My love wears forbidden colours

Во дворе Винтерфелла не было ни души. Солнце светило ярко, согревая землю, но никто так и не вышел, чтобы насладиться хорошей погодой. Только Блейн одиноко бродил мимо высоких мрачных башен и массивных строений. Он чувствовал себя маленьким по сравнению с ними, он чувствовал себя ничтожным и жалким, в то время как пустые глазницы окон смотрели на него с осуждением. Они словно говорили, что Блейн не должен быть здесь. Не здесь его место, и что стены Винтерфелла никогда ему не покорятся. Блейн слышал их шепот в дуновении ветра, в шелесте листвы под ногами и в запахе воздуха, который был насквозь пропитан отчуждением. Он огляделся по сторонам, взглянул вверх, чтобы увидеть величественные пики башен, упирающихся в небо, после чего сделал шаг. Блейн ступил совсем бесшумно, а потом обратил внимание на свои ноги. На нём были надеты его старые сапоги, которые он носил, когда был ещё ребёнком. Блейн выставил руки перед собой, убеждаясь в том, что теперь это были маленькие детские ладошки. Он и сам был ребёнком, заблудившимся в этом безлюдном месте, и кричать было бесполезно. Блейн прошёл немного вперёд, свернул за угол и оказался в коридоре самого замка. На стенах горели факелы, и треск огня был единственным звуком, заполняющим пустые залы. Блейн стал идти быстрее, оглядываясь по сторонам и мечтая увидеть хоть кого-нибудь, кто смог бы объяснить ему, почему здесь никого не стало. Куда все делись? Где его семья? Где отец? Где брат? Куда подевались все те, кого он так любил? Блейн не заметил, как перешёл на бег. Он заглядывал в комнаты и звал их по имени, но никто не откликался. Никого не было. Только эхо собственного голоса и шагов отзывалось в ответ глухой безнадёжностью. Но Блейн продолжал бежать. Его глаза застилали слёзы, внутри дрожало что-то хрупкое. Что-то, что вот-вот грозилось разбиться и сломать Блейна, но тот свернул за поворот коридора и замер на месте. На том конце освещённый неярким светом стоял его брат. Купер был облачён в сияющие доспехи и улыбался, глядя на Блейна и видя в нём маленького мальчика, которого всегда называл своим младшим братцем. — Купер? Голос Блейна тысячью других, — непохожих на его голосов, — разлетелся по коридору. После того, как всё стихло, в помещении воцарилась мёртвая тишина. — Купер! — снова позвал Блейн, и по его щекам покатились слёзы, только теперь они были другими. Они не были горькими. Блейн начал идти вперёд. Сначала медленно, затем быстрее, а потом он бросился бежать, не выпуская из поля зрения силуэт брата. Но чем ближе к нему становился Блейн, тем больше отдалялся от него Купер. Черты его становились размытыми, доспехи призрачными, а когда Блейн оказался на месте, то образ брата совсем растворился, будто его и не было вовсе. Факелы на том конце коридора стали гаснуть один за другим, оставляя после себя лишь белую дымку и душный запах. Блейн огляделся, наткнувшись взглядом на большую фигуру мужчины, стоявшего далеко от него. Тот находился у дверей в тронный зал и не шевелился, словно был вытесан из камня. Блейн вглядывался в него с опаской, щурясь и делая неуверенные шаги навстречу. — Отец? Каменная фигура неожиданно обернулась, и теперь стало ясно, что он действительно был самым живым и настоящим. Лорд Винтерфелла смотрел на Блейна с тёплой улыбкой, поэтому мальчик, осмелев, стал идти быстрее. — Хочешь отправиться со мной на охоту? — раздался голос прямо в голове Блейна, и он заулыбался, бодро кивнув в ответ. Факелы в этой части замка стали по очереди загораться с каждым пройденным шагом мальчика. — Блейн Андерсон, тебе нужно поторопиться, — сотней гулких шёпотов сказал мужчина, но это заставило Блейна замедлиться. — Это фамильное имя не моё, — разбито ответил он, на что лорд только улыбнулся. — Ты ─ мой сын. Оно твоё. — Нет! — отчаянно выкрикнул ему Блейн. — Я ─ не твой сын! — Сын, — повторил мужчина, и это слово словно повисло в воздухе, зазвучав то громче, то тише, но так и не растворившись в нём до конца. Блейн закрыл уши, чтобы не слышать. Его щёки были мокрыми, а губы дрожали, когда он произносил своё последнее: — Я ─ бастард... Он зажмурил глаза, слыша только то, как протяжно завыл ветер прямо в коридоре. Его сильный порыв затушил языки пламени на стенах и обжёг лицо Блейна словно пощёчиной. Сноу распахнул глаза и не сразу понял, что за окном стояла поздняя ночь и что это был сон. В области грудной клетки что-то сдавливало, поэтому переводить дыхание приходилось через рот, тяжело вдыхая спёртый воздух в комнате. Блейн провёл ладонями по лицу, чтобы смахнуть остатки сна, а потом перестал двигаться, прислушавшись к звукам, которые донеслись снаружи. Это был еле уловимый свист, подытоженный громким стуком и треском, и Блейн не мог ошибиться с тем, что произошло. Недолго думая, он соскочил с кровати, наспех оделся и, взяв свой меч, вышел за дверь. Не успев ступить и шагу дальше, Блейн остановился, повернулся в ту сторону, где заметил нечто странное, и прошёл к этому месту. Из косяка на двери в его комнату торчала стрела, Сноу выдернул её и внимательно осмотрел. Она принадлежала человеку, которого Блейн очень хорошо знал, сомнений в этом не было, поэтому внутри тут же расползлось какое-то смешанное чувство. С одной стороны это было похоже на восторг, а с другой ─ на тревогу, только разбираться в этом не было времени. Блейн спрятал стрелу за спиной и кинулся к деревянным перилам лестницы, чтобы посмотреть на то, что происходило во дворе. Оттуда уже были слышны крики, звон стали и запах крови. Одичалые хаотичной толпой вбегали внутрь, рушили, вопили, нападали по двое на одного и рубили своими оружиями без разбора. Блейн насчитал уже четверых павших братьев и оттолкнулся, чтобы сбежать вниз по ступеням и прийти на помощь. Но как только он развернулся, то наткнулся на одного из одичалых, который в оборонительной позе стоял напротив. Его хищная улыбка заставила Блейна задуматься над тем, не сталкивался ли он с ним раньше, а когда тот рванул к нему навстречу, Сноу отточенным движением вынул меч из ножен и встретил звонкий удар. Увесистый молот надавил на тонкую сталь и пробил защиту. Блейну пришлось увернуться от следующего удара, спиной припав к дубовым перилам позади. Ещё один выпад обрушился вслед за вторым, и Сноу откатился в сторону, пытаясь вернуть силу рукам, которые сжимали меч. И того времени, пока одичалый вынимал острие топора из дубового плена, вполне хватило, для того чтобы следующую атаку Блейн отразил сталью. Одичалый зло зарычал, а ярость в его глазах вспыхнула с новой силой, отчего он сильнее надавил на рукоять своего оружия, заставив Блейна застонать от боли в спине. Сноу пришлось выгнуться и найти твёрдую поверхность под ногами, чтобы суметь справиться. Подошвой сапог он надавил на каменный пол под ними и, наконец, оттолкнул от себя противника. Тот отступил назад на два больших шага, и это оставило за Блейном видимое преимущество. Он успел выпрямиться и встать в устойчивую позу, перед тем как одичалый наступил снова. Противник громко завопил, высоко занёс молот и бросился на Блейна, который считал секунды до того момента, как нужно будет пригнуться. Благо, в расчетах он не ошибся, и одичалый пролетел прямо над его головой, переваливавшись через перила и приземлившись где-то во дворе. Сноу перевёл дух, свесившись на дубовой перекладине и посмотрев вниз. На то, как тело его врага теперь безжизненно лежало в луже собственной крови. Признаться, это зрелище разожгло давно забытое чувство в жилах Блейна. Он вспомнил свой первый бой с одичалым и вспомнил каждое ощущение, которое тогда посещало его. Вспомнил кровь, страх, азарт, вкус победы и сладкий запах смерти. Это действовало на него так невероятно, что прямо сейчас Блейн готов был вступить в схватку хоть с десятком врагов сразу. Сноу тряхнул головой, приходя в себя, и огляделся, чтобы оценить ситуацию. Кругом кипели сражения, слышались стоны и предсмертный лепет. Блейн бросился к ступеням, потому что внизу была нужна помощь, но дорогу ему преградил светловолосый парень, который показался ему знакомым. — Вот мы и встретились, Блейн Сноу, — сделав акцент на его имени, с гадкой улыбкой произнёс одичалый. В руке его угрожающе блеснул меч. — Адам? — Курт помешал мне убить тебя в прошлый раз, но не помешает убить теперь. — Где он? — вырвалось у Блейна, в то время как Адам рассёк мечом воздух, потому что тот успел увернуться. Следующий удар нанёс уже Блейн. Он замахнулся острой сталью и лишь слегка просчитал, отчего его меч пронёсся прямо над головой одичалого, задев своим остриём лишь кончики его светлых волос. Адам выпрямился, сделав выпад оружием вперёд, и Блейну пришлось отступить назад, поднявшись выше на одну ступеньку, и спиной упереться в грудь позади стоящего человека. Даже не оборачиваясь, Сноу понял, что он не был из числа дозорных, и это не предвещало ничего хорошего. Поэтому в следующий момент Блейн почувствовал жёсткий толчок в спину и, не устояв, он кубарем полетел вниз, на ходу сбив с ног Адама, который точно так же скатился к подножию вымощенной из камня лестницы. Блейн сильно ударился головой об одну из ступеней и не сразу смог прийти в себя, чтобы найти выроненный меч, поэтому Адам справился с этим быстрее. Он поднялся, направив кончик меча на безоружного Сноу, который одной рукой всё ещё держался за кровоточащую рану на макушке, а другую выставил перед собой раскрытой ладонью. Словно это был щит, который смог бы спасти его от удара мечом. Адам громко усмехнулся, глядя на свою жертву и уже предвкушая победу. — Надеяться больше не на что, ворона. Вольный народ предателей не прощает, — сказав это, Адам взмахнул мечом, позади Блейн услышал тяжелую поступь врага, который, должно быть, тоже желал всадить кол в его сердце. Теперь Блейн действительно почуял приближение смерти. Оно было холодным и скользким, совсем не таким, каким он его себе представлял. Только Сноу ведь всегда мечтал умереть в окружении врагов, так почему бы и не сейчас? Блейн с трудом поднял глаза на Адама, остро ощущая боль от раны на голове, тот уже готов был нанести смертельный удар, как вдруг из его груди показался острый наконечник стрелы. Руки парня ослабли и выронили оружие, а на его одежде в области сердца стало стремительно разрастаться алое пятно. Адам прижал ладонь к раненному месту, оступился и упал, устремив пустой взгляд в чёрное небо. Блейн приподнялся на локтях, чтобы убедиться, что он мёртв, словно не доверяя своим глазам, но чужое дыхание позади вернуло его к реальности. Сноу резким движением схватил свой меч, лежавший неподалёку, и, не успев встать, на спине развернулся к противнику, чтобы принять удар. Сначала первый, потом второй, затем третий. Они обрушивались на Блейна бесконечным потоком, и тот уже потерял им счет. Запястья изнывали от тяжести меча и жестокости столкновений, поэтому очередной выпад Сноу решил пропустить, чтобы дать себе передышку. Когда одичалый замахнулся, он откатился в сторону, а пока тот замешкался, Блейн уже подрезал его ногу. Громкий вопль раздался над головой, одичалый только занёс руку, а Сноу уже опередил его на шаг, выбросив свой меч вперёд и проследив за тем, как безупречно наточенная сталь легко вошла в тело противника. Тот издал последний неразборчивый звук и рухнул на землю рядом с Блейном, который поспешил вынуть из тела свой меч. Блейн поднялся на ноги, стёр кровь с оружия о свою одежду и почувствовал лёгкое головокружение, от которого его потянуло назад, но он устоял. Сноу рукавом промокнул кровь, стекавшую по виску, а потом резко обернулся, выставив перед собой меч. Его глаза пораженно распахнулись, когда он увидел за своей спиной одичалого, которого уже не нужно было убивать. Он был убит чьей-то метко выпущенной стрелой, и теперь стоял, чуть покачиваясь на месте, пока и вовсе не повалился на землю. Блейн поморгал, рассматривая свежий труп у своих ног, а потом резко поднял голову и стал озираться вокруг. Он окинул взглядом помост, затем башню Черного замка, крыльцо у покоев лорда-командующего, мост, соединяющий западное крыло и восточное, но лучника нигде не нашёл. Но он должен был быть где-то рядом! Должен был! От этого осознания у Блейна запульсировало в висках, и сердце стало биться в разы чаще. Курт дважды спас ему жизнь этой ночью. Курт был рядом, близко, только не осязаемо, но Блейн должен был найти его. Услышав шаги сзади, Сноу напрягся, помедлил до тех пор, пока они будут ближе, выждал нужный момент и пригнулся. Лезвие топора рассекло воздух над его головой, а Блейн кинулся в ноги одичалому и повалил его спиной на землю. Тот стал двигаться, пытаясь подняться, но Сноу залез на него сверху и без колебаний вонзил меч прямо в горло. Из образовавшейся раны на шее противника брызнула кровь, его руки всё ещё инстинктивно тянулись к лицу Блейна, пальцы сжимались и содрогались до тех пор, пока жизнь не покинула их. Напоследок Блейн ещё раз вдавил острие меча в глотку одичалого, после чего поднялся, тяжело дыша. Он отвел взгляд от окровавленного тела и бросил его на другой конец двора, где Грэн отчаянно бился со здоровым одичалым, и их силы не были равны. Дозорный словно уже готов был сдаться, но Блейн взял топор, которым его противник совсем недавно собирался прикончить его самого, и с силой бросил его в ту сторону, где происходило сражение. Тяжёлое оружие с негромким свистом распороло воздух, пролетело через двор и нашло свою цель между рёбер одичалого. Острие глубоко въелось в кость, и враг осел на колени перед напуганным дозорным, а потом упал лицом вниз. Блейн отвернулся, не дожидаясь благодарности от Грэна, после чего снова вскинул голову, но на этот раз не в поисках Курта. Его привлёк пожар, разговевшийся в Черном замке, пламя которого уже полыхало в нескольких комнатах, подбираясь и к его. В ход пошли огненные стрелы. Теперь горела и конюшня, и трапезная и припасённое для лошадей сено во дворе. Вспомнив о письме брата, которое он оставил в столе, Блейн рванул к лестнице. На бегу он отразил удар одичалого, которого потом оставил позади себя, потому что времени было мало. Блейн миновал ступени, взрезал глотку врагу, когда тот попытался напасть, добрался до своей комнаты и вбежал внутрь. Он тут же кинулся к письменному столу, дёрнул на себя неподдающийся ящик несколько раз, пока тот не выдвинулся наполовину, просунул руку внутрь и достал письмо. Оно было целым, и сейчас, держа его в руках, Блейн чувствовал толику облегчения. Он осмотрел письмо, мысленно припомнив всё, что в нём было написано, отложил его в карман, после чего, услышав короткий шум, молниеносно развернулся лицом к выходу и, обнажив меч, выставил его перед собой. Парень, оказавшийся напротив, даже не шелохнулся. Он стоял и молча смотрел, в то время как на глазах Блейна выступили слёзы. — Курт? — меч в его руках опустился, а потом просто выскользнул из-под пальцев, словно в них не осталось сил даже на то, чтобы держать оружие. Глухой стук стали о деревянный пол наполнил помещение, и Курт ступил вперёд, улыбаясь сквозь влажную пелену перед глазами. — Курт, ты... — Ты же знал, что рано или поздно я буду здесь, — перебил Курт, и Блейн поджал задрожавшие губы, словно только что убедившись в том, что это не игра воображения, и больше не смог сдерживать эмоции. — Я так хотел увидеть тебя, — надломленным голосом признался он, и Курт кивнул, улыбнувшись шире, а слезинки в его глазах не переставали блестеть от полыхающего за окном пламени. — Теперь ты видишь меня, — уголки его губ дёрнулись, и он прошел дальше. Прикоснувшись к столу, Курт огляделся, после чего сдвинул брови и задумчиво произнёс: — Это мне кажется знакомым... — Что? — не понял Блейн, и Курт посмотрел в его глаза. — Эта комната... Я как будто был здесь когда-то. Как будто очень давно, что и не вспомнить, — он замолчал, бросив взгляд на потухший камин. — Но я помню. Блейн ловил каждое движение Курта, а в мыслях всплыл их разговор в палатке накануне освобождения его из плена. Он говорил о том, что не принадлежал своему народу. — Ты должен остаться здесь, Курт, — умоляюще попросил Блейн, и Курт поднял на него влажные глаза. — Со мной. — Я... Я не знаю. Может быть? Губы Блейна тронула дрожащая улыбка, которая отразилась на губах Курта. Тот собирался сделать шаг навстречу, как за его вдруг спиной возник дозорный с мечом в руке. Сердце Блейна подскочило к горлу, а страх увидеть неминуемое захлестнул с головой. — Грэн, нет! Нет! Собственный голос застучал в висках, время словно остановилось, в то время как рука дозорного дрогнула, и остриё меча показалось чуть ниже груди Курта. Блейн в ужасе и страхе замер на месте с приоткрытым ртом. Потускневший взгляд Курта был направлен на него до тех пор, пока Грэн не вынул меч из его тела. — Нет... — одними губами прошептал он, чувствуя горячие слёзы на своих щеках. — Нет! Блейн подхватил Курта, когда тот стал опускаться на пол, теряя силы. Он устроил его на своих коленях, обхватив одной рукой, а другой стал судорожно поглаживать его волосы. — Позови мейстера, Грэн. — Сноу... — Позови мейстера! Быстрее! Дверь за спиной Блейна со скрипом захлопнулась, и он подрагивающими стёртыми в кровь пальцами погладил бледную щёку Курта. — Потерпи, ладно? Совсем немного, пожалуйста. — Блейн, — хрипло позвал Курт, и сейчас это имя звучало как-то разбито и безнадёжно. Сноу умолк, тихо всхлипнув и снова коснувшись его тёплой кожи ладонью. — Я слышал, что говорят, когда умираешь страшно, — с трудом произнёс Курт, — но нет. Оказывается, когда умираешь, тебе хочется сказать что-то важное... То, что ты так долго держал в себе и не позволял говорить. Блейн не отвечал. В его душе было пусто, и в то же время она была переполнена. Болью. Невыносимой болью. Страшной и пугающей. Болью, которая рождалась прямо на его руках. Прямо сейчас, когда глаза Курта тускнели, когда в уголках его рта начинали появляться алые пятна и когда слёзы одиноко и тоскливо стали сползать по его щекам, растворяясь на пальцах Блейна. — Я любил тебя, Блейн Сноу, — Курт слабо улыбнулся, приложив усилия, а в ответ Блейн только беззвучно зашевелил губами, попытавшись произнести то же, превозмогая боль. Курт поднял руку и поднёс её к груди Блейна, чтобы приложить раскрытую ладонь в область его сердца. Его глаза встретили взгляд Блейна, а губы задрожали, с усилием складывая слова: — Я твой, а ты... — но закончить Курт не успел. Он затих, а в его теперь неподвижных, словно стеклянных, глазах отразился образ Блейна, которого он уже не мог увидеть. — А я твой, — сдавленно произнёс Сноу, взяв безжизненную ладонь Курта в свою и прижав её к груди. — Я твой.

* * *

Жар от костра обжигал щёки Блейна и оседал теплом на груди, но ему всё равно было холодно. Дрожь по телу бежала от воспоминаний. Они были пропитаны болью, тоской и отчаянием. Они были свежими и грозились остаться кровоточащими ранами на душе, но Блейн не боялся. Он больше ничего не боялся, так много потеряв и потеряв самое главное в своей жизни. То чувство, тот хрупкий смысл, который нашёл так скоро, как и потерял. Блейн не плакал, смотря в пылающий костёр. Языки пламени поднимались высоко в небо и уносили с собой сразу несколько жизней, возложенных на деревянные доски прямо в середине двора. Блейн не плакал, но чувствовал, как пустота заполняла его. Всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Он отрывал от себя часть, отпускал, жалел и больше не надеялся. Блейн не плакал, но в его глазах стояли слёзы, а в памяти - лишённые жизни голубые глаза Курта. Теперь застывшие, теперь с увядшим, но таким присущим им раньше, блеском. Блейн запомнит их другими: влюблёнными, улыбающимися и тёплыми. Блейн запомнит Курта, не умирающим на его руках, а живым, смелым, отчаянным. Он запомнит его заботливые ладони, мягкую улыбку, запах его тела и волос, а ещё в памяти отложится его строптивый нрав и та любовь, которую он не успел разделить с Блейном. Костёр ещё не догорел, но Блейн больше не мог находиться здесь. Он прошёл мимо дозорных, воспевающих песнь павшим, и направился к Стене. Сноу расспросил старого мейстера о том, не знал ли он дозорного по имени Курт Хаммел, и тот сразу вспомнил всё: что привели его сюда ещё совсем мальчишкой, и что для своих лет он отлично владел луком, поэтому его и взяли в разведку, из которой он больше не вернулся. Руководствуясь этим, Блейн настоял на том, чтобы тело Курта сожгли вместе с телами дозорных, над которыми произносили соответствующие слова и молитвы. Правда, Блейн им не верил. Ни одной из них, и на душе от этого поступка не становилось легче. Он лишь надеялся, что Курт простит его, если он сделал что-то не так. Блейн поднялся на Стену и сразу шагнул вперёд. Он подошел к самому краю и, прикрыв глаза, полной грудью вдохнул морозный воздух здесь наверху. Тот не избавил его от мыслей, но всё равно очистил их от крови, смерти и сожаления. Блейн открыл глаза и с печалью во взгляде посмотрел вдаль. Совсем недавно он стоял здесь и представлял, что Курт где-то там. Далеко. За скалами и холмами, покрытыми снежными шапками, а что теперь? Его там не было. Его не было нигде, только... В сердце Блейна, в его измученной памяти, в которой Курт теперь будет жить всегда. На ледяной выступ, взмахнув крыльями, приземлился ворон, громко каркнув, и Блейн подошел к нему. Он достал письмо, привязал его к лапе и отпустил птицу в полёт. Блейн долго смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду в белой дымке хмурых облаков. Тогда Сноу перевёл взгляд на Зачарованный лес, а потом и дальше. Там пролегал его путь после освобождения из плена. Курт спас его. Он спас его не только от физической смерти, он сделал намного больше. А теперь у Блейна осталось от него только имя. — Курт, — тихо самому себе произнёс Блейн и опустил ресницы, чувствуя, как глухо встрепенулось его сердце. Как в последний раз от звука его имени.