Ошибка в игре

       Наконец-то одна из многих проблем была решена: теперь у Ника появилось оружие. И, честно признаться, девушка даже немного завидовала парню. Пила выглядела более устрашающе, нежели нож, и была легче, чем казалось. Основную массу составлял топливный бак, в котором бензина было примерно с половину. Френк вел себя как идиот, включая пилу почём зря и расходуя драгоценное горючее. Кнопка включения представляла собой небольшой рычажок, который находился прямо на ручке, что было очень удобно. В общем, пила была прекрасным орудием убийства и самообороны. Кира не могла нарадоваться новому трофею и отдала его парню, сама оставаясь при ноже.        Крематорий оставался внизу, и успокаивающее тепло его снова сменился на тревожный холод. Сейчас Кира и Ник шагали по территории, что была под контролем Френка. Здесь находились комнаты, заставленные стеллажами с книгами настолько, что не видно было стен; рабочие кабинеты, просто пустые помещения. Но теперь по этим коридорам можно было ходить без опаски, не спеша и восстанавливая дыхание. Надо же, владения Манеры занимали львиную долю больницы. И каким это образом ему удавалось в одиночку сохранять границы?        Вокруг было на удивление тихо. Даже отдаленных предсмертных воплей не слышно. Шаги мягким эхом разлетались по длинному коридору, и даже Кира была спокойна – шестое чувство не говорило, что тут опасно. Камера не нужна, Ник включил в коридоре свет. Здесь можно немножко отдохнуть.        Ник не знал, как прервать нависшее над молодыми людьми неловкое молчание. После того, что произошло в крематории, они не сказали друг другу ни слова.

***

       — Ну чего же ты...        — Ничего. Спасибо.        Но Кира все же подняла руку и коснулась его ладони. Пунцовые щеки девушки заалели еще сильнее, вызывая искреннюю улыбку. Она не была сейчас похожа на разъяренного психопата, что несся на врага, забыв обо всем. Эта сторона её личности словно испарилась, оставляя другую – смущенную донельзя и растерянную. В ней узнавалась именно та Кира, которую он знал. Та Кира, которую знал лишь он.        Парень скользнул взглядом по её лицу. Слегка – едва ощутимо – наклонился ближе.        Осторожно. Чтобы не напугать.        Медленно опустил веки.        Еще ближе. Совсем чуть-чуть.        Рука на его ладони дрогнула. На коже чувствовалось чужое почти неуловимое дыхание. Ник закрыл глаза полностью. Улыбка исчезла с лица, и губы чуть приоткрылись. Последние сантиметры.        Не бойся меня.        И тут ладонь исчезла. Тепло напротив резко пропало.        Кира отпрыгнула от него абсолютно бесшумно. Но когда Ник открыл глаза, он увидел, насколько строг и удивлен её взгляд. Словно говорил: «Какого черта это было?».        В груди словно лопнул воздушный шарик. Ник раздосадованно скрипнул зубами и отвел взгляд.        А собственно, на что ты рассчитывал? На то, что она даст себя поцеловать? Забыл, что ли, чем обернулась первая попытка? Идиот.        Сказать банальное «извини» не поворачивался язык, будто рот зашили. Парень чувствовал, как жесткий взгляд сверлит ему череп, и ждал, когда Кира перестанет смотреть на него. Видимо, она и ожидала извинений с его стороны, но Ник лишь упрямо нахмурился. Ему не за что извиняться, в конце концов, он не собирался делать ничего криминального. Ну подумаешь, поцелуй. Будто они никогда не целовались.        «ОНА с тобой – нет, дебила кусок!»        Черт, а ведь правда.        — Эм... Я... — блеянье. — Извини.        Прищур. Кира скрестила руки на груди на пару секунд, но потом отвернулась от него. Подняла с пола оброненную каннибалом пилу, провела пальцем по неподвижным зубчикам, взглянула на топливный бак, проверяя количество бензина. Повернулась... и молча протянула её Нику. Тот в нерешительности посмотрел на пилу, взгляд начал прыгать с нее на лицо девушки. Потом парень всё же взял оружие, оценивая вес. Хм, а она легче, чем казалось. Что ж, тем лучше.        Кира в это время зашла ему за спину и подобрала выроненный Ником нож. Придирчиво осмотрела лезвие, но результатом осталась довольна, будто думала, что парень во время схватки с каннибалом мог как-то сломать его.        И снова между ними повисла тишина. Тяжелая, странная, неловкая, от которой шли неприятные мурашки по спине.

***

       Молодые люди даже в глаза друг другу не смотрели без нужды. Вот черт тебя дери, Браун, с какого рожна тебя потянуло на нежности?! Ник покачал головой и пнул крупный кусок штукатурки с бетоном, что валялся на полу. Тот отлетел к стене и рассыпался в мелкую крошку. Девушка скосила на него взгляд, но ничего не сказала.        Кира себя чувствовала просто идиотски. В голове чуть ли не счеты щелкали, пытаясь вычислить хоть малейший процент логики в своем поведении в крематории. Пока что выходила дырка от бублика. Многоголосый хор орал в голове: «Какого хрена это было, Маркова?!», и ответить ему было нечем. Девушка подняла нож и постукала ногтем среднего пальца по лезвию. Звук получился глухой и почти не слышный. Тишина начала капать на мозг. Господи, ну чего они молчат, словно что-то страшное произошло?        — Расскажи о себе.        Ник вздрогнул от неожиданности – что это он такой дерганый? Все от побегушек от Манеры не отошел? Он повернул к девушке голову.        — В смысле?        — Ну я так подумала... — Кира обошла валяющийся на полу стул. Именно здесь в игре расхаживал по коридору Френк, но теперь этот участок был пуст и, смешно сказать, безопасен. — Ты обо мне почти все знаешь. Мои увлечения, мои вкусы, так ведь? — парень кивнул. — А я о тебе ничего, кроме имени, не знаю. Это нечестно даже.        Ник коротко рассмеялся, опустив голову, что было кстати: иначе бы он запнулся об край лежащего на полу матраса. Коснулся свободной рукой скулы, куда каннибал ударил его. Больно. Похоже, остался синяк.        — Ну да, ты права, — парень переложил пилу в другую руку. — Думаю, мне стоит начать с самого начала.        — Как хочешь, — Кира пожала плечами.        — Меня зовут Ник Браун, — немного подумав, начал Ник. — Настоящее имя, если оно есть, мне неизвестно. С самого младенчества я рос в приюте в городе Сентенниал и прожил там до десяти лет. Потом меня усыновила одна пара. Они заменили мне родителей.        — А где они сейчас?        Парень грустно улыбнулся.        — Они умерли два года назад. Папа маму пережил всего на месяц. Не извиняйся, — он поднял руку, стоило девушке открыть рот. — Дело в том, что они были уже в возрасте, когда забрали меня из приюта. Собственных детей у мамы с папой не было, и хотя они очень хотели, ничего не получилось. Поэтому, когда у них появился я, они отдали мне всю свою заботу. Мне, в отличии от других приемышей, повезло с родителями. Их звали Кайла и Стэнли Браун.        Недолгое молчание. Кира остановилась и прислонилась плечом к стене. Парень остановился тоже.        — А меня они знали?        — Ты сначала их очень удивила, — Ник заулыбался. — Своей, как им показалось, излишней прямотой. Да и с женственностью у тебя были проблемы.        — В точку, — ухмылка.        — Но потом ты им понравилась. Они увидели, что ты очень честная... и никогда мне не изменишь.        Сердце скакануло к горлу и снова упало в ребра, замерев.        — Перед смертью мама с папой нас благословили... Видимо, чувствовали, что не доживут до нашей свадьбы.        — Неужели я так долго не хотела выходить за тебя?        — Ты хотела закончить колледж и найти работу. Я, конечно, уже был готов содержать нашу семью на мою скромную зарплату, но всё же ты не желала меня обременять.        — Ты... работаешь? — удивилась Кира, на что Ник, не сдержавшись, фыркнул.        — Естественно. А ради чего я тогда учился?        — И кем же?        Хитрая улыбка.        — А ты как думаешь?        Девушка задумалась, окидывая парня оценивающим взглядом. Охранник? Работник на заводе? Менеджер? Официант?        — Эм... Банковский служащий?        Ник засмеялся.        Просто засмеялся, а девушка ощутила, как все внутри замирает, глядя на него. На два ряда ровных зубов, на ямочку на левой щеке, на легкие морщинки в уголках глаз, на которых легла мягкая тень от ресниц. На устало, но искренне улыбающиеся глаза.        — Я звукооператор в театре.        Кира быстро уставилась куда-то в пустоту, переваривая сказанные им слова. Через пару секунд до нее дошла их суть.        Маркова, черт возьми! С каких это пор ты так разглядываешь этого парня, словно он – как минимум шедевр мировой культуры?        Хватитнанегопялиться.        — В жизни бы не догадалась, что ты работаешь в театре, — честно ответила девушка, в экстренном режиме приведя мысли в порядок.        — Ну, я не актер и не декоратор, — Ник поднял глаза к потолку. — Но у меня работа тоже весьма ответственная. В спектакле музыка не последнюю роль играет.        — И зачем простому звукооператору ходить в секцию самообороны?        — Ну... — горькая усмешка. — Любому человеку надо уметь постоять за себя. Мало ли, вдруг в один прекрасный день ты окажешься заперт в психбольнице, набитой зомби и сумасшедшими каннибалами.        Молодые люди рассмеялись, но смех этот длился меньше двух секунд.        Стена была холодной, Кира ощущала этот холод плечом. Ушибленные ребра ужасно ныли, но она считала, что ей повезло, ведь запросто мог бы быть и перелом, вплоть до того, что острый край кости мог бы повредить органы. Девушка прикрыла веки. Она могла погибнуть, даже если бы Ник спас ее от Френка. Что ж, в этот раз ей повезло. Как надолго хватит этого везения? Да уж, частенько она задает себе этот вопрос.        — А сколько тебе лет? — Кира снова взглянула на парня. Тот разглядывал пилу, проводя пальцем по алому от крови диску. Отдаленно она напоминала черепную пилу, которой пользуются патологоанатомы, но диск все же был великоват. Интересно, где Манера раздобыл ее?        — Двадцать пять, — ответил Ник, отрывая взгляд от оружия, и с малой толикой сарказма добавил: — Не выгляжу на свой возраст, да?        — А я? — на автомате спросила Кира. Тут же осеклась, заметив горечь во взгляде напротив.        — Это такая у тебя самоирония?        Недолгое молчание.        — Не то чтобы. Просто мне все равно, как я выгляжу, — девушка подняла руку, глядя на небольшую культю. — Но все еще не могу привыкнуть, что пальцев у меня восемь. Дома-то у меня руки целы.        Взгляд Ника был обращен туда же, куда и взгляд Киры. Культя была кривой, уродливой, кожа затянулась, но был виден упирающийся в нее край кости.        — Кто это сделал?        От этого вопроса волосы на загривке встали дыбом, а культи застонали. Кира куснула губу.        — Один козел, что раньше был здесь крупной шишкой. Ричард Трагер.        Имя обожгло горло, словно кипяток, насильно залитый в рот. В мозгу будто иголкой кольнуло.        Страх.        Кира раздраженно выдохнула. Все время, пока она была дома, она всеми силами заставляла себя перестать чувствовать страх от одной мысли об этой сволочи, превратить его в гнев, в грусть, в ненависть, во что угодно, но страх все равно остался. Сплелся с яростью в уродливом симбиозе, как это и было с самого начала, как в голове раздался этот роковой щелчок. Но остался. Не исчез. И эти оба чувства со временем стали только разбухать в искалеченном рассудке, хотя должны были уменьшаться.        Время не лечит. Черта с два.        — За что? — тихо спросил парень, переводя взгляд с рук девушки на ее лицо. Та чересчур громко хмыкнула, отлипая от стены.        — Будто бы этому ублюдку был нужен повод.        Ник покачал головой, однако говорить ничего не стал. От этого разговора он чувствовал себя ужасно неудобно, гнев, исходящий от Киры, будто отлетал от него рикошетом.        Но это ощущение прекратилось в тот же момент, когда девушка повернулась к коридору.        — Я думаю, нам обоим станет легче, если не будем об этом разговаривать.        Звучало почти как просьба.        Парень согласно кивнул и последовал за Кирой, которая уже продолжала шагать по коридору, который постепенно съедала темнота.        Но все-таки неловкость в молчании осталась. Ник насколько можно бесшумно шел за девушкой, которая держала у глаз камеру, шагая спокойно, словно она здесь хозяйка. Ее силуэт в темноте было несложно увидеть, но это было единственное, что возможно углядеть. Дистанция – два шага. Если Ник ее хоть немного сокращал, спина Киры каменела, а шаг сбивался с ритма. Да чего это с ней? Парень на мгновение отвел взгляд и тут же приковал его к маячившей впереди спине, чтобы не упустить из виду. Потеряться в темноте в Маунт-Мессив – не очень приятно.        Кира прекрасно помнила, как дома за ноутбуком со спокойной душой удирала от каннибала на этом моменте, иногда отпуская мышку, чтобы отпить чаю из белой кружки с небольшим коричневым налетом. Управляя в этот момент только клавиатурой, доказывая самой себе, что она – профессионал в этой игре. Какое ребячество. Все-таки она тогда была еще совсем маленькой. И неважно, что прошло всего несколько месяцев.        Там, дома. А здесь – пара дней.        Всего пара дней.        От этой мысли стало не на шутку страшно.        А в какой именно момент она стала... такой? Нет, не сумасшедшей. Взрослой. Когда? В какой именно момент?        — Держаться друг за друга?        — Конечно.        Кира невесело усмехнулась. Пообещать оказалось гораздо проще, чем выполнить это самое обещание. Уберечь Нелли ей все же не удалось. И оставалось надеяться, что еще не поздно исправить хоть тысячную долю своей ошибки. Но с мыслью, что младшую все же придется убить...        Нет, блять, нет. Нельзя. С этим априори нельзя смириться.        — Здесь стол, — сама того от себя не ожидая, сказала девушка, обращаясь к Нику, что почти бесшумно скользил за ней сзади. — Осторожно, не впиликайся.        За спиной раздалось негромкое «угу», а Кира, больше ничего не говоря, перелезла через препятствие.        Команды, куда идти, слетают с губ уже чисто на автомате. Молодые люди шли по нескончаемому коридору, прислушиваясь к звукам вдалеке, наконец, вдали забрезжил свет.        — Слушай... — голос парня прозвучал неожиданно, Кира даже чуть не вздрогнула. — А куда мы вообще идем? У тебя есть хоть какой-то план?        Девушка молча кивнула, но поняла, что Ник этого не мог увидеть, и нехотя ответила:        — Сначала доберемся до тюремного блока, а потом посмотрим. Не хочу сильно заглядывать вперед.        — Но зачем нам в тюрьму? — вполне логично удивился парень. Молодые люди зашли в неплохо освещенную комнату, дверь которой была кем-то снесена, а вся мебель состояла из множества стульев, сваленных в углу в одну кучу. На стенах висели портреты в рамках, стекло у которых сильно потрескалось, обломки досок и куски штукатурки валялись у стен, единственная, но хорошо светящаяся лампочка качалась под потолком, как маятник. Кира осмотрелась.        — По сюжету игры надо пойти в тюремный блок, — сунув в руки парню камеру, сказала она и направилась к одной из двух дверей, что находились напротив друг друга в разных концах комнаты. Одна вела дальше, а другая – в туалет. Именно к этой девушка и пошла.        В нос тут же ударила дикая вонь, молодые люди как по сигналу закрыли нос рукой. Ни в сортире, ни в одной из кабинок, никого не было, не считая трупа утопленного в унитазе ученого. Лежал он прямо лицом в унитазе, кто-то засунул его в бачок по самые плечи. Лежал, вытянув ноги, и руки его, разодранные в мясо, безвольно свисали с бачка. Сразу ясно – мужчину даже после его смерти еще долго топили в толчке.        Не обращая на труп особого внимания или стараясь не обращать, Ник подошел к ряду из трех раковин и взял батарейку, что лежала на одной из них. Немного задумчиво покатал в ладони свою находку. А кто разбрасывает эти батарейки по всей больнице? Вряд ли кто-то просто забыл батарейку на раковине от простоты душевной. Волрайдер? Наверняка. Он ведь дал Кире нож и камеру. Значит, он все же не только наблюдает. Он все же вмешивается в разворачивающиеся перед ним события, и неизвестно, что он выкинет в следующий раз. Ник был уверен, что сумасшедший бог с радостью направит на них толпу зомби или переломает им обоим кости щелчком пальцев, как это было с Нелли.        От воспоминания о том, что происходило в холле больницы парня прошиб холодный пот. Наверное, самым страшным был даже не холодящий кровь треск костей девушки или улыбка злого бога на её губах во этот момент, а осознание собственной беспомощности. Придавливающее к земле, скручивающее внутренности, как мокрое белье. Ник смотрел, как Нелли корчится в агонии прямо перед ним, как Кира орет до хрипоты от отчаяния и ужаса, но всё, что он мог – это всхлипывать, стиснув зубы.        А что он мог?        Кинуться в атаку и глупо бесполезно погибнуть? Сбежать? Да ничего он, черт возьми, не мог! Только бессильно выть и смотреть.        Девушка, отбросив нож в сторону, схватила мертвого ученого за плечи и вытащила из кабинки туалета. Швырнула на пол. Раздался странный хлюпающий звук. Лицо трупа словно разбухло от воды, кожа содрана во многих местах, видимо, ученого не только топили в сортире, но еще и били лицом об ободок унитаза до такой степени, что лоб был пробит, и образовалась громадная дыра размером с половину ладони.        «Хм-м-м... — Кира внимательно всмотрелась в пробоину в голове. — Этот мужик в зомби не превратился. Вероятно, это из-за этой дыры в башке. — Взгляд на содержимое унитаза. Красно-серое месиво в дыре заставило вздрогнуть от пробежавшего по спине холодка. — Мозг вытек в унитаз почти наполовину, голова сейчас как пустая посудина. Выходит, именно из-за отсутствия большей части мозга труп остался трупом. Верно. Мозг отвечает за движения, инстинкты и восприятие. А без этих штук даже зомби жить не может. Интересно, а если человеку вырвать сердце, он станет ходячим?..»        — Что ты делаешь?! — воскликнул парень, когда Кира наклонилась к штанам трупа и начала возиться с пряжкой ремня.        — Оставь свои пошлые домыслы, — огрызнулась девушка, не поворачивая головы. Дернула один край ремня на себя, вытаскивая его из-под трупа почти наполовину. Еще пара резких движений – и черная кожаная лента с бляхой полностью у девушки в руке.        — Зачем тебе это? — недоумение с лица Ника все еще не исчезало. Он, нахмурившись, наблюдал, как Кира застегивает ремень у себя на поясе и поворачивает его, чтобы застёжка была сдвинута направо.        Неожиданно девушка куснула губу и зажмурилась от боли. Лишенная указательного пальца рука невесомо коснулась бока.        — Выйди из туалета, пожалуйста, — пробормотала Кира, кинув на Ника короткий взгляд.        — А в чем дело?        — Хочу проверить, что у меня с рёбрами. Если там трещина или перелом, то дело худо.        Недоумение живо слетело у парня с лица, заменяясь беспокойством.        — Может, я могу помочь?        — Да, ты мне очень поможешь, если выйдешь из туалета и закроешь за собой дверь, — в голосе звякнула сталь, Кира взглянула на Ника с плохо сдерживаемым раздражением и... погодите. Покраснела?        Парень пулей вылетел из туалета и закрыл за собой дверь. Браун, ты идиот! Думаешь, она бы стала снимать с себя больничную футболку при тебе? Да еще и показывать гру... ребра?! Подумай хоть спинным мозгом! Ник смущенно почесал щеку, соскабливая чужую кровь, что к ней присохла. Кира была девушкой очень консервативных взглядов, и не подпускала к себе своего жениха в интимном плане, ожидая свадьбы. Но это-то Кира, что была знакома с ним пять лет, а эта... Эта вообще с противоположным полом только по крышам прыгала и разборки устраивала, расквашивая всем морды. Удивительно, как она только не наорала на него.        Кира вышла из туалета примерно через минуту, качая головой и на ходу пристегивая к новообретённому ремню нож. Выходило так, что оружие было прилажено к застежке, отчего можно было легко и быстро выхватить нож. Ну, теперь понятно, зачем было это мародерство.        — Ну, как ты? — спросил Ник, давая девушке пройти. Та кивнула.        — Ничего серьезного. Вот здесь... — она показала пальцем на нижнюю часть ребер, — продолговатый синяк, но кости не пострадали. Жить буду, если не стану клювом щёлкать.        Справедливое примечание. Парень смущенно почесал затылок.        — Ты... извини за мою бестактность, ладно?        Кира подняла брови. Некоторое время молчала, но потом фыркнула.        — «Бестактность» — не то слово.        И все же Ник заметил, что уголки её губ слабо дернулись.

***

       С какой целью здесь были сделаны стены из полиэтилена, не понимали ни Ник, ни Кира.        Просто перегородки повсюду в виде стен из целлофана. Наверняка, на то, чтобы сделать эту бесполезную чушь, был повод, но девушка не склонялась к этому варианту. Странно, а когда она просто играла, она даже не задумывалась о этих странных мелочах. Да и, впрочем, какая разница?        — Вон шлюз, — Кира указала на находящуюся неподалеку от них, но загороженную бесполезными «стенами» шлюзовую камеру. Конечно, были небольшие проходы, и через них пройти было гораздо быстрее, чем резать несчастный полиэтилен дабы создать себе короткий путь.        Но неожиданный звук неподалеку заставил молодых людей замереть, не успев сделать и шагу. Звук медленных спотыкающихся шагов, шарканье босых стоп об пол.        Гнилой запах и едва уловимый хрип давали понять: здесь зомби.        Кира сжала зубы. В игре чтобы отключить газ, нужно было пройти через зону, где еще есть живые пациенты. Но сколько сейчас там зомби и простых психов? Будет ли это походом в змеиную нору?        — Ничего, мы уберем его и дело с концом, — уверенно шепнул Ник и поднял было пилу, но запястье его сжала чужая рука.        — Во-первых, экономить топливо надо, — не сводя встревоженного взгляда с коридора, из которого доносились издаваемые ходячим звуки, проговорила Кира. — А во-вторых, уверен ли ты, что он там один? Вдруг их десять? Не забывай про стадный инстинкт. А в-третьих, нам туда вообще не надо. Я сказала тебе, что путь надо прогрызать, но наш путь – не туда. Идем. Нам нужно отключить газ в камере.        Ник послушно опустил оружие, ощущая, как недовольство маленьким зеленым червячком грызет ему мозг. Да, ему хотелось убить этого ходячего. Черт возьми, он ДОЛЖЕН был его убить!       — Ты еще не готов к этому!        Не готов? Может быть. Он ведь не убивал раньше, слава бо...        Парень дёрнул головой. Кому, черт подери, «слава»?        Так или иначе, крови нет на его руках. Это, несомненно хорошо, это значит, что он порядочный и честный человек, не запятнавший себя убийством.        Но.        Раз он не готов убивать, он должен быть готовым к тому, чтобы убили его самого. Но умирать Нику было нельзя. Во-первых не хотелось, а во-вторых, Кира в нем нуждалась. А сама она не сможет (да и захочет ли?) защищать его все время. Надо быть готовым к битве. Он не должен... нет, он не имеет права прятаться у Киры за спиной.        Та будто вообще не обращала внимания на факт того, что неподалеку находится зомби и, возможно, не один. Словно чувствовала, что пока им ничего не грозит. Она шла спокойно, но тихо, стараясь не пачкать ботинки об вонючую жижу на полу, однако на лице ее не было обеспокоенности, пусть и уверенности тоже.       Девушка ощутила, как несуществующая кость встала поперек горла, когда увидела, что шлюз... открыт. Открыт, и никакого даже намека нет на заполняющий его газ. Зато к стеклянной дверце на тонкую полоску скотча сложенная вдвое бумажка блокнотного листа.        Волрайдер.        От бумажки словно веяло смертельным холодом и его фирменной сраной самоуверенностью. Девушка подошла к шлюзу и сорвала записку, прежде чем дверцы разъехались в стороны.        Что эта паскуда затевает? Решил сократить им путь? С какой это стати?        — Это от него? — задал глупый вопрос Ник, заглядывая девушек через плечо. — Что он говорит?        Кира молча развернула записку.       «Мне кажется, или шляться по полупустой больнице, чтобы выключить газ – это немного скучно? В хоррорах нельзя давать игроку расслабиться, иначе это будет серьезным косяком со стороны разработчиков. Так что я выключил газ сам. Не благодари, зайка, ведь ты сама знаешь: то, что я сделал – не только услуга, но и охренеть какая подстава.       Я так понял, вы уделали Манеру. Теперь вы стали опасной парочкой! Да, недооценивать тебя, солнышко, не стоит, меня не зря предупреждали. Надеюсь, вы насладились перерывом, что образовался из-за отсутствия этого мясоеда;)       Передаю привет от сестрицы. Ох, Кирочка, ты бы знала, КАК она за тебя болеет! Знаешь, я бы тоже на тебя поставил. Были б деньги:D        Ну, вперед, мои Бонниклайды. До следующей малявы!       С уважением, Господь сего мира».        Кира с рычанием смяла записку.        Насмехается.        Этот урод насмехается над ними.        Парень ощутил серьезное желание отойти от Киры подальше – казалось, что она первого попавшегося может разодрать в клочья. Он будто видел эту черную пульсацию, что исходила от нее, как кровь точками исходит из перерезанной сонной артерии.        Но девушка молчала. Даже рычания не было слышно. Она просто стояла, смяв записку в руке, и смотрела куда-то, словно пыталась увидеть сволочного черного бога.        Потом медленно подняла голову и втянула воздух через зубы, разжимая пальцы, чтобы проклятая бумажка выпала у нее из руки.        Подставил. Обсмеял.        И пригрозил.        Он ясно дал понять, что если они не будут играть по его правилам, то Нелли пострадает. Кира скрипнула зубами. Теперь из-за угроз сестре у нее связаны руки.        Раз пошли угрозы, то значит, Волрайдер понял, что девушка пытается найти способ его уничтожить. Хотя, это же очевидно. Для этого даже сверхъестественные силы применять не нужно.        — Пойдем, — сухо произнесла девушка, услышав, что шаги ходячего приближаются, прошла в шлюз. Ник проскользнул в камеру за ней.        Он успел прочитать содержимое записки. Он прекрасно понимал гнев Киры, и самого его распирало от злости. Черт возьми, да кем себя возомнил этот козел?!        — Никакой он нахер не бог, — процедил парень, отмахиваясь от газа, что испускался ему чуть ли не в лицо. Кира скосила на него пустой взгляд, но ничего не сказала. Она без лишних вопросов поняла, что он имеет в виду.        Волрайдер не бог. Он не заслужил такой должности. Бог помогает людям, слушает их молитвы, хотя бы дает им надежду. Или же просто не вмешивается, оставив людей и предоставив их самим себе. Этот же скот – просто тиран, который хочет развлекаться. Боги так себя не ведут. Хотя, откуда простым смертным знать, как ведут себя порядочные боги?.        Двери шлюза открылись, и молодые люди одновременно вздрогнули от холода. Перед ними находился выход в внутренний двор больницы – узкая лестница вниз.        Идти на одном уровне, спускаясь по этой лестнице, было невозможно, поэтому впереди шла Кира, а за ней неуверенно шагал Ник. Когда же спуск закончился, под ботинками ощутилась пожухлая трава.        Внутренний двор. Холодрыга. В густом тумане едва виден тусклый желтый свет фонаря, работающего и днем, и ночью, солнца не видать тоже. Ничего не видно в пределах трех метров.        — Туман? — удивился Ник, бестолково глядя по сторонам. — Когда мы приехали, на него не было и намека!        Лицо Киры потемнело. Взгляд наполнился грустью и тревогой.        — Здесь всегда туман.