервно стискивала в ладони кухонный ножик, сёстры осторожно продвигались к двери.        В одной руке Кира держала свой нож, в другой – добытый в кинотеатре ключ. Старшая не отрывала от психа взгляда, понимала, что если она разорвет зрительный контакт, то близнец атакует.        Как и предполагалось, лысый не собирается прощать девушкам то, что они причинили вред его брату. Этого следовало ожидать. Кира дала Нелли ключ, чтобы та открыла дверь, и застыла на месте, не сводя с психа взгляда. Надо дать сестре немного времени.        — Сюда, Кир, — раздался за спиной звенящий шепот после щелчка замка. Старшая попятилась спиной в открытую дверь, и отвернуться от психа она позволила себе только тогда, когда сёстры оказались на приличном от него расстоянии. Лысый злобно оскалился, на что Кира ответила так же, глянув на него через плечо.        Хочешь выжить среди зверей – стань зверем сам. Таков главный принцип выживания в этой больнице. И Кира решила следовать этому принципу. Может быть, она бы и не делала этого, если бы была здесь одна но... раз рядом Нелли, поступать иначе она просто не имеет права.        На третьем этаже было очень темно. Единственным источником света был лифт, закрытый на двойную решетку. Кира сплюнула на пол.        — Вы, блять, че, серьезно?        — А что такое? — удивилась Нелли. — У тебя же есть ключ.        — У меня есть ключ от лифта, а не от решеток, — старшая на всякий случай дернула решётки, и те предсказуемо не поддались. — Мартин... Просек, сука. Теперь нам точно придётся идти в часовню.        — Но почему он хочет, чтобы мы обязательно пошли в эту часовню? Чего там важного? — спросила Нелли, на что Кира странно ухмыльнулась.        — Не хочу спойлерить.

***

       Нелли никогда не думала, что молитва может выглядеть так жутко.        Пациент стоял на коленях, склонившись в молитве перед шумящим помехами плазменным телевизором, и трясся то ли от страха, то ли от беззвучных рыданий. Глаза и рот человека были завязаны какими-то бинтами, из-за которых изредка раздавалось тихое мычание. Кира поджала губы.        — Что же они, мрази, с людьми сделали... — прошептала Несли, сморгнув мутную пелену перед глазами.        — То же, что и с нами, — ответила старшая, отвернувшись от пациента. — Замучали страхом до сумасшествия.        То же, что и с ними.        Нелли заметила, как дрожат губы ее сёстры, как она смотрит на свои руки, как сквозь ту глухую стену во взгляде прорезается эта дикая невыносимая боль. Кира не хотела становиться такой. Она не хотела сходить с ума, не хотела превращаться в убийцу. Но ее просто сломали об колено. Раздавили ее волю к жизни и рассудок.        Кира в разы более достойна того, чтобы выжить, нежели Нелли.        — Началось время молитв, — задумчиво произнесла старшая, подняв голову. — Одно из самых безопасных для нас.        — Кому они молятся? Волрайдеру? — младшая отвлеклась от тяжёлых мыслей и взглянула на телевизор, который все ещё рябил помехами. Кира пристегнула нож к поясу.        — Кому же ещё. Нелл, старайся не смотреть на помехи. После двигателя они оказывают примерно такое же действие. Сам двигатель на тебя не на шутку сильно подействовал.        — Такое же? — переспросила Нелли.        — Да. Только чёрт знает, почему, — мимолетно взглянув на помехи, Кира сощурилась и отвернулась. — Священник называет эту чертовщину «Евангелием песка». Он считает, что так можно найти связь с Волрайдером, в общем, окончательно пудрит мозги пациентам. Только это усугубляет положение, сама видишь. Сначала овощи внизу, а тут это...        — Именно поэтому ты не смотрела на двигатель?        Старшая угрюмо кивнула.        — Я сошла с ума. На меня эта дрянь подействовала бы губительно.        Внутри кольнуло от этих слов, но Нелли не стала ничего говорить. Только подняла камеру, снимая молящегося на помехи пациента.        — Идём, — сказала Кира, подойдя к выходу и, прокашлявшись, добавила: — Не хочу пропустить богослужение.        — В часовне будет богослужение?        — Ну, можно сказать и так.        Девушки вышли обратно в коридор. «Время молитв»... и ведь действительно, похоже, оно самое безопасное для них. Вокруг была тишина, которую можно было бы назвать даже умиротворенной, только как в психбольнице тишина может быть такой?        В конце коридора был опять завал, но рядом с ним стена была проломана так, что в полученную щель можно было протиснуться. Так сёстры и поступили, попав в небольшую полутемную комнату. Видимо, в таких комнатах жили сотрудники Маунт-Мессив, ведь для пациентов они выглядели слишком роскошно: книжная полка, письменный стол, лампа и кровать, у которой... стоял ещё один больной и тоже молился. В воздухе стоял кислый запах мочи, под коленями пациента была впитавшаяся в ковёр лужа.        Кира скривилась от такого зрелища и поспешила выйти из комнаты в широкий хорошо освещенный коридор. Нелли пошла следом за сестрой, закрыв дверь. Пациент не отреагировал.        Справа от сестёр была закрытая стеклянная дверь, ведущая в другой коридор. Хотя, что странно, над этой дверью стояла табличка «выход», горящая слабым красным светом.        — Осталось немного, мы почти у цели, — Кира посмотрела направо, где коридор освещен был гораздо слабее, но было видно по четыре комнаты с каждой стороны. Нелли нерешительно пожевала губами и все же сказала:        — Скажи, Кир, ты что-то скрываешь от меня?        Кира взглянула на сестру через плечо. Глаза полуприкрыты и слабо видны в полумраке, поэтому нельзя в них что-либо увидеть. Это наталкивало на неприятную мысль: все же скрывает.        — Я не знаю.        Такого ответа Нелли точно не ожидала. Она захлопала глазами, не зная, что ответить, а старшая подошла к ближайшей двери слева.        — Пристегни камеру и пойдем. Нас ждут.        В комнате, в которую вошли сёстры, было темно и холодно, из разбитого окна дул ветер, на стоящей около этого окна кровати были разбросаны осколки. Лил холодный дождь.        — Я первая, ты за мной, — закрыв дверь, сказала Кира. — Старайся быть осторожной, выступ скользкий, не упади.        — Ладно, — тихо отозвалась младшая. — Ты тоже.        Кира встала на кровать и осторожно вылезла через окно на выступ, мокрый и скользкий от дождя. Сложновато, но удержаться можно.        — Ну, как? — из окна высунулась голова Нелли.        — Порядок, — прокряхтела старшая, двигаясь влево. Спустя пару секунд на выступ взошла и младшая.        Прямо на головы девушкам слились холодные струи воды. Слышались удары церковного колокола вперемешку с завываниями ветра и громким стуком сердца. Нелли было не по себе. Скоро концовка. Вроде бы, это хорошо, скоро свобода, скоро они выберутся отсюда, но что-то здесь не так, что-то не сходится. Поведение сестры и предчувствие заставляли усомниться в том, что все будет хорошо. Но если так, то зачем Кира врёт? Какая ей от этого польза?        Сёстры заползли через разбитое окно в ещё одну комнату для персонала. У стен друг напротив друга стояли кровати, подле которых опять же молились пациенты.        — Что они делают здесь? — спросила Нелли. — Это же вроде не больничные палаты.        — Здесь территория отца Мартина, — Кира окинула взглядом больных. — Судя по всему, он отвел эти комнаты для своего стада.        Колокол гудел, протяжным басом зазывая на молитву. Девушки открыли дверь, и прямо перед ними предстала надпись, написанная кровью на стене коридора.        — Бог ненавидит больных, — прочитала Нелли. — Ненавидит... Да что творится в их головах?..        — Мы опаздываем, — не обращая внимания на её реплики, Кира взяла сестру за руку и повела по коридору. В глазах ее читалось предвкушение.        Перед входом в часовню девушки остановились. Нелли застыла за спиной старшей, а та глубоко и часто задышала.        — Ну здрасьте, — негромко произнесла она стоящим в дверях близнецам. Те спокойно стояли на месте, в упор глядя на сестёр. Лысый с ненавистью уставился на Киру и издал тихий горловой звук.        — Не трогайте нас, пожалуйста, — пискнула Нелли, выглядывая из-за спины сестры. Лысый перевёл на неё свой животный взгляд и шагнул вперёд, заставляя Киру снова спрятать сестренку за собой.        — Мы просим прощения у твоего брата, — сказала она, убирая руку от ножа. — Нам правда жаль. Не трогай нас. Пропусти.        Лысый остановился, обернулся к брату, словно спрашивая, принимает ли тот извинения. Второй склонил голову набок и кивнул. Не дожидаясь, пока близнецы передумают, сёстры прошмыгнули мимо них в часовню. Двери за ними тут же закрылись.        Часовня была гораздо больше, чем Нелли себе представляла. Ряды скамеек, свечи вокруг, десяток пациентов, окруживших... прибитого к кресту отца Мартина.        — Как же долго я этого ждала, — прошептала Кира, подходя к паперти, где на бархатной красной подушечке лежал ключ от решеток лифта. Но к ключу старшая не притронулась, смотря только на священника. Подойдя ближе, Нелли смогла лучше рассмотреть его.        Огромный деревянный христианский крест, сооруженный из двух привязанных друг к другу столбов. Ладони и ступни проповедника были прибиты к кресту гвоздями, по дереву стекала кровь. Священник дрожал от боли и страха, но смотрящие на девушек глаза были полны надежды, а на лице его была благоговейная улыбка. Стоящие вокруг пациенты выли и рыдали, схватившись за голову, как рыдают на похоронах люди, потерявшие близкого человека. Неподалёку от креста валялись пустые канистры, а в воздухе стоял щекочущий нос запах.        — Моя работа, — заговорил священник дрожащим голосом. — Лишь вы должны выжить, чтобы рассказать им. Это будет вашим предпоследним деянием в роли свидетеля.        «Догадываюсь, какое деяние последнее», — помрачнела Кира. Только сейчас до неё дошло – Мартин знает, что произойдёт!        По щекам проповедника потекли слёзы.        — Пророки испокон веков обещали свободу от смерти... — голос его срывался, но улыбка не исчезала с лица. Нелли подняла камеру, записывая то, что происходило перед ней. — И вот она настала. Вы узрите и опишете мою смерть, моё освобождение...        Кира отвлеклась от рассматривания витражей на окнах и резко повернулась к кресту. Прет не по тексту? Какого черта?!        — ...и тогда мы будем свободны, — Мартин уже не скрывал слез, он рыдал, вздрагивая всем телом, и от этого кровь сильнее потекла из пробитых гвоздями ладоней. Нелли почувствовала, как сердце кольнуло. Этот человек лишил их свободы, бросил на произвол судьбы и обрек на ужасные страдания, но сейчас, когда он находился сейчас перед ними, беззащитный, едва живой от страха, девушка просто не могла ненавидеть его. Мало того – она восхищалась им. Насколько же сильной должна быть вера, чтобы умереть ради неё такой страшной смертью?..        Нелли взглянула на сестру. Кира стояла перед проповедником, смотря на него без тени сожаления, презрительно скривив губы и скрестив руки на груди. Однако взгляд очень внимательный, словно она не хочет пропустить ничего важного.        Священник с трудом унял дрожь в голосе и сказал более торопливо:        — Вам больше ничего не угрожает. Откройте лифт. Он отвезет вас к свободе мы все...        — Давно хотела спросить, — вдруг громко, но будто ненавязчиво сказала Кира, разглядывая обрубок указательного пальца на правой руке. — Ты ведь ответишь на мой вопрос, верно, Мартин Арчимбод?        Священник замолк, словно испугавшись. Некоторые из его паствы удивленно замерли, прекратив стенать. Нелли повернулась к сестре, не понимая, что та творит. Что она собирается сказать?        — К-конечно, дитя моё, — как можно более ласково произнёс проповедник. Кира опустила руку, с вызовом глядя на него.        — Почему огонь? Для пущего пафоса, чтобы уйти красиво? Или в этом есть смысл? Почему же не просто умереть на кресте, как Иисус? Почему именно самосожжение?        Нелли взяла сестру за локоть, но та лишь коротко отмахнулась, не сводя с Мартина холодного острого взгляда. Служитель Волрайдера благоговейно улыбнулся.        — Чтобы... Чтобы быть свободным...        Кира сдвинула брови и шагнула назад. Священник повернул голову к стоящему подле креста пациенту, держащему в руках зажженую свечу.        — Итак, сын мой...        Больной коротко кивнул, встал на колени и поднес свечу к подножию креста.        Пламя побежало по облитому бензином дереву, заплясало в дикой пляске по четырем сторонам креста, захватило в своих смертоносных объятиях отца Мартина. Тот закричал, завопил диким голосом, не в силах терпеть боли, и крику его вторили протяжным воем его приспешники, вскидывая руки вверх.        А колокол все гудел, сливаясь с треском горящего креста, криками умирающего проповедника, завываниями его паствы и безумной песней огня.        Девушки стояли на месте, не в силах оторвать взгляда от этого страшного великолепия. Кира смотрела на огромный огненный столб и улыбалась. Ей было интересно – так ли выглядит смерть веры? Или это только новый толчок для того, чтобы поверить?        — Что ж, — произнесла девушка, когда, крики священника утонули в шуме огня, — покойся с миром, отец Мартин. Если совесть позволяет.

***

       Ярость Уокера можно было почувствовать за версту.        Девушки замерли под кроватью, глядя на ноги Громилы, стоящего в коридоре. Дверь в комнату сёстры закрыть не успели, Крис тогда бы точно их нашёл. Сейчас он стоял прямо напротив комнаты, в которой затаились Кира и Нелли, и рычал с такой злобой, которая и в подметки не годилась прежней. Уокер достиг апогея своей ярости.        — Найду вас... разорву... — Крис отправился дальше по коридору. Кира осторожно достала нож.        — Бежим, не оглядываясь. Ходу не сбавлять, — шепнула она младшей на ухо. — Выбегаем в столовую, ясно?        Издалека раздались звуки ударов.        — Давай!..        Выползти из-под кровати, выбежать в коридор, стрелой кинуться в нужную сторону – на это уходит меньше трёх секунд. Но Уокер все же заметил их, и раздался громкий, безумный, истеричный рёв.        — Давай, Нелли! — Кира вместе с сестрой на полном ходу вылетела в столовую, захлопнув дверь, и не медля ни сотой секунды, бросилась в дальний угол огромного помещения, где прямо под вентиляцией стоял опрокинутый автомат с колой. Нелли не отставала ни на шаг. Любое промедление может стоить жизни.        Оглушительный грохот пронёсся по столовой – Уокер выбил дверь с одного удара.        — К вентиляции, — неожиданно отдала приказ Кира и, толкнув младшую в сторону автомата, побежала... обратно?!        — Кира?! Кира! — Нелли обернулась и почувствовала, как что-то внутри обрывается. — Нет! КИРА!        Пред глазами снова туман, который почти полностью лишает возможности видеть в кромешной тьме. Кира бежала прямо навстречу Уокеру. Она знала, что если не привлечет внимание на себя, то Нелли не успеет забраться в шахту. Надо дать ей время. Надо ей помочь.        Огромная когтистая лапища хватает воздух всего в паре сантиметров от неё. Кира отскочила в сторону и бросилась в угол столовой, противоположный тому, где была Нелли. Громила клюнул – оглушительно заорав, он бросился следом. На мгновение девушке это кажется забавным – играть в догонялки со смертью. Сшибая собой столы и стулья, Уокер бежал за Кирой, а пол мелко дрожал от его бега.        Нелли залезла в вентиляцию, повернувшись лицом к столовой. Она даже не могла плакать от ужаса, вся жизнь, все существование ее стало мыслью: «Не попадись ему, Кира, не попадись...»        Заметив краем глаза, что младшая в шахте, Кира резко сменила тактику. Уокер прилично оторвался от неё за время беготни здесь. Девушка спряталась за одной из широких колонн столовой и затихла, ожидая, когда путь к вентиляции будет открыт.        Страх тут же налег на неё всей своей неподъемной ношей. Кира задрожала, незаметно выглядывая из-за колонны. Дыхание от ужаса и долгого бега стало частым, прерывистым. Искалеченные ноги едва держали.        Нелли, не дыша, смотрела на тупо озирающегося по сторонам Уокера. Тот бесился все больше и больше из-за того, что не видел, где жертва. Он вышел в середину столовой, рыча и пытаясь отыскать Киру взглядом.        Из-за за одной из колонн послышался сдавленный кашель.        Уокер встрепенулся, заревел и бросился к этой колонне, в один удар заставив ту пойти крупными трещинами.        — Кира... — смогла только прошептать Нелли. Мир исчез с громким хлопком. Кира. Кира...        Рев и гневный вопль смешались воедино, колонна рухнула, раздался грохот. Рев стих. Из тени выскочила небольшая фигура.        Сердце забилось в сумасшедшем темпе, глаза мигом прозрели от слез. Кира! Живая!..        — Помогай! — рявкнула старшая подбегая к вентиляции и хватаясь за ее край. Упавшая колонна зашевелилась, из-под неё начала выбираться громадная туша Уокера. Нелли немедленно помогла забраться сестре в шахту. В происходящее до сих пор не верилось. Кира спаслась от самого опасного чудовища Маунт-Мессив из ныне живущих.        — ТЫ... У МЕНЯ!.. — заорал Крис, поднимаясь.        — Опоздал. Я и так кровью изошла... — пробормотала Кира и толкнула сестру в сторону кухни, куда вела шахта. — В глубь вентиляции, живо. Но не вылезай. Ясно?        — Да, — кивнула Нелли, и сёстры скрылись в вентиляции с глаз Громилы. Крис остановился посреди столовой и громко протяжно заревел, как злой ребёнок, которого лишили игрушки.        Вентиляция закончилась прямо над широким кухонным шкафом, на котором девушки и остановились, не торопясь прыгать на пол. В конце концов, на кухне были двери, ведущие в столовую.        Нелли прислонилась к сестре, закрыв глаза и выравнивая дыхание. Губы младшей дрожали, но глаза были сухими, сама она не понимала, почему не плачет.        — Что произошло? — прошептала девушка, пряча лицо в плече Киры. Та свесила ноги со шкафа, опустила голову.        — Этот кретин разрушил колонну, погнался за мной... А колонна него же самого и рухнула. Придурок, что сказать.        Нелли шмыгнула носом. Кира подняла руку, чтобы погладить младшую по голове, но, задержав взгляд на пальцах, опустила ладонь на поверхность кухонного шкафа.        — Не бойся. Больше ты его не увидишь.        — Это хорошо, — Нелли улыбнулась. — Похоже, он ушёл... Пойдём к лифту?        Кира прислушалась. Шагов и звона цепей слышно не было, хорошо развитая за все время интуиция молчала. Опасности нет.        — Да, можно идти. Только все равно старайся потише.        Сёстры тихонько спрыгнули с шкафа и вышли из кухни в небольшой тёмный холл, где их ожидал лифт.        — Поверить не могу... — сказала Нелли, с восторгом глядя на него. — Свобода... Все же мы нашли хорошую концовку, Кира!        — Да... — слабо улыбнулась старшая. — Хорошая концовка...        Кира вытащила из кармана добытый в часовне ключ от решеток и подошла к лифту. Решётки открывались изнутри, поэтому пришлось просунуть руки между прутьями, создающими ромбообразный узор, и вслепую возиться с замком, благо, он поддался легко. Кира отодвинула решётки в сторону, продолжая держать ключ от них в руке и зашла в лифт. Нелли встала с ней рядом.        — Ну, давай, — сказала она сестре, смотрящей в пол. — Поехали. Чего же ты?        Кира молчала и не шевелилась, закрыв глаза. Ключ от решеток едва подрагивал в ее руке.        — Не могу поверить, что ты окажешься в безопасности, — прошептала она наконец. — Жалко, я этого не увижу.        — Что?        Руки Киры резко схватили Нелли за плечи и с силой вышвырнули из лифта. Нелли упала на спину, больно ударившись головой об пол, из глаз посыпались искры. Раздался скрип закрывающихся решеток и щелчок замка. Младшая поднялась на локтях.        — Кира! Что ты творишь?!        Кира стояла посреди лифта и... улыбалась.        — Что ты делаешь? — Нелли побежала к нему, дернула решётки. Те не поддались. — Какого черта, Кира?!        — Прости, — улыбка старшей дрогнула, но не исчезла. — Но я не позволю тебе умереть.        — Что? — младшая прекратила дергать решётки и замерла, подняв на сестру полный ужаса взгляд. — Ум...умереть?..        Кира отошла задней стенке лифта и прислонилась к ней спиной. Улыбка словно замерзла на ее лице, а в глазах отражалась грусть.        — Ты же неглупая девочка, сама понимаешь, что в хоррорах почти не бывает хороших концовок. Майлз Апшер не выбрался из Маунт-Мессив. И никогда не выберется. У меня нет выбора.        В глазах Нелли будто что-то сломалось.        — Ты... Ты умрёшь?..        Все вокруг словно начало исчезать, рассыпаться в руины. Младшая вцепилась в решётки изо всех сил, прижалась к ним лбом и рухнула на колени.        — Не надо... — завыла она. — Не надо!.. Кира, не надо! Пожалуйста! Кира! Открой! Мы найдём выход, Кир! Мы выберемся! Прошу, открой, открой!!!        Кира сжала челюсти, закрывая глаза.        — Не могу. Для меня выхода отсюда нет. Мне все равно придётся отправиться туда. Прости.        — Нет! — заорала Нелли, ударяя по решётками кулаками. — Не смей! Открой решётки! Я тебя не оставлю! Возьми меня! Возьми меня с собой!        На сердце будто льют кислоту. Невыносимая боль заставляет выть и бессильно трясти холодные металлические прутья. Нелли подняла на сестру взгляд, в котором читалось все ее отчаяние, весь ее страх. Кира встала напротив сестры на колени. Глаза ее блестели от слез, а на губах все та же чертова улыбка.        — Если ты пойдешь со мной, то тоже погибнешь. Это не твоя судьба, Нелл. Я умру при любом раскладе, но ты должна выжить. Если все это не игра... то ты должна рассказать всем о том, что происходит здесь. Сделай это ради меня, ладно?        — Нет... — отчаянный тихий шепот этот был гораздо громче крика. Нелли прижалась лицом к решетке, плача от боли и беспомощности, искаженное горем лицо было не похоже на ее лицо. — Нет... Нет, пожалуйста...        — Я не хочу умирать, — старшая опустила голову. — Но чтобы вытащить тебя отсюда, я готова на все. Я все равно погибну вне зависимости от нашего желания. Так пусть же умру хотя бы не напрасно.        — Ты ведь говорила, что знаешь выход... — младшая тряслась от рыданий, и слёзы текли по выцветшим щекам. — Что мы выберемся вместе...        — Прости меня, — прошептала Кира, прекратив улыбаться. С ресниц сорвалась крохотная капля. — Я врала тебе с самого начала. Я знала, что так все и будет, но не хотела говорить, чтобы ты не теряла надежды... Прости... Ну разве я могла иначе?        — Открой... — всхлипнула Нелли. — Кира, пожалуйста, открой... Я ведь... без тебя жить не смогу...        — Прости меня за эту боль, — старшая закрыла лицо руками. — За все это... Прости, Нелл. Я во всем виновата. Никогда себе не прощу. Я должна... должна искупить свою вину пред тобой и должна помочь тебе выжить.        — Не надо... — отчаянный протяжный вой.        Боль. Адская, невыносимая боль повсюду. Жизнь, кажется, начинает исчезать, растворяться в этой боли, словно вместе с тем, как уедет этот лифт, все будет кончено. Хотя, все именно так и будет.        Холодная мокрая от слез ладонь коснулась щеки. Нелли подняла голову. Кира смотрела на сестру так, как не смотрела никогда. В этом взгляде было столько нежности, столько тепла и ласки, сколько было в сердце старшей. Да, она стала убийцей, сошла с ума, но в ней осталась одна ее главная черта – ее любовь. Любовь к сестре, заставляющая делать новые шаги, идти навстречу опасности и рисковать жизнью, ставшая ее единственным спасательным кругом в этом океане безумия.        — Сделай так, чтобы я умерла не напрасно, — Кира вытерла большим пальцем слёзы с глаз сестренки, и убрала руку. Потом сняла с пояса нож и медленно протянула его Нелли ручкой вперед через прутья. — Возьми... Он мне больше не нужен. Ключи от лифта и решеток я оставлю здесь, ты сможешь до них дотянуться. Спустись на первый этаж, главные ворота открыты.        Нелли с ужасом уставилась на нож, даже не касаясь его. Кира разжала пальцы, и он бесшумно упал на пол к коленям младшей.        — Не едь туда, — беззвучно произнесла девушка.        — Прости, — Кира поднялась с колен и достала ключ от лифта. — Выбора у меня нет.        — Нет!.. — младшая вскочила на ноги. — Возьми меня с собой! Кира!..        — Выберись отсюда, — бледное лицо старшей мокрое от слез, а губы снова улыбаются. — Я очень тебя люблю, Нелли.        — Стой!..        Щелчок поворачивающегося ключа. Дрожащий палец нажал на кнопку.        Лифт поехал вниз.        — Прощай.        — НЕ-Е-ЕТ!!!        Кира закрыла глаза, чтобы не видеть перекошенного лица сестры. Так должно быть. По-другому нельзя.        Крик младшей потонул в скрипе старых механизмов. Лифт вёз ее вниз.        В подземную лабораторию.