Ошибка в игре

       Было довольно темно, если не считать аварийную лампочку в дальней части коридора, но Кира не стала просить парня дать ей камеру. Все равно нужный проход всего в паре метров от них.        — Где мы находимся сейчас? — взволнованным шепотом спросил Ник. Девушка размышляла всего лишь несколько секунд.        — Здесь держали пациентов, которых ежедневно отводили на эксперименты. Тут неподалеку столовая, а за ней – палаты. Тех, кого еще подготавливали к опытам, держали в мужском отделении.        С этими словами она зашла в помещение, отдаленно напоминавшее комнату отдыха для пациентов, только пустую и давно не ремонтированную. Нику это казалось по меньшей мере странным. В то время, когда в некоторых комнатах чуть ли не стены разваливаются, в соседних стоят компьютеры за десятки тысяч долларов. Чересчур несбалансированное распределение средств. Да и впрочем, о какой логике идет речь?! Здесь же психбольница.        — Воняет-то как, — тихо протянула Кира. — Ладно, Ник. Теперь молчим. Френк совсем рядом.        За комнатой отдыха находился еще один небольшой коридор, который вел к кухне. С каждым шагом парню становилось все хуже: каждый вдох был подобен огромному глотку крови, к горлу снова подкатила тошнота. Звуки работающей пилы были все громче.        Ник ощутил, как Кира взяла его за руку. «Не боись, ты не один», — будто говорил этот жест. Серые глаза скользнули по лицу и устремились вперед. Молодые люди остановились напротив открытого входа в кухню, и девушка сильно вздрогнула, задерживая дыхание.        Кишки были повсюду.        На разделочном столе, на полках для продуктов, посуда была набита человеческими внутренностями, потроха свисали с дверной ручки, валялись на полу. Рой мух, летающий над всем этим, мешал видеть, лез прямо в глаза и жужжал так, что в голове звенело. Тараканы ползали по полу, по размазанным по нему органам и липли к мерзко поблескивающей трупной слизи. Холодная вонь резала глаза. Кира уткнулась себе носом в плечо, умоляя себя сдержать себя в руках, чтобы не блевануть. Отвратительный запах словно сжигал носовые рецепторы. В желудке девушки было пусто, но нутро все словно выворачивалось наизнанку.        Громкое голодное визжание пилы заставило напрячься и сглотнуть кислую слюну. Парень громко и часто задышал за спиной, Кира стиснула челюсти, вглядываясь в дальнюю часть кухни, загороженную стеллажами для продуктов.        Там, где персонал выдавал еду для пациентов, находился абсолютно голый, но будто искупавшийся в крови человек – Френк Манера. Будучи повернутым к Кире и Нику спиной, он склонялся над широким столом и, орудуя ручной дисковой пилой, расчленял лежащее на этом столе мертвое тело. Деловито отделял мясо от кости, ненужное небрежно швырял на пол, а хорошие куски отправлял в рот, чавкая и бурча себе что-то под нос с набитой пастью. Можно было расслышать только «мясо», «мое», «свежая» и «мало». Иногда он наспех вытирал подбородок от крови, проводил рукой по сильно отросшей бороде и продолжал свою кровавую трапезу. Ника передернуло от ужаса. Он неосознанно до боли сжал руку девушки, и та будто пришла в чувство. Она оглянулась на парня и приложила дрожащий палец к губам.        Осторожно, стараясь не хлюпать ботинками по разбросанным под ногами кишкам, молодые люди повернули налево, где находилась морозильная камера, и, слава богу, скрылись от Манеры. Там находились подвешенные за ноги к потолку обезглавленные трупы. Видимо, запас «на черный день». Логично, ведь свежего мяса с каждой минутой в Маунт-Мессив все меньше и меньше. Тела были подвешены очень близко друг к другу в тесной камере, поэтому приходилось идти, слегка протискиваясь меж трупов. Некоторые были еще теплыми, какие-то уже давно оконченели. Головы были отделены от тел не так грубо, как у Криса – тот просто отрывал их, а Френк аккуратно отпилил, чтобы оставить на шее как можно больше мяса.        — Надо выйти в столовую и пройти чуть дальше, — тихо сказала девушка, отталкивая от себя труп в военной форме. — Только так можно добраться до крематория.        — Мы пойдем прямо к... к нему?! — с ужасом прошептал ей на ухо Ник, остановившись. — Он же нас... он нас...        Кира остановилась и кинула на парня печальный взор.        — Других вариантов нет, — почти беззвучно ответила она. — Нам придется, понимаешь?        Теплая девичья рука резко контрастировала с мертвым холодом морозильной камеры. Ник видел, как Кира сама встревожена, как ей самой тяжело. Стало стыдно. Он ведь не хотел быть для нее лишним грузом, и в то же время жалуется на каждом шагу, давая Кире еще больше повода для уверенности в том, что у нее нет больше никакой надежды, кроме как на саму себя.        Парень провел свободной ладонью по чёрным волосам девушки и выдавил из себя подбадривающую и одновременно извиняющуюся улыбку. В ответ на это Кира молча покачала головой и продолжила идти.        Следующая комната – еще один отсек кухни. В ряд стояли несколько газовых плит, на которых находилась доверху заполненная кровью посуда. Из какой-то кастрюли торчали отрубленные кисти рук, в огромный чан, что стоял на полу в углу, были скинуты головы, выброшенные за ненадобностью.        — Камера, — девушка сжала ладонь Ника, чтобы тот обратил внимание на ее слова, после того, как закрыла дверь, через которую молодые люди зашли. — Достань камеру, будет темно.        И отпустила его руку, чтобы он смог выполнить ее указание. Ник снял с ремня видеокамеру Нелли. Кира вытащила из кармана батарейку.        — Вот, возьми, — все так же тихо, почти неслышно произнесла она. — Смени на всякий пожарный.        Парень вынул из камеры батарейку, отдал ее Кире и, взяв свежую, вставил ее в гнездо. Раздался тихий тоненький писк, и огонек на камере моргнул.        — Ты готов?        Он поднял на девушку взгляд. Та смотрела на него с поддельным спокойствием, Кира тщательно и очень умело скрывала свой страх, однако Ник узнал эту ноту обеспокоенности, с которой смотрят на больных чем-то тяжелым людей, вдруг им сейчас резко станет плохо. Парень отвел взгляд и кивнул.        Кира подошла к двери, ведущей в столовую. Зайти туда – оказаться в поле зрения Френка, а это очень плохо. Он был опасен в начале бунта, но сейчас, когда за кусок свежего мяса представители вершины пищевой пирамиды готовы друг другу глотки перегрызть, Манера стал опаснее в сотни раз.        Как только девушка толкнула дверь, молодые люди ощутили, как ужас сковывает тело от мерзкого звука, с которым разрывается кожа, и кровь брызгает на стекло. Кира негромко втянула воздух сквозь зубы и на секунду закрыла глаза. Ноги будто налились свинцом, сделать насколько шагов было так сложно, словно девушка несла на плечах бетонную плиту.        Большое темное помещение, которое представляло из себя столовую, было чуть ли не битком набито мертвым телами. Трупы сидели за обеденными столами, откинувшись на спинки стульев или навалившись на столешницы. Однако не было ни одного не обезглавленного трупа, головы валялись просто на полу. На одной из стен были смазанные окровавленные отпечатки ладоней, где-то в углу была видна лужа чьей-то блевотины с копошащимися в ней тараканами, жирные мясные мухи роились под потолком, лениво и сыто жужжа. Воздух был пропитан смертью и холодным ужасом.        Логово безумного каннибала.        К безустанному жужжанию пилы добавлялось голодное чавканье Френка, который будто не замечал, что в его владения вторглись посторонние. Кира постаралась увидеть хоть какие-то пути отступления, чтобы Манера не смог из увидеть, но таковых не было. Или, может быть, она их попросту не увидела из-за темноты, ведь камера была у Ника. Сам парень не мог даже дышать, смотря перед собой. Его била крупная дрожь, ледяной пот стекал по вискам, на глазах появилась влага от слишком редкого моргания.        Кира легонько сжала его руку, заставляя прийти в себя. Но это было слишком сложно. С каждым шагом, с каждой секундой это проклятое место становилось все безумнее, и этому просто не было конца. Казалось бы, ну не бывает так, не может быть такого, все в мире имеет свой предел, но Маунт-Мессив – это черная дыра, это болото без дна, и сколько не было бы безумия, эта дьявольская больница вбирает все в себя, и ей все равно мало. Это само никогда не закончится. Нужно это остановить. Покончить с этим.        Уничтожить того, кто начал это безумие, кто создал этот ад.        Вязкая субстанция под ногами оказалась чьим-то тонким кишечником. Кира закрыла глаза и выдохнула, беззвучно матерясь. В тот же момент вспомнилось шлепанье босых стоп Трагера по потрохам тех несчастных, которых он пытал до девушки. Культи заныли от фантомной боли.        Хватит, Кира.        Он уже давно сдох. Ты самолично его прикончила. Он мертв. Мертв. Прекрати. Ты убила его вот этими руками, вот этим ножом. Так что хватит.        Гневный взгляд девушки разрезал темноту столовой, когда Кира сказала эти слова самой себе. Верно. Сейчас есть более важные дела. Нужно сосредоточиться на возможных путях отступления на тот случай, если Френк сразу решится пройти в атаку. Прямое нападение отразить не просто сложно – невозможно. Кира была бы не против напасть со спины или атаковать в лоб, если бы Ник был вооружен тоже. Но, к сожалению, девушка упустила тот момент, когда можно было забрать выроненную главарем стайки психов арматуру.        Трупы были обезглавлены все до единого. Видимо, Манера тоже просек, что мертвецы, чьи тела целы, превращаются в зомби. Однако не было понятно, сделан он это из тех соображений, что ему не хотелось, чтобы его добыча резко стала хищником, или же он боялся ходячих мертвецов. Или, может, даже и то, и то.        Подход между столами тесен. Кира и Ник уже давно вышли в середину столовой, и Френк теперь находился прямо напротив них. Ему стоило только поднять голову, чтобы увидеть их, но Кира прекрасно понимала, что каннибал уже давно их заметил. Еще как только они оказались на кухне.        Раздался предупреждающий сиплый визг пилы. Это было подробно тому, что этой пилой провели по мозжечку – звук в большой, пусть и набитой трупами столовой был ужасно громким, злым и пугающим. Френк специально несколько раз нажимал на кнопку, отчего пила громко и резко гавкала своим чересчур высоким голосом, как у разъяренной опасной женщины.        Как опасен и он сам. Сильнейший из каннибалов. В то время, когда все хищники сбивались в стада, он был одиночкой, не опасаясь, что на него накинется целая стая. Никто не смел соваться на его территорию, как бы ни была соблазнительна та драгоценная груда свежего мяса, что находилась здесь. Никто не имел права вторгаться в личные владения Манеры. Потому что пощады эта сволочь не ведает.        Кира застыла на месте, заставляя замереть и Ника. Манера требовал от них держаться подальше. Верно, его местоположение – самое невыгодное для атаки. Ага, значит, он осознает, что сейчас все далеко не так, как было примерно с десяток часов назад. Тогда можно было легко поймать первого попавшегося врача или забитого слабого пациента, а сейчас в живых остались лишь сильнейшие. И Кира, одетая в больничную одежду, дала Френку провод для мысли, что она как раз относится к этой кровожадной элите.        Нож в руке девушки каннибала явно напрягал, но тот все же заметил, что Ник абсолютно безоружен. И это наверняка придало ему уверенности. Френк выставил пилу вперед и зашипел:        — Не смотрите на нас! — он попытался второй рукой закрыть от чужих глаз уже больше чем на половину разобранный труп. От рук и ног оставались лишь голые кости, из грудной клетки было вытащено все содержимое, а мышцы содраны, отчего сквозь ребра виднелся распоротый и зашитый несколько раз живот каннибала. Френк разделывал труп как заправский мясник и будто делал это всю жизнь – отрезанные от тела куски мяса были аккуратно положены рядом. Верно. Сейчас, когда свежая человеческая плоть в дефиците, надо обращаться с ней осторожнее, чтобы не попортить лучшие куски.        «Ох черт, его сейчас стошнит...» — Кира, мельком взглянув через плечо, заметила, что Ник был бледен настолько, что чуть ли не светился, как фосфорный брелок. Надо быстро сматываться отсюда.        Френк грозно засопел, глядя на то, как чужаки пробираются к концу столовой, где находился выход из нее, не поворачиваясь к каннибалу спиной, но никаких действий предпринимать не стал. Девушка буквально ощущала кожей его уверенность, что молодые люди уже попали в ловушку. И эта уверенность ей не нравилась.        От до сих пор чудом работающих автоматов с напитками шел слабый свет, благодаря которому была видна толстая дверь, ведущая в длинный темный коридор. Кира вывела в этот коридор полуживого парня и остановилась, отпустив его руку.        — Приди в себя, — она легонько хлопнула его по щеке. — Пожалуйста, не теряйся.        Ник провел по лицу вспотевшей ладонью, словно стирал с него пыль, возвращая себя в действительность. Не дожидаясь ответа, девушка взяла его за локоть и повела по коридору к двери в конце.        Кира знала, что это туалет, но она не понимала, какого рожна он такой огромный. Просторная комната была полностью лишена света, и приходилось пропустить вперед Ника, у которого находилась камера.        А вот интересно, что стало с ее камерой? Наверняка она осталась в больнице, или, может быть, ее забрала полиция. Если так, то что сделают копы, когда посмотрят эти записи? Начнут расследование или уничтожат их к чертовой матери? Ну, в таком случае, это уже не ее проблемы. Тем более сейчас бы эта камера бы девушке все равно пригодилась бы мало: экран был разбит так, что почти ничего не было видно. Даже Майлз, уронив камеру с третьего этажа на первый, раздолбал ее не так сильно.        Много пациентов в Маунт-Мессив лишили возможности видеть. Кому-то глаза попросту удалили хирургическим путем, у кого-то их закрыли кожей, кого-то ослепили самыми садистскими способами. И для пациентов после этого вся жизнь теперь выглядела как абсолютная непроглядная тьма. Для Киры нахождение в темноте даже несколько секунд уже было невыносимо, а бродить во мгле всю жизнь, не зная, что с тобой сейчас произойдет, не видя путей, по которым можно убежать от опасности, не в силах лицезреть врага, с которым нужно сражаться...        — Осторожно, — неожиданно подал голос Ник. — Здесь деревяшка выпирает, не запнись.        Надо же, как заботится. Кира скользнула ногой по полу перед собой, и носок ботинка наткнулся на выпирающий кусок доски. И вправду. Девушка предусмотрительно перешагнула через опасное место.        А ведь не предупреди Ник ее, она бы расквасила себе нос.        От этой мысли вдруг стало... тепло. Она не одна. Ей помогают. У нее есть союзник. Поддержка. Как Нелли когда-то. Кира сжала сильнее вечно поджатые губы. Неужели она сравнивает едва знакомого ей парня с самым дорогим, что было в ее жизни? Хотя, стоило этого ожидать. Раньше с ней бок о бок шла младшая, а теперь идет он, естественно, она будет видеть общие черты.        Оба они Кире доверяют, оба не знают, что будет за следующим поворотом, оба ради нее готовы на многое.        Если не на всё.        Если не больше, чем на всё.        Но тогда какого хрена она так предвзято относится к Нику? Почему не старается ему помочь? Ответить добром на добро, поблагодарить на крайняк. Он пошел на громадные жертвы, а что получил в ответ?        Только грубость.        Кира закусила щеку изнутри. Да когда же они выйдут из чертового темного туалета? Скрип досок под ногами действовал на нервы, хотелось пить. Почему она не украла из больницы хотя бы небольшую бутылку воды? Из грустных мыслей девушку вытянул скрип открывающейся двери, и наконец-то не успевшие привыкнуть к темноте глаза увидели тусклый свет следующего коридора. Кира тщательно проморгалась и отпустила руку парня. После мыслей о лишенных зрения пациентах облегчение от возможности видеть было еще сильнее. Ник пристегнул камеру и осмотрелся. Коридор был небольшой, полутемный, стены были сильно обшарпанными, что вызвало у парня удивление. Почему так ужасно выглядит здание? Ведь в предыдущих комнатах было такое дорогое оборудование, различные панели, компьютеры и прочая чушь, что ужасно много стоила, а тут... ощущение, словно по заброшке гуляешь. Пыль, штукатурка больше чем на половину обсыпалась, к стене, на которой коридор заканчивался, был зачем-то прибит небольшой деревянный крест, на полу валяется всякая дрянь.        — Так выглядит почти вся больница, — негромко сказала Кира, заметив, что Ник с удивлением разглядывает все вокруг. — Все деньги – а их было, поверь, немало – уходили на подземную лабораторию и в карман глав проекта. О больнице не думали, о пациентах – тем более.        — Но ведь... Кира, это какая-то чушь, — замотал головой парень. — Все это! Опыты над людьми, обращение, как со скотом... Это незаконно, в конце-то концов.        Но Кира оставалась на удивление спокойной.        — Все это, Ник, законней некуда.        — Что?        Ник уставился на девушку так, словно она сказала, что сама ставит над людьми эксперименты. Та пожала плечами.        — А ты думаешь, откуда у «Меркофф» так много денег? Опыты над пациентами психбольницы – дело неприбыльное, если это никому нахрен не надо.        — А кому это надо? — глупо спросил Ник проходя немного вперед, на что девушка скептично посмотрела ему в спину.        — Мне тебе что, разжевывать? Здесь создавали суперсолдата. Естественно, это заинтересует правительство Штатов. ЦРУ платило «Меркофф» такие суммы, чтобы исследования имели хороший результат, что можно было надолго забыть про голод в Африке.        Парень остолбенел.        — Н-не может быть...        Кира покачала головой: она, конечно, понимала, что патриотизм – это прекрасно, но не надо быть таким слепым. Хотя...        — Забей, все равно все это было придумано, — она махнула рукой. — Это же, в конце концов, игра.        — Для тебя, может быть, и да, — губы Ника странно дернулись.        — Не только для меня, — резко ответила Кира. — Как бы то ни было, мы находимся в игре, и все это, и ты в том числе, было создано, — спина Ника окаменела. — И это ненастоящее. Это просто...        — А для тебя все всегда очень просто, — парень неожиданно обернулся, и Кира ощутила, как что-то внутри дрогнуло. — Куда еще проще – копия мира, ненастоящие люди, все придумано, ничего не было. Просто, черт возьми, проще некуда! Все – фальшивка, одна ты тут настоящая!        Глаза горят от обиды и злобы, рот сжат в неестественно кривую линию, голос тих, но пробирает до костей. Девушка сглотнула, не смея перебивать. Ник подошел к ней почти вплотную, такое ощущение, что можно было ощутить волны, возникающие от мощных ударов сердца парня. От частого и сильного дыхания колыхались ресницы и выбившиеся из хвоста короткие волосы. Он возвышался над ней, смотря сверху вниз, прожигая нутро гневным взглядом и оскорбленно поджимая губы.        Кира не верила своим глазам. Парень, что стоял перед ней – не та сопливая тряпка, которую она встретила в больнице.        Это был Человек.        — За весь день я от тебя выслушал много дерьма, — Ник скрипнул зубами и неожиданно схватил девушку за плечи. Та вздрогнула, но не сопротивлялась – даже не возникла мысль. — Угрозы, оскорбления, удары. Я все терпел. И я буду терпеть дальше, мне не сложно. Но не смей, слышишь, НЕ СМЕЙ говорить, что я – подделка. Я – живой. Ясно тебе? Я – живой, мать его, человек. ЖИВОЙ.        Шепот. Пронизывающий насквозь, вышибающий душу из тела, настолько искренний, что, казалось, весь мир замирал, прислушиваясь к нему.        Девушка ощутила, как Ника трясет. И дрожала сама. Она неосознанно сжала челюсти так, что казалось, зубы вот-вот раскрошатся в порошок. Темные, почти черные глаза смотрели на нее, не моргая, а кончики носов едва ли не соприкасались.        Верно, Ник. Ты настоящий.        Ты слишком настоящий.        Настолько, что становится страшно.        Кира скользнула по его лицу невероятно быстрым неуловимым взглядом, по четко вырисовывающимся благодаря падающим на лицо теням скулам, по щекам, на которых была видна родинка и капли гнилой крови ходячих, по вискам, по которым стекали капли пота, по коротким жестким волоскам на подбородке, по губам, что немного расслабились и перестали быть белыми, как у покойника.        Он красив.        ... что?        Девушка опустила глаза на руки, сжимающие ее плечи. На напряженные до побеления пальцы, на широкие костяшки, на вздувшиеся на тыльных сторонах ладоней синие вены. Сглотнула.        — Пожалуйста, отпусти меня.        Взгляд пригвоздился к полу под ногами. Ник некоторое время молчал, сверля взглядом ее макушку. Пальцы на плечах расслабились, но отпускать девушку он не стал.        Он обнял её.        Неожиданно и сильно. Прижал к себе, зарываясь пальцами в волосы и закрывая глаза. Не говоря ни слова. Не объясняя свои действия.        Неожиданно и сильно.        Нежно.        Кира застыла каменным изваянием. Сердце отчаянно стукнуло в груди и упало куда-то вниз. В голове возникла звенящая пустота. Но не такая, как во время боя. Совершенно иная. Ей совсем не знакомая.        Тепло чужого тела обволакивало, защищало, грело. Извинялось. Широкая грудь прижималась к ее груди, ощущались частые удары собственного и чужого сердца. Собственная и чужая дрожь. Собственное и чужое дыхание.        — Прости... — пробормотал Ник, прижимаясь щекой к ее макушке. — Я... я не имел права так говорить. Прости меня.        Его тихий теплый шепот заставлял все внутри сжиматься, но не от страха. Пальцы приглаживали волосы, трепетно их перебирая, отчего по всему телу пробегали мурашки.        — Ник...        Собственный голос казался незнакомым. Непонятно даже было, страх в нем, растерянность, равнодушие или понимание. Кира моргнула, чувствуя, как глаза заболели от того, что все это время она стояла, широко их распахнув. Несмело подняла руку. Мельком взглянула на свои трясущиеся пальцы. Невесомо коснулась его спины. Ощутила под подушечками легкую дрожь.        Что ты чувствуешь, Кира? Что ты чувствуешь в объятиях этого человека? Ты хочешь его оттолкнуть?        Нет.        Ты чувствуешь себя в безопасности в данный момент?        ... Да.        Ты презираешь его, как и раньше?        Нет!..        Ты будешь защищать его? Защищать так, как защищала сестру?        На секунду девушке показалось, что рукоять ножа накалена так, что захотелось закричать от страшной боли, но Кира не успела этого сделать – ощущение это исчезло так же быстро, как и возникло. Осталось только легкое покалывание в ладони.        Да.        Ник в последний раз пригладил волосы девушки и поднял голову, немного отстраняясь. Глаза его немного блестели, но на губах была видна едва заметная слегка неловкая улыбка. Парень встретил растерянный взгляд Киры, и улыбка из неловкой превратилась в извиняющуюся. Шаг назад – словно девушке дают возможность прийти в себя. И она ей пользуется – парень, как на волшебство, смотрел, как растерянность и зашкаливающее смущение слетают с ее лица, словно сухая листва при сильном ветре, как из ниоткуда появляются жесткость и спокойствие. Взгляд соскальзывает с лица Ника и устремляется ему через плечо, в конец коридора.        — Мне не стоило затрагивать эту тему, — сухо произнесла Кира. — Тебе не за что было извиняться. Наоборот, это должна была сделать я.        Парень помнил тот тон, с которым она с ним разговаривала в больнице. С неодушевленными предметами разговаривают искреннее, чем она с ним тогда. И сейчас он узнавал эти ноты в голосе Киры, но это было не то. Словно, чтобы так разговаривать, она прикладывает усилия.        — Да... Да ничего, — он пригладил волосы на затылке посмотрел куда-то в сторону. — Так... куда нам теперь?        Девушка помрачнела еще сильнее и промолчала.

***

       Сраные ключи от наручников...        И ведь без них, к сожалению, не обойтись – мертвый пациент, что был прикован этими наручниками к решетчатой двери в крематорий, находился с другой стороны от двери. Расстегнуть наручники, имея ключ, проблем не составит, достаточно просто просунуть руки меж прутьев. Однако если бы труп находился с той же стороны, что и молодые люди, как это и было в игре, можно было бы ключ даже не искать – достаточно тогда просто оторвать пациенту руку. С помощью ножа разрезать кожу и мышцы, а кость сломать. Это бы заняло время, но было бы куда безопаснее, чем переться прямо Манере в пасть.        Предстоит погоня. Опять погоня. Опять. Опять, опять, снова, опять, снова, Господи, сколько можно?! Кира едва сдержалась, чтобы не заорать, как же ее это достало. Громко, с матами, раздирая этим криком горло до крови. Но она всего лишь сдавленно заскулила сквозь зубы, глядя на загороженный двумя койками дверной проем, через который надо было пролезать поверху.        — Нам туда, — не спросил – констатировал факт Ник, тоже поднимая глаза на дыру над проемом. Ответом послужил кивок. — Там... этот псих? — снова безмолвное «да». — И как быть?        Хороший вопрос.        — За мной, — коротко скомандовала Кира, встала на койки, ухватилась за край отверстия наверху, подтянулась и спрыгнула на противоположную сторону. Приземлилась почти бесшумно, прекрасно понимая, что лишние звуки могут стоить жизни. Коридор хорошо освещен. Здесь нельзя задерживаться. Надо спрятаться.        Ник тоже начал перелезать через отверстие. Однако в самый последний момент нога его зацепилась за край, и парень с рухнул на пол. Раздался дикий грохот, будто кто-то скинул со второго этажа коробку с кастрюлями. Кира ощутила, как все внутри сжалось в ледяной комок.        Браун, мать твою!        Но она не стала кричать, махать руками или совершать еще какие-нибудь бесполезные действия. Она просто схватила едва успевшего подняться парня за руку и кинулась вперед, где посреди коридора находилась поставленная на ребро кровать. Рухнула на пол. Прижалась к грязному матрасу спиной. Заставила Ника сделать то же самое. Лицо на мгновение обдало его частым испуганным дыханием. Кровать надежно скрывала их от чужих глаз, но навряд ли этот грохот не был услышан. Парень дрожал, Кира вслушивалась в тишину так напряженно, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Что-то ей подсказывало, что Манера все слышал. Что-то, чему она не могла дать названия. Шестое чувство, подсознание или же ее измученная лишенная кожи душа – она не знала. Но она ощущала, что Френк скоро будет здесь. Однако... что делать?        Неожиданно до ушей донеслось хриплое повизгивание дисковой пилы. Девушка напряглась. Он довольно далеко, есть время, чтобы переместиться.        Кира притянула голову парня к себе.        — Возьми нож и дай мне камеру, — от собственных слов стало не по себе. Ник послушно протянул ей камеру и забрал нож. Снова становиться безоружной... Но ему сейчас это необходимо. Чтобы не чувствовать себя абсолютно беззащитным, чтобы теплая и немного мокрая от пота ладони девушки рукоять ножа придала хоть какой-то уверенности. — Тихо. За мной.        Ощущение в руке старой подруги ее сестры немножко успокаивало, словно она сейчас держала Нелли за руку. Кира включила ночное видение и, кивнув парню, быстро поднялась на ноги и перелезла через кровать. Коридор длинный, но справа есть рабочая зона с кучей письменных столов. Там можно спрятаться. Обойти Манеру и пуститься со всех ног налево. Там в конце коридора находится библиотека с дырой в стене, через которую можно удрать от чертового каннибала. Схема проста, вроде бы. Если бы не так ненавидимое Кирой "но".        Может не сработать. Френк может их найти.        Девушка зарычала про себя.        Да катись оно все!..        Бежать. Бесшумно. Быстро. Кира слышала отчаянные попытки Ника дышать как можно тише, но из-за бега и охватывающего все сознание ужаса получалось плохо. А как сама девушка чувствовала себя в самые первые моменты, когда Маунт-Мессив показала ей свои кишки? Так же. Кира помнила это. Тот же самый ужас. Слепой животный ужас. Ощущение, как у свиньи, которую за заднюю ногу волокут забивать. Мерзкая беспомощность и, несмотря на это, – громадная ответственность за Нелли. Как сейчас – за Ника.        Как только молодые люди добежали до рабочей зоны, девушка потянула Ника за собой и запихнула его под один из столов, забившись рядом. Было темно, и, хоть камера и спасала положение, красный огонек мог выдать их с головой. Повизгивание пилы все приближалось. Парень цеплялся за руку Киры так доверчиво, испуганно и отчаянно, что в груди защемило, как защемляет дверью пальцы. Пальцы. Пальцы. Нгх...        Хрип вырвался из горла без воли. Ладонь в руке напряглась еще сильнее.        — Кира? — обеспокоенно прошептал Ник.        — Молчать.        Не просьба – приказ слетел с губ прежде, чем она успела что-то осознать. Шагов каннибала слышно не было, но она чувствовала – он где-то рядом. Он может слышать их голоса. Страшно. Сердце тщетно пытается биться ровно, стук больше напоминает барабанную дробь.        — Мое мясо... Моя прекрасная плоть... — раздался всего в нескольких метрах хриплый голос Манеры и шлепки его босых стоп о пол. Кира ощутила, что Ника не трясло – его колотило. Казалось, что страх сейчас вырвется наружу вместе с желудочной желчью. Девушка медленно подняла к глазам камеру.        Всего два чертовых метра. Френк стоял практически напротив стола, под которым они затаились. Кира едва сдержала в себе резкий выдох. В правой руке Манера держал свою излюбленную пилу. Девушка уставилась на широкие, но невероятно острые зубчики на диске, закусила губу, попыталась успокоиться. Не выходило.        — Нужно накормить... — шипел Френк, нарезая круги по рабочей зоне и то и дело нажимал на кнопку, заставляя пилу вторить его словам истеричным рявканьем. Вот он обошел стол, под которым прятались Кира и Ник. Принюхался, завертелся на месте, как сбитая со следу ищейка. Недовольно заворчал. Заковылял в дальний угол.        Этот момент пропускать нельзя. Надо бежать, бежать сейчас!        Нику хватило одного тычка.        Рывок – и они бегут. Бегут, не оглядываясь. Не кричат, не останавливаются. Бегут. Слышат собственное сердцебиение, захлебываются воздухом, словно несутся по морскому дну. В ушах стучит, как будто в голове едет поезд, и сквозь стук слышен вопль каннибала и вой пилы. Голодный до истерики. Кира летела вперед, судорожно вглядываясь в размытое черно-зеленое месиво на экране камеры и сжимая руку парня так, что казалось, что чужие пальцы хрустнут.        О, Господи, как же ей знаком этот страх. Как же знакомо это испуганное дыхание сзади. Как же знакома эта дрожь в коленях при беге. Муть слез ужаса перед глазами.        Все это знакомо ей до тошноты. До лишающего слуха от громкости вопля. До сводящей с ума боли в голове. Но привыкнуть к этому невозможно.        Дверь. Кира открывает ее, резко ударив ногой, потому что руки заняты. Давать команду закрыть дверь нет необходимости – Ник это делает сам. Резко, сильно, с на секунду оглушившим девушку хлопком. В комнате абсолютная темнота, по ту сторону двери слышны стремительно приближающиеся быстрые шаги каннибала и его безумные бессвязные выкрики. Черт, черт! Надо срочно спрятаться!        — Ник, сюда, — Кира толкнула парня к одной из двух коек, что находились по двум сторонам комнаты. Тот чуть не упал – он не мог ничего видеть. Девушка ощутила, как он начинает сдаваться неконтролируемой панике. Нет-нет-нет, ради бога, не паникуй!        Когда раздался первый резкий удар в дверь, девушка едва успела буквально запихать Ника под одноместную койку, нечаянно приложив головой об перекладину, но на то, чтобы церемониться, времени не было. Второй удар – Кира закатилась под кровать сама, прижав парня между своим боком и стеной, у которой стояла койка.        — Дай нож, — шепнула она ему, толкнув в плечо. — Немедленно.        Снова удар. Ник сильно вздрогнул и протянул ей оружие.        — Он нас...        — Не найдет. Задержи дыхание, — раздраженно шикнула Кира. Хотя сама прекрасно понимала – парень просто озвучил ее мысли. Единственное, что может хоть как-то гарантировать им незаметность – это кромешная тьма. Оставалось надеяться только на нее.        Дверь с грохотом упала на пол. Парень замер, как по сигналу, даже дрожь резко прекратилась, словно он превратился в каменное изваяние. Девушка ухватилась за нож поудобнее и подняла камеру к глазам. Казалось, что Ник мог бы услышать, как ее мозги кипят от напряжения.        Френк стоял в дверном проеме и, сильно прищурившись, смотрел по сторонам. Из коридора свет не падал, потому что там тоже не было никакого освещения, поэтому ему ничего не оставалось, как слепо озираться и делать широкие шаги по утонувшей в темноте комнате.        Серые глаза неотрывно следили за каждым его движением. Ладонь стискивала рукоять так сильно, что нож дрожал в руке. Ну давай, сукин сын. Подойди. Тогда поймёшь, кто здесь настоящий хищник.        План нехитер. Антагонист всегда близко подходит к тому месту, где укрылся протагонист, но не заглядывает в него. Поэтому убить его будет довольно просто.        Полоснуть ножом со всего размаху по сухожилию на ноге. Антагонист падает. Следующее – удар ногой по лицу, чтобы дезориентировать на время, пока вылезешь из-под кровати. Не давать опомниться – ударить ногой куда-нибудь в живот, отбросить оружие противника в противоположный угол комнаты и нанести удар ножом в горло или грудь.        Быстро. Точно. Беспощадно.        Губы растянулись в предвкушающей улыбке. Давай, Френк Антонио Манера. Иди сюда. Твоя смерть будет быстрой. Почти безболезненной. Это практически милосердие по отношению к тебе.        Ник ничего не видел. Но он ощущал волны холодной ярости, исходящие от девушки тугой пульсацией. Сосредоточенность. Спокойный гнев. Дрожь нетерпения чувствовалась под боком.        Иди сюда, Манера.        Давай.        Подойди.        Каннибал подошел к двери, ведущей в библиотеку. Она находилась как раз напротив только что выбитой двери и довольно далеко от укрытия молодых людей. Черт, чего же этот скот медлит?! Кира еще сильнее сжала зубы, сдерживая раздраженный хрип. Терпение начало надсадно скрипеть.        — Мясо... мое мясо... — зашипел Френк, ковыляя по направлению к коридору, из которого зашел. Разозленно вжикнул пилой... и ушел.        Ушел.        Какого. Мать его. Хрена?        Кира резко опустила голову, стукаясь лбом об холодный пол. Твою мать. Она ведь была всего в шаге от триумфа. Черт. ЧЕРТ!        — Уходим, — не скрывая досады и раздражения, тихо бросила она парню и, отдав ему камеру, вылезла из-под кровати. Казалось, что она готова разорвать саму себя в клочья. Она, черт возьми, убила самого Трагера, и будет еще бегать от какого-то полоумного каннибала?!        — Блять, — сквозь зубы. Тихо. Но с такой яростью, что перекрестился бы и сатанист. Кира вытерла пот со лба и зашагала к двери в библиотеку, прекрасно помня, где она находится. Сзади раздался легкий скрип – это Ник вылез из-под койки.        Когда они зашли в комнату, набитую книжными стеллажами, Кира, не оглядываясь, пошла к единственной ее освещенной части – столу библиотекаря в углу, на которой стояла включенная настольная лампа. Прямо над столом находилась небольшая дыра в стене. При взгляде на нее возникало только два вопроса: «как?» и «нахрена?».        — Сюда, — коротко сказала Кира, оглядываясь на Ника, что осторожно закрывал дверь. Тот кивнул. — Иди первый, он может вернуться.        По взгляду парня было ясно, что он ни фига не согласен на такой расклад, но спорить не стал и послушно направился к дыре. Кира прислушалась. Рявканье пилы слышно даже сквозь несколько стен, но зато было ясно, что Френк далеко от них. Снова кольнуло раздражение.        Ничего, кусок дерьма. В следующий раз ты точно сдохнешь.        Парень забрался на библиотекарский стол и живо скрылся в дыре. Девушка медлить не стала – вдруг на другой стороне есть тоже какие-то твари, а Ник там один и безоружный. Не дело. Кира взлетела на стол, и рука привычно скользнула к поясу, чтобы пристегнуть нож, но ремня там предсказуемо не оказалось. Надо будет стянуть у какого-нибудь трупа. Девушка ухватилась за край дыры и быстро перелезла на другую сторону.        Такие же коридоры, что и у половины подземной лаборатории. Лед, целлофан, кровь, газовые баллоны. Ник стоял неподалеку, пытаясь выровнять дыхание.        — Ты как? — чисто для галочки поинтересовалась Кира, глядя на камеру в его руках. Не дай Господь, разбил. Она ему тогда шею свернет.        «Да нихера ты не сделаешь, — фыркнул внутренний голос. — Ну, наорешь, оплеуху дашь. Ты его не убьешь. Уже – нет».        Твою мать.        — Н-нормально, — тупо соврал Ник. — А ты?        Этот вопрос девушка проигнорировала. Заместо того, чтобы ответить, она тихо подошла к повороту и осторожно выглянула за угол.        Ну, как же, блять, без этого.        По коридору полз зомби.        То, что здесь ходячий, было понятно по запаху. Мерзкому, гнилому, тошнотворному. Но, слава богу, он был один. По крайней мере, в коридоре.        Тварь ползла, потому что была лишена ног по колено. Лицо – нечто, что на лицо было мало похоже. Скорее, это был какой-то супнабор. И полз ходячий, абсолютно не ориентируясь в пространстве – глаза будто кто-то выдавил. Непонятно, от чего этот — вроде, охранник — умер. Либо от потери крови из-за выдавленных глаз, либо от болевого шока, который наступил из-за оторванных ног или разорванного лица. Тем не менее, этот зомби был абсолютно неопасен. Легкая добыча.        И хорошо, ведь на его бедре болтался ключ от наручников.        Кира обернулась к парню.        — Здесь подождешь или со мной пойдешь?        Ник предсказуемо замотал головой, и девушка не сдержала саркастичной усмешки.        Они шли к молчаливо ползущему зомби молча. Ходячий не мог учуять их: нос ведь отсутствовал, но все равно услышал их шаги и громко замычал, разинув разорванную гнилую пасть. От твари разило за километр, мысль о том, что к ней надо подходить и еще забирать у нее ключ, заставила брезгливо поморщиться.        Главное – чтобы не укусил. А то мало ли.        — Потопай немного, сбей его с толку, — шепнула Кира и начала осторожно прокрадываться к ходячему. Убивать его было почему-то ужасно лень. Черт знает почему. Парень начал громыхать ботинками по полу, отчего зомби завыл еще громче и начал ползти быстрее. Девушка держалась от него примерно в полуметре, подходить близко пока было не время. Не забывая громко топать, Ник начал пятиться назад, чтобы живой труп не достал его, и тот полз еще старательнее, отчего из обрубков, что остались от ног, еще сильнее текла мерзкая бурая дрянь.        Ключ. Только бы достать его. Девушка почти бесшумно проскользнула мимо мертвеца, оказываясь вне зоны риска. Порядок. Теперь можно.        Небольшое прыжок вперед, резкое движение рукой, три торопливый шага назад – и заветный ключик приятно холоднит ладонь. Не успевший понять что-либо ходячий издал протяжное "Ы-ы-ы-ы!" и начал царапать пол короткими ногтями – видно, при жизни охранник следил за собой.        Ник в два крупных прыжка оказался рядом с Кирой, миновав совсем растерявшегося зомби.        — Ключ? — шумно выдохнув, спросил он и уставился ей на руку.        — Порядок, — кивнула ему девушка и засунула ключик в карман. — Пойдем подальше от него.        И, не обращая внимания на голодный рев ходячего, направилась дальше по коридору.        Непонятно, почему кроме безногого зомбака, в этой части подземной лаборатории никого не было. Оно, конечно, могло объясняться и тем, что это – тоже территория Френка, но тогда какого черта он оставил того мертвого охранника? На полу повсюду были следы волочения, видать, каннибал тащил трупы в столовую. И как это он не надсадился, бедный-несчастный?        Для чего предназначалось это просторное помещение, Кира не знала. Вроде бы, посреди него стояли несколько операционных столов, но по бокам комнаты всюду находились различные компьютеры и панели, к столам не имеющие никакого отношения. Были еще видны шкафчики для одежды (воспоминания раскаленной спицей вонзились в мозг), обычные и офисные стулья, пустые картонные коробки и заполненные смятыми бумажками урны. И кровь, кровь, кровь. Разводы, лужи, брызги.        Игру напоминает до омерзения.        Стоит признаться, Волрайдер, ты талантливо копируешь, вонючий ты козел.        Кира подошла к двери в конце комнаты и нерешительно коснулась ручки. Эта дверь ведет прямо в тот коридор, где они только что удирали от Манеры. Положение опасное. Он сейчас может быть где угодно.        — Пить хочется... — отстраненно прошептал Ник, разглядывая кровавые разводы на одном из мониторов и тыкая кончиком ножа в бумаги, что валялись на столах. Среди них была и какая-то странная синяя папка. Девушка вздохнула и прислонилась ухом к двери, пытаясь уловить шаги Френка и жужжание пилы. Пока ничего не слышно. Ушел? Затаился?        — В туалете, мимо которого мы прошли, есть кран, — не поворачиваясь к своему спутнику, ответила Кира. — Я пила из здешнего водопровода, но сейчас бы уже не рисковала. Мало ли, вдруг Волрайдер испоганил воду какой-то дрянью.        Ник согласно закивал через пару секунд раздумий. Девушка наклонилась к защелке под ручкой двери, что запирала ее изнутри. Да, с коридора сюда зайти они бы не смогли, но выйти можно. Но черт побери, где Френк?        Тихий щелчок – и Кира тихонько отворила дверь, осторожно выглядывая наружу. Подставила к глазам забранную у парня камеру, осмотрелась.        Тишина. Никого нет. Девушка вышла в коридор, смотря в самую дальнюю ее часть, где находился проход в библиотеку.        Ага! Там все же угадывался сгорбленный силуэт каннибала, что крутился около выбитой двери. Он что, подстерегал их? Девушка едва сдержала смешок.        Даже если он их сейчас заметит, то все равно не успеет настигнуть.        — Пойдем, — позвала Кира парня, небрежно бросив слова через плечо, как смятую бумажку. — Нам здесь делать больше нечего.

***

       Это была почти что детская игра. Как догонялки в деревне у покойной бабушки.        Девушке было забавно слышать, как надрывает глотку каннибал, пытаясь догнать своих жертв, но те были быстрее его. Вот и мучайся теперь, дурило, тебя, можно сказать, только что унизили, ха-ха-ха!        Но Ник этого настроя не перенял. Он чуть не поседел от ужаса, когда услышал всего в нескольких метрах от них истеричное «МОЕ МЯСО!», и сорвался на такой громкий крик, что у Киры на пару секунд заложило уши. Захотелось смеяться. Громко безумно хохотать, пока легкие не заболят от отсутствия кислорода.        Вот и дверной проем с отверстием над ним. Отлично. Кира дала первым перелезть на ту сторону Нику и оглянулась. Манера бежал на нее, замахнувшись пилой для смертельного удара, но три метра – это слишком далеко. Ха-ха, ты проиграл, кретин! Арриведерчи!        Отдаляющийся вой убегающего куда-то каннибала вперемешку с проклятиями был для нее хорошей наградой.        Девушка быстро перемахнула через дверной проем и шумно спрыгнула на пол. Выпрямилась. Встретила глазами взгляд Ника. Преисполненный возмущением, праведным гневом и осуждения.        Э.        Чего это он?        Парень тяжело дышал от бега, опершись руками о колени и согнувшись, но смотрел на девушку прямо, не моргая. Зубы стиснуты, ноздри раздулись, брови сдвинуты на переносице. Он что, зол что ли? С какого фига, она же ничего не сделала?        — Тебе наши жизни что, шутка какая-то?!        Вопрос задавать даже не пришлось – Ник понял и без слов, что Кира ничего не понимает. Он выпрямился и отошел к стене, уставившись куда-то девушке через плечо.        — Не догоняю, — губы Киры изогнулись в некрасивую линию. — С чего истерика?        — Тебе было весело, — все продолжая смотреть хрен знает куда, жестко произнес Ник. — Тебе было весело, что мы с тобой находились в шаге от смерти. Мы могли погибнуть, а ты веселилась.        — Он бы не убил нас, — девушка сложила руки на груди. — Он медленный, как корыто, черта с два он бы нас догнал. Так что я не вижу причины для визгов и нотаций. Хватит меня отчитывать, понял?        — Почему ты решила, что он бы нас не догнал? — не унимался парень. — А если бы догнал? Что тогда бы было? Ты подумала?        — Он бы. Нас. Не. Догнал, — с каждым словом раздражение Киры росло. — У него плохая дыхалка из-за употребления травки, он носит с собой тяжелую пилу, и он жрет одну человечину, отчего у него уже наверняка начались проблемы со здоровьем. Еще, блять, вопросы, или ты все-таки перестанешь мне мозги выносить?        В ответ – тяжелый взгляд.        Кира подошла к двери в крематорий.        — Кыш, — негромко рявкнула она на парня, отталкивая его, и, просунув руки меж прутьев, начала возиться с наручниками. Она раньше с такой вещью дела, естественно, не имела, поэтому даже не знала, как правильно ключ вставлять. Однако все равно времени много на расстегивание наручников не ушло. Через несколько секунд дверь была открыта, а железные браслеты на цепочке – откинуты куда-то в угол.        — Терпеть не могу искать всякие ключи, — пробурчала девушка, открывая дверь. Благо, она могла открываться в обе стороны, иначе из-за трупа это сделать было бы невозможно.        — Проходите, сударь, — язвительно скривившись, сказала Кира, отходя от дверного проема. Парень сжал губы и нахмурился, но не ответил на провокацию, а просто пошел вперед. — Постой, — оглянулся, удивленно приподняв брови. — Камеру пристегни. Пока она не нужна.        С каждым шагом становилось все теплее. В подземной лаборатории повсюду был лишь холод, но здесь было чуть ли не жарко. И от этого возникало странное чувство безопасности, словно сковывающие все тело ледяные оковы спали. Ник пристегнул камеру к ремню. Она и вправду была сейчас не нужна – вдали был виден свет красной аварийной лампы.        Браун приподнял руку, смотря на нож, что находился у него в руке, задумался немного и тоже приладил его к ремню.        — Мы... — нерешительно начал парень, уловив за спиной негромкие, словно крадущиеся шаги. — Мы где?        — В крематории, — последовал такой же напряженный ответ: Кира тоже чувствовала себя неловко, ведь они только что едва ли не поссорились. Ссориться, когда в любой момент можешь погибнуть – последнее дело. — Здесь сжигают трупы погибших заключенных. Этим и отопляют больницу. Топлива всегда достаточно.        Парень вздрогнул, но не ответил.        Да и вообще общение их было крайне... странным. То собачатся, то Кира на парня рявкает почём зря, то все тихо-мирно. И все это всего за несколько минут.        Помещение, в которое они вышли, было довольно просторным, подеденным на две части железной сеткой с проходом в виде открытой настежь двери. В первой половине, в которой находились сейчас молодые люди, почти ничего не было: всякие пустые коробки, куски водопроводных (или нет...) труб, мусор и прочая дрянь. Аварийная лампочка, что висела под потолком в этой половине, иногда мигала, но благодаря ей было хоть что-то видно.        Когда Кира и Ник, оказавшись на первой половине, прошли немного дальше, то стала видна и вторая половина. Освещалась она всяко лучше –вместо тусклой красной аварийной лампочки была нормальная. И яркая, пусть и одна. Она висела над запертой деревянной дверью, что находилась прямо напротив трех больших печей. Печи работали – заслонки были открыты, и наружу иногда выглядывали языки плотоядного огня, облизывая металлические края заслонок. К каждой печи были прикреплены длинные платформы с валиками, которые, крутясь, отправляли труп прямо в топку. Край средней платформы находился всего в полутора метрах от деревянной двери, и Кира замерла прямо посреди прохода между двумя половинами помещения. По сюжету дополнения именно тогда, когда главный герой будет находиться между платформой и дверью, последняя резко распахнется, и из нее на протагониста выскочит Френк, который через несколько секунд отправит его прямо в печь. Ох, нехороший расклад. И как этого избежать?        Кира задумалась. Может, попробовать перепрыгнуть через платформу? Неплохая идея. Можно еще сделать попытку предупредить нападение каннибала и контратаковать. Тоже хорошо.        — Ты чего стоишь, Кир? — спросил Ник, остановившись между дверью и платформой средней печи и обернувшись. Погодите. ГДЕ?        Сердце резко остановилось.        — НИК, НЕТ!!!        Прыжок. Толчок. Крик.        Треск, удар и боль.        Девушка не сразу успела все осознать, как в тот самый момент, когда она отшвырнула Ника от опасной зоны, дверь слетела с петель, и ребра взорвались ужасной болью от резкого падения на платформу. Перемазанные кровью пальцы сомкнулись на горле, прижимая к платформе спиной.        Слезящиеся от боли глаза едва приоткрылись. Френк надвисал над Кирой, победно улюлюкая. Уродливое лицо с длинной искупанной в крови бородой было перекошено от голодного оскала, глаза сверкали, огонь печей крематория отражался от них, отчего казалось, что на девушку смотрел сам Вельзевул.        Воплощение голода. Жадная до крови и плоти тварь.        — Мое! Мое мясо! — заорал Манера, убирая руку с шеи и занося истошно визжащую пилу над головой. На лице Киры застыл нечеловеческий ужас.        «Он убьет меня. Он меня сожрет. Нет! Я не хочу! Нелли! Нелли, я не хочу, чтобы меня сожрали!»        Неистово крутящийся зубчатый круг неумолимо приближался к горлу. Сантиметры, миллиметры! Кира зажмурилась и завопила, вцепляясь в запястье каннибала и всеми силами пытаясь отодвинуть надвигающуюся смерть. Она не позволит! Не даст себя съесть! У нее есть сестра! И она ждет ее! Не смей сука! Не смей лишать Нелли спасения!        НЕ СМЕЙ!        Вдруг тяжесть чужого тела резко исчезла. Маячивший всего в миллиметре от горла диск пилы пропал. Раздался громкий звук удара и грохот падающего тела. Кира ощутила, как ее хватают за плечи и оттаскивают в сторону. Девушка открыла глаза.        Ник?..        Не говоря ни слова он оставил девушку лежать на полу и резко обернулся, выпрямляясь. Френк начал подниматься с пола.        Он... он ее спас?..        — МЯСО! МОЕ! Мое мясо! Плоть! — прогремел на весь крематорий голос каннибала. Манера животно зарычал, когда парень снял с пояса нож.        — Она моя, упырь.        Сердце подскочило к горлу.        Ник стоял напротив каннибала, закрывая девушку собой и выставив вперед нож, полностью готовый к бою. Готовый рвать и метать. Защищать свою невесту до последнего.        — Ник!..        Сдавленный выкрик он пропустил мимо ушей. Кира ухватилась за ушибленные ребра и заскулила, отползая подальше. Она не способна сейчас сражаться. У нее и оружия нет. Она может только не мешаться.        И молиться, чтобы Ник победил.        И тут он сделал рывок вперед.        Быстро, резко и неожиданно. Сделал рубящий удар ножом, рассекая грудь Френка наискось, заставляя алый брызг осесть на серой толстовке. В этот же миг со всей дури ударил бородатую рожу кулаком.        Почти что профессионально.        Манера не успел даже отреагировать. Но вдруг он заорал и, ухватившись за пилу обеими руками, резко взмахнул ею, разрезая кровожадными зубцами горячий воздух крематория. Промахнулся – Ник вовремя отскочил назад.        Кира просто не могла поверить.        Когда Манера понесся на него со всех ног, парень был уже готов к этому. Свободная рука прямо во время уклона схватила держащее пилу запястье. Взмах другой руки – лезвие расписалось багровым на локтевом сгибе.        Френк визжал, как свинья на бойне, но все же второй рукой зарядил Нику по лицу так, что тот вскрикнул, мотнув головой. Парень отступил на шаг назад, а гневно кричащая пила уже неслась на него, и он только и успел, что увернуться. Однако тут же сделал неожиданный выпад – и верный нож Киры вгрызся своим единственным, но крепким железным зубом в бок каннибала, пронизывая его насквозь. Повел руку влево, заставляя кожу разрываться, а кровь – литься еще сильнее.        У девушки заледенело нутро от того, как громко Манера кричал.        Парень отпустил руку каннибала и резко толкнул его в грудь, заставляя выронить оружие и повалиться на пол, зажимая истекающую кровью рану. Визг пилы резко прекратился. Крик превратился в громкий полный ужаса скулеж, Френк отчаянно пытался отползти от надвисающего над ним Человека.        Победителя.        Хищника.        Теперь они резко поменялись местами, и Френк превратился в жертву, не способную дать отпор. Превратился в того, кого сам же когда-то и ел. И пропитанный смертельным испугом взгляд говорил, что он не в силах в это поверить.        Ник сделал быстрое движение ногой, и пила отъехала подальше от извивающегося на полу каннибала. Перехватил нож в другую руку. Замахнулся и....        — Ник, стой!        Парень застыл, как статуя. Между лезвием ножа и зажмурившимся от страха Френком оставалось всего ничего. Но голос, прозвучавший за спиной, громкий и обеспокоенный, заставил его замереть в то же мгновение.        — Ник, ты еще не готов к этому!        Он чувствовал спиной испуганный серый взгляд. Но не оборачивался. Все смотрел на трусливо съежившегося Манеру и тяжело дышал. Потом медленно выпрямился и отошел на шаг назад.        — Пошел вон.        Коротко, негромко, но так сильно, что сердце девушки замерло от восхищения.        Каннибал завыл, корчась на полу, но все же закивал и пополз прочь через дверной проем, из которого и появился. Через несколько секунд о его присутствии в крематории напоминал лишь стойкий запах крови.        Ник обернулся. Кира стояла напротив него, и взгляд ее бегал по нему, пытаясь найти раны. Но ничего, кроме кровоподтека на скуле, не нашел.        — Не готов к чему?        Этот вопрос заставил девушку вздрогнуть и взглянуть Нику в глаза. Парень ощутил, как в груди становится тепло.        — К тому, чтобы убивать... конечно, — тихо ответила Кира, поджимая губы. — Ты не ранен?        Кивнула и отвела взгляд, заметив на лице напротив улыбку.        — Порядок.        — Можно сказать, ты вышел сухим из во...        Речь девушки оборвалась, когда парень сделал шаг вперед, оказываяь совсем рядом. Кира подняла на него глаза и удивленно выдохнула.        — Я испугался за тебя.        Тихое и нежное откровение сорвалось с губ, и в груди все сжалось от этих слов. Девушка поняла, что дрожит. От холода ли? Но ведь здесь жара.        — Ты... ты победил.        Почему она сказала это шепотом? Почему голос резко пропал?        Кира, какого черта с тобой происходит?        — Ты сомневалась?        Дыхание застряло в глотке, словно кубик льда, когда Ник поднял руку к ее полыхающему лицу. Девушка слегка приоткрыла рот, попыталась вдохнуть. Не вышло.        Трепетное прикосновение кончиков пальцев к щеке – словно легкий поцелуй. Сердце захлебнулось одним-единственным ударом, насколько он был силен, и Кира все же сделала вдох. Тело словно прошила молния, на глаза навернулись невесть откуда взявшиеся слезы. Ник тепло усмехнулся.        — Ну чего же ты...        — Ничего, — нашла в себе силы буркнуть Кира... Но потом едва слышно добавила: — Спасибо.        Они стояли друг напротив друга, прислушиваясь к тихому перешептыванию друг с другом языков пламени, и молчали. Девушка неуверенно подняла руку и дотронулась до теплой ладони на ее щеке.        А две карие вселенные смотрели на нее с такой нежностью, невозможно было поверить, что ее может быть в человеческом сердце так много.        Этот взгляд – уже признание, и говорить о любви вслух было бы просто лишним.        Он дрался за нее. Не на жизнь, а на смерть. Не отступая ни пяди, ни на мгновение не отдавая себя страху. Дрался и победил. Уберег. Спас.        Он – ее защитник.        Как же это все-таки... странно.