Счастливчик

В семье ее звали "Инес". Два старших брата – защитника, два младших - любимчика. Все четверо смотрели на нее обожающими глазами. С самого детства она ощущала ту невероятную, поднимающую на недоступную высоту нежность, которую могли дать только родные братья. Увлеченно играла со старшими в мальчишеские игры: военные построения на теплых паркетных квадратах, морские бои, лошадки и барабаны. С возрастом ее чины повышались согласно приобретенному опыту: сначала была маленьким трубачом в полку старшего Володи, но вскоре пост принял младший Олег, а Инес повысили до корнета. В пиратской команде среднего Андрея сестра из юнги переквалифицировалась в матроса, а дальше – в рулевого. Братья не делали поблажки полу, да Инес и не желала никаких уступок. Игры с куклами не заладились. Неподвижные, идеальные фарфоровые личики пугали своей отстраненностью, а сами ритуалы кормления-гуляния-воспитания казались бессмысленными, и вскоре дорогие нарядные куклы стали заложницами пиратов и воюющих государств. Лишь по достижении шестилетнего возраста княжна из рода Никитиных начала осознавать сложность науки под названием «быть великосветской барышней». Инна не любила холодную бальную залу, где маленькие аристократы постигали искусство придворных и модных танцев, а также этикет больших приемов. Она всегда мерзла в своей прохладной пелеринке, от обязательного тесного корсета нестерпимо чесалась нежная кожа. Природная грация и отличная двигательная память помогала Инне делать успехи, но похвала учителей оставляла ее равнодушной. Впрочем, скоро в учениках внезапно появились старшие братья, ловкие и умелые танцоры, которые, явно гордясь изящной сестренкой, попеременно становились с ней в пару, ревностно пресекая дружбу с иными кавалерами. Инна была рада танцевать с Владимиром и Андреем, с ними не приходилось светски болтать, улыбаться, когда не хотелось, и изображать радость, когда ноги подкашивались от усталости. Невесомость тонкого фарфора, легкий звон ложечек. Салфеточки с искусными вышивками и монограммами. Чайничек, сливочник, сахарница. Да, доченька, мы знаем, что это сейчас pas à la mode*. Но этикет надо знать. И бабушка так любит, когда ты ей завариваешь чай... А солдатики подождут. Или что там у вас? - Карты! – сочно смеялся отец. - Ах, Михель… - укоризненно качала головой мамочка, но в ее прозрачных, весеннеручейковых глазах прыгали смешинки, будто солнечные зайчики по водной ряби. Инне казалось, что родители увлеченно играли в большую семью: изображали строгость в общении с мальчиками, баловали дочь, прививали строгие правила приличия. Но Инна все время подозревала, что едва за детьми закрывались двери, как мамочка и папочка безудержно хохотали над принятыми методами воспитания, а потом с серьезными лицами выносили решения по насущным проблемам. И всегда давали поблажки. Они и сами-то не особенно жаловали этикет. - Можно мне на каток с Володей и Андрюшей? – ласковым котенком подбиралась к родителям Инес с главным вопросом вечера. Мамочка старательно задумывалась. - Морозно, душа моя. Не застудилась бы. Инна яростно мотала русыми косами, а в столовую шумно врывались старшие братья. Наперебой уверяли, что проследят, закутают, сберегут. Родители, со строгими лицами, соглашались. - Как бы не загоняли ее мальчишки на катке-то. Уж очень она хрупкая, - сокрушалась мамочка, великая княгиня Катерина Николаевна, младшая сестра государя, стоило довольным детям покинуть столовую. - Ничего, только здоровее будет, - улыбался Михаил Александрович, втайне радуясь, что в дочке нет ни капельки того, что называют «кисейная барышня». К десяти годам Инна освоилась в обязательном кружке маленьких аристократок. Под строгим надзором англичанки, а иногда и самой государыни, девочки учились общаться на светские темы, готовить чай, вышивать шелками и шерстью. Первую свою думку для мамочки Инес вышила вместо пастельных роз кобальтовыми и пепельными лилиями, а капельки белой жемчужной росы на лепестках заменила на черные бусинки – так ей показалось интереснее. Странные цветы выглядели будто засиженные мушками. Государыня наблюдала готовое произведение, укоризненно поджимая тонкие бледные губы. Папочка хохотал, утирая слезы, а великая княгиня Катерина Николаевна с доброй улыбкой гладила Инну по щечке и удивлялась фантазии единственной дочери. Больше Инес не оригинальничала и выбирала те узоры, что одобряли взрослые. Почти сразу Инна поняла, что ее поведение должно подразделяться на жизнь дома, где все просто и понятно, и выход в свет. В кружке барышень она казалась тихой и задумчивой, лишь изредка не сдерживалась и резко отвечала на явные глупости трещащих, как сороки, благородных девиц, вызывая недоумение окружающих. Очень быстро Инес подружилась с веселой Натали и решительной Верой. Обе были великими княжнами и родственницами: Вера, старшая дочь государя Федора Николаевича, приходилась Инне двоюродной сестрой, Наталья - сестрой троюродной. Вместе они составляли гармоничное трио: Натали смеялась и дерзила, несмотря на строгие взгляды государыни Софьи Александровны, Вера смело, по праву первой царевны, отстаивала свою точку зрения, а Инна молча поддерживала обеих кузин и высказывалась откровенно, лишь когда оставалась с подругами наедине. Такую тактику общения в свете Инна выбрала после того, как однажды за свой порыв выслушала от государыни осуждающую лекцию на тему, как должна вести себя княжна из рода Никитиных. С тех пор никто не видел ее сорванцом, кроме дорогих сердцу братьев, да двух подруг. К сожалению Инес, родители не отправили ее учиться в институт благородных девиц, а она так мечтала, наслушавшись интересных рассказов братьев! Как все юные барышни никитинской крови, Инна получала домашнее образование. Подруга Вера оказалась наперсницей и в учебе. Инес подозревала, что их мелкие шалости далеки от тех, что устраивали гимназисты, но хоть так компенсировала скучную жизнь аристократки. Как-то кузина Натали рассказала, что в некоторых семьях вообще принято индивидуальное образование, после чего маленький великокняжеский класс из семи девочек показался Инне самым настоящим, приближенным к реальной жизни. Братья Володя и Андрей снисходительно выслушивали истории сестры о безобидных девчоночьих выходках, но вслух не смеялись и осторожно делились тем, что происходило в их гимназии. С взрослением между старшими братьями и Инной не случилось разрыва. Владимир и Андрей очень любили хрупкую, но сильную духом сестру и были честны с ней. Инес рано поняла, что большинство девочек ее круга не имело никакого понятия о том, кто такие мальчишки. Не знали об их играх, о тайнах и мыслях. О не очень приличных шалостях. О книгах. О кодексе чести между друзьями. Романтичные барышни придумывали себе кого-то «идеального», оглядываясь на героев книг, делали выводы из короткого, дозволенного этикетом, общения на праздниках и балах, домысливая, фантазируя, выстраивая из незнакомых кавалеров мифических принцев, а потом вываливали ворох цветных и невозможных размышлений на подружек. Натали, у которой имелся собственный родной брат Павел, звонко хохотала над наивными рассуждениями приятельниц. Инна отчужденно молчала. Противоборствовать всеобщей глупости у нее не было ни малейшего желания. Вера низко склонялась над шитьем, чутко прислушиваясь к обсуждению очередных сплетен о молодых джентльменах, поневоле подавалась «романтичному» настрою, поскольку братик у нее был маленький, а целый хор громких девичьих восторгов манил грезами о прекрасном. "Прекрасными" в кружке тринадцатилетних аристократок считались юноши утонченного вида, с интересной бледностью, обязательно с грустью во взгляде. Изъяснялись эти модные герои иносказательно-туманно, с намеком на дерзости, и все - из-за непонятости их талантливой души. Инне от подобных разговоров становилось одновременно смешно и грустно, ведь она отлично знала, с какой здоровой иронией относились к моде на «сплин» старшие братья. Неугомонный на выдумки Андрей, ради эксперимента и шутки, даже некоторое время изображал «таинственного героя»: завел себе массивный серебряный перстень со сфинксом, цитировал Байрона, загадочно прищуривая хитрые глаза, и рассуждал о скорбности бытия. Удачный образ снискал ему популярности, но вскоре шутнику надоело учить английские стихи, старательно строчить туманные фразы в «заветные альбомы» гимназисток и изображать скуку посреди веселья. Словно старый мундир, Андрей сбросил непонятную тоску и вернулся в привычный для себя образ балагура без всяческих загадок. Любить его от этого меньше не стали, барышням импонировали красивая наружность и веселый нрав юного князя. Инес встречалась с «модными» молодыми людьми на детских балах и в театрах, и каждый раз ей хотелось вытворить с изображающими загадочность юношами что-нибудь непотребное – высыпать горсть жуков за пазуху или закинуть в рот дольку лимона. Своим подругам Инна решительно твердила, что нынешняя мода на романтичность и бледность - это позор для всего мужского, и выдумал ее какой-то особенно зловредный мужененавистник. Натали по обыкновению долго смеялась, но однажды заметила: - Ты просто еще незнакома с князем Иммануилом Бахетовым, Инес. Молодые князья Бахетовы вообще сильно интересовали кружок маленьких великосветских сплетниц. Приглушая голос, поминутно оглядываясь на двери, пока в комнате не было взрослых дам, самая "знающая" из девочек, черноглазая Кати, рассказывала истории про старшего из братьев - Бориса, высокого темноволосого красавца с решительным лицом. Он не был похож на романтичного героя, не изображал томность и скуку, напротив, шумно кутил, с удовольствием посещал все театральные премьеры, и – вы подумайте только! – не скрывал любовницы, какой-то модистки из мещанок, которую не стыдился брать с собой в рестораны и театры. И никаких следов отверженной любви к недоступной аристократке! Зато младший князь Бахетов полностью отвечал изощренным вкусам тринадцатилетних барышень. Инна слушала восхищенные вздохи и недоверчиво поглядывала на приятельниц. По их словам, Иммануил был просто ангелом, которого непонятно по каким причинам отправили на грешную землю. Видимо, для того, чтобы он вдоволь настрадался и проникся людскими грехами. Кати нашептывала таинственным голосом, что невыносимой красоты юноша с трудом избежал «какого-то скандала с дамским костюмом, который якобы желал надеть на маскарад», что пел проникновенные романсы с такими чувствами, что у всех «мурашки по спине, а некоторые и сознания лишались». А еще на некой конной прогулке сопровождали его высокородные кавалеры из посольства… А еще… А еще… На самом патетическом моменте обязательно появлялась англичанка. Инна незаметно трясла косами, пытаясь выбить из головы глупые россказни, и замечала странно улыбающуюся Натали. Ни разу великая княжна, известная шутливыми репликами, ни сделала ни одного замечания в своем стиле о младшем князе Бахетове, с которым дружила. Инес князьями Бахетовыми поневоле заинтересовалась и как-то спросила о них старших братьев. Владимир и Андрей переглянулись. - Меньше бы ты думала на эту тему, Инес, - выговорил Володя с той же странной улыбкой, что видела Инна на лице Натали. Братья умело выпытали из Инны все фантазии, которые витали в юных девичьих головах. Андрей смеялся, Володя пристально рассматривал слегка смущенную сестру. - Князь Борис Бахетов достойный человек, Инес, - наконец, ответил Владимир. – Не из ваших… таинственных и загадочных. А что до модистки… У многих холостых молодых людей есть девушки на содержании. Инна молча кивнула. Да, она знала. И была благодарна брату за то, что он сказал «холостых», ибо подозревала, что и в семейной жизни многих мужчин случались неоднозначные знакомства. Она так и не получила никакой информации о младшем Бахетове. Братья пытались что-то сформулировать, но, видимо, все слова оказались не для озвучивания тринадцатилетней сестре. Наконец, Андрей устало выговорил: - Вы ошибаетесь в оценке личности Иммануила. Он другой. Но это сложно объяснить. Просто не слушай своих подруг, Инес. Именье Ай-Тодор в Крыму располагалось между Ливадией и Кореизом. Инна не представляла себе места прекраснее: стены величественного дворца увивали розы и глицинии, синее море манило теплой глубиной, парк радовал дивной зеленью. Здесь Инес пользовалась относительной свободой, часто ее сопровождала лишь дальняя родственница, отзывчивая и добрая, к тому же любящая гимнастику и оттого вполне годная и к долгим конным прогулкам, и к пешим путешествиям в горы, и к плаванию. Инна называла почтенную даму «мадам Аннет» и держалась с ней запросто. В тот день Инна увлеклась прекрасными видами дальних вершин. Ей казалось, что вот-вот начнется подъем вверх, и тогда с легкой душой можно будет поворачивать обратно. А дорога все вилась, проторенная и удобная для прогулки, и легкий ветерок так приятно освежал лица. Лошади шли смирно, мадам Аннет увлекательно рассказывала о Париже… Вдруг на дорожке, из-за густых зарослей, сопровождаемый треском сломанных веток, появился всадник на породистом гнедом жеребце. Мужчина был в феске и татарском национальном платье: тонкой рубахе с косым воротом, а поверх нее – бархатной, шитой золотом безрукавке, в широких суконных шароварах, подпоясанных ярко-зеленым кушаком. Костюм сидел на изящной фигуре очень ладно, но с оттенком некой маскарадности, что сразу отметила наблюдательная Инна. - Mon Dieu, un Circassien! - воскликнула мадам Аннет, смеясь своей находчивости. Всадник учтиво приложил руку к феске и немедленно отозвался свежим звучным голосом, выдающим молодость его обладателя: — Ne craignez rien, madame.** Инна улыбнулась, вежливо склонила голову, повернула лошадь в обратный путь, уступив дорогу к вершинам незнакомцу, заметив лишь мерцающие под феской светлые глаза и свободно-небрежную посадку. Все в молодом человеке выдавало принадлежность к знати. - Экий персонаж! – восхищалась породистым встречным мадам Аннет всю дорогу домой, путая мысли юной княжны. Вскоре Инна забыла про случай на прогулке, привлеченная старшими братьями к морским катаниям. А через неделю вся семья Инес отправилась с визитом к соседям в Кореиз. Соседями по имению были князья Бахетовы. Все в Кореизе восхищало Инну: обилие татар в национальных одеждах, самобытные строения, дикая природа и сам княжеский дворец на склоне горы. Княгиня Варвара Георгиевна была частой гостьей у Никитиных, Инна давно знала и любила эту очаровательную даму с ласковыми руками и прекрасно-утонченным лицом. Статный черноусый генерал - князь Бахетов граф Эльсан, с интересом посмотрел на присевшую в грациозном реверансе Инну, и точно так же взглянул на юную княжну старший из сыновей, Борис, казавшийся молодой копией своего отца. Братья Инны дружески приветствовали Бориса – они были знакомы по университету. Гости чинно расселись по креслам, когда в залу ворвался высокий стройный молодой человек, сопровождаемый смешным светло-коричневым псом на кривых лапках. Инна с удивлением уставилась на младшего Бахетова, моментально узнавая в нем встреченного на горной дороге незнакомца. Светло-серые, чуть раскосые глаза юноши вдруг вспыхнули радостью, когда он, после общего поклона, обратился к незнакомой прежде барышне: - А я уж подумал, что вы мне привиделись! Разговор закономерно оживился и свернул в иное русло - взрослые заинтересовались эпизодом знакомства детей, посыпались вопросы. Иммануил весело принялся рассказывать. Инес поневоле заслушалась его красивым голосом с богатыми интонациями и интересными сравнениями. Внезапно поняла, что улыбается, неприлично разглядывая молодого князя, и с досадой опустила ресницы. За чаем обсуждали недавнюю прогулку государя с семьей на яхте «Штандарт», когда внезапно случился шторм, и яхта оказалась в бушующем море. Происшествие заставило всех Никитиных изрядно понервничать за державную семью. Иммануил сидел напротив Инны, в неглубоком кресле. На его коленях вольготно разлегся давешний пес, отрекомендованный гостям как «Джокер». Инес не любила бульдогов, неожиданно вошедших в европейскую моду несколько лет назад, но этот оказался славным - так умильно поглядывал блестящими глазами на хозяина, похрюкивая и мелко тряся черными брыльцами. Иммануил участвовал в общей беседе, делал порой точные замечания, которые вызывали шумный отклик у взрослых. Его тонкие пальцы машинально поглаживали собаку по короткой замшевой шкурке, ласково трепали шелковистые уши и перебирали складочки на загривке. В простых привычных движениях ощущалось столько нежности, что Инна засмотрелась, невольно погружаясь в приятную отстраненность, будто это ее, как домашнюю кошку, размеренно и умело гладили теплые изящные руки. Звонкий смех мамочки и Варвары Георгиевны в ответ на шутку князя Бориса Иммануиловича возвратил Инес к существующей реальности. Маленькая княжна с досадой тряхнула головой, позволяя русым локонам скользить по плечам. Больше она не позволит себе так глупо забыться. Отвела взгляд на Владимира и Андрея - те так же завороженно наблюдали за тонкой рукой на коричневой блестящей шкурке. Инне стало неловко за старших братьев, уж слишком легко они подались очарованию молодого князя. Иммануил улыбался уголками губ, будто понимая свое влияние на людей. И все чаще обращался к Инес с вопросами, которые, впрочем, были по существу дискутируемых тем. Инна краснела, смущалась, с трудом вникая в смысл сказанных фраз. Родители смотрели на нее с одобрением и вроде как сочувствием. Поздним вечером Инна долго сидела перед трюмо, медленно перезаплетая косы на ночь. Теперь она со стыдом признавала, что могла бы повторить за своими восторженными приятельницами все то, что ранее говорилось о младшем Бахетове – прекрасный пленительный ангел, с обаянием, непонятным ее тринадцатилетнему сознанию. И в то же время такой, как предостерегали братья – другой, держись от него подальше, Инес. Инна старалась держаться подальше, что оказалось непростой задачей, поскольку их матери сдружились и постоянно гостили друг у друга. Несмотря на твердые обещания себе самой, Инна раз за разом соглашалась то на конную прогулку, то на партию лаун-тенниса, то на променад по цветущему поздними розами парку к морю с младшим Бахетовым. По каким-то причинам общение с Инной развлекало князя, хотя она отдавала себе отчет, что, скорее всего, Иммануила просто заинтересовало новое знакомство на фоне привычного крымского общества. Вопреки своей очаровательно-таинственной внешности, Иммануил оказался прост в общении, искренен и дружелюбен, увлеченно рассказывал о быте крымских татар, о Кореизе, о каких-то южных приключениях, вроде той прогулки, с которой началось их знакомство. Инна поначалу дичилась и молчала, не веря первому впечатлению, но слушала внимательно и с удовольствием - князь умел увлекать. Понемногу разговорилась сама. Отвечая на умело поставленные вопросы, начала делиться мыслями и личными историями. Иммануил оказался прекрасным слушателем – словно погружался в события, всем видом показывая искреннюю заинтересованность. Оставаясь одна, Инна каждый раз спрашивала себя, что от нее понадобилось младшему князю Бахетову? Пытливо всматривалась в отражение старинного трюмо, будто отыскивая ответы в серьезном взгляде светлых глаз. Уже не девочка, еще не барышня. Предчувствие скорого цветения едва угадывалось в тонкой фигурке, нервном узком личике с задумчивыми зеленоватыми глазами. Инна проводила пальцами по шелковистым косам – волосы были хоть и густы и длинны, но просто русы, без золотистости, как у Натальи, или интересного пепельного оттенка, как у подруги Веры. Инна вздыхала, честно признавая, что изысканный князь Иммануил вряд ли мог плениться девичьей нескладностью. Единственное, что в ней привлекало – это никитинская порода, что редко замечалось в женщинах династии. Большинство великих князей отличали характерные черты: высокий рост, профиль римских героев, выразительные скулы и светлые глаза. Девушки зачастую оказывались копиями своих матерей - иностранных принцесс. Вот и мамочка, маленькая, очаровательная, синеглазая и темноволосая, походила на бабушку, датскую принцессу. Подруга Верочка - вся в mama, государыню Софию Александровну, и Натали, говорят, схожа с покойной матерью, греческой царевной. Только Инес вся пошла в мужскую линию Никитиных, чертами лица – как ее четыре брата, словно пятый мальчик в длинных локонах. Мамочка ласково смеялась и обещала дочери неземную красоту к совершеннолетию, а папочка, шутя, предлагал матросский костюмчик старшего Володи. Инна хмурилась в зеркало. Невольно представляла вместо своего отражения пленительное юношеское лицо с капризными губами и сказочными льдистыми глазами. Что же тогда толкало его на длинные разговоры, если не тайна пола? Ум, образованность, живость суждений? Инна догадывалась, что семнадцатилетнему Бахетову, с его полной приключений жизнью, было бы странно находить оригинальной наивную девочку на четыре года младше. Незаметно промелькнула крымская осень, закружила зима, потом медленно, словно ото сна, пробуждалась к новому цветению весна. Инна взрослела, не испытывая, впрочем, больших неудобств. Ее тело менялось, но оставалось тонким, изящным, лишь тянулось ввысь. Иногда она завидовала пышным формам Натали и ленивой грации Веры, но не задавалась вопросами, отгоняла от себя размышления об естественных изменениях. Порой скучала по осеннему Крыму, по сладкому запаху увядающих роз и винограда, по неторопливым беседам и внимательным взглядам обжигающе-серых глаз. Она внимательно слушала и запоминала в тайниках души сплетни и слухи про Иммануила - верила, не верила, примеривала на того человека, что знала сама, что поняла своим сердцем. И тосковала, и не искала встреч и упрямо отказывалась участвовать в праздниках, ссылаясь то на усталость, то на уроки… Родители прятали улыбки и серьезно кивали – девочка взрослела. Инна всеми силами отвлекалась на приобретение знаний, навыков в рукоделии и шитье. Вскоре в их классе добавились занятия по медицине - великие княжны Вера и Надежда уговорили государыню дать согласие на обучение аристократок навыкам сестер милосердия. В Европе становилось неспокойно. Изредка встречаясь на театральных премьерах с братьями Бахетовыми, Инна тщетно изображала отчужденность, а сердце тревожно трепетало. Юный князь Иммануил будто забыл о возникшей в Крыму дружбе. Ощущение счастья вернулось с наступлением настоящего тепла и лета. В Царском Селе собралась целая компания – цветник взрослеющих аристократов. Игры и беседы уже окутывало чарующее облако интимности и взаимного интереса. Ставшая настоящей русской красавицей великая княжна Наталья Дмитриевна –Таша, принимала неловкие ухаживания мужественного князя Рукавицына и одного из кузенов, Сергея – высокого, в русых кудрях, всегда готового пошутить, сделать неожиданный комплимент. Подружка Вера робко, будто боясь просыпающихся чувств, поглядывала на брата Натальи, темноволосого и утонченного Павла. На фоне всеобщей влюбленности Иммануил выглядел рассеянным, с томной негой в просветленных, словно промытых весенними ливнями глазах. Инна сразу заметила на его указательном пальце тяжелый перстень с раухтопазом. Великий князь Кирилл, насмешливо щурясь, шепнул компании, когда виновник обсуждения отсутствовал, что украшение Иммануилу подарил тайный, но очень влиятельный поклонник. - Любовник, - жестко рассеял иллюзии брат Владимир, приехавший к мамочке в Царское по делам усадьбы. Они с Инной прогуливались вдоль тихой аллейки, и старший брат выслушивал от сестры последние новости. Инес посмотрела в серьезное, без насмешки, лицо Владимира, и не решилась на моментально возникшие в голове вопросы. Вскоре Инна услышала, как Иммануил исполнял чувствительные модные романсы. Компания сидела в беседке, дружно затаив дыхание, впитывая звуки чарующего, чистого, как горный ручей, высокого голоса. Горло пережимало от восторга, предметы перед глазами двоились от проступивших слез. Усилием воли Инна отвернулась от созерцания вдохновленного музыкой лица и заметила, что друзья смотрели на Иммануила, как пес Джокер – с той же преданностью и обожанием. Все, кроме аккомпанирующего на гитаре великого князя Павла. Его темные глаза полыхали непонятным гневом и яростной страстью. Да, зря Инна услышала романсы в исполнение молодого князя. Теперь его голос звучал в душе, а сердце терзала черная ревность. Лето было наполнено беседами, прогулками, шутками и играми. К осени большая великокняжеская семья дружно потянулась в Крым. Переехали в Кореиз и князья Бахетовы. Однако настроение Иммануила переменилось. Он впал в странную отчужденность и легкую грусть, стал похож на того самого идеального героя, что воспевали в своих мечтах романтичные барышни. Кузины со стороны папочки слетались в гости к Инес, зная расположение молодого Бахетова к юной княжне. И расспрашивали, и выразительно округляли глаза, и понижали голоса до драматического шепота, пытаясь выяснить характер столь загадочной личности и тайну его печали. Инна молчала или дерзила. Чувствовала себя сносно только с подругами Верой и Натали, которые скучали по Павлу - великий князь находился на военных сборах. После наблюдений, сделанных в Царском, Инна полагала, что сплин Иммануила так же связан с отсутствием темноглазого красавца. Их дружбу - горячие споры, обжигающие взгляды и долгие прогулки тет-а-тет, заметили и сестра Павла Таша, и царевна Вера. Не сказав об этом ни слова, Инна потихоньку сблизилась с Верой, печально поняв, что они, по сути – подруги по любовному несчастью. Иммануил же тянулся к молчаливой Инне, к ее спокойной приязни, интересным разговорам, без кокетства и иносказаний. Видимо, не замечал ее трепетного отношения на фоне всеобщего девичьего обожания. Осень в Крыму стоила Инне большого нервного напряжения, и вместо того, чтобы отдохнуть, набраться сил на долгую зиму, княжна занемогла, захандрила, потеряла сон и аппетит. Вскоре у князей Бахетовых случилась беда: Бориса застрелили на дуэли, в семье был объявлен годовой траур. Гибель старшего брата Иммануила как-то странно повлияла на впечатлительную Инну – она начала задумываться о бренности земного существования, пугая близких своими рассуждениями. Родители не могли смотреть на слабеющую дочь, которая чахла на глазах. В сопровождении среднего брата Андрея и младшего Олега, Инес отправили в Италию на отдых. После зимней ранотемнеющей промозглой столицы Флоренция ослепила солнцем, теплом, шумным весельем вечного лета. Частая смена городов и событий быстро избавили юную княжну от меланхолии. Инна вдруг решила восполнить пробелы в классическом воспитании младшего брата и насела на Олега с уроками итальянского языка и истории античного искусства. Занятия проходили несерьезно. Впрочем, десятилетний Олег знания все же получал – учителем Инна оказалась ответственным, а присутствие старшего Андрея не давало шалопаю открыто сопротивляться. В начале лета семья воссоединилась: на побережье, в Тоскану, к соскучившимся детям приехали родители и братья – Владимир и Глеб. Шумно отметили пятнадцатилетие Инны. Мамочка осторожно рассказывала Инес великосветские новости, Володя чутко наблюдал за реакцией сестры. Но в ранней юности драмы проходят быстро. Вот и Инна, за новыми впечатлениями об Италии, совершенно отвлеклась от прежней печали и спокойно реагировала на сообщения о знакомых семьях. Осень, по традиции, прошла в Крыму. Инес снова погрузилась в пучину обаяния и юношеской привлекательности, которую распространял вокруг себя молодой князь Бахетов. Впрочем, выезжал он редко - в семье еще не закончился годовой траур. Великая княгиня Елена Александровна, дружная с княгиней Бахетовой, подалась на уговоры воспитанников – Натали и Павла, и пригласила Иммануила погостить в ливадийский дворец государя. Вера и Инес старательно изображали вежливую радость, хотя на самом деле восторг был в сто крат сильнее и подпадал под меткое определение Таши: «Втюрились, как кошки». Чувство Инна испытывала непонятное и неуправляемое, как бушующее море. Иммануэль относился к ней с симпатией, смотрел с теплотой в прозрачно-серых глазах и явно предпочитал ее общество. Однако это не шло ни в какое сравнение с тем, как украдкой взирали друг на друга Иммануил и Павел. Инна подмечала и обжигающие слова, одними губами, и касания кончиками пальцев, и пылающие взгляды из-под опущенных ресниц. Самой бы ей не пришло в голову, но брошенное однажды старшим братом определение «Любовники» больше всего подходило к тому, что происходило между юношами. Инна пока не осознавала в полной мере всего смысла этого понятия, но улавливала темные волны стыдного и сладкого желания, которые окутывали друзей – то, что отличало отношения именно мужские, взрослые, пугающие Инну очевидным обещанием страданий. Молодая княжна никак не ожидала, что с началом зимы так сблизится с Иммануилом. Отношения его с Павлом были похожи на проснувшийся вулкан, и князь находил утешение в ровной дружбе с юной рассудительной барышней: приезжал запросто, по-соседски, с молчаливого поощрения родителей с обеих сторон, привозил новые книги и романсы, сопровождал на прогулки. Инна радовалась и такому общению. Знакомые сплетницы доносили до ее ушей слухи о ночных кутежах Бахетова по ресторанам и кафешантанам. Княжна подозревала, что до барышень доходили самые невинные истории, но братья Владимир и Андрей как-то резко потеряли интерес к полусветской жизни князя и лишь пожимали плечами на осторожные расспросы Инны. Иммануил желал поехать учиться в Оксфорд, ждал одобрения родителей и государя, а пока развил бурную деятельность по переделке нескольких бахетовских усадеб в художественные школы, приюты и больницы. Инна сначала совсем не понимала этого стремления Иммануила отдать поместья. Князь объяснял, и в его речах явственно звучали мысли великой княгини Елены Александровны, которая давно и усердно занималась благотворительностью. Идеи милосердия отчего-то нашли отклик в эгоистичном сердце Иммануила. Инес с удивлением открывала для себя доселе незнакомую сторону характера молодого аристократа, сочувствовала, проникалась и всей душой желала бы участвовать в его проектах. Весной Иммануил зачастил с визитами в великокняжеский дом. Краем уха Инна слышала о каком-то неприятном разговоре с государыней, а подруга Натали намекнула, что Павел сильно повздорил с лучшим другом и они почти перестали общаться. В любом случае, Иммануил выглядел печальнее обычного и, кажется, даже скорый отъезд в Лондон его не радовал. Инна ловко шила в пяльцах, внимательно слушая рассуждения Иммануила об учреждении детского приюта под Белгородом. Планы по перестройке старой усадьбы для пристанища сирот воодушевляли князя, и Инна позволила себе одобрительную улыбку. - Вы тоже считаете, что благотворительность – это не мужское занятие? – прервав рассказ, внезапно поинтересовался князь, очевидно, неправильно истолковав движение ее губ. Инна склонила голову, разглядывая узор на вышивке. Да, раньше так она и думала: военные действия и монументальные решения по имениям – для мужчин, а женщинам – хозяйство, декорации, пожертвования. Но в последнее время Инне уже казалось, что все, задуманное Иммануилом - прекрасно и достойно восхищения. Не сотвори себе кумира… - Нет, князь. Мне кажется, что вы совершаете большое и доброе дело. Сиротам все равно, чьими стараниями будет налажена их жизнь. - Великая княгиня Елена Александровна сказала, что благие стремления не имеют пола, - ласково смотря на Инну, заметил Иммануил. - Поэтому вы рассорились с Павлом? – ощущая сердцебиение, все-таки спросила Инна. Иммануил моргнул, но взгляда не отвел. - Нет. Великий князь считает, что мне совсем необязательно ехать в Лондон, чтобы получить образование. - Как бы я желала учиться в Оксфорде! – вдруг пылко воскликнула Инна, опустив шитье на колени. – На месте Павла я бы присоединилась к вам! - Павел выбрал военную карьеру, - мягко отозвался Иммануил, – как многие мужчины фамилии. Я думаю, великий князь не имеет претензий к оксфордскому обучению. Ему не нравится, что мы будем разлучены на три года и потеряем ту близость в отношениях, которая существует между нами сейчас. - А вы так не считаете? – затаив дыхание, задала вопрос Инна, прежде чем остановила себя. - Разлука лишь укрепляет настоящую дружбу, - смотря прямо в глаза девушке, выговорил Иммануил. «И любовь», - подумала Инна. Молодой князь улыбнулся, легко прочитав ее мысли. Без Иммануила стало ожидаемо тоскливо. Жизнь словно потеряла всякий вкус, хотя с приближением совершеннолетия Инна начала активно выезжать на взрослые мероприятия и праздники. Успех в свете оказался неожиданным. За мыслями о чувствах к молодому Бахетову Инес не заметила, как из куколки преобразилась в бабочку тонкой красоты. Никитинские фамильные черты, смягченные женской природой, сотворили из Инны подобие античной камеи, так гармоничны были линии ее профиля и скул. Серьезные глаза изумрудно замерцали, ранее бледная кожа приобрела оттенок чайной розы. Свои русые косы Инна обстригла, следуя дурной французской моде, но на самом деле - сердясь на себя за «дамскую» печаль по уехавшему другу, и таким решительным жестом «назло» желая понизить степень собственной привлекательности. По иронии, стрижка ее не обезобразила, напротив, короткие, вьющиеся густые пряди подчеркнули строгую красоту лица. Инна моментально прослыла передовой барышней, что прибавило ей популярности среди молодежи. Вежливо молчать в ответ на комплименты становилось все сложнее. Старшие братья в меру своих возможностей ограждали Инну от нежелательного общения, но стоять стеной уже становилось неприлично. Родители призвали дочь к разговору. Светская барышня в ее годы должна быть веселой. Общаться, танцевать. Ходить в театры и совершать продолжительные прогулки с кавалерами. Ее тоска слишком бросается в глаза. Она растеряна, она непривычна к вниманию? Не глупи, доченька. Ты всегда была сильной и умной. Судьба девицы никитинской крови – достойно жить в свете, по крайней мере, до замужества. Ты ведь не желаешь замуж? Инна мотала короткими волосами, теряя серебряные заколки-стрекозы. Родители вздыхали. К ним тоже подступались с вопросами о дальнейшей судьбе княжны. Иностранные дипломаты заговаривали на приватные темы – наследники мелких европейских государств с удовольствием взяли бы в свои дома русскую высокородную невесту, да еще такую красавицу. Оставшись одна, Инна малодушно орошала подушку горькими слезами обиды – досадовала на любимых родителей, пугалась слова «брак». Она знала, что мамочка и папочка не отдадут единственную дочь, словно царевну в стародавние времена, замуж насильно. Но гордость была унижена подобными тревожными мыслями. Сейчас Инна вполне понимала, что чувства к Иммануилу – это самая настоящая мучительная влюбленность и, кажется, безответная. От кузенов, постоянно бывавших в Европе, княжна регулярно получала информацию о веселой жизни князя Бахетова в Лондоне. Подруга Натали иногда упоминала о поездках брата Павла в Лондон. Инна скорбно сдвигала брови – участь великосветской барышни казалась незавидной, ведь она-то никак не могла проявить инициативу, подобно Павлу, решиться на тайное или даже явное свидание. Они виделись на больших церковных праздниках и каникулах, когда Иммануил возвращался в Россию. Он ярко радовался встречам с Инной, и комплименты её расцветающей красоте звучали искренне, но княжна ощущала своим исстрадавшимся сердцем, что не она царила в его душе. Великий князь Павел находился при Иммануиле неотлучно. Вдвоем они казались обособленными от остальных в собственном прекрасном, головокружительном мире. Инна издалека любовалась выразительными жестами не по-мужски изящных рук, лукавой улыбкой фавна – не ей. - Не мечтай о невозможном, - как всегда, по существу говорил старший брат Владимир, безошибочно угадывая причину тоски в глазах сестры. – У прекрасных героев всегда есть некрасивые тайны, Инес. Инна снова кивала – она была уже наслышана об изнанке мужского отношения к личной жизни. Почти все великие князья имели девушек на содержании – юных балерин, хорошеньких мещаночек, у которых запросто оставались ночевать, праздновали какие-то важные события. У молодых людей при этом имелись невесты или «приличные» объекты для ухаживания. Обычная жизнь, Инес. Жены – для сохранения чистоты породы, для возвышенных отношений. Разные спальни и приятные встречи за утренним кофеем. Друзья и любовницы – для простого общения, для веселых шуток и вечеринок, для телесных удовольствий. А светские барышни должны мечтать и ничего не знать о тайном мужском мире. Инна понемногу осознавала горечь познания. Все изменилось ясным зимним вечером, когда румяная после морозной улицы Инна вернулась с громкой премьеры известной пьесы. Сопровождающие ее старшие братья ушли переодеваться, а Инну позвала мамочка. Родители ждали в общей зале. Великая княгиня, еще одетая в бежевое визитное платье с дорогим шитьем, указала на место рядом с собой. - Были у Бахетовых, - целуя дочь в холодную щеку, сразу пояснил отец. - Сядь, дорогая, – слегка волнуясь, добавила мамочка. Дальнейшие подробности общения с княгиней Варварой Георгиевной Инес пропустила мимо ушей, любуясь теплым цветом мамочкиных васильковых глаз. И лишь услышав имя младшего Бахетова, очнулась. Родители странно улыбались. Поняв, что дочь не восприняла ни слова из новости, великая княгиня Катерина Николаевна повторила: - Князья Бахетовы желают видеть тебя своей невесткой. Инна раскрыла глаза, блеснувшие вдруг русалочьей зеленью. - Прекрасная партия, Инес, - старательно изображая отстраненность, выговорил папочка. – Иммануил единственный наследник огромного состояния и последний из старинного рода. Княгиня Варвара Георгиевна ждет-не дождется, когда сын, наконец, выберет невесту. Ты сейчас самая завидная барышня на выданье, доченька. Но и для нас это хорошо – Бахетовы знатны и очень богаты, практически ровня. К тому же, другая кровь, все-таки близкородственные союзы в рамках нашей семьи не приветствуются, а за иностранных принцев ты не хочешь. - Ты подружилась с Иммануилом, - смотря в лицо Инне, осторожно заметила мамочка. – Он славный юноша, хоть и странный. И Елена Александровна его любит, а она - святая душа, хороших людей отличает сразу. Инна совсем запуталась в хаосе своих эмоций. Безотчетная радость и волнение мешали здравым размышлениям. Нервно теребя тонкие кружева парадного платья, пробормотала: - Князь учится в Лондоне и вроде бы совсем не имеет ко мне расположения. - Неверно рассуждаешь, душа моя, - удивленно возразила мамочка – О тайных думах князя знает Варвара Георгиевна, и это была инициатива Бахетовых – заговорить о возможном сватовстве. Пока мы только отстраненно порассуждали, но без желания Иммануила родители не стали бы даже намекать на партию. А нам важно твое мнение по этому вопросу, Инес. Инна покраснела и выбежала из залы. Великий князь Михаил Александрович улыбнулся супруге: - Кажется, мы угадали с женихом, Катенька. *** На Пасху Иммануил вернулся из Лондона во взвинченном настроении. На этот раз родители пренебрегли всякими прежними разговорами на тему сватовства. Не только Павел, но и приезжавшие в Европу знакомые намекали Иммануилу на удачный выбор невесты. Навязчивая идея матушки немедленно женить единственного сына с некоторых пор не давала покоя Иммануилу. Двух предложенных невест он уже забраковал. Матушка ссылалась на собственную слабость и болезни, нюхала соли, плакала и желала увидеть продолжение старинного рода. Иммануил успокаивал княгиню, убеждал, что слишком молод и сначала необходимо получить полноценное образование. Но ситуация изменилась. Княжна Инна была не просто барышней на выданье – она происходила из правящей династии, считалась самой красивой, умной и образованной невестой высшего света. К тому же – хорошая подруга. Иммануил помнил смешную историю их знакомства, крымские прогулки, долгие разговоры перед отъездом в Лондон. Милая тоненькая девочка с задумчивыми глазами. Юная княжна не походила ни на одну светскую барышню: поначалу молчаливая и серьезная, вскоре она раскрылась и обнаружила острый ум, правильность суждений, была совершенно лишена кокетства и жеманства. Выросшая с четырьмя братьями, привыкшая общаться с мальчиками, Инес сама переняла их манеру, что чрезвычайно нравилось Иммануилу. Понемногу он стал ценить ее дружбу, нуждаться в ее мнении и эмоциях. И вот сейчас родители решили опошлить их прекрасные отношения банальным брачным союзом! Разумеется, князь чувствовал от юной княжны приязнь, граничащую с зарождающимися нежными чувствами, но не желал развивать их, понимая, что не в силах дать девушке всю гамму любовных впечатлений. Иммануил не верил, что сама Инес стала инициатором грозящей помолвки и потому решительно направился с разговором к родителям. Отец молча закрыл за сыном двери кабинета. Такой выволочки Иммануил давно не получал. Вдруг оказалось, что Борис Иммануилович наслышан о связи сына с великим князем Павлом, о Николь, о дружбе с артистами и постоянными праздниками в небольшом лондонском особняке. Князь выдвинул ультиматум: или полный разрыв с семьей и позор старинному роду, или спокойный год обучения в Оксфорде, возвращение на родину и брак с достойной барышней. С будущей невестой Иммануил был уже знаком – в жены ему предназначалась княжна Инна Михайловна Никитина, племянница государя Федора Николаевича. Лишь через несколько дней пристыженный Иммануил решился на визит к Никитиным. Инна вышла к нему притихшая и смущенная. Иммануил хотел сразу честно прояснить все вопросы между ними, но увидел отчаянный взгляд Инес и завел ничего не значащий разговор о природе и общих знакомых. Княжна отстраненно отвечала. Иммануил видел, как она собиралась с мыслями, как не решалась сказать то, что желала. Наконец, прекратив мучить себя и барышню, Иммануил вздохнул и обратился к насущной проблеме. - Вы ведь знаете, княжна, что родители хотели бы нас поженить? – начал он с ироничной улыбкой и вдруг поймал ее взгляд, в котором отражались паника, обида, разочарование. Все заготовленные фразы моментально покинули голову, и молодой Бахетов высказал то, что продиктовало в тот момент сердце: - Я не сторонник ранних браков и всегда считал, что мужчине необходимо сначала получить образование, а потом думать о женитьбе. Но если бы меня спросили, кого я желаю в спутницы жизни, то я назвал бы ваше имя, княжна. Инна удивленно посмотрела на Иммануила. Ее светлые глаза вдруг засветились такой надеждой, что следующие слова показались молодому князю самыми настоящими и правильными: - Я был удивлен и обрадован, когда услышал от матушки про разговоры с великой княгиней Катериной Николаевной. Мне очень хотелось бы верить в успех их «предприятия». Инес улыбнулась и доверчиво протянула Иммануилу руку. - Вы считаете, что из этой затеи может получиться нечто хорошее? – лукаво спросила она, и это был уже совсем другой тон. Иммануил узнал свою прежнюю подругу и почувствовал ее невысказанное счастье. - Определенно, - ощущая отголоски ее эйфории в голосе, отозвался Иммануил. На следующий день молодой Бахетов сопровождал княжну Инну в театр и вдруг заметил ее красоту. Он совсем упустил из виду момент ее взросления. Редкий экзотический бутон распустил нежные лепестки, и Иммануил внезапно рассмотрел ее гордую головку греческой богини, правильные линии лица, длинную изящную шею, гибкую фигуру. Поразился своему прежнему равнодушию. Словно со стороны увидел их двоих в отражении большого зеркала в тяжелой позолоченной раме. Оба высокие, тонкие, породистые, удивительно подходящие друг другу. Княжна Инна улыбнулась в зазеркалье и доверчиво положила узкую ладошку в длинной перчатке на обшлаг его сюртука. - Женись, друг мой! – авторитетно высказался великий князь Павел, когда на следующий день Иммануил нанес ему дружественный визит, нагло приехав в Царскосельский дворец. К счастью, государь с семьей были в столице, готовились к пышному приему по случаю прибытия иностранных делегаций. Общение закономерно продолжилось в уютной спальне великого князя. Несмотря на дневное время, из-за приспущенных штор в комнате царил полумрак. Иммануил совершенно по-плебейски пил шампанское, не обращая внимания на шутливые реплики друга. Сам Павел, абсолютно обнаженный, лежал на животе поперек обширной кровати. После очередного замечания о несвоевременном распитии знаменитого напитка Иммануил вскочил с банкетки, одним прыжком оказался над искусителем и резко опрокинул хрусталь с игристым вином. Великий князь немужественно взвизгнул, когда холодные шипучие капли растеклись по разгоряченной недавними любовными играми коже. Следуя мокрым дорожкам, по мускулистой, но изящной спине прошелся горячий язык. Павел дернул плечами и оглянулся на любовника. - Гусаришь, Иммануил Борисович? – попытался посмеяться он, пока сладкая волна возбуждения не окончательно затуманила голову. - Пью, гусарю, женюсь… - радостно отозвался Иммануил, потираясь затвердевшим членом о манящие выпуклые половинки обнаженных ягодиц. Павел, сдаваясь, подался бедрами назад, раздвигая ноги. За время близкой дружбы молодой Бахетов научил великого князя получать острое удовольствие от принимающей роли. На несколько минут любовники забыли о сути обсуждаемой темы, занятые более приятными упражнениями. Лишь когда рассеялись отголоски яркого экстаза, а дыхание выровнялось, Иммануил вернулся к насущному вопросу. - Ты считаешь, мне не следует сопротивляться решению родителей? - А зачем? – Павел по-кошачьи потянулся, спрыгнул с постели и залихватски приложился к ополовиненной бутылке брюта от «Piper-Heidsieck». – Все равно придется жениться, ведь ты единственный наследник. Инна - прелестна, к тому же, в ее очаровательной головке совершенно нет дамской глупости, которой набиты многие барышни. Она… вроде моей сестры. - Я думал о Таше, - признался Иммануил. - Если бы родители не настаивали на Инес, то, наверное, осмелился просить у государя руки Натали. С ней было бы просто договориться. - Нет, дорогой князь, - покачал головой Павел. - Сестрёнка тебе не по зубам. Очень умна и хитра, слишком язвительна и независима. Многое знает о нас двоих и не питает к тебе никаких сложных эмоций. А тебе нужна жена, которая бы искренне любила. Ведь княжна Инна – заметил? - Она нежно ко мне относится, - неловко согласился Иммануил. Великий князь усмехнулся. - Это начало глубокого и трепетного чувства, друг мой. Самого лучшего, что могут дать нам женщины. Зачем отказываться от такого сокровища? Тем более, - Павел протянул князю бокал с шампанским, - у тебя еще целый год учебы в Оксфорде, прежде чем сделаешь предложение. За это время вы оба поймете, насколько готовы на этот шаг. Иммануил мелкими глотками пил холодное ароматное игристое. Друг озвучил его невысказанные мысли относительно ситуации с юной княжной, проявив зрелость в рассуждениях. Слова великого князя подтвердили догадки Иммануила о чувствах Инны, но и по-новому раскрыли самого Павла. Молодой Бахетов пристально посмотрел в темные глаза любовника. - А ты, дон Паоло? Что ты думаешь обо мне? Ты поддерживаешь меня? Или злишься, но не показываешь виду? Павел пожал плечами. - Нам в любом случае придется обзавестись семьями. Еще с зимы было понятно, что твоя матушка не успокоится. - Кажется, у тебя самого есть мысли по этому вопросу… - Иммануил лукаво улыбнулся. До него тоже дошли некоторые слухи о склонности великого князя. - Мои мысли требуют тщательности и осторожности. Она подруга детства, ты знаешь. Она - царевна. И родственница, почти сестра. У меня оказались недоброжелатели во дворце. Единственное, что может помочь – это наша явная взаимная симпатия. Государь сам трудно шел к своей любви и, может быть, захочет помочь дочери. Иммануил неопределенно покачал головой. Павел замахнулся на журавля в небе, царь-птицу, но зная настойчивость друга, его умение очаровывать, а также склонность к нему государя, цель была не так уже недостижима. А великий князь обожал сложные задачи. Весь летний сезон друзья усиленно ухаживали за расцветшими от пробуждающихся чувств барышнями, изощряясь друг перед другом в галантности и подтрунивая над изысканностью комплиментов. - Ваш пробор становится все прямее с каждым днем, великий князь, – глумился Иммануил, указывая на безупречную прическу Павла. – Наверное, это иносказательное подтверждение гениальной мысли о том, что лучший путь к победе – это прямая атака? - Зато ваша живописная растрепанность, по-видимому, должна означать хитроумную тактику «в обход»? – тут же парировал великий князь, вызывая громкий хохот наблюдающими за перепалкой приятелей. Барышням тоже доставалось от хорошего настроения кавалеров. Особенно не было покоя изысканным шляпкам аристократок. - Вы только посмотрите на эти шедевры, господа, - восхищенно разводил руками Павел, указывая на сложные конструкции из соломки, кружев, лент и искусственных цветов. – Это же не головные уборы, это свадебные торты! По каждой из шляпок, милые дамы, можно понять самые тайные ваши желания! Чем пышнее убор, тем слаще должна быть предполагаемая свадьба! - От мечтаний некоторых уже скоро наступит изжога, – тихо высказалась княжна Инна, отстраненно щурясь на оживленно разговаривающую с государыней фрейлину – крупнотелую, яркую барышню с целым каскадом «взбитых сливок и засахаренных райских яблочек» на голове. Замечание оказалось настолько точным, что компания взорвалась безудержным смехом. Незаметно прошло лето и бархатная осень в Крыму. Иммануилу нравилось ощущение пикантности дружбы с девушкой, которую, возможно, скоро назовет невестой. Инна позволяла ему украдкой касаться обнаженного запястья, где кожа особенно нежная и тонкая. Иммануил с наслаждением вдыхал цветочный запах ее русых волос и любовался смущением. В жестах и движениях княжны появилась женственность, разбуженная первым чувством. Иммануилу было лестно осознавать, что это он причина ее очарования, прелестной сдержанной улыбки, задумчивых гримасок. По возвращению в столицу молодой Бахетов начал выезжать на начавшиеся премьеры в театры с княжной Инной Михайловной, и в свете заговорили о грядущей помолвке, как о деле решенном. Накануне отъезда в Лондон Иммануил приехал к Никитиным с огромным изысканным букетом от известного мастера. Родители Инес дружно улыбнулись и предоставили молодым людям уединение для важного разговора. Лишь завидев шедевр флористического искусства, Инна побледнела, покачала головой: - Только не нужно слов, дорогой князь, иначе мне покажется, что мы дурно исполняем какую-то пьесу из Шиллера. Иммануил выдохнул с облегчением и точным движением отправил букет в стоящую у стены высокую китайскую вазу. - Словно камень с души. Вы не представляете себе, княжна, сколько я репетировал перед зеркалом дома и казался себе полнейшим идиотом. Но, однако ж, я не могу уехать в Лондон, не объяснившись. Инна улыбнулась. - Будем считать, что вы уже все сказали. Красивые слова озвучьте моим родителям, они который день в нетерпении. - Инес, вы необыкновенны, - засмеялся Иммануил, горячо целуя ее розовую ладошку. – Надеюсь, этот год пройдет быстро, а нашим отношениям ничего не грозит. - Мои чувства к вам неизменны, - серьезно и просто ответила Инес. Зима в Лондоне была наполнена противоречиями. Иммануил то усиленно учился, готовился к выпускным экзаменам и активно участвовал в студенческой жизни; то бросался к Николь, в рестораны, на спектакли и маскарады, восхищая богатыми костюмами, смелостью суждений, роскошью и истинно русской удалью. Он будто старался «нагуляться», надышаться лондонскими туманами, шиком парижских ночей, утренним воздухом Берлина. В регулярные каникулы Иммануил наезжал в Россию, ухаживал за матушкой, уверял родителей в серьезности своего решения относительно будущего брака, делал визиты княжне Инне, во время которых умилялся ее светлой радостью, тайно встречался с великим князем Павлом. Иммануил долго еще потом удивлялся, каким образом ему удалось блестяще сдать все экзамены, трезво и прилично устроить несколько прощальных вечеров, навестить родственников, постоянно живущих заграницей, и тихо, без приключений вернуться домой. Учеба в Оксфорде осталась позади, и двадцатитрехлетний князь Иммануил Борисович Бахетов, потомок старинного рода, снова появился в свете Петербурга и Москвы. Не откладывая надолго решение важного вопроса, почти сразу после приезда молодой князь, в сопровождении родителей, шумно отправился к Никитиным, где блестяще отыграл свою роль. В результате великий князь Михаил Александрович, смахивая скупую отцовскую слезу, дал согласие на брак дочери Инны с единственным наследником рода Бахетовых. Варвара Георгиевна и Катерина Николаевна по этому случаю обнялись, прослезились, и пустились в воспоминания о младенчестве только что обрученных детей. Семья Инны гостила у князей Бахетовых в Архангельском. Стояли спокойные летние дни. Взрослые потихоньку рассуждали об объявлении помолвки, определялись с датой свадьбы, а Иммануил и Инна гуляли в парках и аллеях дворцового комплекса, с молчаливого одобрения наблюдающих издалека матерей. Как-то еще по утренней росе Иммануил поехал с отцом по делам имения. Вернулись они ближе к полудню. На главной аллее вдруг столкнулись с задумчивым Павлом. Великий князь учтиво раскланялся с хозяевами и, сказав лишь пару общих фраз, быстрым шагом двинулся к выходу. - Очень странно ведет себя твой друг, - выдал князь Борис Иммануилович Бахетов, смотря на удрученного сына. Иммануил пожал плечами. Встревоженная княжна Инна Михайловна встретила их в просторном холле дворца, подхватила жениха под руку, что редко себе позволяла, и повела в комнату, мимо громко обсуждающих в гостиной родителей и Варвары Георгиевны. - Здесь только что был Павел, - сразу сказала она, с досадой кусая губы. – С визитом. Прямо в гостиной поинтересовался, дала ли я вам слово и есть ли у него надежда на мое расположение. Иммануил смотрел в нежное лицо, порозовевшее от волнения и стыда за ситуацию, и не мог осознать смысл произнесенных слов. - Разумеется, я парировала, что вы уже получили от меня ответ, и великому князю не на что надеяться. Он был очень странным, Иммануил. Сказал, что желал просить моей руки, что давно в плену сильных чувств и лишь робость заставила его так протянуть время. Родители были сильно удивлены. Но Павел даже внятно не ответил на вопросы и вскоре ушел. Что это значит, князь? Мне не хотелось бы вслепую участвовать в какой-то неприятной игре. А я чувствую, что служу разменной монетой. Едва сдерживая себя, Иммануил улыбнулся невесте. Внезапная ярость застелила глаза. - Не волнуйтесь, ma chérie, - князь легко коснулся ее шелковых плеч, невинной лаской сглаживая впечатление от гневного блеска светлых глаз. – Обещаю, что очень скоро вы получите полные ответы. Иммануил поцеловал дрожащую руку невесты. Ноги сами понесли прочь из дворца. Он пробежал мимо распахнутых дверей гостиной и громкой дискуссии с ясно звучащим именем великого князя Павла, скатился по широким ступеням, бросился в конюшню. Wind‘а уже приготовили для приятной неторопливой прогулки, но вместо томного шага по усыпанным песочком дорожкам и сладкой морковки из нежных ладоней княжны Инны его ждал бешеный галоп в соседское Ильинское. По дороге в голове Иммануила роились самые разнообразные варианты развития событий. Поступок друга представал то фактом вопиющего предательства, то ревностным откликом на решение жениться самого Иммануила. Великий князь встретил гостя на ступенях усадьбы. Иммануил слетел с бархатной спины Wind‘а, бросил повод подскочившему груму и успел лишь толкнуть Павла в плечо, когда тот отвернулся и скорым шагом скрылся в доме. Иммануил кинулся следом. Таким образом они пронеслись в светлую гостиную, игнорируя Натали и ее компаньонку, графиню Корчагину, сбили по пути объемную напольную вазу с пышными пионами. Иммануил наступал на друга чуть ли не с кулаками, Павел молча отстранялся. Закрыв за собой двери, рассерженный Иммануил, наконец, решился на первые слова: - Что все это значит, великий князь? Фраза прозвучала пафосно и излишне драматично. Павел дернул бровью и вдруг усмехнулся, словно оценил комичность ситуации. Не помня себя от ярости, Иммануил вцепился пальцами в плечи друга, внезапно отмечая полыхающим сознанием, что великий князь снял обязательный китель и остался в тонкой рубашке, небрежно подпоясанной искусно сплетенным «русским» поясом, и простых узких брюках. Отчего-то именно это мимолетное наблюдение вывело Иммануила из себя, и он с силой толкнул Павла к ближайшей стене, намереваясь отвесить для начала пару оплеух. Великий князь к стене отлетел и знатно к ней приложился, но тут же ощутимо ответил подскочившему Иммануилу кулаками в бок. - Полегче, князь, - насмешливо протянул, смотря в горящие светлым яростным пламенем раскосые глаза. Иммануил был очень зол. Наверное, именно эта чистая злость помогла ему справиться с физически более сильным великим князем – подволочь его за грудки к изящному диванчику, швырнуть на обтянутое кретоновой тканью сидение, не думая о дальнейших действиях, по-кошачьи запрыгнуть сверху, прижать своими ногами бедра, а руками –плечи. - Какая ярость… - мечтательно произнес Павел с прежними интонациями, смирно лежа под пылающим гневом Иммануилом. – Быть может, ты желаешь меня… наказать? Он внезапно медленно повел бедрами. Карий взгляд потемнел, стал матовым, густо-шоколадным. Иммануил вдруг четко понял, что великий князь его спровоцировал, игрался, будто с глупым щенком и наверняка ждал, что младший Бахетов в гневе примчится в Ильинское выяснять отношения. Очередная вспышка гнева заставила Иммануила спрыгнуть с дивана, но лишь для того, чтобы ловко перевернуть обидчика на локти, одновременно дернув за пояс на талии. - Не придуши меня в порыве страсти, - пропел Павел, выглядевший довольным всем происходящим. Иммануил не выдержал и схватил его за волосы на макушке, потянув на себя. Павел медленно запрокинул голову, показывая беззащитную шею, маняще приоткрыл губы. Невозможно было не припасть к этому чувственному рту, кусать, вылизывать, остро ощущать отдачу. Иммануил повалился на Павла сверху, пахом к пояснице, во властном поцелуе чувствуя свое быстрое возбуждение. Яркое желание наказать и слиться в любовной близости моментально смешалось в одно жгучее, сумасводящее решение. Не отпуская податливых губ, Иммануил задрал на спину тонкий лен белой рубашки, провел ладонями по изгибающемуся от прикосновений гладкому телу вниз, ловко справился с брюками, рванул их вместе с бельем до колен, ограничивая Павлу свободу движений. Впрочем, тот не сопротивлялся, отвечая поцелую, неуловимыми посылами бедер помогая Иммануилу справиться с раздеванием. Неожиданно ласково для своего общего состояния погладив Павла по мускулистому животу, Иммануил обнаружил, что великого князя весьма возбудила возня на диване. Его орган настойчиво толкнулся в знакомую ладонь, а Павел приглушенно простонал в рот Иммануилу. Оторвавшись от нацелованных губ, князь увидел у своих, пылающих жаром бедер, белые округлые ягодицы. Руки сами переместились на интересный объект. Пальцы сильно сжали, оставляя на коже красные отметины. Иммануилу так понравилось это зрелище, что он от души несколько раз звонко шлепнул по ослепительным полушариям ладонью, вызвав возмущенный вскрик великого князя. Затем Иммануил ласково провел пальцами между половинок и с удивлением понял, что Павел не просто ждал его, а надеялся именно на такой исход выяснений отношений. Отголоски прежнего гнева еще бурлили в крови, когда Иммануил, высвободив напряженный член из брюк, умело направил его в обильно смазанное ароматным маслом отверстие. Павел, почувствовав вторжение, дернул бедрами, но не отстранился, удерживаемый руками друга. Он был очень узок, а Иммануил в своем ослеплении страстью и злобой не особо церемонился, втискиваясь в непроизвольно сжимающийся от боли тесный проход, и остановился, лишь увидев, как судорожно великий князь схватился за цветную обивку дивана. Иммануил выровнял сбившееся дыхание, погладил напряженные ягодицы, ласково обвел пальцами натянутую дырочку, куда так плотно и глубоко, почти до основания, вошел его твердый орган. Павел прогнулся в пояснице, расслабляясь, развел колени пошире, насколько хватило ширины брюк, положил голову на локти, позволяя любовнику продолжить движение. Иммануил благодарно и ласково обнял ладонями гибкую сильную талию. Толкнулся – на этот раз медленно, плавно, позволяя прочувствовать себя. Раз за разом, будто в танце, чуть покачивая бедрами в стороны и вверх-вниз, и вот уже Павел подхватил ритм, выгибая спину, и мягкое погружение вызывало хриплые выдохи-стоны, доставляло удовольствие почти такое же, что испытывал Иммануил от тесноты и ускоряющегося движения. Иммануил уже слышал невнятные просьбы и ощущал сладостную дрожь по ногам Павла – так и он чувствовал себя, когда приближался в принимающей роли к пику удовольствия, когда постоянное скольжение крепкого члена по эпицентру острого наслаждения отрывало от земли в предвосхищении скорой эйфории. Иммануил запрокинул голову, переживая томительное напряжение. Удовольствие нахлынуло как-то стремительно и, кажется, одновременно, потому что Павел сладко застонал и сильно насадился на истекающий горячим семенем орган как раз в тот момент, когда Иммануил потерял всякое представление о пространстве и времени в ярких всполохах ослепительного восторга. - Так что это была за выходка в нашем доме? – тщетно пытаясь изобразить негодование, спросил Иммануил, вытягиваясь на диване рядом с растерзанным Павлом. Он уже не злился, внезапно прочувствовав в пылу любовного сражения весь фейерверк смешанных чувств великого князя. Павел усмехнулся, перевернулся на спину, закинул руки за голову. Посмотрел в потолок, украшенный богатой лепниной. - Государыня Софья Александровна не то чтобы явными словами, но весьма понятно приказала мне посвататься к княжне Инне Михайловне. - Государыня? – удивленно посмотрел на друга Иммануил. - Угу. Иммануил пристально разглядывал отстраненное лицо Павла. Друг казался серьезным, да и какие могли быть шутки на такую тему? - Но… зачем, Павлик? – тихо спросил Иммануил, впервые называя великого князя ласково, по-русски. - Много причин, мой дорогой, - Павел наконец повернулся к любовнику. – Во-первых, государыня желала бы выставить меня подлецом перед царевной Верой. Ты ведь знаешь, она влюблена в меня, и даже почти уговорила государя на помолвку. Иммануил кивнул, не спрашивая о чувствах самого Павла к очаровательной государевой дочери. - Свататься к другой невесте, не получив явного отказа от Веры, было бы верхом цинизма. К счастью, великая княжна доверяет мне. Я имел с ней сегодня утром короткое свидание и предупредил о своем шаге. Ни в мое предательство, ни в предательство лучшей подруги царевна не поверила. Иммануил покачал головой, не находя слов от возмущения. - Во-вторых, государыне было бы чрезвычайно приятно, если бы Инна Михайловна согласилась на мое предложение – ведь она уже дала тебе слово. Это был бы такой щелчок по носу зарвавшимся князьям Бахетовым! Твоя матушка дружит с сестрой государыни Еленой Александровной, а они в последнее время в ссоре. Ну и в-третьих, возможно, нужно просто разбить наши пары. Вера благоволит ко мне, а Инна любит тебя. Государыне не нравится мое влияние на дочь и твое – на княжну. Если Вере найдут другого мужа, она останется под управлением матери, а Инна не обрадуется мне, разбившему ее возможное счастье. - Какие странные игры, ты не находишь? – задумчиво спросил Иммануил. - Не верится, что государыня могла так распорядиться. Это же подло, великий князь. Подло и недостойно. - Ты знаешь, кто во дворце главный подлец. И ты прав, Иммануил, так низко может рассуждать лишь холоп и мужик. К сожалению, он имеет большое влияние на государыню. Иммануил печально кивнул. - А ты почему не отказался? - Накануне я говорил государыне, что предан ей, как родной матери. Наверное, она решила меня испытать. А все равно получаюсь – предатель, - Павел отвел взгляд на окно, чуть хмурясь и медленно натягивая на влажные бедра измятые брюки. В это время плотно закрытые двери приоткрылись, и в гостиной появилась Натали. Не удивившись увиденной картине, она всплеснула руками и воскликнула: - Ах, Павлуша, что же ты не предложишь гостю чаю?! Дальнейшие слова потонули в громком хохоте. Четверть часа спустя, за приготовленным все же чаем, Павел вкратце рассказал Наталье о своем не случившемся сватовстве. Сестре он доверял всецело. Внимательно выслушав, великая княжна нахмурилась. - Не нравится мне эта история. Про государыню даже говорить не желаю – не могла она такую гадость придумать. Но и для мужика слишком тонко, вам не кажется? Молодые люди переглянулись. Проницательность Натали лишь подтвердила невысказанные догадки, что во дворце замышлялось нечто странное и явно недоброе. Натали в это время отставила чашечку. - А Инес-то? Ты ведь не сказал ей, Павлуша, что подыгрываешь в силу обстоятельств? А ты, князь, так и подорвался в погоню, как за лютым зверем? Она сейчас там одна себе напридумает! Иммануил усмехнулся - в то, что княжна Инна могла впасть в панику или отчаяние, он мало верил, но и оставлять ее долго в неведении было, действительно, нехорошо. - Съезди в Архангелькое, Таша, - попросил Павел, легко поняв ход мыслей друга. – Расскажи всё аккуратненько. Наталья решительно поднялась с места. - Да уж, поспешу. Вернусь к вечеру. И надеюсь, что застану вас в более пристойном виде. Возможно, я Инес с собой привезу, если родители отпустят, так что не вздумайте встретить меня «а-ля натурель»! Она вышла из комнаты, сопровождаемая смехом брата и друга. - Вот дал Бог сестру, - нарочно громко вздохнул Павел. – Столько от нее ядовитостей терплю! - Я тоже тебя люблю, милый брат, - неожиданно возникла в дверях Натали и послала юношам воздушный поцелуй. - А у нас купальня новая отстроена, - скользя задумчивым взглядом по запыленной, темной от загара шее Иммануила, высказался Павел. Иммануил вскоре оценил преимущества чистенькой постройки, установленной на ближайшем мелком озере, а также пылкость великого князя, пожелавшего реванша за устроенную в доме экзекуцию на диване. Пользуясь правом купальщиков, друзья разделись донага и созерцали при свете клонящегося к западу жаркого солнца свои молодые прекрасные тела, быстро возбудившись от откровенных ласк и мыслей о возможности предаться страсти прямо на свежем воздухе. Натали вернулась под вечер, уставшая и сердитая. Отправила компаньонку в комнаты, а сама упала на банкетку в просторном холле, сдернула украшенную гирляндой из ампельных розочек шляпку и начала распутывать из объемного узла золотистые косы. Появившиеся Павел и Иммануил молча наблюдали, как из пышной прически сыпались шпильки. С нетипичным для великосветской барышни словесным оборотом, Натали избавилась от тонких кружевных перчаток и, наконец, изволила обратить внимание на юношей. - Застала княжну Инну Михайловну в карете. Она собиралась с визитом к Вере, делиться с лучшей подругой странным поведением вроде как влюбленного в государеву дочь кавалера. Я рассказала все, что было на самом деле. Вы ведь не собирались скрывать от Инес правду, князь? - Ты правильно поняла, Таша, - согласился за друга Павел. - А потом мы вместе с Инной успокаивали Варвару Георгиевну. Честно признаться, это было нелегко. - А что с матушкой? - встрепенулся Иммануил. Натали сузила глаза. - Вам, конечно, не пришло в голову, что подумала княгиня, когда сын со взглядом мстителя помчался в Ильинское? Она решила, что ты собрался немедленно стреляться с обидчиком! Иммануил схватился за голову. - Ах я болван! Как же матушка сейчас? Натали немного смягчилась от его искреннего отчаяния. - Мы с Инной убедили княгиню, что нет никакой опасности. Но пришлось импровизировать. Я придумала, что предложение руки и сердца оказалось глупым розыгрышем - будто Павлуша намедни играл в карты с друзьями и пришлось выполнять дурацкий фант. Инна подтвердила, что ты недавно действительно сидел в преферанс с ее братьями. Павел кивнул, а Иммануил незаметно поморщился – у него имелись свои неприятные воспоминания об уплате карточных долгов. - Я рассказала княгине, что видела собственными глазами ваши выяснения отношений, и ни о какой дуэли речи быть не может. И обещала, что вы оба скоро будете в Архангельское с извинениями. Так что благодарите свою спасительницу, и... я полагаю, Wind уже отдохнул, а твой Хосе, дорогой брат, давно желает порезвиться. Натали улыбнулась. Иммануил и Павел припали к нежным запястьям благодарными поцелуями. Вскоре помолвка была объявлена. Однако накануне одна из приятельниц нашептала Инне о каком-то страшном секрете рода Бахетовых. Не имеющая причин скрывать что-либо, Инес сразу обратилась к Иммануилу. Князь немного помолчал, а потом предложил будущей невесте прогулку, во время которой, явно пересиливая себя, рассказал о том, что несколько лет назад слышал от матушки, незадолго до гибели старшего брата. Не склонная к мистике Инна лишь пожала плечами. - Я вижу, что вы относитесь серьезно к легенде рода, - сказала она, вглядываясь в любимое лицо. – Но я не боюсь грядущих неприятностей. Мне важно преодолеть возможные преграды сейчас. – А сейчас кто-то старательно пытается расстроить наш союз, - медленно выговорил Иммануил, смотря мимо Инны на недалекий лес и крестьян, возвращающихся с покоса. - Думаю, это не последняя попытка, - тихо озвучила общую мысль Инна. По случаю состоявшейся помолвки в лучшем столичном ресторане собралась небольшая, но душевная компания. Шампанское быстро развязало языки. Повеселел даже Павел, которому, в общем, не стоило изображать радость. Шутки уже давно перестали быть приличными, а намеки – тонкими. Молодые люди собирались еще раз отчествовать новообъявленного жениха и разъезжаться по домам, когда Павел, подмигнув Иммануилу, вышел из кабинета. Вернулся он спустя несколько минут, поддерживая под локоток потрясающую, утонченно-прекрасную, одетую по последнему писку европейской моды Николь. Компания зашумела, раздались аплодисменты. Великие князья моментально почувствовали в рыжей незнакомке парижский шик. Иммануил не сдерживал удивления, сердечно здороваясь с недавней любовницей. Николь была весела и лукаво-игрива. Спокойно принимала комплименты, чувствовала себя в накаляющейся атмосфере всеобщего мужского интереса, как в родной стихии. - Ты еще живешь в Лондоне? - перешел Иммануил от восхищения ее свежей красотой к насущным вопросам. Павел умело отвлекал приятелей новым тостом за прекрасную гостью. Николь качнула кудряшками. - Вернулась в Париж, как всегда хотела. Но теперь я независима и могу заняться любимым делом. Иммануил знал, что Николь мечтала поступить на сцену. Девушка воодушевленно рассказала, что теперь берет уроки актерского мастерства в знаменитой школе и делает успехи. - Какими судьбами в Петербурге? – поинтересовался Иммануил. Николь стрельнула взглядом в Павла, который как раз в это время выпроваживал компанию в соседний кабинет, откуда доносились возгласы гусарского кутежа - там шумно отмечалась награда некоего офицера, знакомого великих князей. - Мы ненадолго, только поздравим товарища, - подмигнул другу Павел. Иммануил широко раскрыл глаза, не до конца веря в подлость затеи. - Не волнуйся, дорогой, - в своей манере протянула Николь. - Пауль позвал меня, чтобы сделать сюрприз. Ты ведь скоро женишься? Иммануил кивнул, не понимая, куда клонила Николь. Девушка улыбнулась, сверкнула ровными зубами. - Я была слегка смущена, когда твой друг изложил свою просьбу. Пауль сказал, что ты любишь невесту, насколько вообще способен любить женщину, Мануэль. Меня ты не любил, я знаю, но нам было хорошо вместе. Я приехала сделать подарок. Твоя невеста - она ведь благородная девушка? - Да, - Иммануилу с трудом упомянул при куртизанке Инес. Эти две ипостаси женской сущности не могли пересекаться даже в разговорах. - Пауль сказал – королевского рода? Иммануил молчал, мысленно пообещав припомнить «Паулю» откровенность с бывшей любовницей. - Понимаешь, Мануэль… - медленно и словно бы лениво начала Николь, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. - О нет… - простонал Иммануил, вспоминая, понимая. Николь всегда так начинала задушевные разговоры, когда посвящала неискушенного любовника в тайны обращения с женщинами. Николь накрутила на пальчик выбившуюся из прически упругую рыжую прядку. - Твоя невеста – невинная барышня, с ней невозможно вести любовную игру так, как ты привык со мной и другими… Иммануил поневоле краснел, бледнел и не мог сказать ни слова, чтобы прекратить нежданный поток информации. Хмель давно вылетел из головы, образная речь парижанки заставляла дрожать пальцы и пересыхать губы. Иммануил сначала решил просто линчевать друга Павла за такой «подарок», потом это показалось слишком простой карой, и он уже представлял, как издевался изощренными способами, со связыванием и избиением кожаными ремнями. В сочетании с откровенными советами Николь по проведению первой брачной ночи это выглядело не совсем здоровыми фантазиями. Когда шумная компания вернулась в кабинет, Иммануил был абсолютно трезв и совершенно обескуражен. Павел галантно поцеловал Николь запястье, чуть выше пуговки модной перчатки. Горячий взгляд Иммануила пообещал великому князю нескучный вечер. В середине ноября Инна с родителями отправилась в Париж делать приданое. Иммануил остался в Петербурге. Родители предоставили будущей молодой чете бельэтаж в огромном доме на Мойке. Иммануил с энтузиазмом взялся за переделку - пришлось переоборудовать комнаты, спланировать отдельный вход. Обустройство комнат увлекло молодого князя. В разгар отделочных работ Иммануил получил странную телеграмму из Парижа. Инна просила жениха срочно приехать. От нескольких строк веяло тревогой и страхом. Иммануил всю ночь не мог заснуть, следя за мелькающими за окнами поезда темными очертаниями лесов и полей. Мысли о возможных несчастьях не давали покоя. На Восточном вокзале его встречал старший брат Инес – Владимир. Иммануил сразу заметил высокую, нахохлившуюся от пронзительного ветра фигуру. Молодые люди сели в автомобиль. Владимир сразу перешел к причине тревоги. - Должен сообщить вам, князь, что помолвка с моей сестрой будет расторгнута. Несколько дней назад родители получили письмо, в котором анонимный автор весьма искусно описывает ваши похождения пикантного характера. Владимир мельком взглянул на оторопевшего Иммануила и продолжил: - Я сам не имею никакого желания давать оценку ни данному произведению, ни степени правдивости изложенных в нем фактов. Сестра попросила меня поговорить с вами и составить личное мнение. Родители запретили Инес встречаться с вами. Но она упрямая. И… хотела бы услышать объяснения. Вот, ознакомьтесь, - Владимир вытащил из кармана аккуратно сложенный конверт. – Тайно сделал копию. Иммануил медленно развернул теплую от близости к телу бумагу. Незнакомец – а Иммануил сразу понял, что автор письма мужчина - витиевато и подробно расписывал походы переодетого в дамские наряды юного князя по заведениям с сомнительной репутацией, его пьяные кутежи и непристойные танцы. Иммануил читал, краснея, чужие фантазии о себе. Но волнение постепенно отпускало, теперь он с полным правом мог заявить, что каждая строка в письме - наглая ложь и выдумки чьего-то больного воображения. Иммануил так и выговорил серьезно наблюдающему Владимиру. Старший брат Инес спокойно кивнул, будто ожидая подобный ответ. - Мы тоже думаем, что неведомый поклонник перестарался в желании очернить вас, дорогой князь. Даже родители склонны не обращать внимания на анонимное письмо. Они выслушали бы вас. Но такое же послание получила государыня-мать, а это уже серьезно. У вас есть враги, Иммануил. Владимир впервые назвал собеседника по имени и с интересом посмотрел в усталое после долгой дороги лицо. Иммануил небрежно помахал письмом. - Неприятности лишь придают мне сил, князь. Я искренне благодарен вам за помощь. Уверен, что смогу полностью оправдаться, в том числе и в ваших глазах. - Вы действительно хотите жениться на сестре? – с насмешкой в зеленоватом взгляде спросил Владимир. – Эта клеветническая бумага - прекрасный повод получить свободу, а насмешек за спиной и дурных сплетен вы уже давно не опасаетесь. Иммануил моментально вспомнил слова бывшей любовницы Николь и серьезно отозвался, стараясь вложить в простые слова как можно больше искренности: - Я люблю княжну Инну, насколько вообще способен любить женщину. Битва за репутацию выходила нешуточная. Родители Инны желали сначала выслушать Иммануила, не допуская до свидания с дочерью. Молодой князь пережил очень неприятный разговор. Несколько раз мысленно благодарил невесту и ее старшего брата, так вовремя снабдивших его копией позорного письма. Теперь в серых глазах вспыхнуло лишь праведное негодование, когда он пробежал взглядом по строкам оригинала. К счастью, почерк и построение фраз были незнакомыми – Иммануилу не хотелось подозревать в некрасивой игре Павла. Пылая искренним гневом, Иммануил высказал все, что думал по данному поводу. Несоответствие фактам дало ему право отрицать все, не заглушая совесть. Внимательно выслушав страстный монолог, великий князь Михаил Александрович поднялся с места и пожал молодому человеку руку. - Ты крепкий орешек, князь. Молодец, оказался сильнее, чем кажешься. Считай, что защитился. Великая княгиня Катерина Николаевна обласкала Иммануила теплым взглядом синих глаз. - Инес извелась совсем, - вздохнула она. – Поди к ней, князь, но ненадолго. Пока помолвка не будет возобновлена, вам не стоит оставаться наедине. Иммануил радостно поклонился и поспешил в комнату Инны. Она плакала, он понял это по одному влажному взгляду, но строгое воспитание не позволило княжне показать свои слабости. Тонкая рука почти не дрожала, когда Инна, слегка улыбаясь, протянула ее Иммануилу. - Как быстро вы приехали. Иммануил легко оправдался по всем пунктам. Инна больше слушала его голос, чем сами слова, она верила искренним интонациям, жестам и взгляду. - Что же касается моих настоящих приключений... - уголки губ иронично приподнялись в усмешке. – Если вам желательно услышать правду, я сам расскажу, без участия анонимных доброжелателей. Инна с благодарностью посмотрела в полное решимости лицо. - Я верю вам, Иммануил, и обязательно задам интересующие вопросы, но не сейчас. И знайте – я выйду замуж только за вас. Иммануил улыбнулся. Он не ошибся в оценке девушки. Никогда Инна не была ханжой. Скромный и задумчивый вид – лишь прикрытие любопытной и страстной натуры. Решительный характер, своя точка зрения на многие вопросы отличали княжну от барышень ее круга. У него будет прекрасная супруга - не обуза, а настоящий друг. Этим же вечером отдохнувшего от дороги Иммануила официально пригласили на семейное чаепитие в номера великого князя Михаила Александровича. Катерина Николаевна вязала ажурную шаль, старшие братья обсуждали с отцом европейские новости, а Иммануил с Инес разбирали большую шкатулку с фамильными драгоценностями, приготовленную в приданое. - Все это так старомодно, что даже смешно, - прикладывая к белоснежной шейке тяжелое колье с рубинами, говорила Инна. – Или оставить в сундуке, как старинную ценность, или отдать ювелиру в переделку. - Я знаю здесь чудного мастера, душа моя, - заметила великая княгиня. – Подумай, что ты хочешь получить в результате, и отправимся вместе. - Зачем же лежать таким прекрасным камням? – согласился и Иммануил, любуясь игрой рубинов на гладкой коже невесты. Он сам питал слабость к драгоценностям. – Украшения надо обязательно носить, иначе они потеряют блеск. - Каков жених попался обстоятельный, - отвлекся от беседы великий князь. – Говорят, ты и дом сам декорируешь? - А вот это правда, - ничуть не смутился Иммануил, кивая будущему тестю. – И чудесные комнаты выходят. Стиль от Луи-Сез к ампиру, все декораторы хвалят! - Избавь от подробностей, друг мой, - засмеялся великий князь. – Я в этом ничего не смыслю. Однако средний брат, Андрей, заинтересовался отделкой нового дома, и беседа понемногу стала общей. Заметив задумчивый взгляд Инны на лежащие в шкатулке ожерелья и серьги, Иммануил тихо произнес: - Я вам обещаю, княжна, что мы вместе поедем к ювелиру и представим эскизы для переделки этих украшений - когда снова окажемся в Париже в нашем свадебном путешествии. Инес поневоле зарделась, а Иммануил приложился горячими губами к ее ладошке. Родители Инны улыбнулись и простили князю страстные, не по этикету, слова и действия. Вскоре Инна с матерью отправились в Копенгаген, к вдовствующей государыне, которая соскучилась по дочери и любимой внучке. Иммануил был вызван телеграммой спустя несколько дней. До этого случая молодой Бахетов лишь несколько раз видел государыню Ольгу Александровну, мать нынешнего правителя, бывшую датскую принцессу, и удивился ее моложавому виду, солнечной улыбке и схожести с будущей тещей – маленьким ростом, общей подвижностью гибкой фигурки, черными волосами и синими, словно итальянское небо, ласковыми глазами. Государыня-мать была сильно разгневана анонимным письмом, грозившим набросить тень на репутацию дорогой внучки, но несчастное лицо Инес и доброе расположение к молодому князю Катерины Николаевны и Михаила Александровича несколько покачнули ее жесткую позицию. При личной встрече Иммануил обаял, уговорил, убедил в своих искренних чувствах и невиновности мудрую женщину. Ольга Александровна многое повидала в жизни и хорошо поняла личность князя Бахетова, но внучка Инна сияла таким неподдельным счастьем, что государыня-мать улыбнулась и демонстративно обняла молодых людей. - Я за вас, дорогие птенчики. Будьте счастливы. После такого жеста конфликт был исчерпан, а помолвка возобновлена. Зима проходила в спешных приготовлениях к свадьбе. Великий князь Павел тайно, чтобы не провоцировать слухи, заезжал к Иммануилу в бельэтаж - помогать с отделкой новых комнат. Убедил в наличие ванной комнаты рядом со спальней. Сам по-дружески занялся планировкой зимнего сада около бальной залы. Иммануил решился на обустройство укромных помещений в подвале, в которые из его комнат вела небольшая лестница. Зал в ренессансном стиле и маленькая «восточная» комната предназначались для особых случаев. Инна вполне смирилась с близкой дружбой жениха и великого князя Павла. Иммануил не демонстрировал при ней вспышек страстности, отношение его к Павлу казалось ровным и оправданным. Павел, в свою очередь, называл Инес кузиной и оказывал все знаки внимания, приличествующие невесте лучшего друга. Холостяцкий вечер накануне свадьбы, как водится, Иммануил провел в компании друзей - сначала в прекрасном ресторане Петербурга, потом у цыган. Особенно отличаться не хотелось, присутствие двух старших братьев невесты, за время борьбы за счастье сестры ставших добрыми приятелями князя Бахетова, не настраивало на чересчур вольные действия. Цыганское страстное пение разбудило эмоции. Компания оживилась, молодые люди выпили за успех грядущего события (Иммануил все-таки опасался, пройдет ли оно гладко и мирно), повеселели и заслушались. Цыгане знали, по какому поводу проводился вечер и расстарались вовсю, резкими переходами от щемящей тоски до буйного веселья заставляя сердца биться чаще. Под конец застолья чернокудрая смуглая красавица Маша, звеня золотыми серьгами полукольцами и тонкими браслетами на выразительных руках, обходила гостей с серебряными рюмками «на порошок». - А как же гадание? – чуть не ухватил ее за пышный цветной рукав великий князь Кирилл, когда цыганка, угостив всех, собралась удалиться. Всем было известно, что Маша гадала женихам на прощальном холостяцком ужине - рассказывала, как сложится жизнь в супружестве, и никогда не ошибалась. Маша посмотрела черными, пугающе-бездонными очами прямо в лицо Иммануилу. Прищурилась. - Ай нет, князь, тебе я гадать не буду. За тобой глаза следят, из виду не отпускают. Так и шарят: зырк-зырк, - цыганка показала взглядом – как, и у Иммануила тут же прокатился по спине леденящий холодок. - Я молодая, я жить хочу. Вкрадчивой кошачьей походкой Маша отступила к выходу, а на пороге обернулась, царапнула не по годам мудрым взглядом. - А ты и сам знаешь, князь. И боишься. Правильно боишься, ваше сиятельство. Нам всем горе от того человека, а решать – тебе. Высказавшись, цыганка исчезла за пестрядинной шторой. Компания еще немного пообсуждала странные слова Маши, но цыгане вообще был народ хитрый, слова их отличались туманом и неконкретными формулировками, так что о «неправильном» гадании все скоро позабыли, засобирались по домам. Только Павел обменялся с женихом понимающим взглядом. Осторожное изречение Маши можно бы списать на популярность конфликта, ибо о противостоянии князей Бахетовых государыне и ее любимцу-мужику говорили в народе, но слова в тему несколько насторожили друзей. В день свадьбы Иммануил, как полагалось, до самого венца не видел невесты. Впрочем, к нему постоянно поступали сообщения, как сводки с фронта, от подруги детства Натали, которая помогала и морально поддерживала Инну. Матушка с утра также была у невесты сына. Павел еще затемно демонстративно уехал из города в имение, не собираясь присутствовать на венчании, ведь он считался обиженным на Инну за отказ, а на давнего друга - как на счастливого соперника. По мнению Натали, Инна была весела и спокойна. Ждали фризюрера, восхищались венчальным платьем и диадемой, о которой Натали приписала в записке – «изумительная». Иммануил мало верил, что невеста находила радость в предвенчальных хлопотах, однако Инна смиренно подчинилась людям, которые смыслили в торжественном ритуале под названием «великосветская свадьба». К назначенному часу слегка нервничающий Иммануил в компании братьев Инны отправился к дворцу вдовствующей государыни, где в часовне готовилось венчание. Иммануил был облачен в униформу знати – черный сюртук с расшитым золотом воротником и обшлагами и белые узкие брюки, в накинутой бобровой шубе – на улице лютовал поземками февраль. Во дворце жениха встретили родители. Иммануил сразу заметил встревоженную матушку, ее бледные губы и чуть дрожащие руки. Списав все на естественное волнение, молодой человек осторожно поцеловал ручку родительнице и посмотрел на возникшую рядом великую княжну Наталью. - Не обращайте внимания на всеобщий ажиотаж, - зашептала она, привычно переходя на официальное обращение к другу при людях. – Государыня сделала княжне Инне ценный подарок – восхитительную кружевную фату. - И поэтому матушка в таком волнении? – удивился Иммануил. Таша кивнула тщательно убранной цветами головой. - Фата от Марии-Антуанетты, а вы знаете, как Варвара Георгиевна относится к преданиям и легендам. - Спасибо государыне за столь удивительный подарок, - стараясь, чтобы в голосе не слышался сарказм, отозвался Иммануил. Наталья хмыкнула. - Княжна Инна Михайловна сказала тоже самое. Ее нелегко сбить с выбранного пути. В сопровождении родителей Иммануил пересек наполненные нарядной толпой залы. Самого венчания он не помнил, все смешалось в волнении, ощущении торжественности момента, контролем над своими мыслями и эмоциями. Помнил добрые глаза государя Федора Николаевича, который подвел невесту к алтарю. Серьезную перед важнейшим в своей жизни событием Инну, в сказочном, затканным серебряными нитями наряде и хрустальной диадеме на русых волосах. Оценил потрясающей красоты фату казненной французской королевы – наверняка в толпе придворных шептались о злом роке, связанном с драгоценной вещью. Сейчас он не желал думать о тех, по чьему наущению был сделан такой опасный подарок. Инна поймала его взгляд и сдержанно улыбнулась. В ее светлых глазах вспыхнули зеленоватые искры. После венчанья в приемной зале новобрачные принимали поздравления, стоя рядом с семьей государя. Очередь желающих выразить восторг по поводу состоявшегося бракосочетания казалась бесконечной. Не только Инна, но и Иммануил едва держались на ногах. Поздним вечером молодожены вернулись во дворец князей Бахетовых, где их встретили хлебом-солью родители Иммануила. Полюбоваться на молодую чету сбежались слуги. Вскоре переодетые в дорожные костюмы новобрачные отправились на вокзал. Лишь в вагоне, помахав на прощание родителям и оставшись вдвоем, молодые супруги с облегчением выдохнули – день казался бесконечным. На огромной охапке из подаренных цветов возлежал сонный Джокер, иногда похрюкивая, посапывая и грызя сочные стебли растений. Поезд набирал скорость. Иммануил, наконец, пришел в себя после произошедшего события, почувствовал голод, ведь он с утра ничего не ел, а к праздничному ужину во дворце они оба не притронулись. К счастью, родители распорядились по этому вопросу, и вскоре в вагон подали легкий ужин с фруктами и закусками. Выпив по бокалу шампанского за совершившееся бракосочетание, Иммануил и Инна повеселели, начали делиться впечатлениями дня. - Нужно хорошенько отдохнуть, - заметив, как Инес в сонной задумчивости взирала на дорогу, решил Иммануил. – Завтра Париж. Опять на ногах весь день. - Вы останетесь? – неловко поинтересовалась Инна с легким румянцем на щеках. Иммануил пожал плечами. - По-моему, нам необходимо выспаться. Однако, если вы настаиваете… - О нет, - испуганно воскликнула Инес, вспыхивая до самых ушей. – Просто… так принято. - Дорогая супруга, - хитро улыбаясь, Иммануил поцеловал ее руку. – Я забочусь лишь о нашем общем комфорте. Будьте уверены, как только мы отдохнем и окажемся во Франции, я останусь в вашей спальне. Надолго. Он полюбовался жарким смущением юной княгини Бахетовой. - А хотите, я расскажу, как посещал театральные премьеры в дамском платье? – предложил, следуя внезапному порыву. Инес удивленно подняла на супруга взгляд, моментально забыв об опасности первой брачной ночи. - Так те странные сплетни... это правда? - Не совсем, - Иммануил удобно расположился в мягких креслах. – Мне было шестнадцать лет… Князь увлекательно поведал о своих похождениях на спектакли в образе «прекрасной незнакомки» с братом и модисткой, и в пересказе это выглядело невинной милой шуткой. Инна весело смеялась, представляя лица своих кузенов. Никакого неприличного подтекста в шалости молодых людей она не усмотрела. В Париже супругов тут же увлекли визиты родственников и знакомых. Выполняя обещание, Иммануил торжественно повез Инну к старому ювелиру, у которого матушка заказывала свои самые интересные украшения. А через несколько дней, в одну из ясных парижских ночей, Иммануил вполне оценил свадебный подарок друга Павла. Воздержание от близости привело к тому, что Иммануил начал испытывать томление и желание к юной супруге, как и предсказывала опытная Николь. Отсутствие всеобъемлющей страсти помогло ему не торопиться и не пугать девушку, уделяя внимание нежным ласкам. Юная княгиня была тонкой и гибкой, почти лишенная женских округлостей, и в полутьме роскошного гостиничного номера казалась Иммануилу мальчиком, впервые раздевшимся перед мужчиной. Это воодушевило молодого супруга, добавило искренности ласкам, поцелуи становились все настойчивее, и Инес незаметно увлеклась, забывая о стыде, отдавалась умелым рукам. Ее пугливое тело подчинялось, изгибалось в истоме независимо от воли девушки, и когда Иммануил прижался к ней, то не испугалась, а нерешительно обняла, касаясь бедрами. Она не проявляла инициативу, но и не отстранялась, была совсем готова принять супруга: по блестящим глазам и пересохшим губам, по жестам тонких рук и потвердевшим вершинкам темных сосков Иммануил понимал ее желания, и едва сдерживался, ощущая своим напряженным органом пряную влажность ее лона. Он совершил все слишком быстро для себя, но достаточно для ее первого опыта - пока она не поняла, не застыдилась, пока естественная боль не дала о себе знать. Острое наслаждение пришло к Иммануилу от вида покусанных истомленных губ и линии ее бровей, так похожих на гримасу экстаза у великого князя Павла. - Я совсем ни на что не гожусь, да? – расстроенно спросила Инна, осторожно садясь в постели и натягивая на плечи тонкое одеяло. - Вы еще неопытны, дорогая, - успокоил Иммануил, пристраиваясь рядом. - Я всему научусь, честное слово! – с непонятным энтузиазмом воскликнула Инна. – Только не заводите себе… балерин. Иммануил расхохотался. - Даже в мыслях не было! Вот уж к чему я не склонен, так к гарему из танцовщиц! Инна задумалась. - Я сейчас решила, что очень рада вашей близкой дружбе с Павлом. К нему я совсем не ревную. - А к балеринам бы ревновали? – лукаво посмотрел на супругу Иммануил и поцеловал изящную шею, пахнущую жасминовыми духами. Какая она все-таки забавная! Инес смешно наморщила носик. - С детства терпеть не могу балет. Свадебное путешествие продолжилось в Италии, потом в Египте. Апофеозом стало посещение молодоженами Иерусалима, как раз на Пасху. На обратном пути Иммануил и Инна остановились в Париже, посетили знакомого ювелира и с удовольствием констатировали, что украшения превратились в настоящие произведения искусства. Дух Парижа заставил юную пару провести еще несколько дней, наслаждаясь премьерами и светской жизнью. Но в самый разгар сезона общество поразила трагическая новость – в Сараево был застрелен австрийский эрцгерцог. Европу залихорадило предчувствием скорых военных действий. Одновременно Иммануил получил телеграмму от родителей, которые находились на лечебном отдыхе в баварском Киссингене, с предложением вернуться на родину вместе. Несколько дней спустя молодожены отбыли в Баварию. Иммануил с удовольствием обнял матушку, которая заметно посвежела за время, проведенное на курорте. Ситуация, однако, складывалась далеко не веселой. Вести из России приходили тревожные, газеты пестрели нелепыми статьями о правящей династии. Телеграммы от родителей Инны умоляли поскорее отправляться в Россию, но старший князь Бахетов полагал, что всё еще может разрешиться благополучно. Иммануил не сразу понял причину всеобщей нервозности и метаний. Выхватил свежую газету из рук портье. Буквы не хотели складываться в строки, а строки – наполняться смыслом. Наконец, князь дочитал передовицу, повернулся к вбежавшей в комнату молодой княгине: - Война, Инес! Австро-Венгрия напала на Сербию, Россия объявила о всеобщей мобилизации! Нам надо срочно убираться из Киссингена. Они едва успели на берлинский поезд. Услышав русскую речь от прислуги, толпа разъяренных зевак пыталась преградить им дорогу на вокзал. В Берлине дела обстояли не лучше. У российского посольства бушевали страсти. Люди выкрикивали ругательства относительно действий русских войск. Иммануил с родителями и Инной поселился в отель «Континенталь» и постарался выяснить по телефону, как следует поступить дальше. Вскоре в гостиничный номер пожаловали полицейские во главе с кайзеровским адъютантом. Военный предъявил странную бумагу, предписывающую князьям Бахетовым остаться в Германии на время военных действий. - Да вы с ума сошли! – приперчивая слова простыми солдатскими выражениями, возмутился князь Борис Иммануилович, разрывая сомнительный документ в клочья. На следующий день Иммануил узнал фамилию министра иностранных дел воюющей Германии, вежливо позвонил в русское посольство и попросил организовать аудиенцию с этим высокопоставленным человеком. Посол, сам находящийся в подвешенном состоянии, обещал сделать все возможное. Иммануил не сомневался, что вскоре услышит звонок из посольства. Тщательно одеваясь, молодой Бахетов вытащил из шкатулки с украшениями по какому-то странному року попавший туда давно забытый массивный перстень с раухтопазом. «Это провидение», - подумалось Иммануилу. Граф Норденштерн встретил младшего князя Бахетова в роскошном кабинете, тщетно скрывая волнение. - Какая неожиданная встреча, - словно бы удивляясь, выговорил Иммануил. – Вы теперь министр иностранный дел. - Иммануэль, – граф приблизился к князю, пристально вглядываясь в лицо бывшего любовника. Низкий голос германского аристократа вызвал теплую волну по спине Иммануила. Он так давно не ощущал прикосновений мужских рук. Граф совсем не изменился за время их разлуки – так же силен и строен, знакомые черные брови, внимательный взгляд и белокурые, по-военному коротко подстриженные волосы. Какими умелыми были его руки, какими ласковыми губы… Память подсказала подробности последних встреч. Что-то изменилось в серых глазах, потому что граф вдруг неуловимо улыбнулся и решительно притянул к себе отрешенного князя. Чужие губы прижались ко рту, Иммануил мгновенно узнал и запах, и вкус. Воспоминания закружили, заставили ноги ослабеть. - Генрих, - прошептал Иммануил. - Ты носишь мой подарок, - растроганно выговорил граф, страстно целуя молодого любовника. Встал на колени, расстегивая пуговицы, дергая за пряжку ремня, освобождая желанное тело от одежды. Иммануил отстраненно подчинился, вспомнив распределение ролей в их паре. Он догадывался об исходе свидания, подготовился заранее и потому не испытал почти никаких неудобств, когда граф проник внутрь тесного прохода, лишь поморщился от ощущения растяжения на входе и горячего наполнения. Мужчина тяжело дышал, целуя плечи и спину, не замечая равнодушия молодого князя. Никаких чувств к графу у Иммануила не осталось, он просто наслаждался физическим актом, постепенно возбуждаясь от ритмичного движения, от стимуляции чувствительной области внутри, от скольжения умелой руки по своему органу, и вскоре уже искренне начал подаваться назад, выгибать спину и постанывать от особенно мощных толчков. Граф довел партнера до разрядки, и лишь потом позволил себе достичь наивысшей точки блаженства, зарываясь лицом в черные волосы Иммануила. «Ты настоящая куртизанка, Мани, - уже в автомобиле сказал Иммануил, припоминая слова покойного брата Бориса. - Однако, дорого продал себя. Надеюсь, теперь мы выберемся из полыхающей войной Европы». Через несколько часов к отходящему в восточном направлении поезду был прицеплен дополнительный вагон. Говорили, когда кайзер узнал, что семья Бахетовых с племянницей русского государя выскользнули буквально из-под носа в Берлине, то рвал и метал важные докладные записки по своему обширному кабинету, отправил в отставку двух генералов и чуть не пустил в погоню дополнительный поезд. Лишь дипломаты и министр иностранных дел с трудом уговорили монарха списать случай на досадную неразбериху военного времени. А благополучно доехавшие до Петербурга молодожены попали в объятия родителей Инны и в заголовки газет. О встрече с графом Норденштерном Иммануил старался не вспоминать. Жизнь в столице приобретала мрачную окраску. Шла война. Сводки с фронтов становились все тревожнее. Великий князь Павел в составе лейб-гвардии конного полка воевал на границе с Пруссией, и мысли о нем наполняли сердце Иммануила гнетущей тоской. Все больше обострялась ситуация внутри правящей династии. Противостояние Дворца остальным Никитиным приобретала масштаб острого конфликта. С каждым разговором в свете Иммануил ощущал приближение катастрофы, будто черный вихрь затягивал страну вглубь отвратительной воронки злобы, страха и несчастий. А в эпицентре всех событий находился хитрый невзрачный мужик из сибирского села Рождественское. * не в моде (фр.) ** - О Боже, это черкес! - Не беспокойтесь, мадам! (фр.) – герои цитируют диалог княжны Мэри и Печорина из романа Лермонтова «Герой нашего времени»