Ошибка в игре

       Нику стало страшно.        Ему стало страшно, когда Кира медленно – слишком медленно – положила на стол коробку, где внутри на подкладке из медицинской ваты лежали отрезанные пальцы Нелли. Когда она несколько секунд не шевелилась, даже не дышала. Когда с шумом втянула в себя воздух.        Когда резко схватила стул за подлокотник, и тот со страшным грохотом обрушился на панели.        — ГРА-А-А-А-А!!!        Парень вздрогнул.        Кира заорала, срывая голос, швыряя стул в стену, и отчего он разлетелся на части. Смела со стола все предметы. С диким нечленораздельным воплем схватила один из мониторов и начала колошматить его об стол с такой силой, что летела железная и стеклянная крошка. И без того израненные руки девушки покрывались новыми порезами.        Ник вжался в стену, глядя на то, как Кира крушит все вокруг себя. Он ощущал, как боль исходит от нее тугой багровой пульсацией, как эти волны затапливают крошечную комнату, как они будто парализуют парня, испуганно смотрящего на происходящее. Он не находил в себе сил даже пошевелиться.        — ТВА-А-А-А-А-РЬ!!! — рев раскатывался далеко за пределы соседних коридоров. — А-А-А-А-А!!!        В унисон крику раздался треск пластика и железа – стул раскрошен об пол всего за несколько ударов. Пластиковые колесики покатились по полу, отлетев от ножек, остатки полетели в стену.        Слезы двумя ручьями текли по перекошенному от боли, ярости и отчаяния лицу. Осколок экрана очередного монитора разрезал щеку, оставив кровоточащую ссадину.        Пальцы.        Он отрезал ей пальцы.        Истошный крик раздирал грудную клетку. Кира остановилась посреди комнаты и громко протяжно завыла, запрокидывая голову.        Почему?        За что?        За что Нелли такие страдания?        Перед глазами муть. Из головы невозможно выбить образ двух окровавленных на месте среза пальцев, белых, с изодранными в мясо подушечками и обломанными когда-то аккуратными ногтями.        Клавиатура с треском и грохотом разшиблась о столешницу.        Она убьет его.        Убьет. Убьет. Уничтожит. Убьет.        От крика горло словно горит. Слезы, точно осколки стекла, режут глаза, и прозрачной кровью текут по щекам. Грудь будто набита гвоздями и раскаленными углями. Больно. До слепоты. До такой степени, что невозможно еще что-либо осознать.        Пальцы. Нелли. Боль.        Водоворот отчаяния, ведущий в черную дыру в измученном сознании. Мозг выкручивает, как в центрифуге.        Кулак впечатался в панель, оставляя багровый след на холодном железе. Кровь полилась по пальцам, капая на пол. Боль не отрезвляла. Не давала очнуться от той боли, что выворачивала тело наизнанку, показывая миру изуродованную истекающую кровью душу.        Но вдруг ее тело оказалось плотно прижатым к чьей-то груди, не давая пошевелиться. Широкие ладони схватили запястья и заставили руки согнуться в локтях. Затылок обожгло раскаленное дыхание.        — Хватит.        Кира застыла.        Ник сказал это тихо, почти неслышно, но девушка ощутила толчок чужой силы, настолько мощный, что заставил прийти в себя меньше чем за секунду. Слезы хлынули из глаз с новой силой.        Ник. Ник здесь. Он с ней, и он снова ей нужен. Он снова должен ее спасти.        Так спаси же, умоляю... Я не могу, Ник, не могу, больно, помоги...        — Этим ты ничего не сделаешь, — парень продолжал говорить жестко и на удивление спокойно. — И Нелли ты не спасешь, как бы ты ни крушила эту комнату.        Девушка перевела мутный взгляд на свои руки. Костяшки содраны в кровь, пальцы подрагивают, многочисленные порезы стали еще глубже. Было ощущение, что руки подожгли, боль вспыхнула со страшной силой, как только пелена слепой ярости спала с глаз.        — Нелли видит тебя, — парень коснулся губами ее макушки и закрыл глаза. — Подумай: что бы ты чувствовала, видя, как она калечит себя, сходя с ума от боли?        Кира ощутила, как волосы пропитываются влагой.        Ник плачет?..        Ему тоже больно?        Она ведь не должна была такого допустить... Нельзя, чтобы Нику было больно...        — Ты думаешь, я ничего не понимаю? Не вижу, каково тебе? Да знала бы ты, черт возьми, как мне страшно за тебя, дура! — последнее слово сорвалось с языка неожиданно, но он не обратил внимания. — Как мне страшно за Нелли! Я не понимаю, что мне делать, я тоже хочу убить Волрайдера, я тоже не знаю, есть ли предел полоумию этой мрази! Но я знаю, что криками дело не решить. Пойми же это и ты, наконец!        Ник едва ли не срывался на крик или безутешные рыдания, девушка чувствовала это. Она ощущала, как его слезы стекают по ее грязным волосам, и даже не знала, что сказать. Как его успокоить. Как загладить свою вину перед ним и перед Нелли, которая наверняка видела все это. И девушка пыталась хоть что-то сказать, но не выходило. Она просто молчала, мутным от слёз взглядом смотря на следы крови на панелях.        Пока не окоченела от ужаса.        — Бежим.        Парень отстранился от нее.        — Что?        Кира резко обернулась, толкая его в плечо локтем, и кинулась к выходу.        — Зомби! Бежим!!!        Она слышала приближающийся рев и топот множества ног. Крики Киры привлекли внимание ходячих, и сейчас они неслись к диспетчерской, надрывая сгнившие глотки. Черт, это все из-за нее. Девушка с трудом подавила в себе желание вогнать нож в собственное горло. Винить себя нет времени. Надо бежать. Спасаться.        Нестись, сверкая пятками, лишь бы не быть съеденной. И не дать съесть Ника.        Дверь чуть ли не слетела с петель, как только Кира со всего размаху ударила по ней ногой – руки бы не выдержали боли и от малейшего прикосновения. Визги живых трупов летели в спину, словно автоматная очередь, и пулями вонзались в уши. Ник загнанно дышал в спину, сжимая запястье девушки, неправильно пристегнутый нож при беге надавливал кончиком на ногу, грозясь порвать кожу, в ушах заложило. Кровь в голове перемешивалась с мозгом и долбила в затылок. Кости руки стонали от сжимающих их пальцев.        Коридоры прыгали перед взором, желтый свет бил в глаза, заставляя чуть ли не слепнуть. Но ноги послушно несли вперед, не смея заплетаться. Споткнуться – сдохнуть. Это правило уже въелось не только в сознание, но уже во все тело.        Прыжок через какое-то препятствие (разглядывать его нет времени) помогает оторваться еще на метр. Фортуна на их стороне – зомби задерживали друг друга, толкаясь в тесном коридоре и валя друг друга с ног, отчего возникал затор, через который было сложно пробиться остальным. Ник коротко оглянулся: ходячие неслись за ними, топча друг друга, разинув пасти так, что разрывалась кожа.        — Не оглядывайся! — словно почувствовав, что парень пытается посмотреть назад, заорала Кира. Если он не будет смотреть вперед, то Ник просто-напросто запнется и упадет. А значит – умрет.        Умрет.        Блять, нет.        Еще один поворот, и почти сразу за ним дверь. Девушка толкнула ее плечом, вместе с Ником влетая в очень маленькое помещение, заставленное стеллажами с постельным бельем. Внезапно парень остановился.        — Ник! — резко выкрикнула Кира, разворачиваясь к нему, но тот немедленно подбежал к одному из стеллажей и с громким "Возьми простыни!" толкнул его. Стеллаж повалился на пол, сшибая другие, отчего они начали валиться в тесной комнатушке как домино. Кира в экстренном порядке схватила с полу одну большую простынь и, прижав ее к груди одной рукой, позволила Нику схватить себя за другую.        Парень очень правильно придумал – теперь через такую мешанину из белья, металла и каких-то коробок, что стояли на верхних полках, пробраться было бы сложно даже обычному человеку. Молодые люди выиграют время и смогут убежать, чтобы скрыться их виду полностью, и толпа ходячих мертвецов их не нашла.        Главное – не напороться на еще одну толпу.        Выбежав из комнатушки и пробежав уже несколько метров, они услышали грохот, и вопли зомби стали еще громче.        — Пролезай быстрее, — Кира подтолкнула парня к щели в завале из кроватей, что кто-то сделал посреди коридора. Ник быстро нырнул в щель, а Кира тревожно оглянулась. В комнатушке грохот все еще не стихал, но зомби не появлялись в коридоре. Черт, Ник, да ты хренов гений!        Девушка живо протиснулась в лаз, после чего уже привычно ощутила хватку ладони у себя на запястье.        — Бежим, — шепнула Кира. — Но как можно тише, на цырлах, понял меня? И так много шума.        Ник быстро закивал, словно собачка-сувенир, и побежал вслед за Кирой, стараясь даже дышать тише. Девушка вела его за собой, чуть ли не вращая головой на триста шестьдесят градусов, чтобы не упустить из виду врага, который мог затаиться где угодно.        Молодые люди добежали до открытой решетчатой двери и оказались в том самом месте, где сестры были когда-то. Кровавая надпись на стене уже давным давно высохла и из багровой превратилась в бурую. Кира скользнула по фразе "внИз пО сТОку" пустым взглядом и посмотрела на дыру в полу.        "Нам туда, — жестом показала девушка на дыру. — Иди первый, я за тобой".        Парень незамедлительно прыгнул вниз, и Кира, предварительно оглянувшись назад, последовала за ним.        Здесь запах гнили был силен как нигде, дышать стало еще тяжелее. Свет в коридоре отсутствовал, над потолком качались остатки лопнувшей лампочки. Но дело было явно не в лампочке, света не было вообще нигде. Тревожную тишину то и дело нарушало мерзкое похрипывание ходячих мертвецов.        Где-то поблизости еще стая. Вот черт. Кира еще крепче прижала к себе драгоценную простынь и прошептала Нику на ухо:        — Достань камеру и держи оружие наготове.        Парень нервничал все сильнее, это было понятно по участившимуся дыханию, которое еще не выровнялось после долгого бега. Ник крепче перехватил пилу и снял камеру с ремня свободной рукой.        — Держись за мое плечо, — приказал он, нажимая на нужную кнопку, и дождался, пока его плеча, чуть сжав, не дотронется мелко дрожащая от чрезмерного напряжения ладонь. — Готова? Пошли.        Кира была словно слепец, которого поводырь вел по минному полю. Приходилось полагаться лишь на плечо, что она беспомощно стискивала рукой и на слух, что сейчас работал в полную силу. Тут и там слышались жуткие хрипы зомби. Видно совсем немного, только кусочек освещаемого пространства в видеокамере, что парень держал руке, но этого недостаточно, экран камеры далековат от глаз. Дальше Ника не видать ничего.        Невозможно унять чересчур громкое дыхание, во рту пересохло, сглотнуть не получается. Кира зажмурилась на пару секунд, пытаясь собраться с мыслями. Попытка с треском провалилась из-за громкого "Вхлаааа!" метрах в трех от молодых людей.        Но Ник не подорвался с места в попытке убежать.        Ник замер, словно выжидая.        Кира ощутила, как парень под ее рукой застыл, как каменный, но тут же нутро почувствовало его железную сосредоточенность. Их не заметили? Девушка осторожно сжала плечо посильнее, говоря "Что такое?", на что Ник не отреагировал. Отмер он только через четыре секунды и сделал еще один осторожный шаг.        Кира старалась гадать, где они сейчас находятся. Насколько она понимала, там, где находился когда-то любящий тишину пациент. Пока что их никто не заметил, неужели зомби не видят в темноте? Или они где-то далеко от молодых людей, которые попросту не находятся в поле их зрения?        То и дело парень делал остановки, когда то тут то там шумели зомби. Вся эта ситуация была слишком странной. На ум пришла мысль, что без добычи ходячие могут просто спать. Кажется, такое Кира видела в каком-то фильме про зомби. Но если это так, то коридоры просто кишат живыми трупами, способными в любой момент проснуться и накинуться на Киру и Ника. Ох, дерьмо! Отследить расположение тварей по дыханию невозможно, ведь мертвые не дышат, а редкие звуки – этого недостаточно. Вот почему Ник молчит, даже шепот может их разбудить...        Подошва ботинок едва касается пола, девушка будто не идет, а парит над землёй, лишь бы издавать как можно меньше звуков. Парень вел за собой, осторожно шагая вперед и сильно закусив губу, чтобы не дай бог не вдохнуть громко или пискнуть от испуга, когда всего в полутора метрах от них появится очередной ходячий. Уже шестой. Все они совсем рядом, стоят, изредка шевелясь, способные бросится на них и разорвать на куски в любую секунду. Господи, когда же удастся выбраться в безопасное место?!        Зомби в больничной одежде стоял, опустив пробитую голову, руки безвольно висели вдоль тела. Похоже, он спал, но ходячий то и дело дергался, слегка приподымая голову и тихо хрипя. И как его не разбудили звуки наверху, когда Кира и Ник удирали от толпы живых мертвецов?        От страха сердце едва стучит. Хочется застыть на месте или бежать, бежать как можно быстрее.        Надо добраться до коридора, проход к которому открыт. Ник сморгнул слезы, которые начали наворачиваться на глаза из-за страшного запаха. Боже, еще чуть-чуть, и его вырвет...        Один осторожный шаг за другим. Парень чувствовал, как Кира стискивает его плечо с таким испуганным доверием и растерянностью, что даже не верилось, что несколько часов назад она грозилась его убить. Что всего несколько часов назад она держала скальпель у его шеи и смотрела на него взглядом, в котором не было ничего, кроме холодного презрения.        Как быстро все поменялось.        Медленно, но верно. Коридор все ближе. Всего ничего осталось. Плечо болело от сжимающих его пальцев, Кира вцепилась в парня словно клещами. Похоже, она на пределе, надо поторопиться. Ник осторожно обрулил одного из ходячих, который стоял чуть ли не на проходе, и вывел девушку в коридор, сам оставаясь позади.        Как только Кира потеряла тактильный контакт с парнем, она застыла на месте, испуганно глядя по сторонам. Куда исчез Ник?        Сзади раздался едва слышный щелчок закрывающейся двери.        — Я здесь, все хорошо, — донесся до ушей теплый шепот, и девушка ощутила затылком чужое дыхание. — Теперь им придется выбить дверь, чтобы добраться до нас. Пойдем отсюда.        Ник подошел к ней, чтобы оказаться на одном уровне, и Кира подняла руку, чтобы снова положить ее ему на плечо. Наткнулась пальцами на лицо, отдернула руку, словно обожглась, опустила ладонь чуть пониже и снова ухватилась за плечо.        — Пойдем. Только быстрее, — попросила она, шумно сглатывая. — Никого нет?        Парень устремил взгляд в коридор через камеру.        — Нет, мы одни.        Даже не верилось, что так легко удалось избежать напасти. Первая толпа зомби их потеряла, а вторая пропустила мимо себя, даже не заметив. На душе чувствовалась липкая тревога. Слишком все просто. Что-то пойдет не так.        Неожиданно Кира крупно вздрогнула, по спине пошли мурашки, а воздух замерз прямо в легких.        А где Уокер?!        Вопрос ударил по затылку, словно идеально наточенный топор. Девушка чуть не подскочила на месте. Уокер не появился. Ни в диспетчерской​, ни сейчас. Где он? Что все это значит? Ну не может быть, чтобы его убили зомби. Черт, да что происходит вообще?!        — Надо уходить отсюда, — громко прошептала Кира. — Идем.        Лишних вопросов Ник задавать не стал и тут же повел девушку по коридору, внимательно глядя в камеру, чтобы, если что, заметить врагов, которые могли бы оказаться на пути. Кира шла, опустив голову и глядя себе под ноги, которые она все равно не видела, но глаза все же не закрывала, хотя в помещении было жутко пыльно. Они прошли уже два поворота, шли очень быстро, но девушка чувствовала, как ноги еле держат ее. Кажется, она еще чуть-чуть – и повалится на землю. Хотелось прошептать "Я не могу, я устала...", но она держала язык за зубами. Нытье сил не прибавляет.        Но энергия стремительно утекала, словно нашла в девушке брешь, прилив адреналина прошел, Кира уже начала спотыкаться на ровном месте.        — Кира? — в ту же секунду заволновался Ник. — Что с тобой? Ты в порядке?        — Я в норме, — просипела девушка. К тому, чтобы не шептать, а говорить нормально, пришлось приложить серьезные усилия.        — Если ты ранена, то скажи сразу, не надо ничего скрывать, — парень настаивал на своем. Беспокоится. Ну, а как иначе.        — Сейчас не время, надо сначала покинуть здание, — шепот. Сама того не осознавая, Кира устало привалилась к Нику. — В конце коридора будет завал, а рядом – разбитое окно, через него мы можем выбраться наружу.        — Ты устала, — констатировал факт Ник, замедляя ход. Девушка вздохнула.        — Естественно, я устала.        Она ощутила, как сжимающая пилу рука обхватила ее за талию, и немного вздрогнула. Но отпираться не стала, потому что идти стало и вправду легче, так как теперь Ник поддерживал ее, не давая упасть. К тому же, стало гораздо теплее, когда девушка оказалась прижатой к мокрому от пота боку.        — Легче? — спросил парень и ощутил, как Кира благодарно уткнулась носом ему в плечо, словно старый преданный пес.        — Да.        От нестерпимой боли в руках хотелось плакать, кровь уже не текла по пальцам, но все же легче не становилось. Костяшки наверняка даже лишились кусочка кожи. Кира все же позволила себе закрыть глаза.        И тут же в памяти всплыл вид двух отрезанных пальцев, лежащих в слишком белой коробочке на слишком красной вате. Зубы заскрипели.        Просто не укладывалось в голове осознание того, что Нелли лишили пальцев. Девушка была уверена, что это именно безымянный на левой и указательный на правой руке. А как иначе, ведь у самой Киры именно этих-то пальцев и нет. Задавать вопрос "зачем?" здесь глупо, ответ на него очевиден. Ублюдку-Волрайдеру просто так вздумалось.        Грудь вздрогнула от беззвучного всхлипа.        Девочка моя, ты не заслужила таких страданий.        — Я вижу окно, — произнес Ник, убирая камеру от глаз. — Тут кровать на пути, надо перелезть.        Слова парня отзывались в голове гудением, Кира едва переваривала их смысл. Мысль только одна: "Устала". Еле-еле девушка перелезла через больничную койку, опять чуть не свалилась на пол, но Ник крепко держал ее.        — Вот так, осторожно, — слушая заботливый говор, девушка заставила себя тряхнуть головой, чтобы дать уму хоть какую-то ясность. Ухватилась свободной рукой за оконную раму, зажмурившись от ужасной боли, и быстро спрыгнула вниз.        Неужели они просто так взяли и проскочили коридор, а Уокер их даже не заметил? Даже не обозначил себя? Конечно, это отлично, что им удалось избежать встречи, но черт, куда мог подеваться Громила? Безусловно, есть вероятность того, что он мертв, ведь в игре он принял смерть от Волрайдера ближе к концу первой части. Причем звучит это довольно правдоподобно, потому что уйти от Волрайдера живым практически невозможно, если он того не захочет сам.        Мысли эти лениво перекатывались в голове, как ватные шарики. Сзади послышался громкий стук ботинок – это Ник приземлился рядом.        Они стояли на крыше мастерской, что выпирала из основного здания на первом этаже. Солнце давно село, но такой темени, как день назад, когда сестры пробирались к женскому отделению через внешний двор, не было. Даже ночное видение было не так необходимо. Это было странно, ведь луны на небе не видать. Деревья устало шуршали наполовину опавшей листвой, грустно гудел ночной ветер.        Наконец-то пыль перестала забивать нос, и можно было дышать спокойно, без чихания и тошноты из-за запаха тухлой плоти. Зато Ник стал захлебываться чихами, как только оказался на свежем воздухе, и чихал до тех пор, пока молодые люди не спустились с крыши и не прислонились к холодной кирпичной стене.        — Черт... Апч! — Ник закрыл рот рукой, чтобы чихнуть в последний раз, и потер покрасневшие глаза. Потом громко вздохнул и сквозь зубы произнес: — У меня уже кисть затекла от этой пилы, — бросив оружие на траву, он начал потирать запястье. — Ох, а сначала она казалась не такой тяжелой. Ладно. Надо бы сейчас осмотреть твои рук... Кира? Эй!        Девушка сидела на земле, привалившись к стене, и не шевелилась. Голова была слегка наклонена вбок, глаза тупо смотрели куда-то в пустоту, руки безвольно висели вдоль тела. Словно сломанная кукла, которая уже месяц валяется на помойке.        Парень сел на корточки, обеспокоенно глядя ей в глаза. Полное бессилие. Руки осторожно обхватили лицо и повернули голову, чтобы девушка могла посмотреть на Ника.        Какие горячие ладони...        — Плохо дело, — невнятно произнес он, смазанно погладив девушку по голове, взял простынь, что лежала у нее на коленях и отстегнул с ее ремня нож. — Сейчас перевяжу тебе руки, а ты отдохни немного...        Осторожно надрезал ножом простынь, оторвал длинный узкий кусок ткани и с даже неким трепетом поднял висящую, словно тряпка, руку Киры. Внимательно всмотрелся в раны, нахмурился.        Плохо видно в полумраке, да и рука вся в крови, не понять, как серьезны раны и много ли их. Ник покачал головой и поднял на девушку извиняющийся взгляд.        — Я не знаю, что делать. Было бы хорошо все промыть, но нет ни антисептика, ни даже воды чистой.        Ответом послужил едва слышный вздох.        Кира продолжала смотреть в пустоту и лишь изредка моргала, потому что глаза немного жгло от сухости. Губы были чуть приоткрыты, ресницы немного подрагивали. Как много времени отдыха ей нужно, чтобы она могла хотя бы двигаться?        — Я просто перевяжу, ладно? Это все, что я могу сейчас. Потом найдем антисептик, если повезёт, и сделаем перевязку.       Не дожидаясь кивка или чего-то подобного, что могло бы сойти за положительный ответ, Ник аккуратно положил ткань на изодранные костяшки и начал перебинтовать руку девушки. Ладонь, запястье, предплечье – перебинтовывал так, чтобы не ограничивать движений пальцев, и руку можно было без особых затруднений сжать в кулак. Ник увлекся делом так, что не сразу заметил, что пара серых глаз смотрит на него мутным взглядом.        Кира мало что соображала из-за тумана в голове, но она чувствовала, что если не будет хоть о чем-нибудь думать, то совсем отключится, а это уж совсем ужасно. Поэтому просто наблюдала за тем, как парень бережно бинтует ей руки. Сначала одну, завязывает крепкий​ узелок, осматривает и опускает на колени, а потом берет вторую. Старается не смотреть на культи, поджимает губы. Почему-то от всего этого в груди становилось тепло. Она не одна. У нее есть Ник, который любит ее заботится о ней.        Неожиданно в голове прозвучал вопрос, который заставил девушку удивленно моргнуть.        "А что насчет тебя, Маркова?"        — Почему-то вспомнил, как пытался вытереть твои джинсы носовым платком в момент нашего знакомства, — с теплой усмешкой сказал парень, делая надрез на ткани, чтобы можно было сделать узел. — Не знаю, почему, просто всплыло в памяти и все.        Как она относится к Нику? Не было и следа от былой неприязни, никакого презрения в душе не осталось, уступив место привязанности и...        Чему?        Да, она здорово привязалась к этому парнишке. Она признала его своим товарищем, шла с ним бок о бок навстречу трудностям и страданиям, яростно защищала его, наплевав на все, даже смогла принять его чувства. Но что чувствует она сама?        Любит ли она его?        — Вот так, — Ник положил вторую руку девушке на колени. — Готово. Вполне себе неплохо получилось, да?        Взгляд медленно переместился на руки. Те были аккуратно перебинтованы в два слоя, на ткани уже проступали маленькие алые пятнышки. Девушка посмотрела на Ника, и губы ее тронула слабая улыбка.        "Спасибо".        Ник – хороший парень. Честный, умный, добрый и очень смелый человек. Кира таких людей в своей жизни не встречала, за исключением сестры. Он совершенно не умел врать из-за своей искренности, которая выставляла его душу напоказ. Пусть и созданную мерзким и горделивым подонком, но чистую и сильную душу. Такого человека любить не стыдно, наоборот, он заслуживает большего, чем сама Кира получила от него.        "Ну наконец-то ты поняла, Маркова, — фыркнуло что-то внутри. — Да ты его попросту недостойна".        Крохотная морщинка на лбу разгладилась. Кира с трудом сглотнула, чувствуя сухость в горле.        В принципе, да. Так оно и есть.        — Я тут придумал кое-что, — Ник закончил перевязывать себе ссадину на голени, которую получил во время погони, и снова начал отрывать ткань от простыни. Получив нужный кусок, он запихал остатки в карман толстовки. Оставалось уже немного, но если кто-то получит ранение, перевязочного материала должно хватить. — Не знаю, выйдет ли, но это может облегчить мне жизнь. Та-ак...        Кира с некоторым интересом смотрела на то, как парень возится с тканью и пилой, как-то крутит ее, делает какие-то узелки, кряхтит, чешет затылок, что-то бормочет и даже напевает. Кажется, девушка знала эту мелодию. Наверное, это была их песня – здешней Киры и Ника.        Нет. Вряд ли она любит его. Слишком уж это громкое слово. Привязанность, благодарность, может даже симпатия – это да, это есть. Но чтобы прямо любовь... вряд ли.        Вряд ли.        Верно ведь?..        — Фух! Думал, всю жизнь буду с ней воевать! — парень пристегнул нож к своему ремню и развернулся, показывая результат своих трудов. Кира прищурилась и поняла – а придумал-то он неплохо. Просто, но весьма умно.        Суть заключалась в том, что теперь пила была обвязана тканью, которая обхватывала ее с двух концов и превращалась в лямку, позволяющую таскать оружие на спине. Притом пилу можно было легко снова взять в руки и драться, и лямка не мешала диску крутиться и кромсать врагов.        — Ну как тебе? Хитро, да? — Ник повесил пилу себе за спину и прислушался к ощущениям. Сделал пару пробных шагов. — Движениям, вроде, не мешает.        Он опустил взгляд к девушке, и сердце стукнуло отчаянно громко. Кира тепло улыбалась, как улыбаются самым близким людям, в глазах слабые искорки. Несмотря на дикую усталость, девушка была на на удивление спокойна, словно забыла о всех последних событиях. Наверное, это даже хорошо. Хотя бы на миг, но пусть она не думает обо всем этом дерьме, пусть изломанный рассудок отдохнет настолько, насколько это вообще возможно.        — Пожалуй, можно немного отдохнуть и мне тоже, — пробормотал парень и, положив пилу на пол, сел рядом с Кирой на холодную немного мокрую от тумана траву. — Не против?        Вопрос риторический, да и сказано это было в шутку, но Кира нашла все же в себе силы покачать головой, мол, она не против. Ник тихо засмеялся.        На несколько секунд наступила тишина. Молодые люди сидели рядом друг с другом, их плечи слегка соприкасались. Кира смотрела на небо, что было едва видно из-за тумана, который не до конца рассеялся. Когда она ощутила, как ее рук коснулись теплые пальцы, она даже не вздрогнула, а только перевела на Ника вопрошающий взгляд.        Парень на нее не смотрел. Он смотрел на ее руки, изуродованные и искалеченные. Смотрел на них и с трепетом оглаживал перебинтованые ладони кончиками пальцев. Потом взял ее руки в обе свои и закрыл их ладонями, словно оберегая от всего мира. И всё это время молчал, полуприкрыв глаза, и не смотрел на изумленно пялющуюся на него Киру, словно смущался своих действий.        Девушка медленно хлопала ресницами, пытаясь собраться с мыслями, но в голове стоял тихий звон, какой обычно издает хрустальный бокал, если по нему легонько дзынькнуть вилкой. Она попросту не знала, что ей делать.        Что она должна сделать?        Наверное... Медленно вытащить свои руки из нежного плена чужих ладоней и сказать, что пора бы уже идти дальше.        Но она этого не хотела.        Девушка не могла оторвать взгляда от лица Ника. Любовалась. Да, любовалась, потому что он... Он красив. Очень. Несмотря на кровь и грязь, размазанные по лицу, и бледность об нервного напряжения и усталости парень все равно оставался красивым.        Губы слегка дрогнули.        Кира очень хотела, чтобы этот человек был счастлив. Чтобы он перестал страдать и чувствовать боль. Он ни в чем не виноват. Это она, Кира, виновата в том, что позволила ему пойти за ней в Маунт-Мессив, что не прогнала, что вообще взяла его в заложники. Ей нет прощения за этот грех, и девушка это понимала. Но...        Но пусть она искупит его сама, пусть Ник не страдает из-за ее глупости.        Она не понимала, почему дорогие ей люди расплачиваются за то, что она натворила. Из-за всего содеянного сестрой младшую терзает полоумный божок, и иного способа спасти Нелли, кроме как убить их обоих... попросту не было.        От этой мысли сердце уже не пронзала страшная боль, а в груди чувствовалась лишь тихая нойка.        Кира любит свою сестру. И поэтому сделает все, чтобы прекратить ее страдания. Нелли... Нелли – чистая добрая девушка, она совершенно безгрешна по сравнению со старшей. После смерти ее ждет блаженный покой в Раю, без мучений и душевных терзаний. Разве не этого старшая хочет для своей сестрёнки – покоя и счастья?        Лучше умереть и после этого уже обрести этот самый покой, чем терпеть страшные муки и пытки, находясь между жизнью и смертью.        Жалко правда, что сестры после этого больше никогда не увидятся. Для Киры путь в рай закрыт, как для страшной грешницы.        Усталый сиплый вздох. В глазах защипало.        А Ник?        Его после смерти не ждет ни Рай, ни Ад. Не будет даже пустоты. Абсолютное ничего, которое даже невозможно представить.        Достойная ли это участь для человека, который заслуживает лучшего?        Девушка искренне хотела Нику счастья. Но... глядя на него, все сильнее убеждалась, что он ни с кем, кроме нее, счастливым быть не сможет. Не сможет и не захочет.        Вот только им попросту не суждено быть вместе.        Это не ее вселенная, ей здесь нет места. После смерти Нелли у Киры останется мать, которая ждет ее в настоящем мире. Девушке придется покинуть этот мир и оставить Ника одного. Иначе никак. Это не зависит от ее желания или желания кого-либо еще. Кире и Нику придется расстаться. У них не может быть будущего.        Теплая соленая капля потекла по щеке, отчего порез от осколка защипало.        Жалко парня, до слез жалко. Не заслуживает он несчастной судьбы.        Трава тихо зашуршала, ветер овеял лицо, раздувая попавшие на лицо волосы. Ник поднял на девушку глаза. Кира глубоко вдохнула, ощущая, как рукам резко стало холодно, когда он выпустил их.        — Ну чего же ты, — прошептал парень, вытирая слезы с ее щек. — Ты со всем справишься, я уверен. У нас​ все получится.        Он еще что-то говорил, но Кира его уже не слушала. Она просто смотрела в карие теплые глаза и чувствовала, как дрожащие пальцы вытирают ее слезы. Ей хотелось получше запомнить эти черты лица, как выглядит Ник, чтобы больше никогда не забывать.        Бедняга. И ведь именно из-за нее у него не будет больше спокойной и счастливой жизни.        Наконец, Ник опустил руку и просто вымученно улыбнулся, пытаясь подбодрить девушку, и та в ответ только моргнула и тихо выдохнула.        — Я так понимаю, нам туда нужно, — парень устремил взгляд в сторону двери в решетчатом заборе – единственного существующего прохода. — Пора идти.        Девушка ему не ответила. У нее не было сил даже на то, чтобы подняться, не то, чтобы идти куда-то.        Веки опустились. Спать хотелось невыносимо, усталость лениво растекалась по телу, а голова болела. Кира не обращала внимания на шелест травы рядом с тобой, но глаза быстро открылись сами собой, когда...        — Ну-ну, тихо, — заворчал Ник. — Не брыкайся, только силы зря потратишь.        Кира удивленно замычала, когда ее тело обвили чужие руки и... подняли?        — Нет, Ник, опусти... — еле ворочая языком, зашептала девушка. — Силы не трать...        — Это ты молчи и силы не трать, — упрямо ответил Ник. — Ты не тяжелая, а я еще в форме. Я не хиленький, между прочим.        Кира ощущала даже некоторое неудобство, ведь на руках ее носили лишь в те времена, которые она не запомнила, потому что была маленькой. Ощущение невесомости для нее служило поводом для воспоминаний о том, как Волрайдер швырял ее из стороны в сторону, как плюшевую игрушку. Но... конечно же, здесь было другое ощущение. Здесь Киру обволакивало тепло чужих рук и не кидало то туда, то сюда, а просто немного укачивало. Ник шел не спеша, словно давал девушке время отдохнуть.        И та отдыхала, стараясь убежать от тяжелых страшных мыслей.

***

       Когда-то на этих экранах показывались расплывчатые пятна морфогенетического двигателя, на которые постоянно смотрел Билли, а теперь они использовались как телевизоры, способные отображать события из почти любого уголка Маунт-Мессив в прямом эфире. Пульта не было, хотя Волрайдер в нем и не нуждался, листая "каналы" с помощью щелчков пальцами.        У него-то они были целы.        — Да ну серьезно, что за приколы? — недовольно бормотал он, неустанно щелкая пальцами, и изображение на экране менялось. То один из коридоров главной лаборатории, то полуразрушенная палата в женском отделении, то главный зал административного блока. — Неужели эти двое – единственные в этой сраной больничке, за кем интересно наблюдать? Не гоните, я на такое дерьмо не подписывался! Где разнообразие, алло?        Нелли его не слушала. Она уже в течение нескольких минут тупо пялилась на свои руки.        Две культи. Мерзкие, чужие глазу, отвратительные культи. Остальные пальцы на их фоне казались огромными. Девушка закрыла глаза, пряча в ладонях лицо.        Нет, ей не было страшно от того, что отныне у нее нет двух пальцев. Пальцы теперь казались мелочью после того, как ей пришлось ползти через весь главный зал в административном блоке к своим оторванным рукам. Нелли было всё равно, что этот психопат Волрайдер творит с ее телом.        Но Кира...        Девушка не видела сестру в тот момент, как та открыла злосчастную коробку, но ни за что на свете не стала бы смотреть на это.        Смотреть на то, как рассудок старшей изламывается все сильнее и сильнее.        Тишина в лаборатории давила на уши, словно невыносимо громкий гул, и даже постоянные и держащие четкий ритм, словно стук метронома, щелчки не избавляли от этого ощущения. Помнится, Нелли пыталась петь, чтобы тишина не так терроризировала ее, но тут же от собственного пения начинала болеть голова, словно в мозгу взрывались петарды, и к этой боли прибавлялись леденящие кровь ужасно громкие завывания Волрайдера.        Он не давал даже петь. Не давал почувствовать никаких положительных эмоций, не позволял окунуться в воспоминания – тут же искажал их до кошмарных видений, не допускал подумать о чем-то хорошем. Для того, чтобы раздумывать о чем-либо, все мысли нужно было жестко блокировать, чтобы Волрайдер не ощутил их присутствие в голове девушки.        Нелли оставалось только благодарить судьбу за эту лазейку.        Она убрала руки от лица и снова взглянула на них. Похоже на руки Киры. Даже кости на культи так же торчат, натянутые кожей.        Страшно похоже.        Слишком страшно.        — Мда, все тухло, как на хате у Зевса, — Волрайдер не оборачивался к ней, продолжая все щёлкать пальцами. — Ну надеюсь, что хоть твоя сестрица внесет перчинки в спектакль. Жду не дождусь, когда она наткнется на очередной мой подарочек.        Нелли поджала губы. Чего эта тварь добивается? Решил её спровоцировать?        — Она справится с ним.        — А кто сказал, что она не справится? — фыркнул бог и все же обернулся к девушке. — В конце концов, для нее это будет просто закреплением успеха. Но я уже чую, как ее мозг лопнет, словно огромный гнойник.        — Козел, — выплюнула Нелли, поднимаясь с пола. Поддаваться на провокацию. Как глупо. — Даже не вздумай надеяться, что Кира просто так сдастся. Она и не такое выдерживала.        — Ню-ню, — вытянув губы трубочкой, прогундел Волрайдер. — Посмотрим.        Девушка сжала руки в кулаки. Хотелось оторвать этому ублюдку голову к чертовой матери.        Ничего. Осталось недолго. Надо только слегка потерпеть. И подгадать момент.        Эти мысли пришлось тут же крепко заблокировать в сознании, чтобы Волрайдер не смог услышать даже их отголосок. Нельзя, чтобы он что-либо пронюхал, иначе все пойдет прахом. Второго шанса не будет.        — Че-е-ерт, мне скучно! — завыл Волрайдер и, раскинув руки в стороны, грохнулся на пол. Звук был мерзок, и, кажется, даже что-то хрустнуло. Или нет?.. — Так, ничего не знаю, я хочу гулять! Детка, собираемся на прогулку!        — Что?! Нет, только не э...        Договорить девушка не успела – стоило ей моргнуть, как она увидела, что лежит на холодном полу, широко раскинув руки в стороны. Над лицом качается висящая на одном лишь проводе лампочка, источающая слабый свет. Того гляди потухнет совсем.        Куда ее снова занесло?        Похоже, это одна из одиночных палат. Может, это тюремный блок? Грязно-белые мягкие стены, койка без матраса, полуразвалившаяся тумбочка. Дверь закрыта, но даже сквозь закрытую дверь чувствуется страшный смрад гнили и дерьма. Пока Волрайдер не забрал снова у нее контроль над собственным телом, Нелли наскоро отключила у себя обоняние, чтобы от вони разложения не блевануть собственной кровью, которой уже успела наглотаться литрами. Перевернулась на бок, приподнялась на локтях. В ушах дикий звон, голова кружится, словно девушку укачивало.        — Чуешь запах? — раздался голос сзади. — Просто божественно, тебе не кажется?        — Не кажется, — огрызнулась в ответ Нелли. — Божественный дерьмовый запах. Под стать дерьмовому богу.        Секунда молчания – Волрайдер слишком долго обдумывал оскорбление.        — Ладно, засчитано, — прогундел божок. Черт, как же мерзко звучит голос Нелли в его пользовании. Словно разговаривает какой-то киношный монстр, пытающийся пародировать голос девушки.        Морок Волрайдера приблизился к двери и прислонился спиной к косяку, оценивающе глядя на носителя. Нелли предсказуемо не отвечала, ждала, что бог безумия будет сейчас делать.        — Открой дверь, — приказал тот, кивая на ручку. — Я же сказал, что хочу прогуляться.        Сам Волрайдер дотронуться до двери не мог, он ведь всего лишь морок, видение в голове девушки. Но пусть он пока будет хотя бы ментально вне ее тела. Если он попытается залезть в девушку, то это будет просто ужасно. Такое уже было и не раз – сознание мотает туда-сюда, то Нелли видит то, что происходит в реальности, то снова чертова главная лаборатория в ее голове, ставшая воплощением ее сознания, и снова лишь экраны, показывающие то, что видят глаза девушки. То галлюцинации, насылаемые Волрайдером, то реальность, то опять лаборатория, от таких путешествий тошнило, а сознание трещало по швам.        Такое было, когда Кира вернулась в Маунт-Мессив. После всего этого Нелли долго не могла прийти в себя.        Девушка села на полу, еще раз по-быстому осмотрелась. Палата была на удивление чистой, словно в ней никто не лежал. На прикроватной тумбочке, старенькой, покосившейся и наверняка пустой, слой пыли виден даже издалека, на стенах даже не написана кровью или ещё чем-то всякая дрянь. Наверное, эта палата вообще была закрыта до бунта.        Встать нормально на ноги не получилось с первого раза – девушку шатало во все стороны, голова шла кругом. Волрайдер на удивление терпеливо ждал. Для него не типично. Задумал что-то? Наверняка.        — Дверка закрыта на ключ, видать, — бог надул губы, словно это его огорчило. — Подсобишь, лапушка? У тебя-то силенок достаточно.        Дверь толстенная, обычный человек не смог бы выбить ее, даже приложив все силы. Конечно, для Нелли это не должно стать проблемой, но ведь Волрайдер сам мог снести дверь к чертовой матери, потому что физические усилия тут не нужны. Хочет, чтобы Нелли побыла его прислугой, больной козел. Девушка подошла к двери, но не поспешила ее открывать – сначала повернулась к мороку.        — Что ты собираешься делать? — спросила она, прекрасно понимая, что нормального ответа на свой вопрос не получит. Волрайдер никогда не отвечал на ее вопросы нормально. Все время втирал что-то про какие-то хреновы сюрпризы, говорил всякую чушь и все время улыбался. Улыбался, сука.        Улыбался всегда.        — Походим, побродим, поубиваем, — божество вытянуло губы трубочкой. — Все тихо, мирно и по-домашнему.        При мысли о доме в груди слабо колыхнулся мертвый комок мышц, а губы едва заметно дрогнули. Он специально. Он это нарочно делает, скотина.        Нелли сжала челюсти – и толстенная дверь в палату сорвалась с петель, вылетела в коридор и со страшным шумом грохнулась на плиточный пол.        — Тогда пошли, — не разжимая зубов, проговорила девушка. — И не будем тратить время на лишнюю болтовню.        — Не беспокойся за время, крошка, у нас его предостаточно, — Волрайдер снова оскалился, насмешливо провел ладонью по щеке Нелли и вышел из палаты, хрипло похихикивая.        Рявкающее эхо еще долго ударялось в стены длинного коридора и отлетало от них рикошетом. После оно все же стихло, и их сменили тяжелые шаги. Идти Нелли было тяжело, ноги при каждом шаге выли об фантомной боли из-за того, что их ломали и отрывали бесчисленное количество раз. Все тот же неизменный мерзкий желтый свет​ выжигал глаза, будто выплеснутая в лицо кислота. Пол словно помыли кровью, повсюду валялись куски мертвых тел. Волрайдер бегал меж них и с интересом их рассматривал, как ребенок в магазине игрушек, и все время чесал затылок, размышляя о чем-то.        — Как-то тихо здесь, никого нет, — сказал он, пнув чью-то оторванную голову, как футбольный мяч. Голова отлетела к стене, врезалась в нее со звуком, подходящим на смесь треска и шлепка, и, упав на пол, замерла. — И целых трупов нет, словно они перевелись уже все. Что за жизнь пошла. Ну вот и что теперь прикажете делать, м?        Бог похрустел шеей, состроив недовольную мину, и с поддельной печалью вздохнул. Лицо Нелли искривилось.        — Делай уже, что хочешь, — она с безразличием отвела взгляд, на что Волрайдер повернул голову и ехидно хмыкнул. Скучающее выражение лица тут же как ветром сдуло.        — Осторожнее со словами, юная леди, я могу захотеть что угодно, — он медленно приблизился к девушке и прищурился, глядя ей в глаза. — И если я хочу что-то сделать, то я это делаю. Ты это знаешь прекрасно.        Нелли напряглась всем телом и вытянулась струной, слегка вздернув подбородок и сжав губы. Дыхание сбилось, стало шумным, нервным. В зрачках сверкнула молния.        Зеленые глаза – в черные. Взгляды, полные ненависти. Воздух накалился от холода, расстояние между лицами – меньше полуметра. Два одинаковых лица – две противоположные личности.        Есть ли вражда яростнее, чем эта?        Когда лицо Волрайдера придвинулось так, что носы почти соприкасались, девушка ощутила, как легкие будто резко перестали работать. Глаза немного расширились, а кровь начинала медленно закипать от возмущения. Да что этот мудак себе позволяет? Что за игры? Чего он добивается вообще?        Но размышлять таким темпом пришлось недолго.        — Да и к тому же, я не нуждаюсь в чьем-либо разрешении, чтобы что-то сделать, — божество сделало небольшой шаг назад, давая сделать вдох. — Особенно в твоем.        — Не сомневаюсь, — прошипела Нелли, отходя назад сама.        Ей противно на него смотреть. Ей противно о нем размышлять. Ей противно осознавать, что эта падаль сидит в ее теле и ежесекундно травит ей разум. Ей противно находиться с этим сгустком мерзости в одном мире.        Противно. Противно. До кровавой рвоты.       — Да ладно тебе, солнышко, не дуйся на меня. Лучше пойдем, я не хочу, чтобы наша семейная прогулка закончилась ссорой, — Волрайдер склонил голову набок и сложил губы бантиком, делая самое невинное выражение лица, на какое был способен.        От слова "семейная" Нелли передернуло, и от взгляда божества это не скрылось. Черноглазое лицо расплылась в зубастой улыбке.        — А что, ты так не считаешь? Ох, братец Люцифер, слышал бы ты это! — с наигранными страданиями запричитал он. — Подумай сама: я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, лучше, чем даже твоя любимая сестрица, лучше, чем мать, и уж особенно лучше, чем Те...        — Закрой рот! — резко рявкнула Нелли. Лающее эхо камнем ударило по стенам.        Волрайдер громко усмехнулся и вытянул губы уточкой, когда девушка двинулась на него, задыхаясь от гнева, и подняла руку, указывая пальцем ему в грудь.        — Не смей говорить о нем, — зарычала она, чуть ли не скаля зубы, словно разъяренный зверь. — Ты даже имени его не достоин произносить, гнида.        — А то что? — предсказуемо начал ёрничать божок. — Ударишь меня? Будешь вопить, как бешеная обезьяна? Или что? И вообще, с чего ты взяла, что я не смею произносить даже имени какого-то нытика со сгоревшей рожей?        Грохот. Хруст и дико громкие хлопки.        По стенам пошли крупные трещины, потолок начал изламываться, на пол посыпались кусочки бетона. Трещинами пошел и пол, плитка начала крошиться, как печенье, лампы начали светить до рези в глазах ярко, моргать​ и взрываться с дождем искр. Черный туман пополз по разломанному полу, полез на стены в виде темных щупалец.        И в эпицентре всего этого была Нелли. Разъяренная, рычащая от гнева, сжимающая кулаки. Воздух наэлектризовался вокруг нее, огонь ярости в ее взгляде сплетался с жутким холодом вокруг.        — Какого хрена ты творишь, дура? Ранимая дохрена? — нахмурился бог, скрестив руки на груди. Взгляд его обострился, сам он сосредоточился. Так девушка еще себя не вела.        Бог ощутимо дернулся, когда глаза носителя заполнились темнотой, оставляя лишь радужку, а зрачок побелел. Он напрягся и стиснул зубы.        — Ну-ка прекращай, стерва. Думаешь, я тебе позволю тут петушиться? А не много ли ты себе позволя...        Неожиданно Нелли вскинула руку – и туман...        Атаковал.        Туман Волрайдера атаковал его самого.        Холодные черные щупальца в едином порыве сорвались со стен, свесились с потолка, резко возникли из пола и устремились в одну точку – в него. Словно те самые осколки стекла, что полетели в того парня, Джереми Блэра. И увернуться некуда – везде напорешься на атаку.        Но Волрайдер неожиданно как-то по-кошачьи извернулся, и черное туманное щупальце пронеслось мимо него всего в миллиметре.        — АХ ТЫ СУКА!        Резкий тигриный прыжок вперед – Волрайдер оказался напротив своего носителя.        Глаза в глаза.        Нелли не успела ничего сделать, как бог резко схватил ее за плечи и шагнул вперед, проникая в ее тело.        И в этот же миг – смена локации. Снова лаборатория.        И страшной силы удар кулаком по лицу.        — Да как ты посмела, куча ты дерьма?! — девушка рухнула на ледяной пол. Миг – и в живот прилетел удар. Тело само по себе согнулось пополам, воздух застрял где-то внутри.        Есть. Вот оно.        Она его взбесила.        — Ты смеешь, шлюха, использовать против меня МОЮ ЖЕ силу?!        Вокруг горла сомкнулась ледяная рука. Скулеж против воли.        — С тебя давно не сдирали кожу?! Грязная сука!        Ощущение беспомощной невесомости, ноги заболтались в воздухе. Волрайдер впился пальцами в ее горло, сдавливая кожу ногтями до крови. Лицо божества перекосилось от ярости, зубы оскалены, глаза горели холодным пламенем гнева.        Нелли моргнула – и увидела, что она вправду висит в воздухе, схваченная за горло. Но не в лаборатории, а в том же коридоре, а за шею ее держит черный туман, тянущийся из стен, пола и потолка.        Картинка перед глазами меняется каждую секунду. Лаборатория, коридор и снова лаборатория. До такой степени часто и быстро, что все перед глазами перемешивается.        Именно так, как при приходе Киры. То реальность, то клетка разума, то галлюцинации. И из этого круга почти не вырваться.        Почти.        Снова закрыла глаза, снова открыла – и она опять в лаборатории. И Волрайдер все продолжает ее душить.        Пора действовать. Сейчас или никогда.        Резкий взмах ногой – удар носком ботинка в грудь. Волрайдер сделал громкий вдох, отшатнувшись, хватка на горле исчезла, и Нелли приземлилась на ноги.        Божество неосознанно упало на колено, схватилось за ребра, стискивая зубы, и часто задышало, пытаясь по-быстрому прийти в себя, но, не теряя ни одного мгновения, девушка метнулась вперед на врага и схватила дезориентированного бога за лицо.        — Жри собственное дерьмо, козел! — заорала Нелли, обхватываля голову Волрайдера обеими руками. Положила большие пальцы на черные глаза.        И резко сильно сдавила.        Под подушечками лопнуло, и по рукам потекла дико холодная вязкая жидкость. Волрайдер завизжал, забился в руках девушки, вцепился в ее руки в попытке оттащить их от своих глазниц, завопил так, что резало уши. Крик, страшнее вопля любой адской твари, заполнил лабораторию доверху, словно большую чашу.        Нелли не сразу заметила, что бог разодрал ей запястья до огромных кровавых борозд.        Крови было неестественно много, она уже заливала пол, все лицо Волрайдера было в крови, как и руки девушки. Когда же хватка ослабилась, а пальцы исчезли с глазниц, то бог тут же получил по лицу мощный удар ботинком.        Девушка выпрямилась во весь рост, наблюдая, как Волрайдер, закрывая одной рукой истекающее кровью лицо, пытается подняться.        — Что, знаешь теперь, каково это? — грустно спросила она, просто наблюдая за его действиями. Спешить некуда, как раз лучше экономить силы.        Бог повернул к ней голову, убирая перепачканную алым руку.        Нелли вздрогнула, увидев плоды своих трудов.        Да, раньше глаза Волрайдера казались провалами пустых глазниц, но она знала, что это лишь так кажется. Сейчас же – это две огромные глубокие дыры в голове, из которых вытекают алые ручейки крови, струящиеся по щекам широкими дорожками, капающими на пол крупными каплями. На это было страшно взглянуть.        — Это больно! — прошипел Волрайдер, выпрямляясь. — Это просто космически больно!        Резкий взмах руки.        Щелчок.        Лаборатория погрузилась в кромешную тьму.

***

       Возникало ощущение, что Кира спит.        Глаза ее были закрыты, а морщинка меж бровей наконец разгладилась. Дыхание было ровное, спокойное. Девушка прижималась лицом к толстовке Ника, руки так по-детски были прижаты к груди, словно держали что-то очень ценное.        Ничего не осталось от озверевшей психопатки, разносящей крохотную комнату в считанные секунды.        Кира и вправду была совсем не тяжелой – она чересчур сильно похудела с тех времён, когда Ник с ней познакомился.        Точнее... с той Кирой, которой больше нет.        Парень нахмурился и замедлил шаг. Перешагнул через балку, что лежала на пути.        Он окончательно запутался. Настоящая Кира, ненастоящая... Он не понимал, что происходит с ним. Он любит девушку, что лежит сейчас у него в руках, но что насчет той, которая навеки исчезла теперь?        В лицо дунул ветер. Ник вышел в свободное от забора большое пространство, освещенное несколькими фонарями. По краям стояли скамейки.        Остановившись посередине, парень осмотрелся повнимательнее. Забор оцепляет пространство не полностью а лишь с трех сторон – с четвертой стороны находилось здание, крыльцо которого смотрело прямо в сторону парня. Сзади был проход, через который Ник сюда и попал, слева в темноте находился открытый проход, ведущий незнамо куда, а справа...        Справа путь был закрыт. И не из-за того, что дверь в сетчатом заборе была заперта на замок или на цепь, здесь была проблема серьезнее, чем какой-то замок. Забор находился под напряжением. На тонких прутьях сетки потрескивали яркие белые искры, а на колючей проволоке вспышки не прекращались ни на секунду. И если прислушаться, то можно даже уловить гудение. И младенцу ясно, что одно прикосновение к забору может убить.        Выходит, что сюда им не нужно. Или как раз нужно?        Ник некоторое время в нерешительности смотрел на забор, но потом просто покачал головой. Кира лучше знает, что да как. Парень опустил взгляд на девушку и уже открыл было рот, чтобы позвать ее и спросить, что им делать, как неожиданно для самого себя захлопнул его.        Пусть отдохнет, бедняжка. Все успеется, ей нужно набраться сил.        Окинув взглядом пространство вокруг себя еще раз, парень пришел к выводу, что поблизости нет никого и ничего, кроме забора под напряжением, что могло бы представлять опасность, а значит, можно сделать небольшую передышку и осмотреться получше. Может, найдется что-то полезное. Ник подошел к одной из скамеек и осторожно положил на нее девушку. Потрогал деревянную поверхность скамьи – холодная. Но что уж поделать.        Как только Киру покинуло тепло чужих рук, она тут же открыла глаза, вопросительно гладя на Ника, но тот успокаивающе погладил ее по руке.        — Не волнуйся, я здесь. Я никуда не ухожу, — поспешил заверить ее парень и, сняв пилу и привалив её к ножке скамейки, сел к девушке на изголовье.        Скамейка стояла прямо напротив темного прохода, в отличии других двух, что находились по бокам от выложенной камнем дорожке, ведущей как раз в эту темноту. Интересно, что там находится? Вряд ли что-то хорошее. Ник отстегнул нож от пояса и стал задумчиво его разглядывать. Просто так, от скуки.        На самом деле этот нож – грозное оружие даже в неумелых руках, в этом парень убедился еще во время схватки с Манерой. Потрясающе длинный, острый, словно бритва, несмотря на ржавчину, во многих местах покрывшую не очень широкое лезвие. Деревянная рукоятка была удобной и затертой до такой степени, что стала гладкой. Даже в этом был плюс, ведь если ладони во время боя вспотеют, то рука будет крепче удерживать оружие.        Взгляд перешел с ножа на неподвижно лежащую на скамье девушку. Та немного хмурилась от холода, а ресницы дрожали, видно было, что она не спит. Но будто бы все равно отключена от реальности.        Тормошить ее Ник так и не решился, поэтому он просто поднялся со скамьи и, положив нож туда, где он только что сидел, взял пилу и закинул ее себе за спину.        — Я немного осмотрюсь здесь, — прошептал он Кире. — Я буду недалеко, не переживай.        В ответ на это девушка открыла глаза и тревожно уставилась на него.        — Не уходи, — едва слышно ответила она. — Не уходи, опасно...        — Кира, я не буду уходить далеко, — повторил Ник, словно маленькой девочке. — Я посмотрю, что вон там, на крыльце, и вернусь. Ладно? Я оставил тебе нож на всякий случай.        Услышав про крыльцо, Кира задумалась. Молчала примерно секунды две, потом снова закрыла глаза.        — Только это крыльцо. Ни шагу куда-то в другое место, — проговорила она и замолчала.        Признаться, Ник был удивлен тем, что Кира пустила его. Другой человек в жизни бы не позволил ему хотя бы на шаг уйти из зоны видимости. Надо же. Она не только переживает за него, но и так сильно доверяет.        Парень еще раз посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и неспеша направился к крытому крыльцу неизвестного здания. Оно находилось не так уж и далеко от скамейки, где лежала Кира, но если взайти на него, скамья терялась все же из виду. Теперь только на слух можно было понять, что Кире угрожает опасность.        Пара-тройка низких ступенек – и Ник уже взошёл на крыльцо. Двойные двери предсказуемо не поддались, но уходить парень не поспешил, потому что прямо под дверьми лежала слегка потрепаная синяя папка для бумаг. Увидев на ней красную надпись "Меркоф", Ник нахмурился и, наклонившись, поднял ее.        Внутри лежал лишь один листок. Мятый, грязный. На нем когда-то было что-то напечатано, но поверх текста кто-то сделал едва разборчивые кровавые надписи.       "Убей нас. Сожги здание. Здесь находиться хуже, чем умереть. Убей нас. Убей нас.        Ярко-красные неровные прыгающие буквы так ярко выделялись на грязно-сером листке, что резали глаза. Писали явно пальцем, корчась в агонии. Но как тогда этот листок оказался в папке на этом крыльце? Вряд ли жив тот, кто писал кровью на этом листке, но поблизости нет ни одного трупа.        Что все это значит?        Неожиданно парень вздрогнул от неприятного липкого ощущения, которое словно ударило его в лоб. Оторвав взгляд от листка, Ник поднял глаза, глядя вперед, через окошки в двери.        Там, внутри, в коридоре, на него кое-кто смотрел.        Это был очень высокий уродливый мужчина в смокинге. Он смотрел на Ника не отрываясь, словно хотел запомнить незнакомое лицо. Парень вздрогнул. Этот мужик не был похож на остальных психов.        Это еще кто?        Мужчина ничего не делал. Просто стоял и смотрел на Ника пустым, но до жути внимательным взглядом. Парень не шевелился. Почти не дышал. Он чувствовал себя странно парализованным этим взглядом.        Сколько это длилось, Ник попросту не считал.        Незнакомец неожиданно повернулся и спокойным неторопливым шагом ушел прочь, будто бы ему надоело на него смотреть. Ничего не говоря, не делая никаких жестов. Просто взял и ушел. А Ник продолжал пялиться туда, где только что стоял мужчина, пытаясь понять, что здесь к чему.        А когда опустил взгляд на свои руки, то увидел, что он, сам того не заметив, смял листок в руках, и он разорвался. Остались только две половины записки в каждой руке.        — А-А-А-А-А!!! НЕТ! НЕ-ЕТ!!!        В груди все подскочило к горлу.        Кира.        От ужаса в мозгу словно произошел взрыв. Ник сорвался с места и кинулся обратно так быстро, что представить себе такую скорость здравомыслящему человеку было бы сложно.        Кира. Кира. Кира в опасности. Как он посмел отвлечься?!        Девушка сидела на полу, вжимаясь спиной в сидение лавки и выставляя вперед нож. На лице ее был такой первобытный, просто животный ужас, что Ник, увидев его, невольно отпрянул.        — Нет! Нет! Прочь! — срывая голос, орала Кира, продолжая пытаться отползти, но скамья мешала. — Ты мертв! ТЫ МЕРТВ!        Широко распахнутыми полными непереносимого страха глазами Кира смотрела в темный проход, нож в ее руке дрожал так... нет, он не просто дрожал – он трясся! Ник подбежал к девушке и попытался схватить ее за плечи.        — Кира? В чем дело? Что такое?! — испуганно затараторил он, но девушка его будто не видела в упор.        — Ты мертв! Я убила тебя! Убила!        Тихое утробное рычание, пробившись через вопли Киры, задел слух парня, и Ник испуганно застыл на несколько секунд.        Что за?..        Парень повернул голову – и внутри резко похолодало.        — О, Господи!..        Из темноты на них шло... нечто то, что и при жизни человеком было назвать сложно. Почти черная, словно сгоревшая, кожа, обвитая силиконовыми трубками, залитый кровью мясницкий фартук, порванная хирургическая маска, не способная закрыть разорванный рот с огромными, словно акульими, зубами. Из глазницы торчал покареженный механический монокль, остатки седых волос сильно выделялись на потемневшей коже.        Жилистые руки с длинными острыми когтями волокли по земле... громадные ржавые кривые ножницы.        Что это... Что это за чудовище?! Это... Это зомби? Боже, это слишком даже для живого мертвеца!        Приглядевшись повнимательнее, Ник увидел, что грудная клетка Чудовища была превращена чуть ли не в решето – истекающие какой-то бурой дрянью многочисленные раны пугали одним лишь своим видом, истекающие бурой жижей, сильно сгнившие по краям, внутри копошились маленькие белые черви.        Боже... Господи!        — Кира, вставай! Быстрее, нам надо уходить! — парень схватил Киру за локти, пытаясь не напороться на пляшущее в ее руках лезвие. — Давай же, вставай!        Девушка лишь через секунду смогла перевести на него взгляд.        — Ник, это он, это он, это Трагер, это он! ЭТО ОН! — заверещала она, срываясь на истерику. — Он должен быть мертв! Я убила его! Он не должен быть жив!        Трагер?!        Чудовище медленно надвигалось на них, шлепая по камням босыми ногами, и тихо низко рычало, вызывая у Киры такую панику, что было сложно даже удержать ее на одном месте.        — Это тот самый Трагер?! — Ник резанул взглядом по ходячему. — Вот дерьмо!..        Именно этот ублюдок отрезал Кире пальцы. Именно он сломил ее рассудок. Это он виноват в том, что его невеста стала психопаткой.        Сволочь.        Ник схватил девушку в охапку и силой прижал ее к себе, заставляя перестать брыкаться. Кира застыла, но дрожь ее была так сильна, что отзывалась вибрацией в теле парня.        — Кира, послушай меня, — торопливо заговорил он, глядя на то, как Трагер медлено, но неумолимо приближается к ним. — Ты не можешь с ним драться, я это вижу. И сам я долго с ним сражаться не смогу.        — Нет! Нет, Ник не вздумай! — девушка начала истерично вырываться, но Ник в ответ на это только сильнее стиснул Киру в объятиях.        — У нас нет выбора. Послушай. Ты должна поскорее отключить электричество на заборе, пока я дерусь с ним. Тебе, в отличие от меня, известно, где может быть генератор. Поторопись.        Он говорил это быстро, сбивчиво, проглатывая окончания. Трагер все ближе. Разевает громадную клыкастую пасть, ревет и мычит, с громким противным звуком тащит эти чертовы ножницы за собой.        В голове набатом бьет мысль – отомстить этому ублюдку за Киру. Сдержать обещание, даное еще в больнице святого Джозефа.        Убить Ричарда Трагера. Заставить его сдохнуть второй раз.        Ник отбросил девушку от себя в сторону, наспех закатил рукава и схватил пилу обеими руками.        — Уходи отсюда, Кира! — выкрикнул он, не сводя взгляда с противника. — Найди генератор, скорее!        Кира стояла столбом, взгляд ее метался от Трагера к парню и обратно, можно было увидеть, как дрожат ее колени.        Еще никогда Ник не видел её такой напуганой.        Девушка всегда старалась держать себя в руках, держалась молодцом даже в самых ужасных ситуациях... или старалась держаться. Но сейчас она была просто неузнаваема.        Как только Кира оказалась за несколько метров от Ника, Трагер тут же повернулся к ней. Издав мерзкое булькающее рычание, он двинулся на девушку и схватил ножницы в обе руки. Раздался громкий жуткий лязг.        Ник подавился воздухом.        Кира – его конкретная цель?        — ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, БЕГИ! — заорал парень и бросился в атаку.        Грозный яростный визг пилы взорвал пространство, неистово вращающийся зубчатый диск описал широкую дугу. Трагер не успел ничего сделать, как пила вгрызлась ему в бок, и брызги вязкой бурой субстанции начали разлетаться в стороны. Ходячий широко разинул пасть, и из гнилой глотки вырвалось дикое жуткое мычание.        И только в это момент девушку словно прошило разрядом в тысячу вольт. Усталость, растерянность, паника – все это словно удалилось из мозга, как ненужные файлы.        Времени мало. Нужно действовать.        Не говоря ни слова, девушка стрелой кинулась в темноту.        Сначала отключить электричество, а потом уже – помочь Нику. Он один не справится, он прав. Нужно обеспечить его путями отхода, а потом уже самой соваться в бой.        Ты только продержись. Я сейчас приду. Всего одну минуту, потерпи.        Поворот направо – виднеется свет. Кира неслась так, что казалось, будто ее ноги стали длиннее раза в два. Не бежала – скакала вперед, запиналась и лишь чудом не падала.        Трагер. Тот, кого она боится больше всего на свете, восстал из мертвых. Он смотрел на нее, он шел на нее, он существует до сих пор.        Он должен быть мертв. И никак иначе.

***

       Как только Кира бросилась в темноту, Трагер резко переключился на нового противника. Он быстро развернулся, и парня словно пронзило этим до ужаса пустым взглядом абсолютно белых глаз.        Монстр.        Ник едва успел отскочить в сторону, как там, где он находился мгновение назад, воздух разрезали громадные ножницы. Выпад Трагера был резким и очень опасным. И все потому, что таких действий от зомби парень уж никак не ожидал.        Значит, он умеет сражаться. Не просто гнаться за добычей и жрать ее, но и драться с теми, кто может дать отпор. Похоже, Волрайдер вложил много стараний в этого ходячего. Дал ему что-то наподобие интеллекта, какого у обычных упырей нет. И это Нику ой как не нравилось.        Парень взмахнул пилой и до упора надавил на рычаг включения, крутящийся зубчатый круг понесся вперед, к намеченной цели – голове противника.        Слабые места – голова и сердце. Уничтожить хоть одно из них – значит, победить.        У медлительного, пусть и ужасно сильного зомби все равно не может быть преимущества перед быстрым и ловким человеком. Ник не может не победить.        Он просто права не имеет.        Неожиданно Трагер резко вскинул ножницы, и лезвия врезались прямо в пилу. Удар был слишком силен. Оружие просто-напросто вылетело из рук, да так, что это было даже болезненно. Ник коротко вскрикнул и отшатнулся, визг пилы тут же сошел на нет и сменился грохотом тяжелого предмета, падающего на каменную дорожку.        Дело плохо.

***

       Она бежит слишком медленно. Слишком. Черт возьми, она тащится, как черепаха!        Тихо гудящий щиток всего в паре метров. Кире понадобилось всего пары скачков, чтобы оказаться напротив него. Схватившись за рычаг правой рукой, девушка напряглась всем телом и изо всех сил потянула его вниз.        Но тот не поддавался.        — Что за?.. — Кира выругалась сквозь крепко сжатые зубы. — Заклинило?        Еще попытка, еще... Безрезультатно. Рычаг словно намертво припаян к щитку. Бросив нож на пол, Кира ухватилась обеими руками и начала прыгать, с каждым прыжком делая попытку опустить рычаг вниз.        Ну же, пожалуйста, давай! Опустись же, блять!        — Иди к папочке, — неожиданно раздался сиплый голос сзади и быстрые шаги.        Кира застыла, испуганно глядя перед собой.        Этот псих ведь не должен был появиться сейчас.

***

       Как бы парень ни пытался мыслить трезво, паника постепенно застилала разум.        Он безоружен. Беспомощен. Он без двух секунд труп.        Трагер громко яростно завыл, делая огромный взмах ножницами. В мозгах дикая пульсация, не слышно собственных мыслей, глаза застелил серый туман. Нет, Ник, черт тебя побери, успокойся! Сражайся, мать твою!        Парень моргнул – и время замедлилось, словно по щелчку пальцев. Туман перед глазами рассеялся в тот же миг.        Остро заточенные с обеих сторон лезвия огромных ножниц несутся прямо на него. Быстро. Беспощадно. Смертоносно.        И когда мозг осознал это до конца, Ник тут же отшатнулся назад.        Поздно.        Трагер сделал мощный разворот.        Ножницы рубанули по груди.

***

       Удар по спине был так силен, что из глаз посыпались искры. Кира налетела лицом на щитки, не до конца ввинченый болт проехался по щеке, оставляя глубокий длинный порез.        Девушка не успела даже закричать.        Ноги подкосились, но руки почему-то так и не выпустили рычага. Кира рухнула на колени, и потянула его вниз за собой.        И тот наконец-то поддался.        Раздались громкие механические звуки, щелчки, гудение прекратилось, но радоваться успеху было некогда. Девушка ощутила, как ее волосы сгребла чужая рука и резко потянула на себя, заставляя опрокинуться на пол. Кира слабо вскрикнула, когда затылок больно ударился об пол, на секунду белая вспышка застелила все перед взором.        Но через эту секунду она увидела надвисающую над ней покрытую шрамами рожу.        — Поиграем? — псих склонил голову набок, не замечая, что рука Киры нашарила нож на полу. Лицо перекосилось от ярости.        — Мне не до игр, мудила.        Неожиданный и быстрый перекат, переход на ноги, перехват оружия в обе руки – на это уходит две секунды.        А взрыв ярости в мозгу происходит моментально.        Выпад.        Вперед.        Назад.        Вперед, назад, вперед-назад-вперед-назадвпередназадвпередназад.        Вверх. Вверх. Вверх.        Время потеряло свой привычный ход. Неизвестно, замедлилось оно или ускорилось в разы, девушке было наплевать на это.        Слух словно отключился, Кира слышала только раздающийся в голове мерзкий звук, как в телевизоре, когда на канале профилактика.        Вместо страшных воплей пациента, капания безостановочно текущей крови и шлепков кишок об пол.        Зато все прекрасно было видно.        Всю кровавую мясорубку, что творилась перед глазами. Как руки, которые так тщетно псих пытается отпихнуть от себя, окрашиваются в багровый до локтей вместе с бинтами, как одежда больного разрезается вместе с его кожей, как из пропоротого живота вываливаются скользкие розовые потроха, как от их падения в лужу крови на ботинки обоих попадают мелкие брызги, как глаза психопата закатываются все сильнее, как рот его открывается все шире.        Как много крови.        И звона в голове.

***

       От боли перед глазами все расплывается. Дышать больно. Толстовка становится противно-теплой и мокрой.        Ник обхватил себя поперек груди и сдавленно застонал.        Черт, как же ему повезло, что рана оказалась неглубокой.        Словно осознав свою ошибку, Трагер еще громче завыл и снова двинулся вперед. Лезвия разъединились, грозя попросту разрезать жертву пополам.        Ох, твою мать!        Наплевав на все, парень развернулся к ходячему спиной и со всех ног бросился к лежащей на каменной дорожке пиле. Какая разница, потеряет он врага из поля зрения или нет?! Если он не возьмет оружие, ему в любом случае трындец!        Не успели руки схватить пилу, как парень уже развернулся к врагу лицом.        Широко разинутая пасть ножниц надвигалась с сумасшедшей скоростью. Ника бросило в холодный пот.        Ему собирались отрезать голову.        Все внутри превратилось в лед, как во время встречи с Волрайдером, рот распахнулся в немом вопле. От страха сердце едва не разрывалось.        Но Ник не собирался отдавать свою голову какому-то мертвому ублюдку.        Руки резко поднялись на уровень лица.        Лезвия ножниц замерли в каких-то сантиметрах от шеи.        — Не! На! Того! Напал! — заорал парень, когда Трагер громко зарычал, сильнее надавливая на ручки ножниц.        Но те не закрывались ни на миллиметр больше.        Им мешала пила, застрявшая у самого основания лезвий и не позволяющая им отрезать Нику голову.        На руку, удерживающую ручку около диска, лезвие надавливало нешуточно, кровь текла по предплечью и впитывалась в рукав толстовки, металлический скрежет давил на мозг, но парень не обращал внимания на это. Он смотрел в жуткие белые глаза и чувствовал, как страх постепенно покидает его.        Победа будет за ним. Иначе быть не может. Он не даст этому скоту убить себя.        Он отомстит за Киру.        Ник неожиданно поднял ногу и со всей дури ударил Трагера в живот, отскакивая назад. Ходячий мертвец отпрянул, ножницы захлопнулась с отвратительным лязгом.        Что, урод, не нравится?        Зомби заклокотал, перехватывая оружие поудобнее, и сделал чересчур предсказуемый выпад, намереваясь насадить противника на лезвия, как на вертел, но Ник тут же отразил выпад, ударив пилой по ножницам так, что те резко сменили траекторию, и, сию же секунду освободив одну руку, врезал ею Трагеру по лицу​. Но потом вцепился в удерживающую ножницы когтистую лапищу.        Ты думал, козел, ты не получишь сполна за то, что сотворил с ней?! Ты думал, я тебе позволю остаться без наказания?!        Трагер дезориентированно мотнул головой и вдруг заорал, надрывая глотку. Свободная рука схватила парня за горло и сдавила до боли, когти впились в кожу, продавливая ее и заставляя тонкие струйки крови потечь по шее. Ножницы с оглушительным звоном упали на пол.        А через несколько секунд с мерзким шлепком упала рука ходячего, отрезанная по локоть.        Ник стиснул зубы до скрипа. Невозможно было повернуть голову из-за того, что в шею возились длиннющие когти, боль была просто ужасной. Парень схватил чужую руку и заставил ее отцепиться от своего горла.        Сзади раздались громкие щелчки и электрический треск, который тут же прекратился. Неужели Кира отключила электричество на заборе? Ник коротко оглянулся через плечо.        И только потом осознал, какую он совершил глупость, тупой он осел.        Увенчаная острыми когтями рука схватила пилу у основания и встряхнула ее так, что Ник потерял равновесие. Трагер силой вырвал оружие из рук противника, швырнул его в сторону и, сжав когтистую ладонь в кулак, со всех сил ударил парня по лицу. Не удержавшись на ногах, Ник повалился на пол.        И тут же оказался к нему пригвожденным.

***

       Когда пациент рухнул на кучу собственных внутренностей, Кира словно очнулась от транса. Резко заболела голова, будто бы осознание происходящего ударило ее молотком по затылку.        Она слишком​ много времени потратила на убийство одного психа.        Из-за ее медлительности Ник может пострадать, серьезно пострадать.        Она не имела права допустить подобного.        Еще раз удостоверившись, что рычаг опущен, девушка кинулась бежать обратно. Ботинки теперь были скользкими от чужой крови, один раз Кира чуть не врезалась в стену из-за этого.        Но это все не имеет значения.        Ник там один. Сражается с Трагером, который в разы сильнее его.        Она просто обязана его спасти.        В темноте ни зги не видно, но память не подводит, ноги сами несут куда надо. Рука до боли в пальцах сжимает нож.        Только бы успеть. Успеть. Надо успеть.        Когда Кира выбежала из темноты, то она увидела то, от чего у нее все тело словно парализовало.        — Ник!!!        Трагер всем своим весом прижимал к полу отчаянно сопротивляющегося Ника. Единственная рука ходячего удерживала правое запястье парня, а Ник свободной рукой всеми силами пытался отпихнуть от себя лицо зомби. Разинув свою громадную клыкастую пасть, Трагер тянулся к его горлу, чтобы впиться в него длинными острыми зубами, с которых капала голодная слюна.        Парень чувствовал, что еще чуть-чуть​ – и сердце просто-напросто остановится. Он не знал, что заставляло его так яростно сражаться за свою жизнь: ужас или же упрямство. От гнилого запаха изо рта зомби тошнило и резало глаза. На живот давил нешуточный вес чужого тела, казалось, что Трагер попросту выдавит из него все потроха.        Крик девушки был слышен словно из другой реальности.        По руке Ника струилась кровь, зубы ходячего разодрали кожу на ладони чуть ли не в мясо. Еще чуть-чуть – и парень не жилец.        Казалось бы.        Но в следующий же миг он увидел, как над Трагером пронеслась чужая тень, и послышался громкий свист рассекающей воздух стали.        Чавкающий жуткий звук ножевого удара полоснул по мозгу, Ник ощутил, что давление на правую руку исчезло, и стал живо отползать назад.        И в этот момент Кира сорвалась на истошный крик, какого парень еще никогда не слышал.        Это был дикий вопль ярости, смешанный с визгом невыносимого ужаса. Как два эти звука могли сливаться в один, Ник не мог понять, но это было именно так.        Страх и ненависть – гармоничный для Маунт-Мессив симбиоз чувств.        Трагер животно завыл, запрокидывая голову, нож крепко засел меж рёбер, и девушка, схватив рукоять обеими руками, повела его вверх, заставляя зомби встать на колени.        Снова удар в спину.        Как тогда.        Ник поднялся на ноги и перевел взгляд с ходячего на девушку, что продолжала вопить, срывая голос, и тянуть нож вверх вместе с насаженным на него Трагером. Ходячий закинул руку назад, пытаясь отпихнуть врага, но безрезультатно – он просто не доставал до девушки.        Острый кончик ножа выходил из груди зомби, но тот все еще не подыхал. Все продолжал трястись в подобии агонии, махать рукой и обрубком, что остался от второй, мычать и выть, но все еще оставался жив.        Значит, сердце не является его слабым местом?        Несколько секунд парень в растерянности смотрел на то, как Кира с озверевшим видом продолжала тянуть Трагера вверх, и тут в его голове щелкнуло.        Точно.        Руки схватили тяжеленные ножницы за рукоятки и развели их в стороны. Ржавая, но острая сталь громко грозно лязгнула, лезвия раскрылись.        Только бы не промахнуться.        — Кира, назад! — закричал Ник и двинулся на Трагера.        Все происходит слишком быстро.        Лязг.        Хруст.        Брызг.        Кира едва успела отпрыгнуть назад, как лезвия захлопнулась, и острия их пронеслись прямо там, где она стояла.        Секундная тишина.        Звон тяжелых ножниц, которые Ник бросил в сторону.        Глухой стук упавшей на дорожку отрубленной головы.        Все еще стоящее на коленях обезглавленное тело несколько секунд дергалось в конвульсиях, рука до сих пор пыталась нашарить что-то у себя за спиной. Потом она безвольно повисла вдоль тела, и оно просто рухнуло вперед и замерло.        И снова тишина.        Ник ошарашенно смотрел на картину перед собой и пытался переварить все то, что он видел. Вот рядом с ногами парня лежат большие испачканные в крови ножницы Трагера. Вот лежит само тело Трагера. Лишенное руки и головы. Из шеи безостановочно хлещет бурая вонючая субстанция, в спине широкая истекающая этой же субстанцией огромная дыра, гораздо больше, чем остальные.        Неожиданно Ник выпучил глаза и скривился от отвращения – он только сейчас заметил, что под фартуком у Трагера вообще ничего не было.        Мало того, что этот ублюдок был садистом, так он еще был и извращенцем!        Захотелось убить его еще раз.        Вот лежит отпиленная рука. Пальцы неестественно выгнуты, когти обломаны, словно, отделившись от тела хозяина, отрезанная конечность пыталась ползти к нему.        Боже, какая мерзость.        Вот лежит завалившаяся набок голова. Рассмотреть лицо невозможно, потому что она была повернута к парню затылком. Уцелевшие седые волосы пачкаются в постепенно разрастающейся бурой луже.        Вот напротив Ника стоит Кира.        Испуганная, измученная, заторможенная. Одежда, бинты на руках, лицо – все в крови. Зрачки почти не видать, но они уже постепенно расширялись. Девушка смотрела на труп Трагера и дрожала, это было видно по тому, как трясется нож в ее руке, с которого капала бурая гнилая кровь.        Неожиданно перевела взгляд на Ника. По-детски сомневающийся, зашуганный. Словно спрашивающий у парня: "Он мертв? Он же не встанет, да? Этот кошмар закончился? Правда, Ник? Правда?"        Парень в ответ только слабо и неловко улыбнулся.        "Похоже на то..."        Кира отбросила нож в сторону.        И, подбежав к Нику, крепко и отчаянно стиснула его в объятиях.        — Боже, Ник... — смогла только выдохнуть она и задрожала еще сильнее, зарываясь пальцами ему в волосы. Парень ошарашенно замер.        Она прижимала его к себе до боли в ребрах, шумное тяжелое дыхание оседало на одежде, можно было даже ощутить чересчур быстрые неровные удары сердца.        И тут до Ника дошло.        Ведь она испугалась за него даже больше, чем за себя.        — Кира...        Парень сгреб девушку в объятия и уткнулся лицом ей в шею, сжал губы и закрыл глаза.        Тот крик ужаса, та гримаса ярости – все потому, что девушка до смерти боялась за него и была готова любой ценой спасти.        Тут Кира отстранилась и обхватила его лицо ладонями, обеспокоенно глядя ему в глаза.        — Ты не ранен? — дрожащим голосом спросила она. — Он сильно тебе навредил?        Ник ощутил, как внутри защемило.        Даже не верится, она заботится о нем.        — Перевязка не помешает, — честно ответил парень, и в глазах напротив снова промелькнул страх.        — Показывай, — приказала девушка и легонько подтолкнула Ника к ближайшей скамье. И когда тот отошел всего на шаг назад, она чуть не вскрикнула, увидев кровавый росчерк на груди. Неужто она его только сейчас заметила?— Немедленно снимай одежду!        Ник ошеломленно посмотрел на нее.        — Успокойся, это просто царапина, — быстро заговорил он, пытаясь успокоить девушку. — Ничего серьез...        В ответ Кира лишь силой заставила его сесть на скамью и стала осторожно поднимать края толстовки и белой футболки под ней.        Когда одежда задралась на уровень живота, Ник ощутил, как же все-таки здесь холодно. Неужели Кира не замечает, какой здесь холодильник?        — Ай, — невольно поморщился он, когда ткань поползла выше, оголяя длинный порез, тянущийся поперек всей груди. Кира вскинула на него глаза.        — Сильно больно?        — Не очень.        Девушка мельком осмотрела все тело Ника. Выглядел он неважно: куча синяков, ушибы, ссадины. Порез на груди был глубокий и сильно кровоточил, но кости рёбер, слава богу, не были задеты. Кира укусила губу. Перевязка тут не нужна, но вытереть рану не помешает.        — Где бинты?        Ник засунул руку в карман толстовки, задраной ему под шею, и достал аккуратно сложенные остатки простыни.        Кира бережно и очень аккуратно вытирала рану от крови, каждый раз спрашивала, больно или нет. Ник, смотря на это, не мог сдержать улыбки.        Она ведь совсем не такая, какой хотела казаться сначала.        И не такая, какой она кажется самой себе.        Когда она, наконец, опустила толстовку, телу снова стало тепло. Девушка глубоко вздохнула и внимательно всмотрелась в раны на правой руке парня.        Изодранная зубами Трагера ладонь сильно кровоточила, а порез на предплечье был гораздо глубже, чем на груди. Здесь без перевязки никак. Шею тоже стоило перебинтовать, потому что пять рваных ран от когтей без внимания оставлять было нельзя.        Вернуться за валяющимся на полу ножом, порезать ткань на длинные полосы, осторожно и плотно перебинтовать парню руку – времени на это уходит достаточно, чтобы затекла шея от того, что голова вечно находится в одном и том же положении. Но все же Кира перевязала раны и затянула край ткани на маленький крепкий узелок, который было очень непросто завязать из-за отсутствия пальцев. Потом она опустила рукав, закрывая бинты, осторожно поняла пальцами подбородок Ника и слегка нахмурилась.        — Больно поворачивать голову? — спросила девушка, глядя ему в глаза.        — Есть такое, — честно ответил тот. Кира кивнула и взяла в руки последний оставшийся кусок простыни.        — Потерпишь немного. Если буду сильно утягивать бинты – скажи.        Ее пальцы были обжигающе холодными, почти каждое прикосновение вызвало легкую дрожь. Видать, Кира сильно замерзла, раз у нее такие ледяные руки. Ник ощущал даже некоторое облегчение, когда на раны ложилась сухая теплая от нахождения в кармане толстовки ткань, но ткань эта быстро пропитывалась кровью. Ну хоть хорошо, что Трагер не задел артерию, иначе парню был бы конец.        Наконец Кира сделала узелок сбоку и позволила опустить голову.        — Вот так, — промямлила она, отстраняясь. — Все, что могла...        — Спасибо.        Девушка отвела взгляд.        — Это тебе спасибо. Если бы не ты...        Договорить ей не дали.        Придвинувшись поближе, Ник прижал девушку к себе и пригладил грязные и мокрые от пота и крови волосы.        — Я пообещал тебе, что тот ублюдок, что сделал всё это с тобой, заплатит. Не сдержать это обещание я просто не имел права.        Кира закрыла глаза, отдаваясь сильному бережному теплу чужого тела.        Да, Ник умеет сдерживать обещания.        В отличие от нее.

***

       Кровь кипит и бьет по ушам, тело дрожит от боли и напряжения, на холод уже давно плевать. Регенерация не успевает срабатывать, как появляются всё новые раны.        Впрочем, Нелли это не волновало.        — Вынужден признать, что ты прыткая сучка, — Волрайдер сплюнул кровь на лед. — Мне это нравится. Не люблю медлительных.        Девушка едва успела среагировать, как кулак уже летел в сторону её лица. Блок, взмах, мощный удар под дых, руки вцепились в волосы и резко опустили голову вниз. Удар коленом по лицу.        — Тогда не будь медлительным сам! — гаркнула Нелли, швыряя противника на пол.        Вот он – азарт битвы. Истинное удовольствие от процесса, которое служит своеобразным обезболивающим. Интерес, что же еще выкинет твой противник. Желание проявить себя лучше, чем он.        Для нее это было в новинку. Раньше был лишь гнев, отчаяние, страх, излишняя суетливость. Сейчас же была другая тактика. Держаться как можно спокойнее, действовать разумно, применять все возможные приемы, какие были в памяти. Да, Нелли не боец. Чего уж говорить, она даже не дралась ни с кем ни разу. Но она неоднократно видела драки по телевизору в различных фильмах. Да, там, конечно, постановка, но разве это так важно? На безрыбье и рак – рыба.        В конце концов, сам Волрайдер драться не особо умеет.        Стоило богу оказаться на полу, он тут же схватил девушку за ноги и резко дёрнул на себя, заставляя тяжело и болезненно рухнуть на спину. Нелли даже моргнуть не успела, как Волрайдер уселся на нее сверху.        Тяжелый, засранец.        — Я так долго искал достойного противника, — зарычал он, хватая девушку за челюсти. — Докажи мне, шмара, что ты и есть он! Докажи мне!        Нелли заорала от нестерпимой боли, когда ледяные руки начали тянуть челюсти в разные стороны.        Попросту разрывать ей рот.        Уголки губ разорвались, в горло брызнула кровь, раздался жуткий хруст. Волрайдер безумно завизжал от садистского восторга, налегая еще сильнее.        Перед глазами потемнело, от боли невозможно было что-либо соображать. Нелли вопила, срывая голос, всеми силами пыталась закрыть рот, убрать чужие руки от своего лица, но все попытки были провальными.        Больно, больно, больно, больно!       — Докажи, докажи, докажи, ДОКАЖИ!        Перед затуманенным от боли взором всплыло лицо сестры, смотрящее с тревогой, страхом и недовольством.        "Нелл, ты охренела? Вот так возьмешь – и сдашься? Ты что, забыла, что назад пути нет? Забыла, что если хоть на миг слабину дашь, то нам всем конец?"        — Докажи, что я не зря ждал тебя сотни лет! Что я не зря искал тебя больше года! Докажи, что ты достойна меня! Докажи, инфантильная ты сука!        Образ сестры исчез. Глаза сверкнули раскаленной добела сталью.        Доказать?        Да легко, кусок дерьма.        Взмах обеими руками.        — ХРА-А-А-А!!!        С обеих сторон на лицо Волрайдера обрушились дикой силы удары. Раздались хруст, мерзкие шлепки, звук рвущейся кожи. Кулаки били беспорядочно, быстро, беспощадно и так мощно, что невозможно было себе такое представить. Словно стремились превратить лицо бога в кровавую кашу.        И делали это.        Из уха Волрайдера шла кровь, правый глаз не открывался, нижняя губа разорвана так, что казалось, будто ее и вправду кто-то хотел оторвать, но не сделал это до конца. Скулы, лоб, подбородок – везде кровоподтеки. Кулаки словно хотели вышибить всю дурь из черноглазой безумной башки, не останавливались ни на сотую секунды, каскады ударов все не прекращались.        Длилось это все всего лишь шесть секунд.        Такого напора Волрайдер не ожидал. Хватка против воли ослабилась, и Нелли в тот же миг схватила бога за грудки и швырнула назад.        Полет в несколько метров.        Удар об пол.        Шатаясь и едва держась на ногах, девушка поднялась с пола и расставила ноги, принимая устойчивую позу. Нелли дрожала, стертые в кровь кулаки еле сжимались, разорванный рот был открыт, и вывернутая челюсть висела, словно лишняя. Изо рта, из разорваных губ и щек продолжала течь кровь, заплаканые зеленые глаза с черным белком и белым зрачком горели. И пламя это страшнее пламени Ада. Сильнее. Опаснее.        Волрайдер смотрел на это с восхищением.        Мать твою, как же она сильна.

***

       Вода была ужасно грязной и холодной, но молодые люди все равно долго находились в ней, смывая с себя кровь, мерзкую бурую слизь, комками налипшую грязь. Кира тщательно терла перемазанное в своей и чужой крови лицо, крепко удерживая в зубах все три батарейки, что были в запасе, Ник умывал липкие от всякой мерзости руки. Их даже не особо волновало, что они находились по пояс в воде.        Одно жалко – пить нельзя. А хотелось страшно. Все эти погони и битвы изматывали до предела, во рту была настоящая Сахара. Ник чувствовал, что был готов хоть сотню зомби замочить ради стакана воды.        Хотя, честно говоря, ему одного зомби хватило за глаза.        Нет, парень не чувствовал какого-то дикого ужаса от ощущения, что он убил кого-то​, даже если это был зомби. Были лишь удовлетворение и омерзение. И он не понимал, как эти два чувства уживались в нем одновременно.        Кира после всего произошедшего держалась молодцом. Старалась сохранять спокойствие и не корила себя за свою истерику, что было удивительно, ведь он думал, что именно это она и будет делать – винить себя за то, что не взяла себя в руки, что поддалась панике, что не сохранила хладнокровия в такой опасный момент. Но этого она не делала, хотя парень был более чем уверен, что она делала это у себя в голове.        Так оно и было.        Кире хотелось бить себя по лицу до потери сознания.        Трусливая мразь, слабачка, тупая паскуда. Ну и что, что Трагер? Из-за этого надо было закатывать истерику, привлекать к себе еще больше внимания и заставлять Ника рисковать жизнью?        Да тебе за такое надо язык отрезать и тебе же в глотку его запихать.        Пальцы на ногах уже начали коченеть, и оба поняли, что пора бы выбираться из воды, иначе можно попросту подхватить простуду. Ник вопросительно посмотрел на девушку, без слов спрашивая, как выбраться из канавы. Кира не ответила и только махнула рукой, призывая идти да собой.        Вспоминалась канализация с ее ледяной водой по пояс. Слава богу, эта канава была небольшой, и здесь не было Уокера.        От воспоминаний обо всем этом нешуточно передернуло.        Идти по илистому мягкому дну неудобно, велик риск упасть в воду с головой, и не факт, что с первой попытки удастся встать на ноги. Шагать приходилось осторожно, цепляясь друг за друга.        Кира первой взобралась на лестницу, чтобы выбраться из канавы, после же поднялся и Ник.        — Скажи... — тот поежился от холода, который стал еще сильнее, потому что теперь все джинсы были насквозь мокрыми. И от этого к тому же и тяжелыми. — Куда мы идем? Все никак не могу спросить.        В ответ Кира едва слышно застонала, закрывая лицо рукой.        Твою мать, скоро же Глускин.        Ох дерьмо-о...        Заметив реакцию девушки на свой вопрос, Ник не на шутку встревожился.        — Все очень плохо? Нас ждет что-то...        — Что переходит все рамки, — нервно проурчала Кира в ответ. — Мы идем в профессиональный блок. Давай сначала доберется до него, а потом уже будем рассуждать, как избежать неизбежного, ладно? Сейчас надо взобраться на вершину этого маяка.        Кира подняла руку, показывая культей указательного пальца на маяк, что находился всего лишь через забор, около которого стояли молодые люди. От жеста девушки Ник сжал губы, но ничего не сказал по этому поводу, только сдержанно кивнул.        — Ну тогда пошли.        При ходьбе раздавались неприятные слуху шлепки ног в насквозь мокрой обуви. Девушка уже отчаялась и оставила попытки отжать на себе свои больничные штаны, которые теперь прилипли к ногам, что было по ощущениям даже мерзко, не говоря уже, что дико холодно. С кончика ножа, прикреплённого к ремню поясе, капали небольшие капли воды, зубы чуть ли не стучали. Хотелось завернуться в теплое пахнущее кондиционером для белья одеяло и уснуть.        Но на деле девушка шла вдоль забора, выискивая глазами лаз, через который можно было пробраться к маяку. Сзади шлепал мокрыми ботинками Ник, не открывающий от высокого цилиндрообразного строения взгляда, в котором можно было даже уловить любопытство. Видимо не понимал, зачем психлечебнице нужен маяк. Хотя, признаться, сама Кира не до конца понимала, нахрен он вообще нужен.        — Ну а ты можешь хоть сказать, что именно нас ждёт? — негромко спросил парень, когда она остановилась и склонилась, чтобы проползти через лаз. В ответ – короткое задумчивое мычание.        — Последний из главных антагонистов, — произнесла Кира и быстро прошла через дыру в решетчатом заборе, оказавшись на другой стороне. — Очень опасный, сильный и сверх меры ебанутый. Зовут его Эдвард Глускин, или же просто Эдди.        — Последний? — удивленно переспросил Ник и тоже быстро проползти через лаз, встав рядом с девушкой. — Мы что, продвигаемся к концу?        — Ну, выходит, что да, — та почесала голову, которая ужасно чесалась из-за того, что была дико грязной. — Правда, я совершенно не понимаю, что мы будем делать, когда дойдем до её конца. Мы ведь так и не нашли способ прикончить Волрайдера.        Угу. Как будто они усиленно его искали, а не просто пытались спасти свою задницу от живых и мертвых.        — Уверен, мы обязательно выясним, как это сделать, — Ник немного улыбнулся и коснулся плеча девушки. — Но для начала нам нужно самим выжить, иначе мы не сможем Нелли помочь.        И то верно. Кира кивнула, соглашаясь с его словами, и тоже попыталась улыбнуться, но настроения не было.        — Пойдем, — она потянула парня за рукав, ведя его за собой к железной двери маяка. — Не будем терять время, мы и так сильно затянули.        Маяк внутри имел заброшенный вид – повсюду валялся какой-то мусор, громадный столб посередине, который, как понял Ник, служил опорой постройке, был сильно обшарпаным, потемневшим. Большая винтовая лестница, прикрепленная к круглой стене, в некоторых местах вообще сломана. Возникал вопрос: а безопасно ли вообще подниматься по этой лестнице?        — Не волнуйся, не упадем, — заметив недоверчивый взгляд парня, заверила его Кира. — Если не будем скакать по ней, как ненормальные.        — Знаешь, меня твои слова почему-то вообще никак не успокоили.        — Черт подери, Ник, только не говори мне, что ты какой-то лесенки испугался больше, чем Трагера, — девушка поморщилась, словно от неприятного запаха. Ответом послужило оскорбленное фыркание.        — Ничего я не испугался!        Кира ничего не сказала и, довольно хмыкнув, просто пошла к лестнице.        Ступеньки были низкие, поэтому идти было не так тяжело. Таким темпом добраться до вершины маяка труда особого​ не составит. Да, лестница была хлипкой, но все же была способна выдержать вес двух человек. Что ж, спасибо и на том.        — А этот Глускин... — Ник поравнялся с девушкой, благо, ширина лестницы это позволяла. — Ты сказала, что он больной сверх меры. Что ты именно имела в виду?        — То и имела, — просто ответила Кира. — Этому ненормальному лучше не попадаться на глаза. Особенно мужчине. Хотя знаешь... тут еще подумать надо, кому повезет меньше при встрече с ним: мужчине или женщине.        — Не понял.        — Глускин помешан на мечте завести семью, на свадьбе, — девушка перепрыгнула через дыру, образовавшуюся из-за того, что несколько ступенек попросту обвалились. — И он одержим идеей найти себе идеальную невесту.        — Я так понимаю, его поиски не заканчиваются удачно, так как женщин в больнице нет, и поэтому он зол? — предположил Ник, тоже перескакивая пропасть. — Или он в каждом мужчине видит своего потенциального соперника?        — М-м... Не совсем, — Кира покачала головой. — Вообще, психология Глускина, как персонажа, очень сложна. Люди ломали головы, пытаясь понять, что именно происходит в его башке, но к однозначному выводу так и не пришли. Сложный перец этот Глускин, очень сложный.        Молодые люди замолчали, у каждого в мозгах происходил тяжелый мыслительный процесс. Ник размышлял о том, смогут ли они оба со всеми своими ранами, включая лютую усталость, сражаться с Глускиным, и стоит ли вообще ввязываться в драку с ним. Кира же отчаянно пыталась придумать, как спасти Ника от сумасшедшего жениха.        Кто из них сломает ногу, упав в шахту лифта? Кто из них спрячется в злосчастном шкафчике? Кто из них окажется на дьявольском столе?        Как им обоим выжить и не пострадать?        Мыслей в голову не приходило.        Наконец, молодые люди выбрались на обзорную площадку на самой верхушке маяка, что находилась снаружи, и только тогда они оба смогли глотнуть чистого горного воздуха. Да, был холодный ветер, от которого слезились глаза и чуть ли не леденела мокрая одежда, но Нику и Кире было абсолютно плевать. Они не ощущали той вечной тяжелой трупной вони, она осталась там, внизу. Здесь был вкусный сладкий запах чистого воздуха и едва уловимая нота хвои из горных лесов.        Ник ощутил, как в груди сдавило.        Здесь, в земном Аду, ощущать запах жизни и свободы было почти физически больно.        Парень глубоко вздохнул, сжимая губы, и повернулся к девушке, чтобы спросить ее, куда идти, но вдруг остановился, не успев проронить и звука.        Кира стояла на краю смотровой площадки, положив перебинтованые руки на холодные железные перила и закрыв глаза. Она ничего не говорила, не шевелилась, только часто и глубоко дышала. Ник не мог оторвать взгляда от того, как ветер обдувает ее расслабленное спокойное лицо и играется с растрепаными черными волосами, слегка подлетающими вверх при сильных частых порывах.        Она никогда не отличалась особой красотой, Ник встречал девушек покрасивее, одна Нелли чего стоила, и к тому же Маунт-Мессив изуродовала ее, заставила состариться, поседеть. Но почему-то сейчас, именно сейчас, когда эта девушка, находясь во власти ветра, стояла в шаге от пустоты, отделяемой лишь перилами, Ник не мог себе представить что-то более...        Что-то более сильное и прекрасное.        И сердце снова сжалось, но не от боли, а затапливающей душу нежности. Ник ощутил, как улыбка возникла на лице сама собой.        Неожиданно Кира повернула голову и посмотрела на него немного растерянным грустным взглядом.        — Пойдем? — спросила она, неловко улыбаясь, и парень быстро кивнул.        Хотя ему хотелось еще побыть здесь рядом с ней, вдыхая свежий воздух и чувствуя слабую надежду на то, что все образуется.        Ему хотелось смотреть и любоваться на Киру, чувствуя, как в груди все трепещет, и по телу разливается доброе тепло.        Но надо идти дальше навстречу опасностям, рисковать жизнью, снова чувствовать ужас и боль, молясь неизвестно кому, чтобы это поскорее прекратилось.        Кира шла медленно и неохотно, слегка покачивалась и нервно теребила пальцами рукоять​ прикреплённого к поясу ножа. Парень тоже неспеша плелся за ней следом. Молчание было странным, неловким. Оба хотели сказать друг другу что-то, но не говорили. То ли боялись, то ли стеснялись, то ли не знали, как приподнести свои мысли.        Между тем они подошли к краю смотровой площадки, которая заканчивалась обрывом. Кира остановилась.        А вот теперь надо быстро и напряженно думать.        Прямо под ними находилась прогнившая крыша профессионального блока – обиталища безумного жениха. Иного пути, как вниз, нет. Вот только девушке совсем не нравилось то, что не имеется никакой возможности безопасно спрыгнуть вниз. Нет ни лестницы, ни веревки, да и высота не такая уж и маленькая.        Просто прыгать вперед, как это делал Вейлон – чистой воды самоубийство. Никто не сможет гарантировать, что молодые люди не получат никаких травм, как это было с протагонистом игры. Тем более, они оба вооружены и могут серьезно пораниться собственным оружием при падении. Нет. Надо что-то придумать и поскорее.        — Обрыв? — Ник посмотрел девушке через плечо. — До другой стороны далековато, вряд ли мы допрыгнем.        — Нам туда не нужно, — ответила Кира, садясь на корточки и глядя вниз. — Нам туда.        Парень опустил голову и резко побледнел.        — Мы разобьемся!        Ответила​ девушка не сразу: она долго прикидывала у себя в голове все возможные варианты, определяла на глаз высоту.        — Если будем делать все правильно, то не разобьемся, — она выпрямилась и повернулась к Нику. — Поэтому слушайся меня. Понял?        — А когда я делал иначе? — хмыкнул парень в ответ. — Если бы не слушался, вряд ли был бы до сих пор жив.        — Хорошо, что ты это понимаешь, — Кира устало улыбнулась и снова склонилась над обрывом.        В те времена, когда Кира ошивалась в обществе трейсеров и скакала по крышам зданий, как молодая глупая коза, она неплохо умела спрыгивать с высоты. Для этого нужно будто бы соскользнуть вниз, ухватившись руками за опору, на которой ты стоишь, принять в воздухе правильное положение, прийти на ноги, которые должны быть словно амортизаторы в этот момент, и для еще большего смягчения удара сделать кувырок вперед. Вроде бы, ничего сложного, а ошибка может обернуться переломаными ногами. Да и к тому же никто не может сказать с полной уверенностью, что крыша не проломится, хотя сейчас это не нужно.        Рисковая затея. Но пора бы уже привыкнуть к риску за все это время.        Кира отстегнула нож от ремня и протянула его парню вперед ручкой.        — Возьми. Сейчас я спущусь вниз, а ты внимательно смотри, как я это делаю. Понял?        Ник быстро кивнул, забирая оружие и не сводя с нее внимательного взгляда.        — Если что... я тебя подстрахую, ладно? — девушка не смотрела на него, когда говорила эти слова, но парню не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что она сильно волнуется.        Ник не ответил. Только промычал что-то невнятное.        Тихий вдох. Кира села на край, свесив ноги, можно было увидеть, как на руках проступил легкий рельеф напряженных мышц. Потом она ухватилась за край, резко выдохнула и скользнула вниз.        Полет, приземление на ноги, перекат. Все прошло довольно гладко, разве что ноги болезненно взвыли. Но это нормально, это сказывается ужасная усталость и раны. Кира поднялась, разминая плечи, и взглянула наверх. Ник стоял у края обрыва, держа нож в руке и смотря на девушку с небольшой задумчивостью. Видать, запоминал то, что она делала.        — Ты как? — крикнул он, когда взгляды молодых людей встретились. — Не ушиблась?        — Нет, — громко, чтобы парень мог ее слышать, ответила Кира и качнула головой. — Я в порядке. Слушай сюда: тебе сейчас нужно сбросить наше оружие вниз. Сначала нож, потом пилу, ясно?        Парень послушно вытянул нож над обрывом, держа его в обеих руках, и, дождавшись, пока Кира махнет рукой, просто выронил его.        Нож с глухим звяком упал на гнилые доски крыши – Кира не стала его ловить, ну не дура же она, в конце концов. Но потом она быстро взяла его в руки и отошла подальше, ступая предельно осторожно и слушая надсадный деревянный скрип. Когда же она оказалась на приличном расстоянии, махнула рукой, показывая, что можно скинуть пилу.        Та при падении громыхнула нещадно. Благо, хоть доски не сломались. Девушка подобрала оружие, держа его исключительно за тканевую лямку, и задрала голову.        — Помнишь, как прыгать? — спросила она у Ника, который уже сел на край, как это делала она сама. Парень неуверенно кивнул.        — Кира, не надо меня страховать. Я не хочу упасть на тебя, от этого лучше не станет, — попросил он и вцепился в нее взглядом, который словно говорил, что Ник не станет спускаться, пока его просьба не будет выполнена. Кира раздраженно вздохнула, но все же отступила на несколько шагов назад.        — Иди сюда уже.        Парень взволнованно вздохнул и спрыгнул вниз. Приземлился он вполне неплохо, немного неуклюже сделал перекат, но все же никаких травм не получил. Но почему-то Кира воздержалась от похвалы.        — И куда теперь? — спросил Ник, подходя поближе. Девушка ткнула пальцем вниз.        — Надо проломить дыру в крыше, — пробормотала она и протянула ему пилу. — Доски гнилые, их проломить не составит труда. Или... Слушай, а ты можешь их распилить?        Ник взял оружие и почесал затылок свободной рукой.        — А отчего не могу? Могу! Сейчас... Отойди лучше, на всякий случай.        Кира сделала пару шагов назад и отвернулась, глядя на открывающиеся виды. В темноте был виден силуэт двойных башен, в окнах которых всегда горел свет, виднелись очертания других строений адской больницы, где-то далеко, если приглядеться, можно было высмотреть горы.        В игре все это из-за тумана было не видать, кроме, разве что, башен. Все-таки... Все-таки это вовсе не игра. Теперь ею даже не пахнет.        За спиной были слышны рявканья пилы, грызущей гнилое дерево и едва уловимое бормотание Ника. Что-то вроде "Вот так... Еще немного... Ага... Здесь тоже подпилить...", еще можно было различить звуки, с которыми доски падали вниз и грохались на пол.        — Вот так! Готово, — Кира обернулась, услышав эти слова. Парень выпрямился, отходя от приличных размеров дыры, и взглянул на девушку, ожидая слов одобрения.        — Не думала, что ты справишься так быстро, отличная работа, — та тепло улыбнулась. — Ладно, держи нож, скинешь мне его вместе с пилой, когда я спущусь.        Расстояние до пола было немаленьким. Наверное, метра три, может, чуть меньше. Внизу были видны деревянные стеллажи с черт пойми чем, какой-то мусор и прочая чепуха. Кира настороженно посмотрела на доски, что лежали прямо под дырой, куски обломаной крыши. Безопасно ли приземляться на них? А если там гвозди торчат?        Делать нечего, прыгать все равно пришлось именно на них. Кира живо юркнула вниз.        Мда. Приземление могло бы быть более удачным.        — Ну, как? — в дыре показалась физиономия Ника, смотрящая вниз с долей беспокойства. Девушка потерла ушибленную задницу и закряхтела, поднимаясь.        — Никак, — выплюнула она и пнула доски. Потом еще раз и еще раз, чтобы убрать их подальше. — Сбрасывай оружие пока, а я уберу этот хлам, спрыгивать на него небезопасно.        Девушка оттаскивала дурно пахнущие гнилью деревяшки, а тем временем сзади раздался громкий звяк ножа об бетонный пол. Через две секунды – страшенный грохот падающей пилы.        И вдруг Кира замерла.        Вместе с грохотом раздался звон и лязг, словно...        Твою мать!        — Твою мать! — выкрикнул Ник сверху. — Вот черт! Черт!        Девушка кинулась к лежащей на полу пиле и увидев, что произошло, схватилась за голову.        Металлический зубчатый круг был переломан пополам и валялся двумя кусками отдельно от каркаса.        — Что за... — она подняла ошарашенный взгляд на Ника. — Какого хрена?!        — Я не знаю! — воскликнул парень. — Я просто сбросил его, а он полетел прямо кругом вниз...        — Вот дерьмо! — выругалась Кира, закрывая лицо руками. — И что теперь делать? Ты теперь безоружен!        — Я... — Ник растерянно заикался, пытаясь подобрать слова, но ничего не выходило. — Я не знаю... Кира, прости, я не хотел, чтобы так все произошло...        Он теперь безоружен, беззащитен. Мать твою, мать твою! Кира захрипела от досады и со всех сил пнула то, что осталось от пилы, в дальнюю часть комнаты.        Все очень плохо.        Нож был пристегнут к ремню, пол чист, можно спрыгивать вниз. Парень поспешно спустился и оказался рядом с девушкой.        — Я... — он снова растерянно сглотнул. — Ну что же ты, Кира, на тебе лица нет... Прости, я не хотел ломать ее, правда.        — Все уже, — скрипучим голосом ответила та. — Придется снова искать тебе оружие. Думаю, мясницкий нож Дэнниса тебе подойдет.        — Постой, кто такой Дэннис?        — Сам увидишь. Пойдем.

***

       В какой-то степени даже не верилось, что голоса семейства, что переругивалось где-то за стеной принадлежали только одному человеку – пациенту по имени Дэннис. Понять, о чем говорили личности Дэнниса, Ник никак не мог – они несли какую-то чушь, и даже не ясно было, с чем эта чушь связана.        Кира выглядела крайне недовольной, встревоженной, растерянной и раздраженной. Несмотря на то, что Дэннис прекрасно знал о присутствии на чердаке незваных гостей – они же так много шуму наделали! – девушка вела себя очень тихо. Надеялась, что пациент потеряет их? Вряд ли это подействует.        Видать, на этот чердак убирали все, что было не нужно. Тут были трехногие столы, какие-то детали, коробки со всяким хламом, бочки с крупной надписью "ВЗРЫВООПАСНО", сломанные стулья, манекены, вышедшие из строя швейные машинки. Значит, в профессиональном блоке пациенты занимались шитьем. Ник с долей интереса смотрел на окружавшие его предметы, но не забывал идти строго за Кирой. Та вела его неизвестно куда, держа камеру у глаз, и непринужденно обходила все препятствия в виде старой мебели, манекенов и прочего хлама.        Хотя, камера была не особо нужна – из окна шел свет от уличных фонарей, позволяющий хоть как-то ориентироваться в темноте, но стоило отойти от окна метра на три, и было уже ничего не видать.        — Нам нужен козел, — раздался за стеной сиплый голос Дэнниса и шлепанье босых ног об холодный бетонный пол. Ник озадаченно посмотрел в ту сторону, откуда шел голос. Погодите. Козел? Козел отпущения?        — На это есть причина, — произнёс больной, меняя личность. Личности сменялись на удивление быстро. Так всегда бывает с людьми, страдающими раздвоением личности?        Хотя здесь, скорее, распятирение. Или больше. Черт знает.        Кира осторожно взяла парня за руку и, взглянув на него через плечо, предупредительно посмотрела на него, мол, будь тихим. Тот моргнул. Да и так понятно, что желательно не привлекать к себе лишнего внимания.        — Чтобы нести бремя вины, — продолжал непонятную бессвязную болтовню с самим собой Дэннис. — Наш пол. Маленький кусочек плоти между нами и столом.        От этих слов рука Киры странно задрожала. Неужели эти слова как-то важны? Ник усиленно вслушался в то, что говорил душевнобольной. Становилось серьезно не по себе.        И это учитывая, что тревогу, страх и предчувствие кошмара парень чувствовал все время.        — Хочешь отдать их Глускину? — незамедлительно спросил Дэннис у другой своей личности. Молодые люди одновременно едва ощутимо дернулись. Глускин. Ох черт, как же не хочется сталкиваться с этим ублюдком.        Кира чувствовала, как еще чуть-чуть – и голова попросту лопнет, словно переспелый арбуз, от отчаянных мыслей, как спастись от чертового психованного жениха. В сердце словно застряла игла, которая дико кололась при каждом сокращении комка мышц.        Она не имела ни малейшего понятия, как быть. Как им не стать этим "маленьким кусочком плоти"?        — А это идея.        Девушка пригнулась, чтобы проползти под столом, заваленный всяким хламом, который мешал пройти в нужную часть чердака другим способом. И как только она выпустила руку парня, тот ощутил, как тревога подскочила еще сильнее. Там, куда сейчас они ползут, не видно ничего, кроме темноты. Скрип досок крыши от ветра и отдаленные вопли заставляли каждый раз сильно вздрагивать.        Кира, будь так добра, не отпускай меня, черт возьми, мне страшно. Какой стыд, твою мать. Возьми меня за руку, пожалуйста.        Бетонный пол неровный, шершавый, если бы не бинты, девушка бы расцарапала себе ладонь. Заряд камеры показывал середину. Ладно, еще жить можно. Дэннис продолжал тарабанить и так известный девушке текст, зато с каждой его репликой Ник дышал все громче, прерывистей, нервней. Боже мой, парень, ты же в обморок упадешь, не надо так надрывать легкие.        — Успокой дыхание, — обернувшись через плечо, сказала Кира. — Дыхалку убьешь, бежать не сможешь.        Парень послушно задержал дыхание на пару секунд. Да, надо успокоиться, наверняка еще не одна погоня предстоит.        — Я не хочу привлекать внимание Глускина. Он причинит нам боль, — жалобно и испуганно произнес Дэннис, звуки шагов за стеной ускорились. — Он причинит тебе боль. Из тебя бы вышла красавица.        Погодите, что за чушь они болтают? С каждой репликой все абсурднее и абсурднее. Но Кира, судя по нервной дрожи, прекрасно понимала, о чём идёт речь.        Девушка поднялась на ноги и повернулась к Нику.        — Не отпускай моей руки, а то потеряешься, — шепнула она, сжав его ладонь. — Здесь потеряться нетрудно.        С теплом чужой руки пришло и слабое ощущение некой защищенности. Парень нервно вздохнул. Ему не нравилось бродить в кромешной тьме, видя очертания предметов лишь с полуметра от глаз. Он уже несколько раз запнулся об различные деревяшки, пустые банки из-под краски, части манекенов, ударился мизинцем ноги об ножку какого-то деревянного стеллажа. Ох, многих усилий стоило не заорать.        А Кира продолжала вести его неизвестно куда, огибая препятствия и прекрасно ориентируясь в пространстве. Она превосходно знала, куда надо идти и что надо делать. Всегда. Всегда знала, куда пойдет тот или иной враг, знала, что за чем следует.        — Скажи... — зашептал парень, подбираясь ближе к ней. — А как часто ты играла в эту игру? Больше, чем в "Слендера" или "Пять ночей с Фредди"?        — А эти игры здесь существуют? — так же тихо спросила Кира. Хотя спрашивать было необязательно – ведь в этом мире нет лишь одной игры.        Деревянные стеллажи были приставлены друг к другу слишком близко, можно было лишь боком протиснуться через узкую щель, чтобы пройти дальше. Кира сначала пролезла сама, потом уже на другую сторону перебрался парень.        — Конечно, и ты их просто обожала... — произнес тот, когда завал был позади.        — Они у меня были на втором и третьем месте, — не поворачиваясь к Нику, ответила девушка. — Не знаю, как много играла в них она, но в "Outlast" я резалась почти каждый день.        Ник не успел открыть рот, чтобы сказать, как снова раздался голос Дэнниса:        — Подарочки жениху.        Вот это уже парню не нравилось капитально. Какие, к черту, подарочки"? Дэннис хочет отдать их обоих Глускину, но какими образом? Неужели они сами идут в ловушку к психопату, потому что того требует сюжет?        Хватка четырех пальцев на ладони несильно сжалась.        — Не бойся, — тихо сказала Кира. — Я обязательно придумаю, что делать.        — Стой, ты еще не придумала?!        Что с ними станется, если они все же попадут в лапы Глускину? Что он будет с ними делать? Будет ли хоть малейший шанс спастись от него?        От нервов уже шла голова кругом.        Всюду была пыль, казалось, что её больше, чем воздуха. Дышать попросту сложно, пыль забивала легкие. Ею были облеплены все предметы на чердаке, все ящики, стеллажи, полки, манекены, бочки, кучи мусора, столы... Оставалось только благодарить судьбу, что у Ника нет аллергии на пыль, иначе бы он умер здесь. Без преувеличений.        Молодые люди приближались к еще одному окну, и становилось лучше видно, пусть это окно и было до жути грязным. Кира, казалось, нервничала все больше с каждым шагом.        Через запах пыли вдруг пробился другой. До дрожи и рвоты знакомый запах тухлятины. Ник встревоженно посмотрел на Киру.        — Держись позади меня, — приказала та, снимая нож с пояса. — Здесь зомби.        Но она ошиблась. Посреди довольно большого пустого пространства на полу лежало обезглавленное тело. Возле ног трупа валялась табуретка вместе с куском оборванной веревки.        Этот мужчина наверняка был кем-то из администрации. Когда-то идеально белая рубашка, черные брюки со стрелочками, лакированные туфли с острым носом. Напоминал Блэра, и от этого ощущения хотелось отойти куда-нибудь в уголок и проблеваться.        — Видать, Дэннис постарался, — Кира повертела головой, пытаясь найти голову трупа, но ее не было видно даже с включенным ночным видением. Этот псих утащил ее к себе? Впрочем, это неудивительно. — Ну, так он даже нам услугу оказал.        Дальнейший путь для Ника проходил в кромешной тьме. Была лишь рука девушки, ведущая его, как собака-поводырь, очертания предметов, которые было сложно различить, не самые приятные запахи и звуки. Теперь понятно, каково было Кире, когда она шла в темноте, а камера была в его руках.        Отсутствие возможности видеть давило на мозг так, что становилось не на шутку страшно. Почему-то возникла мысль, что он боится ослепнуть. А ведь и вправду, это слишком ужасно. Одна мысль о том, что он не сможет видеть, вызывала у Ника тихую панику. Боже, как же хочется света, хочется что-то увидеть, ради Бога...        Слышны отдаленные ругательства Дэнниса, его бредовая болтовня, тяжелое отрывистое дыхание Киры, скрипы пола под ногами. Здесь все равно было холодно, как на улице. Когда же они уйдут с этого чертового чердака? Когда же они выберутся в свет?!

***

       Да уж, к долгожданному свету пришлось долго привыкать. Ник беспрепрестанно тер глаза руками, хотя Кира ему говорила этого не делать, а то, мало ли, какая зараза попадет на глаза, все время щурился и закрывал лицо ладонями. Пусть и не особо было светло, адаптироваться оказалось сложновато.        — Черт возьми, Ник, не три глаза! — в который раз зашипела на него девушка, насильно опуская ему руки по швам. — Лучше помоги мне сдвинуть этот сраный ящик, он тяжелее, чем предыдущие.        Парень ощутил, как влаги на глазах стало слишком много и сморгнул ее. Да уж, не самое приятное ощущение. Вместе молодые люди с грехом пополам протолкали в сторону мешающий пройти тяжелый железный ящик и пробрались в узкое пространство между тонкими деревянными стенами.        Дэннис бродил совсем рядом. Визжал и бранился на тех, кто паразитировал в его голове, махал руками, кричал уже какой-то чересчур странный даже для него бред. Кира чувствовала, что что-то тут не так. Конечно, здесь все не так, но все же ощущалось, что произойдет что-то... грандиозное. Причем в очень плохом смысле этого слова. Надвигалось что-то очень хреновое, причем сюжета игры это вряд ли будет касаться. От этих мыслей пухла голова, и сжималось сердце. Девушка даже не знала, молиться ли ей, чтобы все закончилось благополучно. Вряд ли в Маунт-Мессив возможно такое, чтобы что-то оканчивалось благополучно. Вейлон тоже не самым лучшим образом из этой психушки сбежал.        — Вы похожи на детенышей опоссума, — псих перешел на рык. — Крошечные, розовые, глухие и слепые. Найдите себе сиську мамочки.        — Когда же мы свалим от этого чокнутого?! — не выдержал Ник. — У меня сейчас мозг расплавится от его бреда!        — Не волнуйся, я убью его, — спокойно ответила Кира, словно обещала ему купить новую рубашку. — Да и поверь мне – у Глускина бред в разы хлеще.        Они вышли в широкий простенок, и от владений Дэнниса их отделяла не особо прочная деревянная стена. И как раз прямо у этой стены были наставлены громадные ящики, столешницы без ножек и прочий хлам, который, если на него взобраться, позволял перебраться через стену. Что и нужно было сделать.        — Ник, — Кира обернулась к парню, который в нерешительности смотрел на ящики, ему явно не нравилась перспектива идти в лапы опасному психопату. — Подожди пока здесь. Я разделаюсь с ним, потом позову тебя. Ты заберешь его оружие, и мы вместе пойдем дальше. Ладно?        Парень недовольно скривил лицо. Он не хотел, чтобы Кира ввязывалась в новые драки и рисковала лишний раз. Но ничего поделать не мог – он безоружен, а потому лишь доступная мишень для маньяка. Ну что он может?        Он молча отошел подальше и привалился к противоположной части простенка спиной, скрестив руки на груди так, чтобы те не болели от этого жеста. Кира неловко улыбнулась.        — Я пошла...        Ник кинул на нее обеспокоенный взгляд.        — Будь осторожна, ладно?        В груди кольнуло.        Девушка сжала губы, собираясь с духом, и стала забираться на ящики. Опять убивать. Как же это достало. Скорее бы все закончилось.        Наконец, девушка перемахнула через стену и как могла мягко приземлилась на ноги. Выпрямившись и быстро перехватив нож, она приняла устойчивую позу, готовая к вражеской атаке. Взгляд направлен на дверь метрах в четырех от нее, именно из нее сейчас должен появиться Дэннис. Но почему-то дверь была уже открыта, а самого Дэнниса... не видно.        Куда он делся?        Кира настороженно окинула взглядом помещение. Не особо большое пространство, которое представляло собой квадрат из коридоров, а посередине находилась огромная деревянная прямоугольная колонна, обшитая синим целлофаном, хотя она скорее напоминала комнату внутри комнаты, ну уж очень она была большой. Очень удобно, если ты хочешь обежать противника, чтобы не драться с ним. Но ей сейчас как раз нужно с ним драться. Вот только где Дэннис?        Не слыхать его раздражающую болтовню, не слыхать шлепком босых ног по полу. Можно только уловить нервное дыхание Ника за стеной.        Что за черт?        Настороженно прислушиваясь, чтобы уловить малейший посторонний шорох, девушка начала медленно продвигаться вперед. Взгляд, острый и внимательный, разрезал воздух, словно идеально наточенный клинок, а грудь едва дышала. Полное сосредоточение и боевая готовность.        Кира шла вдоль стены и уже приближалась к углу, как вдруг внутри словно зазвенел тревожный колокольчик​.        Стой.        За углом кто-то есть.        Челюсти резко напряглись, а ноздри раздулись. Сердце забилось еще быстрее. Кира вперила взгляд в угол и еще замедлила ход. Скорее всего, Дэннис тоже стоит за углом и ждет ее, надеясь, что внезапно атакует ее. Надо тогда попросту оказаться быстрее его. Резко выскочить из-за угла и атаковать.        Девушка тихо подобралась к углу. Задержала дыхание.        Увлекательное и потрясающе отвратительное занятие – играть со смертью в кости.        Прыжок вперед и быстрый поворот, взмах ножом, и...        И ничего.        Вообще.        За углом никого не было.        Кира шумно втянулась в себя воздух. Не может быть такого, чтобы шестое чувство так жестоко подвело ее. Что-то тут не так. Что-то тут не...        Зрачки сузились меньше чем за секунду. Тело прошил ток.        Сзади.        Тело среагировало, как резко разжавшаяся пружина. Резкий разворот, нож со свистом пронесся к цели. Этот удар слишком силен, его невозможно отразить, от него невозможно уклониться.        Но тут все застыло.        Холодная рука схватила запястье с ножом так легко и спокойно, словно это был просто легко брошенный мячик. Но удерживала эта рука стальной хваткой, из которой вырваться было бы невозможно. Кира оцепенела, замерев в неудобной странной позе и вперив взгляд в того, кому она собиралась проткнуть глаз, с таким неверием, словно увидела Христа. Вмиг онемевшие губы едва шевельнулись, но все же из горла выдавилось жалкое:        — Нелли?..        Израненная, будто облитая кровью, смотрящая на сестру полными слез пронзительно-зелеными глазами Нелли. Стояла прямо перед ней, мелко вздрагивая, крепко удерживая руку с ножом, едва удерживаясь на ногах.        Нелли.        Сразу понятно – младшая сражалась совсем недавно, причем билась не на жизнь а на смерть. Лицо ее было искажено от напряжения, словно на нее давил нешуточный вес, девушка тяжело и хрипло дышала. Бок был разодран, из раны хлестала кровь, щеки будто кто-то разорвал, и они немного заросли, на шее много синих пятен от душения. На обеих руках вместо одного из пальцев жуткие культи.        Сердце остановилось.        — Нелл!.. — старшая почувствовала, как ее бьет крупная неконтролируемая дрожь. — Что...        — Кира, — сиплым, едва узнаваемым, измученным голосом заговорила младшая. — Я не смогу долго его удерживать...        Она отпустила руку сестры и схватилась за грудь, сгребая одежду в кулак. На лице ее было невероятное сосредоточение, одного взгляда было достаточно​, чтобы понять, как тяжело ей удерживать внутри своего тела беснующегося бога.        Погодите.        Она подавила в себе Волрайдера?!        Кира застыла с открытым ртом.        Нелли... Скажи, насколько? Насколько ты мощная?        — Ты должна закончить все это, — младшая вцепилась в плечо сестры, сдавливая его до боли, и ухватилась другой рукой за разорванный бок. — Пожалуйста, ты должна справиться, а я пока выиграю время!        — Что?        Кира ничего понять не успела, как вдруг Нелли прижала ее к себе, и взор застелило черным туманом. Все вокруг исчезло, старшая ощутила, как ее словно завращало вокруг своей оси, руки младшей удерживали сильно, крепко, но сознание постепенно ускользало.        Последнее, о чём Кира успела подумать – это то, что несмотря на неизменный черный туман, холода она не чувствовала.

***

       Киры не было слишком долго.        Парень не слышал ни звуков драки, ни криков, ни голосов. Он не слышал вообще ничего. Это настораживало и пугало.        Почему Кира не подает никаких знаков?        Он пытался позвать девушку, пытался разглядеть сквозь щели в досках хоть что-то, но не мог. Ничего не видно, одна темнота.        — Кира? — парень на свой страх и риск решил повысить голос. — Кира, где ты?        Ответа не было.        Внутри уже зарождалась тревога напару с паникой. Ник взобрался на ящики и слегка подтянулся, чтобы посмотреть, что происходит за стеной, но там... никого не было. Ни единой души.        — Кира! — парень спрыгнул вниз и отчаянно замотал головой, пытаясь понять, куда могла исчезнуть девушка. — Ответь! Куда ты пропала?        Болтовни Дэнниса тоже было не слыхать. Это еще сильнее напрягало. Черт возьми, что происходит?        Ник посмотрел в сторону открытой двери в конце помещения. Может быть, Кира там? Наверняка.        Зачем она ушла так далеко? И почему не сказала ему? Не может быть такого, чтобы она его просто так бросила.        Что-то произошло нехорошее.        Парень шел вперед, прошел уже давным-давно в дверь и двигался дальше, но все еще не увидел ни одного человека. И даже не встретил ни одного зомби. Все это совершенно Нику не нравилось. Мало того – ему было не на шутку страшно. Его девушка просто испарилась, и он не знал, где ее искать. Все плохо. Все очень плохо.        Он продолжал петлять по коридорам, просто потому, что других путей не было. Кира могла уйти только этим способом, иначе никак. Уйти... Или же ее утащили.        Плевок на пол. Плечи раздраженно вздрогнули.        Полный бред. Кира слишком умная, сильная и быстрая, чтобы ее можно было бесшумно вырубить и утащить в такую даль. Она бы все равно успела подать Нику знак. Она бы закричала или сделала что-то подобное. Был бы слышен хоть какой-то шум или что-то вроде грохота.        Чересчур замысловатые коридорчики у этого чердака. Через них проблематично было бы протащить девушку, если бы она была без сознания. Сложность создавала еще и абсолютная темнота. Нику пришлось слепо хвататься за стены, чтобы не потерять ориентацию в пространстве. Черт, камера же осталась у Киры, как ему теперь вообще передвигаться?        Слабый просвет появился уже через пару метров, и перед Ником предстала большая стена, через которую тоже можно было перелезть. Хм, может, Кира там? Ей попросту некуда было деваться, иного выхода парень просто не видел.        Стоит ли говорить, что ему было дико страшно? Стоит ли говорить, что он был в полной растерянности и чувствовал себя слепым котёнком, которого мама-кошка оставила одного? Стоит ли говорить, что ему было ужасно хотя бы представить, что с Кирой произошло что-то плохое?        Пожалуй, не стоит.        Ник перелез через стену и тихо захрипел от боли, раны словно взвыли, протестуя против того, чтобы парень шел дальше. Да и он сам предчувствовал что-то еще более нехорошее, что происходило сейчас.        Предчувствие его не подвело.        — Черт возьми, вы издеваетесь?! — прошипел Ник, глядя на лестницу, ведущую вниз, где царила абсолютная темнота. Надо идти туда?! Не-ет, мать, твою, нет, ну почему именно в темноту?! Это же не подвал, в конце концов, это верхний этаж, так почему же так темно?!        Черт возьми, и ведь у него ничего нет. Ни камеры с ночным видением, ни какого-нибудь фонарика...        Хотя... погодите.        Парень сунул руку в карман и достал оттуда свой смартфон, который он еще положил туда, только придя в Маунт-Мессив. Недаром Кира сказала ему его отключить, теперь у него есть хороший фонарик с почти полным зарядом батареи. Пусть и заметный, в отличие от камеры, но теперь-то парень не пропадет.        Благо, телефон не промок в канаве – корпус водонепроницаемый, Ник обладал боязнью уронить свой смартфон куда-нибудь в унитаз или в лужу, он был тот еще растяпа. Ну, эта боязнь оказалась все же полезной. Парень включил сам телефон, а потом уже включил вспышку, чтобы можно было освещать себе путь. Ну... теперь можно спускаться.        И все же – почему Кира ушла так далеко? Почему она оставила его одного​?        Сама объяснит, решил Ник, осторожно спускаясь по дико скрипящей лестнице. Каждая ступенька словно считала своим долгом громко оповестить весь профессиональный блок о том, что тут постороннее лицо. Выставив телефон перед собой, парень дошёл до конца лестницы и осмотрелся.        Луч фонарика прогулялся по большому пространству вокруг, услужливо показывая хозяину смартфона, что тут находится. А посмотреть было на что. Недаром это место называется профессиональным блоком, здесь пациенты работали, чтобы приносить хоть какую-то пользу. Большой зал был заставлен столами на довольно приличном расстоянии друг от друга, на каждом стояла старенькая запыленая швейная машинка с ручным приводом, в углах были видны манекены женского и мужского типа фигуры, на полу валялись пустые катушки из-под ниток, куски ткани невзрачных цветов, какие-то бумажки и прочий мусор. Кажется, здесь было еще больше пыли, чем на чердаке, дышать стало ещё проблематичнее. Большие хлопья пыли летали прямо в воздухе, как большие бесшумные ленивые мухи. Ник с трудом подавил в себе чих, отчего в носу еще сильнее засвербило, и прислушался. Вскинул брови. Прислушался внимательнее.        Он явно слышал что-то. Но это не было похоже на какую-то болтовню безумца, это не было похоже на обычную речь. Твою мать, слишком тихо, надо подобраться поближе.        Но черт, страшно.        В соседней комнате было посветлее, из дико грязных окон все же пробивался какой-никакой, но свет. В целях экономии Ник выключил фонарик и шел просто с смартфоном в руках. Шел он медленно, бесшумно, старался даже дышать меньше, чтобы не выдавать себя громкими звуками вдохов и выдохов и чтобы не чихнуть ненароком. Твою мать, как же тут много пыли...        Он видел, что в соседней комнате светлее, и видел, что там наставлено много светлых ширм. Это серьезно настораживало. И пугало до жути, потому что из соседней комнаты страшно несло кровью, тухлятиной и гнилью.        А так же оттуда было слышно музыку.        Да, эти странные звуки были музыкой, идущей, судя по качеству, из грамофона. Точнее, это была песня.

"Когда мальчишкой был, Мне говорила часто мать: «Женись, мой сын, женись, Вмиг счастлив станешь ты...»"

       Самое смешное, что Ник знал эту песню. Именно эта песня играла в одном из мюзиклов, что ставился в его театре. Он же сам лично включал эту песню раз за разом во время репетиций и пил чай между делом, слушая хохот актеров и недовольное ворчание режиссера, когда что-то шло опять не так. С этой милой и простой песенкой были связаны не самые плохие воспоминания Ника, она напоминала о любимой работе и беззаботных временах, когда все было так хорошо... Но сейчас эта песня вызывала нечеловеческий ужас, ведь она играла не где-то, а в Маунт-Мессив.        Надо быть полным дураком, чтобы не догадаться, что здесь находятся владения Эдварда Глускина – психопата, помешанного на идее найти себе идеальную невесту. От мысли, что Кира может находиться тут совсем одна, парня забила дикая дрожь. Надо поскорее найти ее, и чем быстрее, тем лучше.        Ник приблизился к комнате с ширмой. Трупный запах бил в нос так, что казалось, обоняние сейчас попросту откажет. Инстинкт самосохранения нещадно вопил, что заглядывать за ширму не надо, что надо бежать, спасаться, прятаться и молиться о спасении.        Но вопреки этому воплю Ник заглянул за ширму.        Раз. Два. Три. Четыре.        Словно метроном, в голове щелкают секунды. И кроме них – ничего.        Только полное оцепенение, широко распахнутые глаза и дикий ужас в них.        Пять.        Ник кинулся к противоположной стене и ухватился за нее обеими руками. Стоило склонить голову – и желудок болезненно сжался, вызывая рвотный спазм.        Господи. Господи. Боже. Господи.        Из глаз текут слезы, лицо покраснело, горло жжет, на пол с мерзкими шлепками льется вонючая жижа. Пальцы на руках заболели от того, как парень отчаянно вцепился в нее, того гляди, подушечки раздерутся в кровь. В голове щелчки метронома сменились на глухой стук, долбящий по ушам.        Боже. Боже...        Ник уперся лбом в стену и стоял так несколько секунд, мелко вздрагивая, и тихо всхлипывал.        Насколько? Насколько это место безумно? Есть ли предел жестокости здесь?        Лишь через некоторое время парень нашел в себе силы отлипнуть от стены и вытереть рот рукавом. Оборачиваться не хотелось. Оборачиваться было страшно. Но все равно придется, потому что надо пройти мимо ЭТОГО, чтобы идти дальше.        Медленный поворот корпуса.        На залитом кровью столе с приставленной к нему наклонной доской, отчего это было похоже на гинекологическое кресло, лежал обезглавленный абсолютно голый полуразложившийся труп. Рядом с креслом был подвешено к потолку еще одно мертвое тело, одетое в грязную униформу санитара, тоже с отрубленной головой.        Трупов Ник повидал уже десятки, удивляться, вроде бы, нечему, но...        Труп санитара был подвешен так, чтобы создавалось ощущение, будто бы он стоит на ногах, руки были привязаны веревками к одной из рук трупа на "кресле", чтобы возникал вид, что лежащего на этом самом "кресле" ободряюще держат за руку. Ноги голого тела были расставлены широко в стороны и привязаны веревками для надежности, а между ног...        От омерзения, ужаса и непонимания Ника снова выворачивало наизнанку.        Между ног трупа в месиве из крови, какой-то белой дряни, внутренностей, дерьма и рвоты торчала отрубленная голова, перемазанная трупной слизью до блеска.        В желудке пусто, блевать уже попросту нечем.        Видно было, что труп мужской, потому что женскую грудь ему криво пришили или же просто разрезали кожу, натолкали туда какую-нибудь гадость и заштопали, как тряпку. Живот трупа тоже был вспорот и зашит, и туда, похоже, запихнули что-то постороннее, однако это было гораздо больше. Приглядевшись повнимательнее, Ник увидел, что из наполовину разошедшихся швов на него смотрели... глаза еще одной отрубленной головы...        К горлу подступила желчь.        Парень отпрянул от чудовищной инсталляции, закрывая рот рукой. Вся эта картина, кровавая, дикая, мерзкая и жуткая, не вызывала ничего, кроме отвращения и ужаса.        Это так, по мнению Глускина, выглядят роды?!        Беспомощный всхлип.        Ник хотел жениться на Кире, хотел завести с ней семью. Он надеялся, что когда-нибудь она родит ему сына или дочь, что они будут обычной, но самой настоящей семьей. Однако сейчас эта мысль, вызывавшая раньше нежность и теплоту в сердце, заставляла рыдать от страха, словно пятилетний пацан.        — Блять... — Ник закрыл глаза, сглатывая жгучий комок в горле. — Боже, помоги...        Надо бежать отсюда, надо бежать как можно дальше от этого проклятого места! Парень не успел додумать до конца, как ноги уже несли его прочь от этой кошмарной скульптуры из трупов. Он бежал мимо столов со швейными машинками, мимо обычных столов, света становилось все меньше. Ник схватил телефон, снова включая фонарик, и со всех ног несся куда глаза глядят. Как можно дальше. Прочь.        Боже, почему я попал в Ад, не успев умереть?! Кира, черт, возьми, где ты?! Где ты?!        В конце потонувшей в темноте комнаты парень смог увидеть дверь и сломя голову кинулся к ней. Запах разложения сменился опять пылью, от этого стало чуть легче, но страх не угасал. Подбежал к двери и дёрнул за ручку... но та не поддалась.        Черт, нет!..        Ник поднял глаза и с ужасом отпрянул, увидев в узком окошке уродливое лицо.        Внутри словно все сорвалось вниз.        — Дорогая!..

***

       Тепло. Здесь тепло.        Эта мысль была одной из первых, промелькнувших в голове, как только Кира очнулась. Она лежала на полу, закрыв глаза, и пыталась осознать хоть что-то.        Нелли... телепортировала ее куда-то? Но куда? И зачем?        И что с Ником? Неужели он остался на чердаке один?!        Девушка резко села и открыла глаза. В лицо ударил пусть и мягкий, но все же слишком яркий после темноты свет, но зажмуриваться она не стала.        А просто шокированно открыла рот.        — Что?..        Она сидела на полу прямо перед главными дверями перед входом в... часовню?! Черт возьми, в часовню?!        Зачем? Зачем именно сюда? Ради чего?! И... разве часовня не сгорела от пожара, который был вызван самосожжением отца Мартина?        Что происходит вообще?        Кира с кряхтением поднялась на ноги и только потом заметила, что все еще крепко стискивает нож в руке. Странно. Но это не так важно сейчас. Девушка нервно закусила губу и медленно зашла внутрь часовни.        Она все та же. Ничуть не изменилась. Все те же витражи, все тот же красный ковер посередине между двух рядов скамеек. Только деревянный крест, на котором умер самопровозглашенный священник, теперь был почерневшим и покосившимся, да и трупа не было. К тому же запах бензина теперь больше не чувствовался в воздухе.        — Наконец-то ты здесь, Кира, — раздался негромкий мужской голос. — Значит, Нелли все же вступила в решающую схватку с Волрайдером. Ну, естественно, это же Нелли. Сдаваться – это не про нее. Только не сейчас.        Голос шел с передних скамеек, где сидели прихожане. Когда же Кира посмотрела в ту сторону, она увидела сидящего там к ней спиной человека. Было видать лишь затылок с седыми, абсолютно белыми волосами.        Кира приготовила нож к схватке и стала медленно приближаться к незнакомцу.        — Кто ты такой? — громко и резко спросила она. — Откуда ты знаешь про меня и Нелли?        Послышалось усталая усмешка, и человек обернулся к Кире, показывая свое не молодое, но и не старое лицо с впалыми щеками и грустными голубыми глазами.        — Ты знаешь, кто я такой, — ответил он. — Наверняка ведь уже слышала мое имя.        Сердце девушки пропустило удар.        — Саблин!..