Сказания крови

Голос совести

      В лесу слышались тихие шаги и шорох опавших листьев. Лучи солнца с трудом пробивались через кроны высоких деревьев. Золотисто-красные шапки отбрасывали мягкую тень на землю, устилали путь листьями и прикрывали спящий подлесок. Мир засыпал, слыша колыбель осень. Тропа, ведущая в город, была едва видна в засохшей траве и сломанных ветвях деревьев, подсохших с последнего дождя. Накануне разыгралась гроза, залила все тропы лесными реками, вышедшими из берегов, перепугала жителей леса и отогнала стада оленей подальше от опасной стихии. Солнце, теряя силу угасшего лета, прогревало землю и давало насладиться последним теплом.       Через чащу леса пробирался охотник, волочащий за собой двух молодых волков. Серый был ещё совсем юн и давно смирился со своей судьбой; он спокойно шёл следом за мужчиной, пленившим его — вольного волка. Второй — чёрный, постарше, так и норовил откусить неуклюжему охотнику руку, который, дразня, размахивала ею перед его мордой. Наконец-таки волку выпала такая честь, и он, что было силы, вцепился в ладонь мужчины.        — А-а, Фойрр тебя побери, облезлая псина! — рыкнул охотник, отвесив волку оплеуху.       Чёрный, заскулив, попятился назад, но охотник подтянул его к себе за шкирку; он ещё не закончил.       — Я покажу тебе, жалкая псина, как кусать великого охотника, — и снова замахнулся, не страшась ни волчьих клыков, ни дикого нрава.        — Негоже, батенька, над детьми измываться, — услышал охотник насмешливый мужской голос. Кольнул страх, пробежавший лёгким холодком по коже. Он боязливо обернулся и остолбенел.        — Ша… Шадув… — голос охотника дрогнул.        Вампир опирался спиной на ствол дерева, сгибая ногу в колене. Он, скрестив руки на груди, смотрел перед собой, в пустоту, а не на охотника. Одному Фойрру известно, что вампирский княжич — так его прозвали в деревнях, забыл в лесу. По слухам, с тех пор, как Владыка вампиров отдал душу Бэлатору, если она у него была, наследник стал пить и гулять, пороча имя отца и некогда великого рода. Но он всё ещё нагонял страх на людей.        — Отпусти волков — и получишь за это вознаграждение.        — А коли не отпущу? — охотник усмехнулся, заметно осмелев.       Жажда наживы придала ему решительности.        — Твоё право, батенька, — вампир безразлично пожал плечами, продолжая смотреть в одну точку. — Но я бы на твоём месте был более покладистым.       В руке вампира появился кинжал; охотник не заметил, как он покинул ладонь вампира и, подобно молнии, стремительно сокращая расстояние, устремился к дереву. Он пролетел мимо виска охотника, едва не задев его, и глубоко засел в стволе дуба.        — Да, забирай ты его, проклятый! — выкрикнул мужчина. Своя жизнь дороже, тягаться с вампиром. — Только не продешеви…        — Не беспокойся. Не продешевлю, — Шадув усмехнулся, оттолкнувшись от ствола дерева. В один прыжок он спустился со склона, оказался прямо перед охотником. На губах вампира появилась гадкая самодовольная ухмылка. Мужчина шумно сглотнул, предчувствуя, как к горлу подступает желание закричать и позвать на помощь, а ноги приросли к земле, не желая исполнить последнее верное действие — сбежать.

***

       От громкого вопля птицы в лесу встрепенулись и слетели с деревьев, беспокойно кружа и крича над опушкой.        — Сколько раз предупреждал этих охотников не охотиться в моём лесу, — зло протянул Шадув, выбираясь из леса. Он на ходу вытирал влажные губы, стирая следы свежей крови. Глаза от злости и голода ярко светились красным.       Вампир скаблезничал, не выбирая выражений, и ни разу не повторился в изысканнейших ругательствах.       Будто бы вспомнив о чём-то, он остановился.       — И долго я буду вас ждать? — парень бросил взгляд на двух волков, стоящих за ним. Те молча переглянулись и пошли следом за вампиром. Шад улыбнулся этому, вновь продолжая путь. — Что устали, молодняк? — он усмехнулся, посмотрев через плечо на своих спутников, отодвинул ветку, за которой открылся вид на замок Шеон де эль, и снова заговорил: — Добро пожаловать в моё пристанище. Шадува Великолепного! Самого большого пьяницу на всём Севере!       Вампир прошёл в замок. Стража склоняла головы перед ним, пока волки осматривались по сторонам, следуя за спасителем. Шадув толкнул руками огромные двери в тронный зал. По пути взял стоящую на столе бутыль огненной воды и, сделав пару больших глотков с горла, кашлянул.        — Потерпите мелкота, сейчас дядя Шад приведёт вас в порядок.       Отставив выпивку, он достал старинную книгу, сел на полу, скрестив ноги, и положил её перед собой. Открыв книгу ближе к середине, Шадув подпёр рукой подбородок, задумчиво смотря на содержимое страниц. Опустошая бутылку, он неотрывно читал.       Лесные гости не знали, чего ждать от спасителя, жались друг к другу и наблюдали за ним со стороны. Серый волк чуть припал к земле и двинулся в сторону двери, собираясь сбежать, когда голос спасителя громко разнёсся по тронному залу.        — Нашёл! — радостно воскликнул вампир. Серый волк подпрыгнул, подскочил к чёрному и сел возле него. — Esprehes! — крикнул Шадув, направив руку на волков. На ладони вампира заиграла красным цветом магическая энергия.       Стены тронного зала отозвались дрожью, появилась тёмная дымка, поглотившая волков. Заклинание вступило в силу. Несколько мгновений, и всё вернулось на свои места. Дрожь исчезла, дымка рассеялась, оставив перед вампиром двух, едва достигших трёх недель, волчат.       — Хм… Что-то я напутал… — Шадув покосился на бутыль, отодвигая её ещё дальше, и сморщил лицо. — Пора завязывать, — вампир выдохнул, вновь переводя взгляд на волчат. — И чего мне с вами делать? — он обречённо смотрел на них. — Какая из меня, Хервалисса побери, нянька?! — воскликнул кронпринц, ударив рукой по полу.       Эффект от заклинания не удовлетворил вампира. Он вышел непредсказуемым, а использовать магию во второй раз, чтобы исправить ошибку, Шадув не рискнул по той причине, что не помнил, что сказал.       — Spres? Hernes? Фойрр! — вампир сдался, ещё раз посмотрел на двух волчат. — Пусть сестра с ними возится… Шин!        В тронный зал с неохотой вошёл ещё один вампир.        — Чего тебе, братишка? — Шиноби сонно зевнул, смотря на старого друга.        — Видишь волчат? — он кивнул на комки шерсти, уперев руки в бока.        — Ну, вижу… — выдохнул вампир. — А точнее — не вижу.        Шад нахмурился.        — Хватит дурака валять. Передо мной сидят два волка.        — Ах… эти…        — Да, эти, — Шадув кивнул. — Пошли весть Дрим, пусть придёт. Скажи, что у меня для неё подарок, — вампир засветился, как начищенный медяк, словно ошибка в заклинании не была случайностью.        — Ладно, — махнув рукой, Шин покинул тронный зал. Возиться и спросить с выпившим товарищем он не хотел, прекрасно зная, чем это может закончиться. Сохранность здравомыслия была дорога Шиноби. Объяснить девушке, зачем она в такое время и очень срочно понадобилась её брату, было проблематично. Шин мялся, не зная, что выдумать, но ему повезло. Вампирша просто согласилась и сделала то, что от неё требовалось. Явилась в замок сразу, как появилась такая возможность. Пришлось немного потрудиться, чтобы её появление не привлекло к себе ненужное внимание других Правителей. Меньше всего она хотела сталкиваться с Седьмым Правителем, зная, что он продолжает её искать.       — Звал меня, братец?       — У меня для тебя подарочек есть, — он хитро улыбнулся и явно был доволен собой.       — И какой же? — Дримуэл осмотрела тронный зал, чувствуя, что некогда родные стены дома успели стать для неё чужими.       — А вот, — он указал на волка, сидевшего перед ним. — Волчата.       — У тебя, видимо, в глазах двоится. Сколько ты выпил?       Шадув, не понимая, что могло пойти не так, опустил взгляд.       — И в правду один… — принц задумчиво почесал затылок, смотря на детёныша.       — Пил?       — Не-а, — Шадув скорчил невинную рожицу и широко улыбнулся.       — А бутыль чья?       — Честное вампирское… Я чуть-чуть…       — Ох, братец, — Дрим покачала головой. Иногда ей казалось, что решение покинуть замок было не лучшей её затеей, но, чем больше она оставалась в этом месте, тем больше хотела вернуться в таверну, чтобы больше никогда здесь не появляться. Она старалась не смотреть на пустующий трон отца, который принадлежал ей, не опускать взгляд на ступени, которые заливала кровь её родителей, не видеть места, где нашли тело Лена, изувеченное в бою. Вампирше казалось, что она чувствует насыщенный запах крови, слышит голоса погибших и клятву, которую Леонар не сдержал. Воспоминания давили на неё и гнали не хуже вампиров, которые не принимали её на троне Севера, как слабую и бесполезную Правительницу.        — Ты же меня знаешь, Дрим. Я совсем немного.        — Вот поэтому и не верю, — девушка усмехнулась, — что слишком хорошо тебя знаю.        Лицо парня залилось краской, но вопреки этому, он сделал вид, будто обиделся. Шадув выглядел, как маленький обиженный ребёнок, чем несказанно повеселил Дрим. Ради таких моментов стоило иногда возвращаться.

***

      Настоящее было в тумане. Кожу лица жгло, нос щипало, голова болела, и руки казались неимоверно тяжёлыми — не поднять, не пошевелить. Мир казался чем-то нереальным. Беззвучным. Неощутимым. Слабый отблеск света на тёмной стороне. Он то приближался, то отдалялся, словно колдуньи из болот, заманивал фонарями-светлячками, манил без сказочной песни, без ласковых рук, зазывающих на илистое дно. За ним — ничего, лишь непроглядная темнота и бесконечная тяжесть.       Демон попытался пошевелить рукой. Грудь обуяло пламя, заиграло на коже с такой силой, что он не смог продохнуть, растерялся, забил руками по постели, пытаясь ухватиться за что-то, будто утопающий, который цепляется за скользкий берег и пытается всеми силами достичь ощущения безопасности и осознания, что ему ничего не угрожает, что холодные руки смерти не дотянутся до него.       Он открыл глаза, моргнул, пока размытая пелена перед ним не начала проясняться. Свет ударил по глазам, отозвался болью в голове и гудением.       — Очнулся?       Демон услышал голос. Отчётливо. Где-то рядом. Он открыл глаза и почти сразу нашёл источник света — на столе горела магическая лампа. Золотой шар под стеклом крутился, двигался то вверх, то вниз, растягивал пушистые иглы света и засветился ярче, когда маг-создатель отдал ему больше сил.       — Где я?       — В лазарете. Где ж ещё.       Парень не помнил, как здесь оказался и что делал до того, как пришёл сюда. Все воспоминания в голове смешались. Чётким было осознание боли, которая преследовала его, скапливалась в груди и разрывалась каждый раз, когда он пытался пошевелиться.       — Не двигайся. Я наложил швы. Уж извини, но одной магией не справился.       «Усмехается? Или мне показалось?»       Демон моргнул ещё раз. Не помогло.       — Голова кружится.       — Ты потерял много крови. На, выпей.       Мужская рука подлезла к нему под затылок, помогла приподнять голову, чтобы он не захлебнулся, когда у губ оказалась кружка. Демон сделал глоток, почувствовал вязкую кровь на языке. Закашлялся.       — Я помогал тебе не для того, чтобы ты захлебнулся, пока кормишься, — укорил его спаситель.       Кружка с кровью исчезла вместе с руками. Демон лёг на постель, выдохнул. Грудь ныла, но он начал свыкаться с этой болью.       — Легче?       Полукровка открыл глаза. Кровь подействовала не сразу, но он заметил, как мир постепенно становится чётче, и не удержался — посмотрел в сторону, откуда доносился голос, надеялся увидеть того, кто ему помогал.       — Мейлин?       — В округе нет других целителей, — мужчина усмехнулся. — Ты мог бы догадаться. Скажи мне лучше вот что… Что ты делал у озера? Нет… Ответ на этот вопрос я знаю. Скажи, зачем ты это сделал.       — Сделал что?       Мейлин не ответил. На лбу Демона проступила хмурая линия. Он пытался вспомнить, чем занимался и что делал. Память будто защищала его от чего-то и подсознательно он чувствовал, что не хочет вспоминать. Демон коснулся груди, шершавыми пальцами нащупал свежую повязку. От движения на повязке проступила липкая кровь. Совсем немного, но её хватило, чтобы он вспомнил.       — Зачем ты меня спас? — парень нахмурился.       — Не я, она.       Целитель мотнул головой в сторону окна. Только сейчас Демона заметил, что в лазарете стояла ещё одна кровать для больных, и она была не пуста. На ней лежала девушка. Демон часто видел её в таверне, в компании Дрим, но не мог вспомнить её имени. В памяти снова раздался женский крик, а он, дурак, подумал, что это была Готик.       Демон наклонился на бок, поднимаясь на локте, попытался сесть, игнорируя боль в груди и слабость в теле.       — Куда ты собрался?       Полукровка не ответил на вопрос целителя. Упрямство и подступающее бешенство гнали его прочь. Он тяжело сел в постели, ухватился за повязку на груди, словно ощущение раны под ладонью могло уменьшить боль, и встал. Первого шага не вышло, полукровка пошатнулся, ухватился за стол. Лампа на нём покачнулась, опасно наклонилась и встала на место. Огонёк под стеклом затанцевал, сделал оборот и успокоился.       — Швы разойдутся, — предостерёг целитель, тщетно надеясь вразумить раненного.       — Мне всё равно.       Демон подобрался, нашёл свою рубашку, натянул её на плечи, морщась от боли в ране, и осознал, что одежда безнадёжно испорчена. Порвана на груди, на серой ткани расплылось уродливое кровавое пятно. Полукровка захотел содрать её со своего тела и швырнуть на пол, чтобы не видеть напоминание о своём поступке и не вспоминать, зачем он это сделал, но подумал, что резкие движения разорвут швы, а он не хотел оставаться в лазарете и слушать целителя. Пришлось оставить всё как есть.       Без благодарности за помощь полукровка побрёл к двери, превозмогая слабость. Мейлин не поднялся, но не промолчал:       — Она отдала все силы, чтобы спасти тебя.       — Её никто об этом не просил.       Целитель не отступал.       — И ты уйдёшь? Вот так, зная, что она умирает?       Демон почувствовал приступ тошноты и отвращения. Он посмотрел на девушку через плечо. Эльфийка лежала без сознания. Грудь вздымалась от медленного тяжёлого дыхания. Она казалась прекрасным цветком, который мучительно умирал без солнца. В памяти всплыли обрывки воспоминаний; они заиграли эхом на затворках сознания — её голосом.        — Нет, прошу, только не умирай, — тихо, сквозь слёзы, она произносила слова подобно заклинанию.        Глаза её были прикрыты, и только тело излучало яркое сияние. Неизвестное тепло чуждой светлой магии наполняло и щекотало его изнутри. Рана, беспощадно губившая едва начавшуюся жизнь, стягивалась под прохладными ладонями девушки. Сил едва хватало на то, чтобы чувствовать её. Он медленно открыл глаза, поднимая взгляд; радужка потемнела от бессилия. Голова лежала на коленях эльфийки, но он их не чувствовал; невесомость и слабость. Девушка его практически не знала, но не жалела слёз, поливая ими землю, пропитанную дождями и кровью. Её губы шевелились, но он не слышал слов, как молитва, предназначенная для Творца, а не сторонних слушателей смертных. В сознание врезались чужие мысли.       «Только не умирай… Не умирай…»       Он закрыл глаза и представил на её месте Готик; стало теплее, и на лице появилась вымученная, но искренняя улыбка. Наклонил голову к её руке, и как из сна слышал её голос. Демон… Демон. Она звала его чужим голосом. Пришла темнота. Что было за ней, полукровка не помнил.       Вся его боль куда-то ушла, и поступок казался настолько глупым и детским, что он почувствовал себя маленьким ребёнком, бьющимся в истерике, когда его любимую игрушку изорвали в клочья дворняги. Мать собрала все кусочки и сшила её заново. Дрим… Он должен был придти к ней раньше. Раньше взять себя в руки, но наделал столько глупостей, когда мог попросить вампиршу остаться вместо того, чтобы гордо грызть себя в одиночестве.       Демон подошёл к постели девушки, попытался наклониться к ней — заныла рана на груди. Парень поморщился, помедлил на мгновение, пережидая вспышку боли, нелепо наклонился к эльфийке и немного грубо коснулся её губ, передавая часть энергии. Маг, который тратит сверх своего магического запаса, — бестолковый маг. Ему бы хватило и половины того, что она ему отдала.       Тонкие огненные нити «прошивали» губы в одном направлении — потоки его силы. Демон мысленно вёл отсчёт, прислушиваясь к своему запасу; хватить должно на двоих. Он вложил свою руку в ладонь эльфийки, и почувствовал, как она слабо её сжимает — к ней возвращались силы. Поток силы прекратился; он отдал достаточно, чтобы уравновесить баланс её магии. Ей больше ничего не угрожает.       Демон отстранился, посмотрел на девушку. Дыхание Катариады стало спокойным и размеренным. Кожа приобрела лёгкий румянец, прогнав болезненную бледность. Девушка мирно спала, набираясь сил.       — Не знал, что ты маг.       — Это всё, что я умею.       Из него всегда был никудышный маг. Это единственное, что он помнил из уроков Шада. Мейлин ничего не ответил. Демон попытался отойти от девушки, но переоценил свои силы. Целитель вовремя подлез к нему под руку и, не встретив сопротивления, помог полукровке добраться до постели.

***

Осень 376 года.

      Лето всегда пролетает слишком быстро и незаметно. Глубокая осень посетила все земли Рейлана. Вместо аромата душистых трав в воздухе чувствовалась сырость после прошедшего дождя. Под ногами шуршал золотой ковёр из опавших листьев, и всё говорило об ушедшем тепле. Сезон дождей пришёл в назначенный час и все посиделки на улице свелись к желанию отчистить сапоги от липкой и скользкой грязи, а потом устроиться у камина с липовым чаем и мёдом. В уютной компании забыть о непогоде, холоде и сырости, прогоняя плохое дождливое настроение за порог. В северных землях зима была долгой, а осень немного длиннее лета. Привычная пора в землях людей была чужой, другой. Яркой и запоминающейся.        Дрим шла не торопясь к таверне. За ней неуклюже вышагивал чёрный волчонок, то и дело отряхивая лапы от прилипшей к ним грязи. Вдалеке слышался шум от посетителей таверны, говорящий о том, что жизнь в заведении кипела полным ходом.       Толкнув дверь рукой, девушка прошла внутрь. Волчонок быстро прошмыгнул в стремительно уменьшающуюся щель между дверью и дверным косяком, едва не прищемив себе короткий хвост. Дрим приходила сюда каждый день, чтобы увидеть вампира, но и сегодня её надежды не оправдались. Волчонок крутился у ног хозяйки, стараясь привлечь её внимание, но как бы он ни старался, все его усилия были тщетными. И лишь знакомый голос смог отвлечь её.       — Дг'им!       Заметив вампиршу, Тинни кинулась к ней, расставив руки для широких объятий.       — Здравствуй, — она мягко обняла девочку и легко улыбнулась.       — Почему ты такая г'устная? — улыбка пропала с детского лица. Дети замечают намного больше, чем взрослые.       Печаль Дрим была понятна. Она тосковала по Хаю и переживала, что в неспокойное время, даже здесь, вдали от очага войны, где всё ещё поют песни о мире, встречают праздники с улыбкой и распивают эль в компании друзей, он мог попасть в беду. В последний раз, когда вампир приходил её навестить, Дрим заметила, что под плащ вампир надевал лёгкий кожаный доспех, словно боялся, что в любой момент война захлестнёт их и застанет врасплох. В последние месяцы они общались письмами, которые приносил сокол, но теперь даже их не было. Он просил её беречь себя и говорил о непростой ситуации в академии. Учителей становилось всё меньше; их забирали, чтобы обучать молодых рекрутов магии и фехтованию, но даже это не спасало армию от проигрыша в войне. Они теряли позиции, отступали и отдавали свою землю милю за милей.       Тинни в глазах Дрим оставалась ребёнком, который не мог понять, что происходит вокруг и чем это грозит. Вампирша не хотела, чтобы тень войны накрыла её и забрала ещё один лучик света.       — Просто жду одного очень дорогого мне вампира, — Дрим нежно погладила девочку по голове, отвлекаясь от скверных мыслей.       — Ясно, — деловито протянула Тинни, чем вызвала лёгкую улыбку у вампирши.       От девочки исходило приятное тепло. В окружении Тинни и Браэнн Дрим забывалась и на короткий миг могла вновь погрузить в спокойный мир, где жизнь не угасала, а расцветала новыми красками. Из тёплого марева, растекающегося вокруг, вампиршу выдернул незнакомый голос. Холодный, как сталь, он резал слух и звучал, как предостережение.       — Приветствую.       Дрим подняла голову, смотря на незнакомую беловолосую женщину. Она была значительно старше неё, но не внушала доверия. Железная леди — так бы она её назвала. Скупая на эмоции, поджарая волчица — запах оборотня щекотал ноздри. Всё нутро сжималось, и Дрим сдерживала себя, чтобы не ощериться. Дети Рандона* и Бэлатора никогда не ладили.       — И вас приветствую, — сдержанно поздоровалась вампирша.       Тинни при виде грозной женщины не испугалась, а лишь улыбнулась.       — Дг'им, познакомься, это Ниг'она.       — Очень приятно, — вампирша улыбнулась, проявляя вежливость.       — Ты не против, если она будет моей мамой?       В груди Дрим что-то ёкнуло и оборвалось. Вампирша молчала, не ощущая пристального взгляда новой знакомой. Она будто бы оказалась в невесомости, когда из-под ног выбили последнюю рыхлую почву. Дрим никогда не была для неё матерью и не могла ей быть, но всё равно почувствовала, как лишилась чего-то важного в своей жизни.       Тинни несильно потянула её за руку, привлекая внимание.       — Ведь не против же?       — Нет… Не против, — слова дались ей тяжело. Ребёнок не понимал, что меняя одну маму на другую, причиняет кому-то боль. Возможно, Дрим была недостаточно хорошей, чтобы оставаться с ней, но отдавать ребёнка, которого она любила, было тяжело. Вампирша понимала, что не имела права препятствовать её выбору. Здесь решать Тинни, а не ей, но так не хотелось отпускать её.       — Ты не обиделась?       — Нет, Тинни, не обиделась, — Дрим постаралась убедительно улыбнуться. И только волчонок спас её от очередных вопросов, привлекая внимание девочки.       — Ой, какой хог'ошенький! — воскликнула Тинни. Отвлёкшись, она стала играть с щенком, позабыв о том, что ещё пару минут назад хотела задать ещё один вопрос. — А как его зовут?       — Он твой, поэтому ты сама можешь дать ему имя.       — Диро, — в разговор снова вмешалась беловолосая женщина. — Откуда у тебя этот волчонок? — она посмотрела на Дрим таким взглядом, словно та выкрала детёныша у матери и посадила его на цепь для увеселения.       — Мне принёс его мой брат, — объясняться перед оборотнем не было желания, но она старалась выдержать новую оплеуху от судьбы и держаться ровно. — А почему вы назвали его Диро?       — Он похож на моего волка, — Нирона снова перевела взгляд на Тинни; девочка продолжала увлечённо играть. — Пойдём в наш замок.       Тинни перестала возиться с волчонком и, взяв его на руки, направилась к выходу. Беловолосая женщина последовала за ней и, взяв девочку на руки, собралась уйти, не оставив Дрим выбора, как только отправиться вглубь таверны, пока её снова не окликнул детский голос.       — Дг'им, а ты, г'азве, не пойдёшь с нами?       «А ведь я ждала совсем другой вопрос», — вампирша усмехнулась в мыслях и обернулась.       — Если ты этого хочешь.

***

      Дорога выдалась недолгой, и скоро они добрались до владений оборотней именуемых Замком Нироны Тёмной. Женщина была вожаком клана Белого Клыка, и этот замок принадлежал её проклятой стае. Внешне он ничем не отличался от других, только своей аурой, что слегка злило Дримуэл, противостояние — у них это в крови. К счастью вампирши, в замке никого не было, по крайней мере, она не заметила этого, поскольку всё её внимание было отдано девочке.       — Теперь это твой дом, Тинни, — Нирона опустила девочку и перевела взгляд на вампиршу.       — Здог'ово.       В новом месте Тинни не могла усидеть на месте, а потому сразу побежала всё рассматривать. Дрим наблюдала за ней и следила за обстановкой в замке. Она не знала, по какой причине Нирона решила взять девочку под своё крыло, как они познакомились, и почему Тинни так легко рассталась с сестрой. От размышлений её отвлёк голос Нироны и её пристальный взгляд.       — Тебя что-то беспокоит, Дрим?       — А от вас ничего не скроешь, — девушка слабо усмехнулась, коротко глянув на женщину. — Я беспокоюсь за эту девочку.       — Ты не доверяешь мне?       Стальной голос настораживал Дрим, но она старалась вести себя, как подобает гостье.       — Уверяю тебя, — спустя мгновение Нирона продолжила, — с этим дитя ничего не случится.       — Хотелось бы верить, — тихо добавила Дрим, продолжая осматривать зал, но, не заметив ребёнка, невзирая на присутствие хозяйки, пошла на поиски девочки. — Тинни?       Нирона молча последовала за ней, оставаясь в полуметре от вампирши. След девочки привёл Дрим на второй этаж, но, осмотревшись, она не заметила Тинни. Беспокойство усилилось. Как она могла это допустить? Вампирша корила себя за неосторожность.       «Если с ней что-нибудь случится, я разорву здесь каждого».       Дрим начинала злиться, однако, внешне старалась выглядеть спокойной и собранной, не давая злости взять верх над ней. Рано делать какие-либо выводы.       — Здог'ово, — раздался детский голос где-то слева. Дрим остановилась и прислушалась. — А как тебя зовут?       Поняв, откуда шёл голос, вампирша развернулась и быстрым шагом пошла по коридору. Припустила быстрее, заметив девочку. Коридор закончился небольшим балконом, но вёл он не на улицу, а в зал — здесь была ещё одна лестница, но Дрим её не заметила.       Отправившись на голос и, увидев Тинни, вампирша подтянула девочку к себе.       — Ой… Дг'им, — Тинни испуганно посмотрела на девушку и смутилась, понимая, что заставила её поволноваться.       — Больше никогда не смей уходить от меня, — Дрим присела на корточки рядом с девочкой. — Ты меня очень сильно напугала, — и крепко обняла её, закрывая глаза. Дрим облегчённо выдохнула. Беспокойство ушло.       — Пг'асти, Дг'им, — девочка виновато посмотрела на вампиршу. — Я больше так не буду, только не злись, — она провела ладонями по голове девушки, успокаивая её теплотой прикосновений. Дрим улыбнулась, не открывая глаз. Она наслаждалась её присутствием, но что-то нарушило их покой.       Вампирша нахмурилась. В воздухе был чужой запах. Такой странный и так близко. Запах напоминал оборотня, но что-то с ним было не так. Дрим прижала девочку крепче к себе и выпрямилась, поднимая взгляд.

***

      Защитники Дагбрека, выстроив ряд из щитов, пытались сдержать воинов Виан, давали им бой на подступе к городу, в свирепой схватке сходились с ними на поле сражения, но проигрывали в численности и безумии. Виан умели убивать и более того — любили. Они нападали на города в закатное время, когда на горизонте догорал последний отблеск света, и кровавое зарево становилось предвестником смертельной бури. Полчища вампиров ринулись к городу, сцепили клинки с защитниками Дагбрека, обращая самых трусливых в бегство и настигая их унизительной смертью в спину. Два строя воинов смешались, превратились в копошащееся пятно издали, где уже слабо угадывались формы защитников с ярким золотым гербом Города Рассветов. Будто кроваво-чёрная тьма на них наступали Виан, сминали своим натиском, разбивали, захватывали, уничтожая каждого воина с упорством и безумством палачей.       Юноша с безумно горящими красными глазами, хохоча, ворвался в толпу защитников Дагбрека. Острые клинки разрезали плоть быстрыми движениями. Дагбрековец едва успел осознать, где он допустил ошибку, как из брюха полезло нутро. Его глаза наполнились слезами, и в следующий миг лезвие перерезало ему горло. Кровь брызнула в лицо вампиру; в безумной улыбки он оголил вианские клыки. Тёмные волосы слиплись от крови на затылке и прилипли к щекам, но ему это нравилось. Подбежавшего к нему сзади воина с занесённым мечом, он ударил ногой в грудь, оттолкнул от себя и на развороте ударил его мечом в шею. Голова отделилась от тела, покатилась по земле, теряясь в груде изувеченных тел. Обезглавленное тело упало на землю, щедро поливая её кровью. Второго воина вампир рассёк пополам от шеи до паха и обе половины отбросил на землю пинком, прочищая дорогу к новым противникам.       Воин, вставший перед ним, неуверенно держал меч в руках. Он видел, как вампир убил его собратьев, с какой жестокостью обошёлся с каждым из них. Его глаза возвращались к обезглавленному телу, и он чувствовал, как щиплет шею. Видел тело с вывернутыми кишками — и чувствовал, как нутро сжимается. Руки дрожали от страха. Вся его решимость, с которой он вышел на поле сражения, исчезла, когда он увидел свою смерть. Мучительную, ужасную, неотвратимую.       — Ну, что сделаешь?       Вопрос от вампира показался ему издевательством. Окровавленное лицо ухмылялось. Воин хотел собраться всё своё мужество, сжал меч в руках, собираясь с духом, и развернулся, собираясь бежать к крепости. В тяжёлых и неповоротливых доспехах он едва успел сделать несколько шагов, как почувствовал боль в ногах и упал на колени. Он вскрикнул, попытался двинуться, но ноги ниже колена отказывали его слушаться. Из свежих ран пульсировала кровь. Мужчина со страхом оглянулся на приближающегося к нему вампира, попытался ползти, спасаясь в страхе. Вампир поймал его за плечо, перевернул на спину и придавил сапогом к земле. Воин сопротивлялся, хватался пальцами за сапог, давящий ему на грудь, и попытался поднять её, чтобы освободиться.       Вампир поднял ногу. На мгновение воин почувствовал облегчение, и ему показалось, что ему хватило сил освободиться, а потом нога опустилась ему на грудь, ударила с такой силой, что он потерял дыхание. Ударила второй раз, и он почувствовал вкус крови на языке. Ударила третий. Четвёртый. Пятый.       — Пощади, — собственный голос казался ему хриплым и ничтожным. Вытаращенными глазами он смотрел на вампира, но Виан и не думал отступать.       Он ударил ещё раз, и ещё, затем снова. Пальцы мёртвого воина разжались и выпустили сапог вампира, но даже тогда он не остановился. Брызги крови летели ему в лицо, а он продолжал улыбаться.       У каждого убийцы свой почерк смерти. И музыка его смерти была безумной.       Эске.       Эске Безумный.       Генерал-Потрошитель.       Палач Остана.       Земля покраснела от пролитой крови. Пожары вспыхивали, пожирая дома, лизали спины убегающим жителям. Паника гнала их на улицу. Женщины, напуганные нападением, выбегали из стен, некогда защищавших их, прижимали к груди плачущих детей и встречали свою смерть на улицах города. Они не узнавали Дагбрек. Башни, возведённые в честь Богини Лауб, рушили. Статую красивой женщины, в благословляющем жесте воздевшую ладонь над головами своих детей, бросили на землю. Голова откололась от тела, покатилась по земле, рассыпая золотые кудри. Сапог вампира остановил её, вдавливая ногу в белый камень. Вампир посмотрел на голову чужой богини, усмехнулся и надавил на неё. Статуя раскрошилась, рассыпаясь мелкими камнями, будто он обращал веру в пыль и благословение богини в ничто.       Драгоценные сапфиры вампир в форме захватчиков уже ковырял из глазницы, собирая свой улов на разорённой и сожжённой земле. Они не уважали ни чужой веры, ни чужой жизни. Вампир не замечал, как мимо него волочили по земле женщин и детей, обдирали о землю их кожу, чтобы после насладиться свежей кровью из вспоротого горла, заковать жителей города в цепи и отвезти новых рабов в обитель на корм остальным братьям.       Черноволосый вампир возвращался с поля сражения уставший, но удовлетворённый. Он чувствовал в воздухе запах крови и гари, запах отчаяния и страха, которыми упивался — они подпитывали его, давали силы. Он почти огорчился, когда заметил, что все защитники города погибли в схватке, и кормят птиц и червей. Генерал-Потрошитель возвращался последним.       — Эске.       Вампир повернулся. Товарищ небрежным жестом подал ему флаг, снятый с главной башни Дагбрека. Эске посмотрел на изображение солнца, выглядывающего над горизонтом, вытер флагом лицо от крови, протёр руки и меч. Грязный флаг, который походил на тряпку, он бросил на землю, наступил на него и пошёл по главной улице города через руины и изуродованные тела всех, кто сопротивлялся или утолил жажду крови и насилия захватчиков, попав им под руку.       — Где? — спросил Эске, обращаясь к воину.       — В поместье, — отчитался вампир.       — Хорошо.       Выжившего главу города нашли в его кабинете, мужчина пытался спастись и бежать из усадьбы, но не успел — Виан вторглись в его дом, разграбили, убили прислугу и защитников, приставленных до последнего удара сердца защищать двери, где скрывался господин. Всех стражников перебили, двери в кабинет и в главные покои были заперты изнутри. По приказу Эске двери в кабинет вышибли. Глава города отступил к окну, словно собирался броситься вниз на мостовую сожжённого города. Лорд Вертус пытался выстроить между собой и вампирами видимость преграды, которая, по его мнению, должна была отсрочить смертную казнь.       — Вы поплатитесь за это, — обещал глава города, но, как и его предшественники, так ничего не добился. Пустые угрозы, который Эске слышал от города к городу каждый раз, когда они убивали и грабили, возводили алтарь для кровавой богини в центре сожженного города и оставляли на его месте руины. — Владыка придёт. Весь клан Виан постигнет кара богов.       — Где твои боги? Где твой Владыка?       Эске приближался к нему, неотрывно всматривался в лицо Вертуса, будто ждал, что вот-вот что-то изменится и его впервые за полгода удивят.       — Она…       — Она бежала первой среди трусов.       Лорд схватился за нож, но настолько неумело сжимал его в руке, что Эске легко выбил его, когда подошёл ближе, перехватил руку главы под ладонь, второй рукой схватил его за плечо, разрывая когтями дорогую одежду и плоть. Вертус вскрикнул от боли и захлебнулся в криках, когда клыки Эске вонзились в его шею, разорвали артерию, и кровь полилась по шее, затекая за ворот. Он болтыхался, пытался освободиться от смертоносных тисков, а потом обмяк и упал на пол, широко распахнутыми глазами смотря в пустоту. Кровь из раны вытекала и заливала дорогой ковёр.       Эске отошёл от него, потянулся к губам, чтобы вытереть следы крови, как воин подошёл к нему, наклонился и зашептал на ухо.       Вампир ничего не ответил, он вышел из кабинета, оставил тело Вертуса, забыв о нём в тот момент, когда мужчина отправился к праотцам, свернул в восточное крыло дома, где уже стояли вампиры и ждали его распоряжения. Он выбил дверь ногой, услышал тихий визг изнутри. Сразу же на него кинулась женщина. Служанка. С кинжалом в руке. Она яростно размахивала им, пытаясь ранить вампира, но быстро потеряла своё оружие, когда руки захватчика сошлись на её шее и в одно движение переломили её. Тело служанки грузно упало на пол под ноги к вампиру.       Эске переступил через неё и прошёл в спальню.       Молодая женщина со светлой кожей и тяжёлыми белыми кудрями в персиковом платье выглядела как изысканное и утончённое украшение разорённого дома. Леди Цесария. Она прижимала к груди девочку, лет десяти, не позволяла ей смотреть на происходящее, и успокаивающим жестом гладила её волосы — тёмные, как у покойного отца. Леди дома рано выдали замуж. Она ещё не успела добраться до женской зрелости, и всё в ней дышало молодостью и недавно покинувшей её юностью. Она смотрела на Палача без страха, с решимостью и ненавистью.       Эске протянул руку к её лицу, к волнистому локону, закрывшему вид на длинную шею и кокетливо упавший кончиком в декольте. Он едва поддел его пальцем, когда женщина отвернула лицо, словно само нахождение Виан рядом задевало её честь и было ей противно. Он её за это не винил, но и освобождать не собирался.       Вампир усмехнулся, смотря на неё. Красивая и с характером. Такие вкуснее.       — Девчонку доставить хозяину, — отдал приказ Эске.       Воины подошли, чтобы разнять мать и дочь. Женщины цеплялась в девочку, пыталась удержать её в объятиях. Они кричали так громко и отчаянно, что у Эске разболелась голова от шума. И закричали ещё громче, когда их объятия разорвали, упирающегося ребёнка потянули из комнаты, а женщину схватили под локти и удержали в комнате, не позволяя ей кинуться следом. Она посмотрела на него с такой ненавистью, что, отпусти её стражники — Эске не сомневался — она бы вцепилась ему руками в горло.       — А её?       — В мой шатёр.       Вампир больше не взглянул на женщину. У него остались незавершённые дела в Дагбреке. Он не обращал внимания ни на крики, ни на проклятия, ни на попытки женщины плюнуть ему в спину. Он слышал, как воины наградили её ударом в живот за неуважение к генералу, как её стенания превратились в сиплые вздохи. У них ещё будет время поговорить по душам.       — Не портите её сильно.