My love wears forbidden colours

Блейн миновал вытесанные из камня ступени и оказался перед дверью в покои лорда-командующего. Он помедлил, перед тем как войти, давая себе время на размышления. Сомнений в том, что Блейна вызвали, для того чтобы расспросить об одичалых, не было. Не позвали же его, чтобы угостить бокалом вина и поинтересоваться самочувствием. Нет, и Блейн это прекрасно понимал, и в другой такой раз, когда ему было бы известно что-то о враге, он бы без колебаний выложил всё. А что теперь? Неужели он будет рассказывать о том, как им легче расправиться с ними? С Куртом, который является частью их народа? От этого неприятно щемило в груди. Только что Блейн мог сделать, если его долг шел вразрез с велениями сердца? Блейн постучал в дубовую дверь, а потом осторожно приоткрыл и протиснулся внутрь, захлопнув ее за собой, прежде чем холодный ветер успел ворваться в помещение. Лорд-командующий Мормонт восседал на стуле за своим столом. Он словно не сразу заметил Блейна, отвлекшись на карканье ворона на окне, и только потом посмотрел на вошедшего. Сноу повесил голову в коротком поклоне. — Мне сообщили... — Да, я ждал тебя, Сноу, — перебил Мормонт, указав на стул напротив и жестом пригласив его сесть. Блейн не замедлил выполнить его просьбу. Он присел на деревянный чуть поскрипывающий стул и неуютно сложил руки на коленях. Смотреть прямо на командующего он не смел. Блейн только изредка поглядывал на него, ожидая начала разговора, которое состоялось минутой позже. — Мы рады, что ты вернулся, — на это Сноу нерешительно улыбнулся. — Признаться, никто уже не верил, как и я. Боуэн Марш решил, что потерял своего лучшего ученика. — Новички во дворе сражаются ничуть не хуже, — смутившись, заметил Блейн, на что Мормонт как-то задумчиво кивнул, а потом почесал седой подбородок. Блейн уже ощущал нависшую над ними напряженную атмосферу. Командующий собирался сменить тему беседы и перейти к тому, что действительно было в их интересах. Пальцы Блейна машинально сжались, а ладони похолодели. Внутри поселилась тревога, только на лице Сноу не отразилось ни единой эмоции. Он смиренно ждал, собираясь ответить на любой вопрос лорда-командующего правдой. Наконец, Мормонт зашевелился на своем месте, переставил руки и направил свои почти прозрачные зрачки на Блейна. Тот не мог долго игнорировать его пронзительного взгляда, поэтому посмотрел на него в ответ с полной готовностью. Видимо, такой поворот удовлетворил старика, и он продолжил более уверенно: — Ты пробыл в плену у одичалых достаточное количество времени и потому знаешь, что от тебя требуется теперь. — Я не был пленником, — неосторожно вырвалось у Блейна, и он тут же поспешил исправиться. — То есть это было не совсем так. — Не имеет значения, как тебя приняли, - возразил командующий, и Блейну пришлось прикусить язык. — Важно лишь то, что ты узнал, находясь там. — Да, конечно, — согласился Сноу. Он чувствовал, что начинал нервничать еще больше. Это было сложнее, чем представлялось по дороге сюда. — И я готов тебя выслушать, — Мормонт сложил свои массивные руки на столе, а ворон на окне, расправив крылья, каркнул несколько раз, будто призывая поторопиться. — Их не больше двух сотен. Все воины, но не самые лучшие. Им не хватает дисциплины и навыков ведения боя, которые есть у нас. Вооружение оставляет желать лучшего: самодельные стрелы, тупые мечи, дубинки, молоты. Мы превосходим их числом и тактикой, — Блейн тихо выдохнул, когда закончил. Он думал, что если произнесет это на одном дыхании, то на душе не будет так гадко, но просчитал. На язык осел вкус предательства. Он предал Курта. Предал их любовь. Снова. Блейн виновато опустил глаза. — Хорошо, Сноу. Очень хорошо, — похвалил лорд-командующий, мысленно анализируя всё услышанное и, наверное, уже составляя приказы в голове, которые отдаст первым делом. — Только есть ещё кое-что. Настороженный взгляд Блейна метнулся к водянистым глазам Мормонта. — Ты не сказал, когда одичалые собираются напасть. — Я не знаю, — честно ответил Блейн. — И даже если бы знал. Скорее всего, они бы пересмотрели свои планы. — Ладно. Тогда, может, поможешь тем, что скажешь, когда они доберутся до Стены? Блейн пожевал губу, а потом кивнул, поймав на себе выжидательный взгляд. — Им понадобится ещё минимум день. Мормонт одобрительно моргнул, а ворон каркнул. Лорд-командующий в задумчивости посидел неподвижно какое-то время, после чего закрыл и открыл рот, осмотревшись по сторонам. — Могу предложить дорнийское вино, только предупреждаю, что оно очень крепкое. — Благодарю, но нет, — Блейн снисходительно улыбнулся. — Хочу ещё успеть потренироваться во дворе. Мормонт понимающе кивнул и махнул рукой. — Ступай, Сноу, и будь осторожен, не то повалят на лопатки. Блейн снова выдавил из себя улыбку, поднялся, прошел к выходу, но остановился, взявшись за ручку. Взгляд командующего, направленный ему в спину, Сноу чувствовал, даже не оборачиваясь. — Разведка, — надломлено начал Блейн. — Которую вы послали... Они мертвы. Блейн совладал с болью, пронзившей усталое сердце, и обернулся на Мормонта, который, казалось, был опечален, только старался не подавать виду. — Все? — безнадежно спросил он, и Блейн коротко кивнул, выйдя и закрыв за собой тяжелую дверь. Он быстро спустился по ступеням, пересёк помост и оказался во дворе, где ещё не стихали звуки надуманных сражений между дозорными. Юноши и уже зрелые парни бились кто на деревянных, а кто на настоящих мечах. Одни падали и сдавались, другие отражали удары, третьи торжествующе ухмылялись в лица побеждённым. Им ещё только предстояло узнать о надвигающейся опасности, им ещё только предстояло умереть. Блейн снова тоскливо обвёл двор взглядом, а потом подошёл к бочке и вынул из неё меч. Тот тускло мерцал, отражая блеклое серое небо над их головами. Блейн поднял его на уровень своего лица и заглянул в отражение, которое смотрело на него безнадежно больно. Он словно видел только часть себя и не видел целого. Казалось, что вторую Блейн потерял где-то далеко и совсем безвозвратно. На её месте образовалась рана. На её месте расцвёл ещё не затянувшийся шрам. И больно было не от глубокого пореза, который оставило на его душе расставание с Куртом, а от воспоминаний о том времени, что они были вместе. Теперь осталось только сохранить их в себе и молиться о том, чтобы с Куртом ничего не случилось. Блейн так бы этого не хотел. Сноу опустил меч, и перед ним тут же всплыла большая фигура кастеляна. Боуэн Марш криво ухмыльнулся, покосившись на выбранный Блейном меч. — Неплохо-неплохо, Сноу, — охрипшим голосом одобрил он. — Хочешь испытать себя в поединке? Блейн крепче сжал рукоять меча в руке и повертел его, внимательно рассматривая каждый его скол. — Да, — глухо согласился он, на что Марш прокашлялся. — Поставлю тебе в пару своего лучшего ученика. Не испугаешься? Сноу поднял на него уверенный взгляд и посмотрел устало, словно не ощущал в себе сил шутить. — Хоть трижды лучшего, — без энтузиазма отмахнулся Блейн и прошел в центр двора. Пока Боуэн Марш искал ему соперника, Блейн разминался. Он повернул в руке меч, сделал пару выкидов и остановился, когда увидел крепкого дозорного, приближающегося к нему. Тот был выше Блейна и вдвое больше, словно был сложен из груды мышц. Но Сноу даже не испугался. Ему было всё равно: одержит он победу или этот здоровый парень расшибёт ему лоб. Просто хотелось выплеснуть отчаяние, которое накопилось внутри. Просто хотелось оставить на этом поле для тренировок свои последние силы, чтобы, вернувшись в Черный замок, упасть на койку и забыться сном. Поэтому Блейн ждал своего соперника без дрожи в коленях. Тот уже подошел и остановился напротив, приняв свой меч наизготовку. Вокруг все расступились и приготовились наблюдать за поединком, который обещал быть зрелищным. Дозорный начал первым: он наступил на Блейна, взмахнув мечом на уровне его груди, но тот увернулся, отступив назад. Тогда он напал снова, на этот раз Блейн встретил его удар сталью. Их мечи столкнулись с громким лязгом, затем снова и снова. Соперник занёс меч и обрушил его на Блейна сверху. Сноу среагировал незамедлительно: он сжал лезвие своего оружия и второй рукой, чтобы поднять над головой и принять жесткий удар, от которого острие меча неглубоко вонзилось в ладонь Блейна. Он стиснул зубы и вдавил носок сапога в грязь, чтобы налечь на меч сильнее и, наконец, суметь сбросить с него оружие дозорного. От мощного толчка соперник отшатнулся назад, Блейн воспользовался этим, чтобы нанести удар снизу. Он подрезал его правую ногу, и тот завопил от боли, вслепую рубанув мечом в воздухе. Сноу нагнулся, чтобы пропустить удар, и сделал очередной выпад мечом вперёд, на этот раз поразив противника в живот. Дозорный упал в грязь, скривившись, но не выронив оружие. Блейн наскочил на него сверху, попытался поднести острие к горлу, но его меч был отбит в сторону. Дозорный ещё боролся, ещё пытался противостоять, хотя шансов у него в положении на спине практически не оставалось. Блейн предпринял вторую попытку: занёс меч и надавил, направив его на соперника, но тут же встретив очередное сопротивление. Сталь снова столкнулась со сталью, которая не давала подобраться к горлу и нанести последний удар. Блейн почувствовал в себе злость. Он собрал все свои силы и вложил их в то, что стал сильнее налегать на рукоять своего меча. Дозорный под ним пыхтел, ослабевал и дрожащими руками пытался удерживать своё оружие, чтобы не допустить Блейна ближе. А тот смотрел с какой-то жаждой и абсолютным безумством. Он прилагал всё больше и больше усилий, пока меч в его руках не стал продвигаться вперёд. Всё ближе и ближе к цели, в то время как меч дозорного стал уступать. Ещё немного, и он сорвался бы. Ещё чуть-чуть и... — Довольно! — раздался надрывный крик Марша неподалеку, и Блейн будто пришел в себя. Его взгляд прояснился, в нём появился испуг, и Сноу отпрянул от дозорного, тяжело дыша. Другие братья помогли ему подняться, а Блейн, выронив свой меч, зашагал прочь со двора.

* * *

Курт не находил себе места от утомительного ожидания, которое тянулось и тянулось словно целую вечность. Он вышагивал по палатке туда и обратно, сетуя на то, что здесь было слишком мало места и слишком мало воздуха, чтобы вдохнуть его во все лёгкие. Только, скорее всего, это происходило от волнения. Курта почти что тошнило от всех вопросов, которые вот-вот и захлестнули бы его с головой, если бы в этот момент в палатку не вошел Адам. Курт замер на месте, во все глаза уставившись на него, и тот предусмотрительно задёрнул вход, чтобы их никто не услышал. Адам выпрямился и сделал пару шагов навстречу Курту, который ничего не говорил, лишь смотрел вопросительно, и только дрожащие пальцы выдавали его нетерпение. — Что-то не так? — наивно и глупо поинтересовался Адам, отчего Курт возмущённо открыл рот, чтобы как-нибудь съязвить, но вовремя пресёк эту свою попытку. Он посчитал, что лучше взять себя в руки и постараться поговорить нормально. В конце концов, Адам спас ему жизнь. — Я просто не понимаю, — начал Курт, недоверчиво прищурившись и не сводив с него глаз. — Ты... Зачем ты это сделал? Адам ничего не ответил, но его взгляд был красноречивее всяких слов. Он будто спрашивал «неужели ты действительно не понимаешь?». И Курт, правда, не понимал, в чём скрывался подвох. — Я желал вороне смерти, не скрою. — Блейн, — раздраженно вставил Курт. — Его имя Блейн. — Потому что он был не только предателем, — не приняв во внимание поправку Курта, продолжил Адам, — но и стоял между нами. — Что? — Курт усмехнулся, не веря тому, что только что услышал. — И до Блейна я никогда... — Ты бы не вынес, если бы его убили на твоих глазах, — снова перебил парень, и Курт посчитал нужным закрыть рот и больше не возражать. — Если бы ему не дали шанса побороться за свою жизнь, ты бы винил себя, верно? Хаммел решил ничего на это не отвечать. Он только поднял глаза и посмотрел на Адама с вызовом, но тот не растерялся. На его губах появилась ухмылка. Он понимал, что говорил правду. — Ведь это ты привёл его, ты навязал ему свои правила, ты сам заставил себя поверить в то, что он справится, — Адам сократил расстояние между ними и оказался стоящим лицом к лицу с Куртом. — Предатель сомневался с самого начала. Выходит, по твоей вине он был вынужден убивать своих и по твоей же милости оступился. Ты приговорил его к смерти... Неожиданно стремительно Курт рванул вперёд, грубо схватив Адама за грудки и приподняв. В его глазах закипали слёзы, а зубы скрипели от злости, но не на него, а на самого себя. Поняв это буквально через секунду после неосознанного порыва ярости, Курт отступил. Он выпустил Адама и повернулся к нему спиной, чтобы тот не видел его слабости. — Ты знаешь, что это так, — прозвучало сзади. — Но теперь это неважно. Курт не обернулся даже на звуки шагов. Он не чувствовал в себе сил посмотреть в глаза Адаму. Он не смог бы. Сейчас было больно. Сейчас было отвратительно от самого себя. Курт винил во всём Блейна, называл его предателем, а что теперь? На самом деле, он заблуждался в своих убеждениях. Заблуждался очень глубоко и глупо. — Его здесь больше нет. К тому времени как мы доберемся до Стены, у него будет возможность набраться сил и найти меч, чтобы попытаться отстоять своё право на жизнь. Ты должен быть доволен. Курт поморгал, вытер нос, после чего повернулся, чтобы увидеть Адама, который по-прежнему стоял посреди палатки, а теперь и заискивающе смотрел в его глаза, будто пытаясь понять, что у того на уме. Но Курт не дал ему ответа. Вместо этого он не спеша подошел ближе, прикусил губу, а потом спросил: — Как ты узнал про стрелы? — Было несложно, — не вдаваясь в подробности, ответил Адам, и Курт не стал давить на него. — А... Эта часть плаща... — он сглотнул, понимая, что нервничает. — Что ты предоставил. Откуда она у тебя? Адам подарил Курту многозначительный взгляд, после чего потянулся к ящику, который в палатке служил вместо табуретки, скинул с него тряпки и открыл. Хаммел не мог разглядеть, что же хранилось внутри, пока под ноги ему не упал увесистый чёрный плащ. Курт пораженно на него уставился, чуть коснувшись носком обуви. — Плащ твоей вороны, помнишь? — с издёвкой в голосе объяснил Адам, но Курт не обратил никакого внимания на его насмешливый тон. У его ног лежал плащ Блейна. Тот самый плащ, который был на нём при их первой встрече. Невероятно. — Но... Но как? — с трудом произнес Курт, подняв удивленный взгляд на парня. — Никому эта вещь и даром не нужна была, — брезгливо ответил тот. — Я взял себе на случай, если придётся утеплять палатку. Собирался его на кусочки порвать, но так и не сделал. Курт неопределенно кивнул, с невесть откуда взявшейся благодарностью посмотрев на Адама. Что-то необъяснимо теплое пролилось на грудь, какое-то согревающее чувство. — Мне нужно идти, — чуть постояв в молчании, наконец, сказал Адам. — Просто знай, что я тебе не поверил. Он только взялся за полы палатки, как сказанное Куртом заставило его остановиться. Тот смотрел пронизывающим взглядом. — Полнейшая чушь, что ты вступился, беспокоясь о моей совести. — Ты прав, — Адам лукаво улыбнулся. — Просто так у меня появится шанс убить твою ворону самому. Он вышел, оставив Курту возможность проводить его в спину злым взглядом. Тот ещё немного постоял, прожигая глазами то место, где совсем недавно был Адам, а потом обратил внимание на вещь под своими ногами. Курт наклонился, чтобы поднять ее, и пальцы тут же почувствовали что-то знакомое. Как будто этот плащ до сих пор хранил память о своём хозяине. Как будто помнил, кому он принадлежал раньше, и знал, что теперь находится не на своём месте. Курт опустился на пол вместе с вещью, постелил её под себя и прилёг сверху. Его ладонь бережно проскользила по меховой поверхности, словно впитывая в себя воспоминания из минувшего прошлого. Они всё ещё были яркими, они всё ещё были живыми и настоящими. То хорошими, то плохими. То болезненными, то ласковыми. И эти контрасты были по-своему прекрасны, потому что только рядом с Блейном Курт узнал любовь. Так же, как и только рядом с ним Курт почувствовал боль. Не телесную, а душевную, которая залегает в самом сердце. Глубоко, надолго и навсегда. Остаётся незаживающим рубцом прямо на незащищенной нежной коже, и залечить нельзя. Эта боль будет с тобой до конца, пока ты с ней не смиришься. Курт поджал губы и зажмурился, дав волю слезам, которые катились по его бледному лицу и растворялись на поверхности плаща. Он так устал быть сильным. Он так устал держаться, что эти слёзы были, словно освобождением. Курт чуть повернул голову, носом уткнувшись в плащ, который теперь сжимал одной рукой. Он не сохранил в себе запаха Блейна, но Курт его чувствовал. Чувствовал, на самом деле.

* * *

Проснувшись на следующее утро, Блейн не стал чувствовать себя лучше. Он пропустил завтрак, а мысли о предстоящем сражении не выходили из головы. Они были ядовитыми, отравляющими всё внутри, и избавиться от них не удавалось. Ночной дозор готовился дать отпор одичалым, поэтому во дворе сегодня не стихали крики, продолжались тренировки, лязг железа слышался отовсюду, и Блейну некуда было спрятаться от всего этого. Он заперся в своей комнате и теперь сидел за столом, склонившись над чистым пергаментом с пером в руке. Прошло уже много времени, а на бумагу не легло ни единого слова. Блейну столько всего хотелось бы сказать брату, но на душе стало пусто словно только в этот момент, когда рука поднялась над ещё не написанным письмом. Блейн уже боялся упустить что-то важное, боялся написать что-то лишнее или совсем не то, что хотел. Он даже не представлял, что это будет так непросто. Пальцы дрожали, то поднося кончик пера к пергаменту, то снова одёргивая. Блейн решил, что это занятие хоть немного отвлечет его от мыслей о предстоящем, но ошибся. Теперь в голове всё смешалось и спуталось, словно это был витиеватый лабиринт, из которого не было выхода. Только он выбирался из коридора мыслей о Купере, как тут же упирался в непроходимую глухую стену мыслей о Курте. И этому не было конца. Блейн должен был сделать хоть что-то, набросать хотя бы пару строчек, чтобы стало хоть чуточку легче. Он сделал глубокий вдох, прислушался к треску угольков в камине, а потом начал писать. Рука приподнималась почти после каждого написанного слова, опускалась снова и продолжала выводить буквы. Глаза забегали по уже написанным строчкам, а потом и по ещё совсем свежим, только родившимся из-под пера. Блейн даже не заметил, как ресницы стали мокрыми от слёз. Он не хотел плакать, он сдерживал себя, как мог, но что-то в груди так сильно болело и сопротивлялось. Поэтому слезы текли по щекам без остановки, так что Блейн не успевал их зло стирать. «Нам предстоит бой, но я не боюсь, и ты за меня не бойся. На самом деле, это не то, о чём я хотел бы тебе рассказать... На самом деле, нужно рассказать о многом. Только не в письме, нет. Ты ведь приедешь снова? Прошу тебя, приезжай. Мне тебя не хватает. Хочется поделиться, хочется спросить совета, но здесь у меня больше нет близких друзей, поэтому... Пожалуйста, Куп. И передай нашему отцу, что о лучшем отце не смел бы и мечтать ни один бастард. Он стал для меня...» Пальцы Блейна задрожали, а перед глазами всё поплыло. Он зажмурился, отняв перо от бумаги и сжав губы. В голове вдруг вспыхнули образы прошлого: серый промокший от дождя Винтерфелл, крыльцо перед замком и маленький мальчик, рыдающий из-за того, что его не позвали в тронный зал на праздник. Его лицо, раскрасневшееся от слез, кудри, легкими завитками спадающие на лоб, а потом в сознании всплыл ещё один образ. Это был высокий сильный мужчина, который появился словно из ниоткуда. Его лорд-отец опустил руку на плечо мальчика, тот испугано оглянулся, после чего на его лице появилась наивная детская улыбка. Они пошли в тронный зал вместе, и мальчик больше не плакал. Он только украдкой посматривал на выражение лица отца, которое было добрым в тот момент и словно любящим. Блейн выронил перо, опустил раскрытую ладонь на пергамент и начал сжимать её. Наполовину написанное письмо тоскливо шелестело под сгибающимися пальцами, сжималось, сминаясь и размазывая по своей поверхности ещё не высохшие чернила. Блейн со злостью скомкал бумагу и смахнул со стола. Он обхватил голову руками, пальцами зарывшись в свои волосы и не моргая, уставился в одну точку. Сейчас Блейн чувствовал себя тем мальчиком. Самим собой много лет назад. Он был так же растерян, так же опустошен и разбит. Словно жизнь выпила его до дна, ни оставив спасительного глотка, из которого можно было бы набраться сил. А они были нужны, как никогда. Блейн вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и, быть может, забыться на какое-то время. Для этого он решил уединиться, убравшись подальше от остальных братьев Ночного дозора, и лучшего варианта он не нашел, поэтому направился прямо к Стене. Поднявшись на самый верх, Блейн осторожно ступил на ледяную поверхность под своими ногами. Да, здесь было довольно-таки скользко, и сорваться вниз не составляло труда, если ты подошел слишком близко к краю. Но сейчас Блейна это не оттолкнуло. Он чувствовал необходимость в тех ощущениях, которые испытываешь, находясь в опасности. Он хотел почувствовать страх, как тогда, когда ему нужно было забыть о холоде. Только чувство страха способно было его вытеснить. Возможно, получится и теперь? Блейн стал идти вперед, твердо держась на ногах, а так же твердо убежденный в том, что это поможет. Он подошел к самому краю. Холодный ветер небрежно потрепал его спутанные кудри и неприятно обжег лицо. Блейн судорожно выдохнул и сделал еще один шаг, после которого шагов больше не оставалось. Носки его сапог свешивались через край, не находя под собой твердой опоры, и от этого действительно захватывало дух. Блейн смотрел вниз: на огромные глыбы льда у подножия Стены, которые срываются с неё, когда солнце светит слишком ярко, на Зачарованный лес, который теперь распластался под ним и был виден, как на ладони, а ещё дальше заснеженные холмы и одинокие скалы, и... Курт. Блейн сморгнул слезу, мокрой дорожкой скользнувшую по его щеке, и тоскливо уставился вдаль. Курт был где-то там. Возможно, теперь не так далеко, как Блейн себе представлял, а, возможно, что и не так близко. Сердце больше не чувствовало его, только по-прежнему любило. Горячо, безнадежно, трепетно и неустанно. Каждый его удар, как напоминание об этом сильном чувстве. Болезненное и глухое, но в то же время такое необходимое. Блейн согласен чувствовать боль, лишь бы чувствовать. Лишь бы знать, что эта способность в нём ещё не умерла, как умерла его надежда. Совсем недавно, прямо на его руках.

* * *

Они шли целый день, а к вечеру погода успокоилась и сильный ветер стих, теперь беспокоя путников лишь своими редкими холодными порывами. Несмотря на то что на землю уже спустились сумерки, они продолжали идти. Курт почти наугад делал шаг за шагом, ступая по твёрдому снегу и порой проваливаясь в него по самый пояс. Он самостоятельно выбирался из сугробов, потому что рассчитывать на чью-нибудь помощь не приходилось. Все обходили Курта стороной и не желали не только разговаривать с ним, но и идти рядом. Каждый недобро косился на него, фыркал или же что-то неразборчиво бурчал под нос, а потом отходил, словно тот был прокаженным. Поначалу Курта это жутко злило, но вскоре стало просто всё равно. Его больше занимали мысли о том, что им предстояло, когда они доберутся до Стены. Раньше Курт мечтал увидеть Стену так близко, а теперь отдал бы всё на свете, только бы они повернули назад и никогда не к ней не приближались. Но этого было не избежать, поэтому он лучше отправится с ними и, может быть, постарается не дать им убить Блейна. Курт сделает всё, что в его силах. Подумав об этом, Курт почувствовал, как кольнуло в груди. То ли от холодного воздуха, то ли от того, как больно было даже мыслить об этом. Он сделал очередной шаг и провалился в глубокий снег, который твёрдым пленом сковал его тело. Курт попытался выбраться, ладонями надавив на холодную колючую поверхность, но ничего не вышло. Тогда он стал работать ногами, вбивая носки сапог в снег и стараясь подтянуться вверх. Курт сделал ещё один рывок, после чего почувствовал, как кто-то подхватил его под локоть. Хаммел незамедлительно поднял глаза, чтобы убедиться в верности своих предположений, и какого же было его облегчение, когда он понял, что не прогадал. — Не советую ходить без спутника, — вытянув Курта из снежной ямы, сказал Адам. Тот кивнул ему, дыша через рот и выпуская в замёрзший воздух тёплый белый пар. — Знаю, но... — Курт принялся отряхивать свою одежду. — Никто не хочет составить мне компанию. — Тебе стоило только попросить. — Тебя? — Почему нет? — вдогонку бросил свой вопрос Адам, после чего поспешил за Куртом, который ушёл вперёд, не желая отставать от отряда. — Опустим это. — Нет, объясни. Я здесь единственный, кто не презирает тебя. — Я презираю тебя, — ответил Курт, даже не посмотрев на Адама, будто сказанное им было чем-то само собой разумеющимся. — Я спас тебя! — с недоверчивой усмешкой напомнил Адам, на что Курт только фыркнул. — Ты ясно дал понять, что сделал это не потому, что хотел помочь. — Но я помог. Курт повернул голову в его сторону, посмотрел прямо в глаза, а потом выдохнул: — Спасибо? Адам отвернулся, устремив взгляд вперёд и поджав губы. Возможно, в его поступке и были другие стороны, о которых Курт не догадывался, но то, что ему было известно, давало основания, для того чтобы не доверять. — Слушай, я всегда хорошо относился к тебе... — Только не начинай, — перебил Курт, бросив на попутчика злой взгляд, тот встретил его и послушно замолчал. — Я благодарен тебе настолько, насколько могу быть благодарен, учитывая обстоятельства. Но ты... — Что? — прервал Адам. — Злишься за то, что я хочу выпустить стрелу в сердце вороне? — Не говори о нём... — процедил Курт, стараясь держать себя в руках. Он не хотел сорваться так, как сделал это сегодня утром в той палатке, но не чувствовал в себе сил на то, чтобы не врезать Адаму, если он скажет что-либо ещё, касающееся Блейна. — Если не я, то это сделает кто-нибудь другой, но сделает, — продолжил Адам с кривой усмешкой на губах. — Тебе лучше... — Каждый из нас теперь жаждет всадить ему нож в спину. Смерти этой вороны ждут больше, чем всего Ночного дозора. — Закрой рот, не то... — Курт неожиданно остановился, толкнув Адама от себя, но того это словно лишь забавляло. — Не то, что? — он смеялся, когда подошел ближе, чтобы произнести это прямо в лицо Хаммелу. — Ты всё равно не сможешь спасти его. Внутри Курта закипела злость, и он упустил тот момент, когда его кулак столкнулся с челюстью Адама, отчего на его лице вместо улыбки появилась разбитая в кровь губа. Тот отшатнулся назад и приложил ладонь к ушибленному месту. Он был шокирован и теперь смотрел на Курта со страхом, в то время как Хаммел переводил дыхание. Адам отнял руку от лица и рванул вперёд, чтобы в следующий момент схватить Курта за одежду на груди, а потом отбросить от себя. Потеряв равновесие, тот рухнул в снег, но не остался лежать на месте. Он приподнялся и на коленях быстро добрался до Адама, обхватив его ноги и повалив на землю. И когда парень оказался лежащим на спине, Курт взобрался на него сверху и схватил за грудки, наклонившись прямо над его лицом. — Я не отказывался от своего обещания, — давясь словами из-за частого дыхания и морозного воздуха, сказал Курт. — Я убью тебя, если ты тронешь Блейна. Я убью тебя. Повторив это с расстановкой, Хаммел с силой опустил Адама обратно в снег и поднялся, теперь чувствуя боль в спине и в костяшках пальцев, которые оказались сбиты после удара. Курт развернулся и пошёл вслед за остальными, которые уже ушли далеко вперёд, как ему в спину был громко брошен вопрос: — Так на чьей ты стороне? Курт замедлил шаг, поморгал, чтобы не дать воли слезам, а потом ускорился, оставив Адама далеко позади. Он нагнал своих по следам уже в Зачарованном лесу. Здесь было темно из-за высоких хвойных деревьев своими верхушками, закрывающими темнеющее небо, а ещё холодно. Как будто холоднее, чем в открытом поле, словно воздух здесь был пронизан острыми иголками, которые впивались в незащищённую кожу при любом движении. Курт обогнал нескольких здоровых мужчин в толстых шкурах и огляделся в поисках того, кто смог бы ему помочь. По большей части все отворачивались и отводили глаза, но один из них всё же не мог отказать в услуге. Он был правой рукой главнокомандующего походом, поэтому был обязан исполнять свой долг исправно и не разделять своих людей по неприязни или симпатиям. Поэтому Курт решил обратиться напрямую к нему. Он поравнялся с Лойдом — так его звали, но сам себя он называл Шёпотом Огня из-за ярко-рыжей бороды, — и привлёк на себя его внимание. — Мы уже близко? — Да, — сухо ответил Шёпот Огня, даже не взглянув на собеседника. — Осталось только пересечь этот лес, и мы окажемся в двух шагах от Стены. Курт сглотнул, устремив взгляд прямо перед собой, только на расстоянии больше трех метров ничего не было видно из-за густой темноты. Поэтому разглядеть конец хвойным деревьям ему не удалось. — А когда мы нападём? — неуверенно спросил Курт, боясь услышать абсолютно любой ответ на свой вопрос. — Как только доберёмся, — коротко произнёс Шёпот Огня и начал идти быстрее, чтобы отвязаться от Курта, который и не думал его больше донимать. Он замедлился, почувствовав в себе упадок сил, а ещё и то, как что-то колкое и ледяное своими невидимыми пальцами подобралось к самому сердцу.