Сказания крови

Связующая нить

      Зал старого храма казался пустым. Он пришёл в запустение много лет назад, ещё до того, как на севере разгорелась война за господство в мире вампиров и абсолютное подчинение человеческой расы под знамёна Виан. Ветер задувал в залу старые листья и подгонял мелкую каменную крошку, которая насыпалась со стен и потолка. Храм разрушался под давлением времени и забытья. Вампиры и люди забыли дорогу в это место, забыли о Богах, которым возносили молитвы.       Велиант чувствовал холод.       Алтарь, вопреки ощущению заброшенности, не пустовал. Парень почувствовал запах сожжённых трав. Пучок вербены догорал в деревянной плошке, обронив тёмные подгоревшие листья на запыленный жертвенный камень. Лицо богини, возводившей руки над алтарём, изувечили. Нефритовые глаза выцарапали, оставив уродливые зияющие дыры в пустых глазницах. На губах вампирши пролегли борозды шрамов. Лицо с острыми и неприятными чертами залило старыми пятнами крови. Хищный оскал безумной богини соответствовал ей и вызывал иррациональный страх перед камнем.       Велиант знал, что не один. Он заметил неестественное движение у колонны, когда подходил к алтарю. Наблюдающие не говорил и не показывался, но не скрывал своего присутствия.       — Всё, как ты говорил, — Вел обращался к тени. Он смотрел на алтарь, но украдкой наблюдал за колонной и тенью.       — Прекрасно, — шипящий голос напоминал змею; он удовлетворённо выдохнул. Воздух с лёгким свистом покидал его лёгкие.       — Она ничего не знает о договоре.       — И о том, что ты сделал?       — Да.       Велиант чувствовал, как взгляд хищника изучает его и ищет повод вонзиться клыками в шею, но наёмник знал, что этому существу не нужен повод, чтобы убить его. Он оставляет его в живых, пока видит пользу в сотрудничестве. Исчезнет польза — закончится покровительство.       — Хорошо, — пророкотало существо.       Тень зашевелилась, пролетела перед наёмником. Велиант не сдвинулся с места и подавил желание выхватить меч и атаковать существо. Тень пролетела мимо него и покинула храм. Бархатный мешочек, битый монетами, упал в ноги наёмнику.       Подобрав деньги, Велиант посмотрел на богиню. Он услышал, как женщина заливисто смеётся, и плюнул на алтарь.

***

      Несмотря на предупреждение Вела, дела шли гладко. Всё оставалось таким, как и раньше, до странного инцидента на озере. О реальности событий, которые не были сном, Дрим напоминали две побелевшие пряди по обе стороны от лица. Ничто не проходит бесследно, но радость за избавление от неизвестного перевешивала горькие моменты.        Недели пролетали одна за другой, а в зале таверны всё так же не хватало одного гостя. Хай — единственный вампир, представляющий для неё какую-то ценность, как пропал без вести, а то и, о чём не хотелось думать, не желал появляться в таверне. Девушке становилось грустно и её чаще посещало чувство вины, словно она и в правду тогда что-то сделала не так.        — Дрим, — голос Ралины, как и её рука, опущенная на плечо, вытянули из размышлений. — Что с тобой? — в голосе послышалось беспокойство. — Ты такая невесёлая. Сама не своя с тех пор, как Вел освободил тебя от того проклятья… Тебя что-то тревожит?        — Я просто… — девушка осеклась и вздохнула. — В тот день я сделала одну ошибку, а теперь боюсь, что ничего не смогу исправить.       Облокотившись на стойку, она отвела взгляд.        — Не расстраивайся, — Ралина ободряюще погладила подругу по плечу. — Все мы имеем право на ошибку. И многим из нас даётся шанс её исправить. А ты, поверь мне, его заслуживаешь.        — Надеюсь, — но ничего не изменилось, она снова вернулась к своим мыслям.        — Так! Хватит хандрить! — шутя хлопнув подругу полотенцем, Рал чуть нахмурилась. — А ну-ка, пошли на улицу!        — Но…        — И даже не думай мне возражать!       Упрямо вытолкнув девушку из-за стойки, Ралина потянула её за руку между столов зала, жестом попросив Хатоми заняться посетителями в их отсутствие.        «Может, мне и в правду стоит отдохнуть?»       Дрим слепо смотрела перед собой;4 рвение подруги вызвало невольную улыбку. В такие моменты всегда подмывало сказать: «Спасибо», что редко когда произносилось вслух. А надо было бы говорить это чаще.       — Сейчас мы тебя в порядок приведём, — в голосе Ралины появилось оживление, и прорывающиеся нотки веселья толкали на мысль, что она уже что-то придумала.        «Мы?».        Желая поскорее вернуть подруге настроение, Ралина поспешно открыла дверь толчком, не подумав, что может зашибить кого-то из посетителей или хозяина, который раньше времени вернётся в таверну. Дверь резко ушла в заданном направлении, сопроводив своё «путешествие» тихим удивлённым вздохом вместо привычного скрипа давно не смазанных пружин. Успев вовремя шагнуть в сторону, сохраняя целостность своего дорогого лба, новоприбывший качнулся, получив другой удар. Рал скользнула в противоположную сторону от недо-пострадавшего, намереваясь уйти от возможного столкновения и от подзатыльника за свою неосмотрительность. Всё бы ничего, если бы Ралина свершила манёвр одна, не потянув подругу за собой. Дрим повезло меньше, но именно это столкновение с посетителем, на которого она налетела, вытянуло её из омута приставших мыслей. На удивление вся троица предпочла тишину.       Оправившись от небольшой тряски, Дрим решила первой разрядить неловкое молчание.        — Извините, — в голосе прорезались нотки сожаления, и глаза взметнулись вверх в поиске лица пострадавшего. — Ты… — изумлённо выдохнула девушка, увидев знакомое лицо.       — Здравствуй, Дрим.       — Хай, — девушка растерянно улыбнулась.       Вампир улыбнулся; он был рад её увидеть.       — Так, — очередное погружение в тишину разрядила Ралина. — Видимо, гулять я сегодня не буду, — тихо добавив свой комментарий к сложившейся ситуации, девушка аккуратно отпустила руку подруги и скользнула в проём между плечом вампира и дверным косяком.        — Я тебя задерживаю? — парень коротко посмотрел на Ралину и обратился к вампирше. Вопросительно вскинув бровь, придерживая девушку за плечи, словно боялся, что без его поддержки она упадёт, Хаябуса пристально смотрел на неё.        Осознав, что слепо смотрит в сторону ушедшей подруги, Дримуэл подняла взгляд на вампира.       — Нет, — мотнув головой, девушка продолжила: — Мы собирались прогуляться, но, видимо, Рал передумала.       «Решила оставить меня на тебя».       — Если ты хочешь, я могу составить тебе компанию, — предложил вампир. Осознав, что он всё ещё держит девушку, Хай опустил руки, скрывая те под плащом.        Дрим кивнула и парень, встав боком, придерживая дверь одной рукой, предоставил ей возможность покинуть таверну первой.               Несмотря на то, что лето не закончилось, в воздухе чувствовалось приближение осени. Ветер становился прохладным, солнце раньше покидало небесную цитадель, а местами поблёкшие листья говорили о том, что их время почти вышло. Взгляд цеплялся за каждую мелочь, словно чистокровная старалась отвлечься от неприятной темы разговора, но ведь они оба молчали. Рассудок нашёл этому другое логическое объяснение.        «Странно, какие мелочи начинаешь замечать, находясь рядом с ним», — прислушиваясь к шагам, девушка приподняла взгляд.        Небесное полотно всегда поражало её своей удивительной красотой, но то ли сегодня была и в правду особенная ночь, то ли так на неё влиял идущий рядом молчаливый вампир. Дрим не раз видела, как белое блюдце луны меняет краски своих нарядов, словно художник, вдохновлённый её красотой, каждый раз придаёт ей новый образ, заставляя заново влюбиться в известную всем луну. Дрим видела весь богатый гардероб её пышных нарядов, видела все оттенки от чисто-белого до чуть серебристого с серыми пятнами. Видела желтизну лихорадки, видела и приближенность к бледно-зелёному тонов. Видела властную багровую луну, но она ещё никогда не видела подобного. Синее полотно небес манило глубиной, напоминая чистое дно озера с тонущими в его пучинах и искрящимися во власти солнца драгоценными камнями, чья роль в сегодняшней постановке безымянного творца была отведена звёздам. Но главная роль задуманного полотна, как и всегда, отдавалась ночному светилу, контрастно оттеняя голубой цвет луны.        Взгляд опустился к горизонту, а затем на прозрачную гладь воды близ берега, ловя вместо привычной лунной дорожки, играющие на дне две белые тени. Знакомые тени остановившихся у самого края озера вампиров. Дрим словно смотрелась в зеркало, по ту сторону неба над их головой. Теперь даже небо было у их ног.        Вода… Никто и никогда не мог разгадать загадку тайн, что она хранит. Но были то тайны или скрытые желания смотрящего в её пучины — неизвестно. Зрелище завораживало. Дрим видела обнимающего её со спины вампира, чего не могла ощутить. Девушка была уверена, что, стоит ей перепроверить, и она увидит, что парень стоит в нескольких шагах от неё.        Показывала ли вода будущее или её желание — новая загадка. Картина не исчезла. Вампир в отражении коснулся шеи девушки. Дрим невольно напряглась, и сделала полушаг от воды.        — Дрим?       Она почувствовала руки вампира на своей талии; подошла слишком близко и толкнула его.       — Ты чем-то обеспокоена?       Перед ответом она перевела взгляд на озеро. Ничего. Видение исчезло. Стало неловко. Дрим посмотрела на вампира через плечо и заговорила:        — Нет, — голос прозвучал тише, чем хотелось.       Парень с сомнением посмотрел на неё, но ничего не ответил.       Ветер дунул в сторону озера, и словно нарочно колыхнул поверхность воды, заставив картину содрогнуться, померкнуть и исчезнуть.       — Тебя кто-то обидел?       Он собирался задать ещё один вопрос, но девушка не дала ему такую возможность.       — Меня никто не обидел, — перебила Дрим и повернулась в его объятьях, не торопясь сбрасывать их. Уверенности в её словах хватило, чтобы не посыпались новые вопросы.       Хай убрал руки, по привычке скрывая их под плащом и возобновил прогулку вдоль берега.       — Как у тебя с Велом?       Вопрос прозвучал не случайно. Настроение девушки так и подмывало затронуть эту тему, но нутро твердило: «зря».       — А как у меня может быть с тем, кто кочует с места на место? — коротко усмехнувшись метафоре, Дримуэл уточнила: — Никак, — она безразлично дёрнула плечом, продолжая ход мыслей: — Ему нужна девчонка на один вечер.       — Вот как, — задумчиво протянул вампир, заострив взгляд на небе, словно то способствовало ходу его мыслей.       — Ты думаешь, я такая?       Девушка остановилась и изумлённо посмотрела на вампира. Неужели, у него сложилось настолько плохое мнение о ней?       — Нет, — уверенно ответил Хаябуса, посмотрев на девушку. — Я знал, что из стараний Кэт ничего не выйдет, — убедившись в том, что она правильно его поняла, вампир отвёл взгляд. — Наверное, поэтому я и вернулся, — последняя фраза прозвучала настолько тихо, что Дрим вряд ли могла её расслышать даже же с чутким слухом вампира.        — Я не умею любить двоих одновременно.       Ответ девушки загнал вампира в тупик, он замедлил шаг, смотря в сторону идущей вдоль берега девушки.       «Что она хотела этим сказать? То, что она уже кого-то любит и это не Вел? — мысль порождала другой вопрос. — Тогда кого же?»        Тишина. Как быстро эти двое попадали в её объятья, вскользь касаясь щепетильных тем.       — Знаешь, — тишину нарушила Дрим, — мне вспомнилась одна забавная мелочь, — она усмехнулась.       — И какая же? — Хай отвлёкся от созерцания дороги под ногами и заинтересованно посмотрел на девушку.       — Одна моя подруга, — начала она, предаваясь воспоминаниям, — владеет магией… И она считает, что то, что тогда происходило со мной у озера, можно прекратить с помощью только одной вещи… — Дрим помедлила, прислушиваясь к словам, но поймав выжидающий взгляд вампира, продолжила: — Она считает, что край этому положит любовь. Глупо. Но если придерживаться её слов, то кое-что меняет в поступке Вела.        — Ты думаешь, на тебе всё ещё лежит проклятье? — в голосе вампира появились нотки любопытства, скрывающие долю беспокойства. Желая подчеркнуть важность вопроса, Хай остановился и повернулся к девушке вполоборота.        — Не знаю, — Дримуэл пожала плечами, остановившись в нескольких шагах от вампира. — Но если Готик права, то оно всё ещё на мне, а то, что тогда рвалось наружу, просто дремлет, поджидая подходящего момента. Видимо, Вел сильно его потрепал тогда, раз оно столько времени не даёт о себе знать. Или же… Оно набирает силу.        — Я не понимаю тебя, Дрим, — парень тихо вздохнул, позволив себе расслабиться и закрыть глаза.        — Истинные вампиры верят в то, что, когда мы рождаемся, к нам присоединяется душа. Мы либо живём, сосуществуя с ней, либо кто-то один берёт верх над другим. Вампиров, которые являются перерождёнными душами павших, называют ривзенами. Ривзенов, как принято называть у нас избранных, и душ немного. В их число входят воины прошлого, чьи души до сих пор не могут найти покоя. Души сами выбирают своих носителей, у нас это принято называть — «судьбой», — на последнем слове девушка усмехнулась. — Я родилась ривзеном.       — И что же вам суждено?       — Исполнить то, что когда-то сделала живущая во мне душа, и умереть, когда настанет время. Это в том случае, если она возьмёт надо мной верх или же мы будем сосуществовать. До этого момента у нас это не особо выходило, — Дрим попыталась вспомнить всё, что делала наперекор Судьбе, и когда Судьба брала верх, заставляя подчиниться. — Нам дают двойные имена, чтобы мы помнили о том, что у нас есть выбор: подчиниться, подавить или остаться смиренными до конца.       — И какое же твоё второе имя?       — Шеон.       Внутри словно что-то шелохнулось, отзываясь на имя.       — Не особо подходящее имя для девушки. Грубое… — Хай помедлил, что-то прикидывая. — И оно совершенно тебе не подходит.       — Может, — Дрим кивнула и продолжила: — Это мужское имя, как ты уже мог заметить. Моя душа принадлежала мужчине, возглавлявшему сопротивление во время межклановой войны.       — И чем кончилась ваша война?       — Все, за исключением одного, погибли. Спасённого ждало кое-что «интереснее». Его заперли в другом измерении.       — Как понимаю, ему вы и обязаны за войну.       — Верно, — девушка кивнула, после небольшой паузы решившись продолжить: — Ты первый, и скорее единственный, кому я смогла раскрыть эту часть своей жизни, — фраза Дрим резко оборвалась, стоило ей отвести взгляд от вампира и посмотреть на дорогу.       В нескольких метрах от них стоял юноша. Он осматривался, словно чего-то ждал.       «Или кого-то», — подсказало сознание.       Он выжидающе смотрел вдаль, позволяя голубому свету луны касаться серебра коротких волос, и мягко отражаться в серой глубине глаз, отдавая у самых зрачков синевой, будто бы они пленили лунный свет.        Прислонившись спиной к стволу древа, оставаясь в полушаге от кромки воды, вампир аккуратно упирался мыском сапога в один из корней у основания, поддерживая и отгораживая себя от падения. На смуглом лице играла улыбка, искренняя и в то же время сияющая добротой; она обнажала ряд белых зубов.        Внимание Дрим скользнуло к замершей в воздухе руке, замечая, что всё это время взгляд незнакомца был прикован к болтающейся на золотой цепочке крохотной вещице. Взгляд девушки опустился ниже к завершению золотой нити, и Дрим невольно вздрогнула как от пощечины. Аккуратный кулон из того же металла, что и цепочка, повернулся к ней, как специально, позволив рассмотреть не только контуры, придающие ему форму сердца, но и вставленный в него голубой, как и новая луна, драгоценный камень. Взгляд привлекли две выгравированные надписи, которые девушка помнила, как маг важное для жизни заклинание.       Дримуэл.       Навечно.       Тихая музыка из прошлого повисла в воздухе.       Парень повернул голову в сторону вампирши, почувствовав её взгляд. Улыбка вампира померкла, как будто что-то его расстроило.       Дыхание девушки затаилось, словно этот шум мешал прислушиваться к тишине. И были только глаза. Серые глаза, толкнувшие её в воспоминания.

***

      Холод. Темнота. В окружении каменных стен, где-то глубоко под землёй, и только игра дотлевающих факелов вносит немного света и тепла. Место вызывает ассоциации с дырой или норой с опасным зверем, дремлющим внутри, но у него есть другое название, правильное — склеп.        — Дрим?       Голос, а затем и мягкое прикосновение к плечу, отвлекают от мыслей.        — Всё в порядке, Ши, — едва повернув голову в сторону парня, не взглянув на него, ибо в том не было надобности, девушка опустила ладонь на тронувшую её руку, чуть хлопнула по ней и возобновила шаг, показывая, что парень услышан и понят.        Подол красной мантии с глубоким капюшоном издал тихий шелест, задев пол. На фоне красного полотна ярко блеснул кулон на шее девушки вместо привычного Анкла — единственное, что не скрывала мантия. Белые волосы ровным шелком струились по наряду, необычно сочетаясь с потемневшими глазами.        — Как она? — раздался позади ещё один знакомых голос, но чей, девушка не удосужилась посмотреть. Ей было всё равно, впереди ждало незавершенное дело.        — Она уже несколько дней ничего не ела. Ты сам её глаза видел, — последняя долетевшая до её ушей фраза принадлежала Шину. И снова тишина, если не взирать на ветер и отдалённый шепот двух вампиров.        Впереди уже виднелся освещённый зал и столпившиеся вампиры, также облаченные в похожие одеяния. Их лица скрывали капюшоны, оставив на виду лишь губы и подбородок. Почувствовав присутствие девушки, они безмолвно расступились, открыв ей обзор на один из алтарей с покоящимся на нём вампиром.        Сердце больше не сжимала невыносимая боль при виде этих черт лица. Воин. Возлюбленный. Супруг… Больше никогда улыбка не заиграет лучами солнца на его смуглом лице. Сердце издало неслышный другим тихий вздох, но больше не шелохнулось. Боль ушла, но с ней ушло и что-то ещё. Чувства? Жизнь?        Среди неузнаваемых силуэтов блеснул лик принца, брата… Шад… Даже в нём что-то переломилось. Он не улыбался, был серьёзен и сосредоточен. Шадув был единственным, кто не отступил от Леона при её появлении. Он неотрывно смотрел на него, будто пытаясь представить себя на месте погибшего друга — хотел, чтобы судьба распорядилась именно так. Жалость? Возможно.        Послышался парный шорох мантий и на свет показался Шин, а за ним его собеседник, чьи губы до последнего продолжали обращаться к другу. И только сейчас, заметив открытый алтарь, губы вампира сомкнулись в тонкую строгую нить.        Он направился к алтарю, намереваясь что-то сделать настолько решительно и резко, что рука Шиноби перехватила его за плечо, заставив остановиться и обернуться. Капюшон спал с головы вампира, позволив увидеть пылающие гневом холодные серые глаза.        — Он твой брат. Имей к нему уважение, — глаза Шиноби впервые блеснули злостью.        — Я ничего ему не сделаю, — голос Криса прозвучал холодно; он смотрел с безразличием и отчуждённостью на преградившего путь вампира. — Хотел бы… Но дважды не умирают, — высвободив плечо, он двинулся к алтарю.        — Он не виноват в том, что произошло, — пытаясь воззвать к разуму друга, Шин продолжал, но все попытки оставались тщетными.        — Он знал, на что шёл. Знал и пошёл! — из груди вампира вырвался рокот и сдавленный рык. Он терял самообладание, напоминая прибой, набирающий силу.        Не дожидаясь ответа, Кристиан пошёл дальше, и обогнув Дрим с собравшейся толпой, первым склонился над братом.        — По традиции, нужно отдавать умершему то, что представляет ценность для вас двоих. То, что будет связывать вас, создавая нить, по которой можно найти путь обратно, — в голосе вампира ещё изредка проскальзывали нотки гнева, но он уже начинал стихать. — Но знаешь что? Нас с тобой ничего не связывает. А если и есть что-то подобное, то приди и возьми это сам. Ты ведь всегда всё делаешь сам. Зачем тебе я?       Отгородившись от всех, Крис обернулся и направился к лестнице. Он больше не хотел здесь оставаться. Взгляд вампира непроизвольно коснулся девушки. Позволив себе вместо холода временное сожаление, но так и оставшись незамеченным, он помедлил лишь у оставленного в стороне друга.        — И дело не только в Дрим, — быстро шепнул другу, не сдерживая злости.       Крис, не задерживаясь, тяжёлым быстрым шагом поднялся по лестнице, покидая склеп.       Шеон обогнула алтарь и встала у изголовья вампира. Бережно, едва задевая пальцами одеяние воина, провела по нему рукой снизу-вверх, отслеживая движение.        «Почему?»       Мысли возникали сами собой, оставляя лицо таким же непроницаемым, как и сухие глаза, словно они исчерпали последний запас слёз.       — Это не должен быть ты.       Прикрыв глаза, она наослеп расстегнула застёжку кулона и аккуратно сжала его в руке.        — Леонар Круцис де Карвин, я отдаю тебе две по-настоящему дорогие для нас вещи, которые по праву принадлежат тебе. Мои воспоминания… — надев кулон на шею вампира, она помедлила. Её рука скользнула выше, коснувшись холодных губ, и задержалась на побледневшей щеке. — И моё сердце, — склонившись ниже, она коснулась губ вампира, отдав ему последний поцелуй. Веки девушки непроизвольно вздрогнули; по щеке скатилась ещё одна слеза.        — Он заслужил себе место здесь.       Голос Шина отвлёк. Дрим не заметила, как он подошёл к ней и встал рядом. Она выпрямилась.       — Даже если бы он не был Правителем. Лен — великий воин, — вампир замолчал, проверяя, слушает ли его девушка, и лишь после решил продолжить: — Его пристанище находится прямо под статуей. Странно, что над склепом вырос такой прекрасный сад.        Склеп опустел. Они остались втроём. Поняв, что больше никого не осталось, принцесса отступила от алтаря и осмотрелась, замечая в углу ещё один алтарь, но пустой. Приготовленный для той, чьё тело растворилось, оставив лишь имя на безмолвной каменной плите.        — Единственный во всём склепе пустой алтарь.       Дрим прошла дальше, сопровождаемая не только комментариями вампира, но и следующей за ней по пятам его поступью. Но словно нарочно не замечая его, она вскользь провела рукой по холодному камню.

***

       Воспоминания обожгли разум. Вампирша отмахнулась от увиденного и прижалась к груди Хая, с силой жмуря глаза. Вампир опешил; он не ожидал такого поворота. По-видимому, всё произошедшее заняло несколько ничтожных мгновений, потому что вампир не заметил ничего, отчего бы могло так резко измениться настроение девушки.        — Дрим? — в голосе Хаябусы слышалось непонимание происходящего. — Тебя что-то напугало? — он попытался найти ответ, но тишина и дрожь прижимающегося тела, вызвали странное чувство. Вампир аккуратно обнял девушку, сильнее прижимая её к себе на уровне спины и талии. — Всё хорошо, — голос опустился до успокаивающего шепота. — Пока ты со мной, я никому не позволю к тебе прикоснуться, — в мыслях возникло возражение.       «А сам-то?»       Решив, что мог послужить причиной, Хаябуса наклонился к девушке и спросил:       — Я тебя испугал?       Она отрицательно мотнула головой.       — Разве можно бояться того, кто тебе дорог? — решив, что жеста будет недостаточно, Дрим ответила вопросом на вопрос, немного отстранившись от вампира. Дрожь начинала исчезать, и страх уходил тихой поступью.        — И насколько я тебе дорог? — Хай аккуратно задал вопрос, поняв, что разговор отвлекает девушку и успокаивает.        — А насколько может быть дорог тот, кого любишь?       Дрожь полностью прошла, стоило отвлечься на излучавшего спокойствие сдержанного вампира. Дримуэл подняла взгляд, дожидаясь неизвестного ей ответа.        Ослабив объятья, чтобы дать себе больше простора заглянуть девушке в глаза, вампир внимательно всмотрелся в её лицо.       — Дрим… Что ты сейчас сказала? — переспросил, проверяя, не ослышался ли он. Хай замер, дожидаясь ответа или хотя бы повторения её предыдущей реплики.        — Ровно настолько, насколько может быть дорог вампир, которого любишь, — перефразировав, девушка неуверенно заглянула в глаза вампира.        — А ты говорила, что вампир не может жить счастливо, — Хай по-доброму насмешливо вспомнил её суждения во время гадания Готик. Он понимал, что девушка имела в виду, когда говорила так. Теперь понимал.       Хаябуса нежно улыбнулся, прижимая Дрим к себе как можно сильнее. Он делал это настолько бережно, будто боялся сломать её, как хрупкую фигурку из тонкого стекла.        — Всем свойственно ошибаться и даже мне, — Дрим насмешливо улыбнулась.        — Ты позволишь? — высвободив руку, Хай мягко опустил её на щеку девушки, приподнимая её лицо, пока она не посмотрит ему в глаза.        — Ещё спрашиваешь…       Дрим усмехнулась уголками губ за мгновение до того, как вампир склонится и увлечёт её в поцелуй.

***

      Белая смерть стояла возле них, ревела до того громко, что холод и страх пробирали подростков до костей. Мальчик медленно выдыхал, чувствуя, как ледяной воздух наполняет его лёгкие и вымораживает нутро. Нужно бежать. Сейчас же, пока он не присоединился к тем людям, что погибли от руки убийц. Но он не убегал. Мальчик держал в руках меч, мнил себя воином, который кинется в бой и отстоит свой город, защитит дом от вторженцев, посмевших сеять хаос и панику в его владениях.       Наконец, когда не осталось времени отступать, противник заметил его. Рослый мужчина, чья одежда отличалась от других ренегатов Виан, вонзил клинок в тело девушки и отбросил её, как мусор, на груды камней. Он пошёл на него, усмехаясь, Белой смертью. Но мальчик не сдвинулся, он сжал меч в руках, готовый к первому в своей жизни сражению. Он не проиграет Белой смерти. Одержит победу любой ценой.       Первый удар, и он получает травму. На плече подростка проступает кровь, а тяжёлый меч противника с измазанным в алый лезвием вновь поднимается для нового удара. Мужчина медлит, играет с ним, словно кошка с мышью. Эта игра приносит ему удовольствие.       Второй удар. Боль пронзает правую ногу, а подросток оказывается на земле, не сразу осознавая, что он всё ещё жив после столкновения с Белой смертью.       «Я ещё жив?..» — улавливает он ускользающую мысль после сходящей первой вспышки огненной боли.       Третий удар. Он смог увернуться, подобрать меч и избежать мучительной смерти. Он не позволил Белой смерти зарубить себя, пока беспомощно лежал на земле. Атака подростка вышла спонтанной — он даже себе признаться не мог, что вместо того, чтобы убежать в сторону взрослых, попытался ранить мужчину!       Белая смерть засмеялся. Клинок щенка не задел его.       Кровь адреналином разносилась по телу. Сердце бешено билось в груди, закладывая уши и притупляя окружающий мир, чтобы в один миг схлынуть и вернуть ему ощущение забытой реальности. Подросток поднялся на ноги, морщась от боли и подгибая повреждённую конечность — он не сможет быстро бежать, а воин не отступит от своего.       И тогда он закричал.       Не от боли. От отчаяния.       — ПАПА!       Он надеялся, что кто-то из взрослых услышит его крик о помощи, — это всё, что он мог сделать в своём положении, пытаясь отступить от мужчины и не поставиться под новый удар. Дальше от рук, дальше от клинков, дальше от смерти.       Если бы он только знал, что на его крик о помощи откликнется мать... Она встала перед ним, заслонила его собой, готовая защищать до последнего вздоха. Он знал, что ей страшно. Она никогда не была воином, но выступила, зная, что не сможет одержать победу в этом бою. Она пыталась спасти его.       Нападение оказалось настолько ошеломляющим, что вся смелость подростка исчезла, уступив место истинному животному страху. Он гасил желание жить и не позволял осознать, насколько важно не стоять на месте, а бежать, пока есть возможность. Своим ступором мальчик поставил мать в безвыгодное положение, но осознал это слишком поздно.       Он не успел понять, что произошло. Одним резким толчком женщина оттолкнула его в сторону, и подросток, потеряв равновесие, не устоял на ногах. Он зажмурился, почувствовав, как заныла раненная нога. Падение вышло болезненным, но он и представить себе не мог, что есть что-то намного… намного больнее этого. Под крики своих сородичей, не стихающие в морозном воздухе, он открыл глаза, встречая с замиранием сердца тишину, а потом её… Женщину, которая отдавала свою жизнь за его безрассудство, за его мальчишество, за его глупость. Он видел, как алая нить крови течёт по телу, окрашивая загорелую кожу следами подступающей смерти. Он видел страх в глазах своей матери и сам неосознанно поднимал взгляд выше, будто не мог насмотреться на чужую смерть. Он чувствовал, как в воздухе усиливается запах крови. Чувствовал ту смерть, которая однажды придёт за каждым из них. Стеклянным взглядом он смотрел на женщину, будто бы не верил в то, что всё происходит взаправду. Он не мог понять, почему остальные бездействуют, но в собственном бессилии неожиданно для себя находил ответы — он испугался. Мороз предчувствия смерти пробежал холодком по его спине, ноги отказывались слушаться, а он, как в наказание себе за бездействие, не мог отвести взгляда.       Несколько секунд, и он увидел улыбку на лице матери.       Хруст…       Даже сейчас, неосознанно вздрагивая от этого звука и провожая взглядом тело матери, небрежно отброшенное на землю, подросток до конца не понимал, что произошло. Он отрицал действительность, потому что она была слишком ужасающей для него. На его глазах убийца Бастиона Солнца убил его мать. Убил из-за него. Она ведь знала, что он здесь. Бежала на его крик и рисковала своей жизнью, потому что хотела защитить его любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Вот он — настояний урок. Сделать бы правильные выводы.       — Мам?.. — он хрипло позвал её, не замечая ничего вокруг. Смерть женщины могла стать напрасной, ведь её сын забыл об угрозе, что находилась рядом и втаптывала в грязный снег кровь его матери. Мальчик неотрывно смотрел на тело матери, но не видел её лица. Лишь спину и шею, которая выгнулась под неправильным углом, но даже так он всё ещё не мог принять её смерть. — Мама…       С рёвом рвался в бой мужчина в белых доспехах. Он набросился на Белую смерть, сцепился с ней клинками, не позволяя отнять ещё одну жизнь. Но мальчик не видел его. Весь мир исчез для него.       Северный ветер всколыхнул волосы женщины. Снежинки, что ещё не успели растаять, упали на её тело и в секунду на его глазах растворились в крови. На онемевших ногах мальчик поднялся и подошёл к женщине, игнорируя остальных. Он шёл к ней, потому что не видел ничего другого. В несколько тяжёлых шагов подросток оказался рядом с её телом и бессильно упал перед ней.       — Мама…       Слёзы нашли на его глаза.       — Мама, пожалуйста…       Он звал её, надеясь, что мама услышит. Не могло быть иначе. Она всегда откликалась. Всегда. Даже когда спала, через сон слышала его голос. Она же его мама. Она не может оставить его одного.       Подросток толкнул её, чувствуя, как горло сжимается от слёз, но она не откликнулась. С ужасом для себя он увидел кровь на своих руках и только тогда понял, что это её кровь. На его руках кровь его матери.       Он убил её.       — МАМА, НЕТ! — голос сорвался на крик. Что мальчику до того, что другие сражаются? Что ему с того, что этой ночью могут погибнуть его собратья? Он не слышал приказа, отданного Владыкой вампиров, но ощутил на себе его исполнение, когда женщина, в воинской форме Дома Луны, попыталась оттащить его от тела матери. — Нет! — он воспротивился и грубо оттолкнул её от себя. Он не понимал, что своими действиями ставит под угрозу жизнь вампирши, которая отважно пыталась оттащить его от Белой смерти и сохранить ему жизнь. Он хотел быть рядом с матерью. Он не понимал, как можно оставить её здесь, но вампирша упрямо оттаскивала его, словно ребёнка, за шиворот. — Нет!! Отпусти меня!       Он упирался, но чувствовал слабость в ногах и собственное бессилие перед судьбой. Он захлёбывался слезами и всё ещё не мог не смотреть на тело матери.       — МАМА! — ещё раз позвал, словно она вот-вот поднимется на ноги, откроет глаза и скажет, что он дурачок, что с ней всё в порядке и он зря льёт по ней слёзы, что он понял всё неправильно, но в этот самый момент внутри него умирало разорванное на части сердце. Никто этого не видел. Никто не ощутит его утрату настолько сильно и вряд ли когда-либо сможет понять.       Вампирша пыталась дозваться до него, отвлечь, но мальчик не слышал её слов. Все они звучали пусто и глохли каждый раз, когда подросток бессильно падал на колени, проливая на земли Песков всё больше горьких слёз. Уходить? Куда? Какой во всём этом смысл? Он остался один. Зачем ему жить дальше?       От каждого его шага на белом снегу оставался кровавый след, но он продолжал идти, ведомый вампиршей.       Если бы он мог… Если бы он мог повернуть время назад и всё изменить... Он бы спас её. Она была бы жива. Это он виноват…       Это он убил свою мать.

***

      — Геральд?..       Демон встрепенулся, резко открыл глаза. Ассирэ смотрела на него и жалась к его боку в поисках тепла. Холод не проникал в шатёр, но мужчина чувствовал, как холодит спину и лоб, пробирая его до костей. Тепло женщины казалось ему чужим, а её объятия незаслуженными.       — Тебе снова снился кошмар?       Он не хотел отвечать.       Прошлое стало его кошмаром. Одним из самых ужасных напоминаний о слабости и трусости.       Ассирэ знала ответ. Она замолчала, положила голову ему на плечо и водила ладонью по открытой груди, всматриваясь в пламя чаши, болтающейся на цепи под потолком шатра. Родная стихия завораживала демона и быстрее восстанавливала магическую энергию, потраченную на очередное сражение с Виан.       — Геральд?..       Мужчина сел, натянул одежду.       — Проверю дозорных.       В этом нет необходимости, но Ассирэ не настаивала. Она знала, что демон ищет повод уйти, привести мысли в порядок. Она также знала, что никогда не была любима им по-настоящему и никогда не будет. Метка ривзена напоминала об этом, как и перстень, который демон никогда не снимал. Эта женщина из рода Шеон всё ещё пленила его мысли.