Сказания крови

Тень солнцестояния

      Время незаметно шло, толкая стрелки огромных часов; проносило месяцы один за другим вместе с боем старинных деревянных часов; сменяло события, место и суть; меняло героев. История умеет длиться вечность. Годы проходят быстро, пролетая, как свободная птица. Им счёт не ведут, когда несколько минувших лет проходят как один единственный день. Он приближает их к чему-то новому. Медленно, осторожно, несмело. Там, за поворотом, всегда ждёт неизвестность. Она пугает, веля оступиться, сойти с пройденного пути, но ведь куда интереснее просто идти навстречу чему-то большему, отрекаясь от однообразности и однотонности безликих дней. Время, как песок, проникает в закрытые двери сквозь щели. Оно заглядывает в каждый дом, каждый замок, каждую обитель, и на очереди снова новые стены — небезызвестного заведения людских земель, таверны «Река Жизни». А жизнь ведь чем-то похожа на быстротечную реку…       Приветствуя улыбкой новый вечер, а вместе с ним и наполнивших стены заведения посетителей, Дримуэл задержалась на лестничном пролёте, не решаясь спуститься вниз. Отсюда она видела весь зал, но, даже имея в своём распоряжении «крепость пищи и хмеля» Реддевила как на раскрытой ладони, она не смогла найти того, кто ей нужен, и от этого улыбка девушки меркла.       «Всё, как и всегда», — мысленно вздохнула Дрим, спускаясь.       — Снова Хай задерживается?       Дрим не нужно было оборачиваться на голос — она знала, что Ралина смотрит на неё и пытается улыбнуться и приободрить подругу. Дрим встала рядом с ней, помогая с хлопотами, которые неизменно наваливались на них, едва таверна вновь открывала двери для посетителей. Вечер был тихий. Посетителей в последнее время с ухудшением ситуации на фронте становилось всё меньше. Даже сюда долетали последние новости о победах клана Виан и потерях бывших властителей Севера.       — Академия, — привычно отмахнулась Дрим. — Он всегда задерживается там. Это его работа. И я не вправе просить его что-то изменить, — переубеждая в большей степени себя, чем подругу, она мысленно усмехнулась.       — Ничего, Дрим. Скоро всё изменится. Закончится война. Оставишь позади работу в таверне и комнатушку наверху. У Рэда, конечно, всегда и крышу над головой и кусок хлеба можно получить, но есть что-то за пределами Реки. Может, и ты дома не будешь сидеть одна, — Ралина бережно провела ладонью по своему округлому животу, хитро улыбаясь, и подмигнула.       Настолько тонкие намёки, которые мог не заметить и не понять только дурак, легко читались в жестах Ралины. Дрим помедлила с ответом, взвешивая каждое слово. Она радовалась за подругу и её материнское счастье, радовалась, что ей снова удалось воссоединиться с возлюбленным, но, глядя на неё, Дрим вспоминала, насколько хрупкое личное счастье. В один вечер она лишилась всего, что имела. Дрим боялась снова потерять всё. Она гнала от себя тяжёлые мысли. Прошлое должно остаться прошлым, а у неё ещё есть настоящие и будущее пряталось где-то не за горами. Может, и не такое, каким его пророчит Ралина.       Дрим немного взбодрилась, распрямила плечи, прогоняя грусть.       — Рал, — немного укоризненно отмахнулась вампирша. Дрим собралась встать за стойку, делая вид, что работа важнее разговор, а они, если быть честными, сильно смущали. — Буду нянчить твоих, когда родятся.       — И не только моих, — уверенно и непреклонно отрезала Ралина.       — Ты хочешь сделать из меня местную няню? — не можешь защититься, сведи всё на шутку. — Боюсь, Ред не станет мне приплачивать за это, — ухмыльнулась вампирша. — К тому же… У меня совершенно нет опыта в общении с детьми.       — А как же Демон? — хитро улыбнулась Ралина, хватаясь за любую возможность отвлечь подругу.       — Ладно-ладно, — рассмеялась Дрим, сдаваясь. — Один опыт у меня всё же есть, но короткий, — ухмыльнулась она, ставя точку на ничьей в этом дружеском споре.       Часть посетителей ушла, расплатившись за обед и выпивку. Дрим взяла поднос, поспешила к столу, чтобы быстро прибрать грязную посуду, протереть стол от крошек и приготовить его для других посетителей. Она остановилась, удерживая поднос на ладони, когда что-то толкнуло её в живот.       — Пг'астите*.       Дрим услышала тихий детский голосок и опустила взгляд. Маленькая обладательница голоса вызвала тёплую улыбку. Едва ли этому ребёнку минуло семь зим. Обычный с виду ребёнок, если не брать во внимание два кошачьих ушка, венчавших её голову, и небольшой хвост. Малышка виновато посмотрела на неё тёмными глазами и пугливо убрала руки за спину, ожидая, по меньшей мере, оплеуху за свою невнимательность.       — Всё хорошо, — Дрим мягко улыбнулась малышке и погладила её по голове.       Девочка поначалу испуганно вжала голову в плечи, прижала уши к голове, поджала короткий хвост, но, поняв, что никто не собирается её обижать и незнакомка добра, она улыбнулась, зажмурила глаза и тихо заурчала.       — И как зовут это прелестное создание? — Ралина подошла к ним, рассматривая незнакомого ребёнка.       — Тинни! — представилась малышка и взмахнула пушистым хвостом.       — И где же твои родители? Неужели, ты здесь совсем одна? — Ралина удивлённо осмотрелась.       — Не одна, — в разговор вмешался ещё один голос. Он принадлежал девушке, которая была ненамного младше Дрим. — Она моя сестра, — появившись, словно из неоткуда, девушка встала за спиной Тинни, опустила руки на её плечи, и придвинула малышку к себе.       — У меня нет г'одителей, — почувствовав прикосновение знакомых рук, малышка открыла глаза.       Заметив, как напряжена сестра Тинни, Дрим убрала руку от ребёнка, показывая, что она не намерена причинить вред ребёнку. О вампирах ходит разная молва. Дрим не хотела оправдываться и говорить, что вампиры — не ужасные монстры. Страх девушки рационален. Она должна предполагать худшее, чтобы не попасть на уловку лжецов.       Сестре Тинне минул шестнадцатый год. Она была среднего роста. Светлые длинные волосы, карие глаза, которые порой меняли цвет. Одежда из плотно прилегающих к телу брюк, полусапоги без каблука, и скрывающая все тонкости её фигуры свободная рубашка с закатанными рукавами до локтей. Треугольник с веточкой бузины, виднеющийся в небольшом искусственном разрезе, — символ защиты от нежити. Несколько прядей волос выделялись; на них, как на нить, были надеты бусины разных размеров. Девушка выглядела хрупкой особой, но это могло показаться только на первый взгляд. Несмотря на её расу — в отличие от Тинни она была человеком — девушка была не из робкого десятка и могла за себя постоять. О чём говорили метательные клинки и лук со стрелами, которые она держала не на виду, но так, чтобы легко достать их в случае опасности.       — Что же ты сестру одну оставляешь?       К разговору присоединился мужчина — один из посетителей таверны, кому оказалась небезразлична судьба Тинни. Его голос прозвучал сурово, даже с некоторым укором и, если бы не слова малышки про родителей, можно было бы подумать, что он приходится ей отцом.       — Вон уже и кровососы ей перекусить решили, — он пренебрежительно хмыкнул, с вызовом осмотрев Дрим с ног до головы.       — Милорд, — Дрим неодобрительно нахмурилась, переводя взгляд на незнакомца. — То, что я вампир, ещё не означает, что я рассматриваю каждое живое существо как пищу.       — Ну, да. Ну, да… Все вы так говорите, — мужчина хмыкнул. — А жажда своё требует.       — Господин! — не выдержала Ралина. — Не стоит всех вампиров под одну гребёнку.       — Не стоит, — Дрим придержала подругу за руку, заметив, что та намерена научить посетителя хорошим манерам, отходив его полотенцем. Суровый нрав Ралины знали все постояльцы, которым не раз доводилось ощутить на себе воспитательные тычки девушки.       Мужчина хотел возразить, но ребёнок вновь привлёк их внимание и неожиданно отсрочил склоку.       — Бг'аэн.       Тинни посмотрела на сестру, слабо подёргала её за рукав рубашки, привлекая внимание. Споры взрослых ребёнка не интересовали. Она не понимала, почему из-за неё поднялась такая шумиха.       — Ты себя плохо чувствуешь? — позабыв о взрослых, Браэн наклонилась к сестре. Вблизи она смогла рассмотреть болезненный блеск её глаз. Если бы не эти споры, она бы заметила его намного раньше.       — Да.       Дрим отвлеклась от бессмысленного разговора и протянула руку к ребёнку. Мужчина напрягся, но, вопреки его ожиданиям, она просто опустила ладонь на лоб девочки, а не накинулась на неё голодным зверем.       — Горячий. Надо за лекарем позвать.       — У нас нет на это денег, — отрезала Браэнн. Она переживала за сестру и хотела её вылечить, но лекари дорого брали за осмотры и за лекарства. Откуда ей столько заработать? А бесплатно разве кто будет помогать?       — Не беспокойся об этом.       Доброта незнакомки настораживала Браэнн, но здоровье сестры стояло для неё важнее предрассудков.       — Мейлин уже вернулся?       — Не знаю, — Ралина растерялась. — Он уходил в город, но, может, к утру будет…       — Плохо.       Дрим не хотела понапрасну обнадёживать детей. Она никогда не была хорошим лекарем и, несмотря на то, что училась разбираться в травах и что-то успела почерпнуть от местного лекаря, не могла похвастаться обширными знаниями или талантом врачевателя.       — Пошли Гура в город за лекарем. Скажи, что я ему щедро заплачу, если он быстро вернётся вместе с Мейлином.       — Хорошо, но… Дрим, ты куда? — Ралина обеспокоенно посмотрела на подругу.       — Нужно снять жар, пока Мейлин не вернётся.       Не важно: вампир ты или нет. Каким тебя видят другие, даже если судят только по каким-то определённым признакам. Их мнение остаётся просто догадками и личными соображениями, которые не всегда стоит брать во внимание, ведь они не знают её. Главное, всегда оставаться собой, и не имеет значения, что думают другие. Те, кто идёт по одной дороге с ней, не всегда являются попутчиками. Они просто такие же странники.       Дрим ушла кухню, компоновать травы для отвара.       Ралина бросила взгляд на мужчину.       — А ты мне не балуй тут, пока меня не будет. Приду, проверю.       Мужчина хмыкнул, но ничего не ответил. Ралина, подхватив подол платья, поторопилась разбудить гонца и затолкать его в седло, обещая не золотые горы, как просила вампирша, а щедрый нагоняй, если не справится в срок. Стоит признать, что взбучка от Ралины подействовала сильнее лёгкой наживы, и парень отправился в путь, как только конюх подал ему лошадь.       Когда Ралина нашла вампиршу, Дрим уже поставила на огонь котелок, добавляла в тёплую воду сухие травы, сохраняя нужные пропорции и постоянно помешивая содержимое котелка. Вода медленно мутнела, приобретала светло-коричневый цвет.       — Чем тебе помочь?       — Не беспокойся. Возвращайся в зал, пока посетители нас не обыскались.       Ралина с сомнением посмотрела на вампиршу, но спорить не стала. Их отсутствие быстро заметят и, не ровен час, кто-то из посетителей набедокурит, пользуясь такой возможность. Дрим вернулась в зал, когда вода в котелке начала закипать и пошли первые пузыри. Сняв котелок с огня, она осторожно налила отвар в кружку и понесла его в зал. Ралина разговаривала с посетителем, предлагая отведать ему вкуснейшее рагу из кролика. Бриэнн оставалась рядом с сестрой — они сидели у огня. Браэнн делилась теплом с сестрой и что-то успокаивающее шептала ей в ухо.       Дрим поставила отвар на свободный стол и подошла к ребёнку, но прежде чем сделать какое-либо действие, вопросительно посмотрела на её сестру. Браэнн молча кивнула, ничего не спрашивая. Взяв Тинни на руки, Дрим села в кресло, посадив девочку к себе на колени, аккуратно закутала её в плед и прижала к себе. Малышка задрожала и сильнее закуталась в плед, спрятав нос в его складках. Небольшие ушки сливались с ним, и только светловатый пух, смешно топорщась, вырисовывал их аккуратный контур.       Незнакомец пристально наблюдал за ними, бесконечно недовольно бурчал, но не подходил ближе.       — Один зельевар научил меня, — Дрим рассказывала девочке, пытаясь заинтересовать её разговором, — что в пузырьки можно налить какое хочешь зелье. И от грусти, и от печалей. Даже зелье, которое вызывает радугу.       Дрим достала из кармана небольшой пузырёк, показала его девочке, чтобы она рассмотрела его содержимое и, если хотела, прикоснулась к тёмному стеклу. Пока отвар медленно остывал и набирался силы, Дрим осторожно достала пробку из пузырька. Воздух наполнился карамельно-мятным запахом, и тонкая прозрачно-коричневая струйка полилась в отвар. Он стал на несколько тонов светлее, запах изменился и напоминал высушенную на солнце траву. Дрим тщательно размешала его, чтобы довести отвар до готовности, и убрала остатки зелья с пузырьком.       — Вот выпей, — она поднесла кружку к губам девочки.       Высунув голову, осторожно принюхиваясь, малышка послушно сделала то, что от неё просили, и получила в вознаграждение мягкую выпечку от подоспевшей Ралины.       — А теперь поспи.       Дрим отставила пустую кружку и удобнее перехватила ребёнка. В подобные моменты она понимала ценность тех знаний, которыми брат пытался поделиться с ней. Да, у Шада всегда был ветер в голове, но единственное, чему он всегда был предан, — зельеварению. Во многих отварах и зельях нет никакого смысла, нет пользы для вампира, но брат всегда говорил, что любому зелью найдётся своё применение в подходящий момент. Если бы он знал, насколько был прав. Ненужное ей пригодилось другому.       Эффект от зелья начал проявляться вместе с воспоминания вампирши о брате. Малышка уснула, но именно этот сон послужил для неё спасительной нитью. И не только для неё.       — Я могу оставить её на вас на какое-то время?       Дрим не ожидала такого вопроса от Браэнн. Девушка выглядела взволнованной и то и дело смотрела на спящую сестру, но что-то тянуло её из таверны — какие-то незавершённые дела, которые она не могла проигнорировать. Дрим не стала спрашивать, но её поступок не остался без внимания ворчливого посетителя.       — У тебя голова на плечах вообще есть?!       — Что ты раскричался как старый пень?! — Ралина ощутимо треснула мужчину полотенцем. — Лучше бы помог чем-то, — но в ответ она услышала только тихое возмущённое бурчание. — Как до дела, так сразу в кусты.       После слов Ралины настала успокоительная тишина, лишённая очередной партии нравоучений.       — Я скоро вернусь, — Браэнн бросила последний взгляд на спящую сестру и поспешила к выходу из таверны.       Мужчина молча встал из-за столика, скинул с себя плащ, подходя ближе к девушкам и, присев на корточки, аккуратно накинул его на малышку.       — Вот. Другое дело, — с улыбкой благоволила Ралина. — Можешь же, когда хочешь, а то всё «Бу-бу» и «Бу-бу».       Мужчина хмыкнул и отошёл.       Ралина проводила его взглядом и присмотрелась к ребёнку.       — Уже уснула?       — Да, — Дримуэл легко улыбнулась, не отрывая взгляда от Тинни. Наблюдая за спящим ребёнком, она вновь захотела подержать на руках своего первенца и смотреть, как он растёт. — Счастливая ты, Ралина.       — Почему? — удивилась девушка.       — Скоро у тебя будут свои дети.       — Ох… Да, — она тихо вздохнула, улыбнувшись. — Тяжело будет.       — Ничего, — Дрим ободряюще улыбнулась. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Сейчас я понимаю, как это прекрасно, иметь своих детей, — девушка немного сильнее прижала к себе малышку.       — Дрим, — улыбка Ралины сникла, но девушка не успела ничего сказать, вампирша её перебила.       — Всё хорошо, Ралина. Всё хорошо.       Дрим улыбалась, чуть покачивая спящего ребёнка.

***

      Ворчливый посетитель, который представился Хелтаром, помог донести девчушку до комнаты Дрим. Там она могла отоспаться в тишине, где её никто бы не побеспокоил из шумных посетителей. Бриэнн вернулась через несколько часов, сдержанно поблагодарила вампиршу за помощь и оставалась с сестрой до тех пор, пока гонец не вернулся вместе с лекарем.       К тому времени как Мейлин узнал, что произошло, жар уже спал, и Тинни мирно спала вместе с сестрой, вымотавшись за день. Лекарь осмотрел её, наказал давать отвар из трав несколько раз в день и следить за состоянием девочки.       — Обе истощались. Не знаю, где они жили до этого и кто их родители…       — Они сказали, что у них нет родителей.       Мейлин вздохнул.       — Им нужен уход. Пища, отдых и тепло, иначе она не поправится. Я зайду к вам утром.       — Спасибо, Мейлин.       — Право не стоит.       Лекарь не жаловался на долгий путь. Он занёс травы и снадобья, которые обещал постояльцам таверны и отправился поспать несколько часов перед рассветом. Ранним утром его ждала новая работа. Мейлин всегда работал до накатывающей усталости, пока все больные не будут осмотрены, а каждый нуждающийся — получит лечение.       — Что думаешь делать? — спросила Ралина, смотря на вампиршу. — Все комнаты заняты, а у девочек нет дома, как я понимаю, — она хотела бы им помочь, но не представляла, как понесёт больного ребёнка в дом.       — Останутся здесь до утра, а дальше… — Дрим посмотрела на камин. — Дальше не мне решать.

***

      — Лекарь Мейлин, — Ралина радостно улыбнулась, увидев мужчину.       Лекарь поклонился ей и направился в комнату девушки. Ралина мела пол, готовила зал таверны к приходу посетителей, когда неожиданно из-за софы выглянула Дрим — девушка резко села, до конца не проснувшись. Чёрные волосы сбились в узлы. Она выглядела помятой и не выспавшейся.       — Дрим! — испуганно охнула Ралину, выронив метлу. — Ты всю ночь здесь проспала?       Дрим осмотрелась, будто не помнила, как здесь оказалась, и где она вообще.       — Кажется, да.       — Иди умойся, — Ралина подгоняла вампиршу; подобрала метлу. — Давай-давай, пока Рэд не увидел. Будет нам.       Вампирша вздохнула. Она предпочла бы проспать ещё час или два, даже на шкуре у камина, где было тепло, лишь бы никто не беспокоил её ранним утром, но Ралина хлопнула её метлой по ногам, ворчливо прогнала её с места, не позволяя снова лечь на бок и уснуть. Утро незаладилось, как показалось вампирше, но всю сонливость как рукой сняло, когда она заметила лекаря. Мейлин спускался вниз, перебирая записи.       — Лекарь Мейлин.       Мужчина поднял взгляд, заметил вампиршу, кивнул ей в знак приветствия.       — Как девочка?       Мейлин открыл рот, собрался ответить, как громко закричала Браэнн.       — Тинни! Вернись в постель! Живо!       — Не хочу!       Девочка быстро сбежала по лестнице, юркнула мимо лекаря маленьким вихрем, отчего все его личные записи взметнулись вверх и рассыпались по полу. Тинни пискляво извинилась и спряталась за спину вампирши.       — Не хочу в кг'овать.       — Дети — цветы жизни, — ворчливо подал голос вчерашний знакомый. — Но иногда из них вырастает чертополох…       Мужчина показался из-за софы, до икоты перепугав Ралину, которая продолжила уборку. Он выглядел помятым и всклоченным. Рубашка помялась, верхние пуговицы расстёгнуты, платок небрежно болтается на шее. Густые волосы торчали во все стороны.       — А ты откуда здесь взялся?! — крикнула Ралина и замахнулась метлой.       — Сплю. У вас комнат свободных нет. Что мне, в конюшню было идти? — буркнул мужчина, нашёл на полу бутылку с элем и приложился к горлу.       — Ах ты!..       Ралина разозлилась, отходила мужчину, чем под руку попало, пока он не проснулся, не подскочил ужаленным и не кинулся спасаться от гнева южанки.       — Хуже моей покойной жены, — хмыкнул мужчина и потрепал малышку по волосам. — Расти большой и здоровой. Эта тётя о тебе беспокоилась, — мужчина показал на Дрим и усмехнулся. — Здоровый ребёнок — здоровая кровь!       — Ансгар… — Ралина вновь замахнулась на мужчину метлой.       Тинни недоумённо посмотрела на взрослых, которые вели себя как сущие дети, и обратилась к вампирше, подёргав её за рукав.       — А вы правда обо мне беспокоились?       — Правда.       — А почему?       — Потому что ты ребёнок, — Дрим усмехнулась, погладила девочку по голове.       — А у вас нет своих детей?       Вопрос больно кольнул. Дрим замешкалась, но нашла силы ответить.       — Нет.       Тинни опустила глаза, прижала уши к голове, словно почувствовала себя виноватой за вопрос, а потом она заискрилась, вновь засияла солнцем.       — А хотите, я буду вашей дочкой? У нас с Браэнн нет мамы, а я очень-очень хочу маму. Так сильно хочу, что… что даже горькое лекарство выпью без печенья. И не зажмурюсь, честно-честно!       — Тинни… — Браэнн притянула сестру к себе.       — Хочет, — ответил за Дрим Ансгар. Он смотрел на камин, намеренно делая вид, что ему всё равно. На лбу мужчины росла внушительная шишка после воспитательной беседы с южанкой.        — А я уж подумала, что ты снова будешь против, — Ралина, чуть прищурившись, посмотрела на него.        — Как будто здесь кто-то берёт во внимание моё мнение, — мужчина хмыкнул, на что Ралина весело рассмеялась.       Дрим почувствовала себя неловко. Тинни смотрела на неё с надеждой ребёнка, который ухватился за дорогую и красивую куклу и считал, что именно она — мечта её жизни. Принимать решение в такой ситуации Дрим считала неправильным. Тинни совсем ещё ребёнок, который живёт одним единственным порывом из светлых и тёплых побуждений, но девочка была не одна. Есть ещё Браэнн, которая в их маленькой семье должна принимать все взрослые решения, а не слепо мириться с выбором сестры.       — Если не передумаешь.       Тинни не поняла ответа вампирши, захлопала глазами, посмотрела на сестру, надеясь, что та ей объяснит, но Браэнн лишь покачала головой.        — Проголодались? — Дрим улыбнулась, ухватилась за возможность не огорчать ребёнка отказом.       — Ужасно!       — Тогда тётя Ралина и дядя Ансгар пока за вами присмотрят, а я скоро вернусь.       Проведя какое-то время на кухне, вампирша вернулась, неся перед собой поднос, содержимое которого вскоре оказалось перед Браэнн и Тинни. Дрим крайне редко готовила. В таверне было достаточно кухарок и их помощников, чтобы подавальщицы не совали носа в их обитель печи и котелков. Они должны были только разносить заказы и обеспечивать посетителей выпивкой. Последний раз, если быть честными, Дрим готовила, когда ещё жила вместе с людьми, в своей приёмной семье. Спустя столько времени она не сразу вспомнила, как правильно нарезать овощи, но делала всё охотно, и посчитала, что только по этой причине у неё получилось что-то съестное. Пока девочки завтракали, Дрим помогала Ралине закончить с уборкой. Они справились к приходу первого посетителя, и даже успели привести Ансгара в приличный вид.       Подав гостю кружку эля, Дрим подошла к девочкам, заметив, что их тарелки успели опустеть.       — Наелись?       — Да, спасибо.       — Рада, что это так, — улыбнувшись, Дрим коснулась лба Тинни. — Как ты себя чувствуешь?       — Хог'осо.       Отсутствие жара несказанно порадовало, но лекарь говорил, что девочке нужен покой и чаще отдыхать, тогда она полностью поправится.       — Тебе нужно поспать, Тинни.       — Но я ещё не хочу, — возразила девочка и сонно сощурила глаза.       — Я принесу тебе тёплого молока, чтобы ты быстрее заснула.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Дрим пришлось взять Тинни на руки. Отвар, который ей дал Мейлин, действовал недолго. Девушку быстро сморило в сон, едва она положила голову на плечо к вампирше. Дрим заметила, что Браэнн почему-то не торопится идти вместе с ними.       — А ты, разве, не пойдёшь с нами?       — Я… Я лучше подожду тебя… Вас… здесь.       Поведение Браэнн показалось Дрим странным, но она решила, что поговоит с девушкой позже.

***

      — Не ожидала, что она так быстро уснёт, — Дримуэл улыбнулась, смотря на Браэнн. — Присаживайся, — указав взглядом на стул, Дрим приступила к мытью посуды, чтобы никто из кухарок не разозлился на неё за проникновение на кухню.       Браэнн какое-то время молча наблюдала за вампиршей, словно не решалась что-либо сказать, но всё же смогла найти в себе силы и нарушить тишину.       — Можно я тебе помогу?       — Конечно.       Взяв рушник, она принялась протирать вымытую посуду и складывать её в аккуратную стопку.       — Что вас привело сюда? — решив, что работа во время разговора пойдёт быстрее, Дрим заговорила.       — Мы просто путешествуем, а эта таверна оказалась на нашем пути. Мы бы ушли ещё вчера, если бы не вы.       — Давай договоримся сразу, — она отвлеклась от работы и подняла взгляд. — Обращайся ко мне, как к сестре. Я не настолько старше тебя, — вампирша улыбнулась. — Договорились?       Браэнн растерялась и неуверенно кивнула.       — А вы… То есть… Ты, — исправилась Браэнн. — Почему осталась здесь?       — Это сложный вопрос, но, думаю, это потому, что здесь я нашла для себя что-то большее, чем имела до этого.       — Горы посуды? — девушка демонстративно показала часть проделанной работы.       — И это тоже, — Дрим тихо рассмеялась. — А ты с юмором.       — Стараюсь, — Браэнн улыбнулась.       — Ладно. Давай быстро закончим с этим «счастьем» и я смогу показать тебе другую сторону жизни в этой таверне, — подмигнув, Дрим взялась за новую тарелку.       — Паутину и пыль?       — Тут я могу тебя порадовать. Наша с тобой работа закончится на мытье посуды.

***

      Как и говорила Дрим, работа действительно закончилась на посуде, поэтому, когда последняя чистая кружка отправилась на полку, девушки устроились за столом и мирно пили чай.       — Всё же есть прелесть в том, чтобы посидеть в зале таверны, когда ещё нет посетителей, а постояльцы отсыпаются в своих комнатах, — Дрим блаженно вдохнула аромат чая, наслаждаясь мгновением.       — Боюсь, что мне этого пока не дано понять.       — Ничего. Как-нибудь, если захочешь, будешь помогать мне с работой. Вот тогда поймёшь, — с улыбкой на лице она сделала несколько глотков, но вскоре снова была вынуждена отвлечься.       — Сдаётся мне, что помогать придётся прямо сейчас.       Дрим вопросительно посмотрела сначала на девушку, а после на вход в заведение.       — Хай!       Без объяснений и лишних слов, Дрим встала из-за стола и быстрым шагом направилась к вампиру. Наспех поставлена кружка опасно закачалась на краю, чуть не упав со стола; Браэнн вовремя её поймала за тонкую ручку и отодвинула ближе к центру.       — Дрим, — вампир улыбнулся, обнимая девушку. — Прости. Я снова заставил тебя ждать.       — Ничего, — она улыбнулась, крепче обнимая его. — Я была не сама, — и показала на Браэнн.       — Вижу, что не скучала, — проводив жест девушки, он в знак приветствия кивнул незнакомке, но после снова перевёл взгляд на вампиршу в своих объятиях. — Как ты? — крепче прижав к себе избранницу, он провёл рукой по её волосам, задевая белоснежные пряди — последнее напоминание о спящем звере.       — Теперь отлично, но всё же я ещё не избавилась от желания заглянуть к тебе в Академию, если ты ещё раз опоздаешь, — она тихо хмыкнула, легко щёлкнув парня по носу.       — Серьёзная угроза, — Хай в шутку изобразил страх, который вскоре смыла улыбка. — Я буду только рад, если ты меня украдёшь.       — Кажется, это ты должен меня красть.       — Обещаю. В следующий раз не опоздаю. И… — он помедлил перед тем, как произнести последующие свои слова. — Дримуэл Шеон де эль, позвольте мне похитить вас прямо сейчас.       — Какой обходительный похититель, — девушка усмехнулась.       — Правда. Я очень соскучился по тебе. Может, пойдём к озеру, м?       — Ладно-ладно. Уговорил, — она улыбнулась, но, вспомнив о собеседнице, обернулась.       — Не беспокойся, — поняв, что вампирша хочет ей сказать, Браэнн улыбнулась. — Я присмотрю за Тинни. И посетителями.       — Спасибо, — Дрим улыбнулась и перевела взгляд на парня. — Теперь я полностью в твоём распоряжении.       Взяв девушку за руку, вампир вместе с ней покинул таверну.

***

      — Знаешь, я уже забыла, когда в последний раз просто сидела здесь и любовалась окрестностями, — Дрим улыбнулась, переводя взгляд с озера на вампира.       — Предлагаю делать это чаще, — Хай улыбнулся, сильнее прижимая к себе девушку.       — Ты только вырывайся чаще, а то я забуду, как ты выглядишь, не говоря уже об окрестностях, — Дрим не усмехалась и не корила парня, просто по-свойски отметила своё желание видеть его чаще. Она нежно провела рукой по его щеке, получив в ответ прикосновение его губ.       Хорошо было просто так сидеть на берегу озера, не обязательно разряжать тишину словами, достаточно присутствия друг друга, ведь это ценнее тысячи слов.       — Дг'им! — единение нарушила Тинни.       Хай ослабил объятия, отвлёкся на ребёнка, который бежал к ним по холму. Дрим обернулась. Девочка радостно прыгнула на вампиршу, заключила её в объятия, словно после долгой разлуки. Дрим не успела задавать вопрос, как Тинни удивлённо посмотрела на незнакомого вампира, обнимающего вампиршу.       — А это кто?       — Здравствуй, — Хай улыбнулся, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше видеть ребёнка.       — Я Тинни, — не растерялась девочка и протянула руку.       — А я Хай, — он поцеловал тыльную сторону ладони. Тинни смутилась, впервые почувствовав себя леди. — Рад познакомиться с тобой.       — И я! — радостно воскликнула малышка. — А Хай… Хай теперь будет моим папой? — Тинни перевела взгляд на Дрим       Дрим растерялась. Она совсем забыла рассказать вампиру о девочке и теперь не знала, как выкрутиться.       Не получив ответа от вампирши, Тинни решила напрямую обратиться к вампиру:        — Хай! Ты будешь моим папой?       Вампир растерянно заморгал. Он выглядел таким растерянно-забавным, что Дрим, смотря на него, не сдержалась и звонко рассмеялась. Оказалось, что Хая можно поставить в неловкое положение. Тинни удивлённо переводила взгляд с девушки на парня и не понимала, что так сильно развеселило вампиршу. Хай тоже улыбнулся и взъерошил волосы на голове девочки. Тинни тихо заурчала и быстро забыла о вопросе, когда в голову пришла новая искромётная идея.       — Расскажи сказку!       Тинни посмотрела такими глазами, что Хая не смог отказать.       — Хорошо, — вампир кивнул и пересадил Тинни к себе на колени. — На востоке острова Силвы, близ Фалмарила, лежат города эльфов — расы, испокон веков живущей бок о бок с природой. Они были рождены с любовью к миру и хранят его частицу в себе. Там, ближе к горам Феат-Ла, есть небольшой вход в разрушенный храм. Стариками он уже давно забыт, а новое поколения и вовсе не знает о его существовании, но легенда, таящаяся на стенах главной залы, до сих пор жива и ждёт того часа, когда Дети Природы и Дети Океана снова вспомнят о ней.       Когда в Рейлане один за другим из плоти и магии Всеотца стали появляться равные ему, последними в этот мир пришли два божества. Рождённые из капли росы, порыва ветра и горстки земли, они были едины. Сначала это была лишь крохотная золотисто-оранжевая капля, умещающаяся на подушечке мизинца Всеотца, которая должна была вот-вот переродиться. Лёгкое дуновение, и в каплю вдохнули жизнь, а затем обрушили вниз, возвращая обратно к земле. Падая, капля разделилась. Две ровные части — синяя и зелёная, коснувшись земли, позволили прорости двум цветкам. Два цветка, но столь разные. Первый пророс в небольшом пруду и превратился в кувшинку, второй упал на землю возле воды и стал эдельвейсом. Синяя капля переродилась в парня, который после стал божеством народа волн, ламаров — Аллором, а зелёная — в красивую девушку. Хрупкое тело, облачённое в лёгкие, воздушные одеяния. Её босые ноги блаженно касались молодой травы всё ещё таящей в себе остатки утренней росы. Длинные русые волосы украшали цветы. Длинные остроконечные уши выглядывали из прядей волос и слышали, как ветер колышет траву. Зелёные глаза напоминали о том, что недавно она была той крохотной каплей, таящейся на ладони Всеотца. Из её первого смеха родились эльфы, подобные ей. Такие же лёгкие, светлые и любящие этот мир.       Её имя Алиллель, она прародительница эльфов и сестра-близнец Аллора. Именно их родство объясняет схожесть этих рас, которые когда-то давно жили бок о бок. Лес и вода. Природа. Две неотъемлемые части этого мира, но, кажется, они давно забыли о том, что когда-то были едины. Легенда год за годом теряет свою силу. И только Алиллель следит за равновесием двух народов. Иногда девушку изображают в виде кентавра, считается, что Алиллель настолько близка к природе, что имеет несколько анимагических сущностей, поэтому может перевоплощаться в кентавра, голубую птицу, лебедя или белую лисицу.       — Кг'асивая история. Правда, Дг'им? — дослушав рассказ, малышка перевела взгляд на девушку.        — Правда, — она улыбнулась, сильнее прижавшись к парню, который теперь обнимал их двоих.        — А расскажи ещё.        — Завтра. На сегодня хватит историй, — вампир улыбнулся, снова взъерошив волосы Тинни.        — Ладно.       Девочка зевнула, сонно потирая глаза, и вскоре оказалась на коленях у Дрим, прижимаясь к её груди. Вампирша как можно крепче прижала её к себе, пытаясь согреть своим теплом. Зелье помогало справиться с недугом, но холодный воздух мог перечеркнуть его эффект и сделать намного хуже.       Хай поднялся, взял девочку на руки и они вместе пошли в таверну. Всю дорогу они молчали, чтобы не разбудить Тинни, и, оставив её в комнате под присмотром старшей сестры, вампиры ушли.       — Тебе уже пора?       — Меня ждут в академии, но я обязательно вернусь, — улыбнувшись, Хай на прощание поцеловал её.       — Будь осторожен, — Дрим с неохотой отпускала вампира. Они провели вместе слишком мало времени.       Хай улыбнулся и вышел из таверны.       — Дрим, прости, я не уследила, — Браэнн виновато посмотрела на неё. — Уснула, — девушка попыталась быстро сгладить свою вину. — Она, наверное, вам помешала.       — Всё хорошо, — Дрим улыбнулась. — Нам было весело втроём.       — Я рада, — Браэнн с облегчением выдохнула. — Я могу помочь тебе?       — Думаю, что… — начала вампирша, но отвлеклась, заметив в таверне одну из знакомых.       В прошлый раз, когда она видела Готик здесь в такое время, ничем это хорошим не кончилось, и что-то подсказывало Дрим, что в этот раз разговор будет тяжёлым.       — Готик?       Чародейка обернулась.       — Дрим, — на её лице появился проблеск улыбки, словно вампирша была для неё последней надеждой. — Боги! Дрим, как я рада тебя видеть, — она крепко обняла девушку, будто они не виделись целую вечность.       — Что-то случилось? — Дрим обеспокоенно посмотрела на подругу, пытаясь догадаться, что могло произойти. — А где Демон?       — С ним всё в порядке, — попытавшись заведомо успокоить девушку, Готик протянула медальон, некогда подаренный ей Демоном. — Прошу, отдай ему это. Я не хочу причинять ему боль. Я не хочу, чтобы он знал…       — Знал что?       Дрим осторожно взяла украшение — самое дорогое, что было у Демона. Вещь из потерянного прошлого — детства, подарок от Дарнесс. Вампирша нахмурилась, её ожидания оправдались. Она могла понять многое, но не прощание через кого-то. Если что-то пошло не так, рвать нить и объясняться должен тот, кто в этом нуждается, а не стороннее лицо. Хотя бы из уважения к тому, что было между ними. Демон не заслуживал узнать это из третьих уст. Готик считала, что поступает правильно, говорила о том, что не хочет причинять ему боль, но так делала ещё больнее — эгоистично защищала себя от боли и вины, когда должна быть честной с ним до конца. Чародейка всегда казалась Дрим образцом разумности и расчётливости, но её поступок говорил об обратном.       — Рассказывай всё по порядку, — Дрим сжала ладонь и подняла требовательный взгляд на девушку.       — Дрим, ты помнишь Константина? — осторожно начала Готик, и вампирша почувствовала, как начинает злиться; понимала, что последует за этими словами.       «Глупая… Ты ведь не нужна ему, разве ещё не поняла этого?»       Но было уже поздно. В глазах чародейки Дрим снова видела этот зачарованный огонёк восхищения.       Девушка кивнула.       — Я люблю его. И не хочу, чтобы Демон знал об этом.       Дрим не говорила. Кивала головой, пока Готик рассказывала всё, что с ней произошло, насколько прекрасен маг и что всё у них обязательно сложится.       Готик замолчала — ждала её ответа, как вердикта судьи, и вампирша знала, что она желает от неё услышать. Каждый волен выбирать свою дорогу сам. Осуждать его мы права не имеем — сами не безгрешны и допускали не меньше ошибок, оступаясь на ровной дороге. Но скрывать от Демона правду… Она уже это сделала однажды, и не хотела повторить свою ошибку.       — Я побеспокоюсь о Демоне.       Смотреть на девушку не получалось; племянник оказался дороже. Дрим захотела прямо сейчас уйти и забыть об этом разговоре, но… впереди у неё будет ещё не один разговор. Намного тяжелее, чем этот.       — Спасибо тебе, Дрим, спасибо!       Готик настолько обрадовалась, что не заметила, как причинила боль ещё одному дорогому ей не человеку.       «А ему будет ещё больнее».       — Не за что, Готик.       — Спасибо, — крепко обняв подругу на прощанье, чародейка поспешила к магу, который нетерпеливо ждал её.       Сжав в руке медальон, Дримуэл обернулась и окликнула чародейку:       — Готик! Постой!       Чародейка остановилась на пороге и удивлённо посмотрела на вампиршу.       — Оставь его себе.       Вложив медальон в ладонь девушки, она снова заговорила:       — Пусть он будет у тебя.       — Дрим, — сжав украшение, Готик с болью во взгляде посмотрела на подругу.       Понимая, что возобновление разговора ничего не изменит, Дрим попыталась закончить на этом.       — Иди.       Готик кивнула и молча ушла.       Дрим почувствовала, как странный холод вымораживает её нутро. Она бросила короткий взгляд на камин, словно пыталась найти другой выход; плохие новости всегда трудно сообщать, но выбора не было. Она должна это сделать. Вампирша подняла взгляд, смотря наверх. Он уже должен вернуться.       Дрим отступила к стене, опираясь на неё спиной.       «Думай…»       Она прокрутила в голове несколько вариантов, как сообщить племяннику о решении Готик, но ни один из них ей не подошёл. Для плохих новостей любая формулировка ужасна. Как об этом ни скажи, легче ему не станет. Пересилив себя, Дрим поднялась на второй этаж, закрыла за собой плотно дверь, и тяжело вздохнула.       — Почему она разлюбила меня?       Из тени показался мужской силуэт.       — Ты всё слышал? — Дрим подняла сожалеющий взгляд на племянника.       — Даже стены имеют свои уши, — парень горько усмехнулся.       «Так даже лучше».       — Мне очень жаль, что так вышло, Демон, — вампирша подошла к нему и бережно обняла за плечи. — Забудь её.       — Забыть… — тихо повторил парень, как если бы он был бездушной куклой, повторяющей всё за своим хозяином. — Забыть?! — он грубо скинул руки вампирши, словно вина лежала на её плечах. — Как можно?!       — Но она любит другого, — вкрадчиво говори Дрим. Она, как мать, пыталась успокоить своего ребёнка, испуганного ночными кошмарами       Демон вздохнул, сжимая руку в кулак. Подействовало едва ли.       — Ты ещё найдёшь свою любовь, — продолжала Дрим, бережно поцеловав его в щеку, но больше нечего говорить; она отступила. Лучше оставить его одного, дать собраться с мыслями. Она не может заменить ему девушку и излечить разбитое сердце. Он должен пережить свою боль и принять её. Дрим помнила себя. Юную, влюблённую, которую быстро вернули на землю одним точным ударом — лезвие пронзило два сердца, и оно всё ещё болело. Время не смогло излечить.       Эмоции овладевали Демоном, прочно закрепляясь в сознании острыми не щадящими разум когтистыми лапами. Это мучительно больно — терять того, кого любишь. Наблюдать за ним было больно. Полукровка медленно губил себя, не осознавая этого. Дрим пришлось оставить его одного. Одного… отрёкшегося от всех и себя.

***

      Демон метался по своей комнате. Он, подобно молодому орлу, бился в клетке, пленившей его, навеки закрыв выход к свободной жизни в вольном полёте. Теперь он прикован к земле и медленно гибнет в плену железных прутьев. Ему хотелось вернуть её, но он не мог помешать ей. Не мог! Ведь это был её выбор. Её! От этого становилось ещё больнее. Он сдался. Опустившись на кровать, Демон схватился руками за голову, сжимая её в тисках, желая хоть как-то заглушить эту боль внутри. Вопиющий голос в голове не давал ему покоя и шептал безумные вещи. Парень думал, что ему делать дальше, но не находил защиты и покоя от мыслей и боли.       Уже наступал рассвет, а он, словно обращённый в каменную статую, так и сидел на краю кровати, сжимая голову руками. Печальный и безжизненный, поглотивший боль и отчаянье. Кроме этого его ничего не волновало. Только мысли о чародейке и о её поступке не давала покоя, но выбор был уже сделан. Первая любовь. Первая и последняя. Так он думал, забывая о будущем. Встав с кровати, он отступил к окну. Помедлив с минуту, парень упёрся рукой в подоконник и спрыгнул вниз. Его глаза лихорадочно блестели, но были пусты. В них разом погибло всё то, что годами по частицам разжигало огонь в его теле. Огонь жизни. Сердце рвалось на части, желая отдать всего себя и без остатка. Отдать ту часть, которая теперь навсегда останется с ней. С ней, а не с ним!       Через пару метров уже виднелась голая поляна в лесу. Демон хотел одного — скорее покончить с этими мучениями. Он не помнил самого себя, как добрался туда. Очнулся только тогда, когда услышал крик девушки. Упав на колени, подобно человеку, склонившемуся перед косой смерти в час, что ему пробил. Короткая усмешка выразила внутренние эмоции на безжизненном лице, а ведь руки даже не вздрогнули, выполняя возложенное на них бремя.       — Нет!