Кто ты?..

      Он плохо осознавал, где находится, что вообще делает. Ему было совершенно все равно, найдут его или нет. Очень хотелось сдохнуть, но что-то все равно останавливало. Чонгук проклинал всех и вся, ему казалось, что теперь идти было некуда, никто не захочет больше иметь с ним дело, а тот, кто бы мог… просто предал его. Горькая обида отравляла душу, сознание отравлял алкоголь. Время перестало существовать, теперь оно мерилось бутылками. Стоило мыслям начинать собираться в кучку, как пора было прикладываться к очередной порции.       Чонгук терялся в своих мыслях, в своем сознании. На этот раз воображение привело его в какой-то солнечный день. Он прищурил глаза, прикрывая ладонью лицо. Напротив него кто-то появился, закрывая от солнца. Школьник поднял голову, встречаясь взглядом с парнем. Острая боль кольнула в сердце, но отчего-то Гук не мог вспомнить, с чем это было связано. Он глянул на свое запястье и не обнаружил там знака… Выдох. Нет этого безумства, нет каких-то идиотских заморочек. Они обычные люди. Обычные. Люди.       Что-то пошло не так. Наваждение стало растворяться, сознание вновь пробивалось сквозь туман. На этот раз, придя в подобие какого-то трезвого состояния, оборотень обнаружил себя в знакомом помещении. До боли знакомые стены, потолок… Парень повернул голову в сторону и увидел Тэхена, который сидел спиной к нему.       — Зачем ты меня сюда притащил? — хриплым голосом поинтересовался Чонгук. Глухая опустошающая боль пульсировала по венам. Сейчас он был готов обвинять его во всех смертных грехах. — Это твоя вина, — продолжал говорить паренек. — Ты виноват в том, что я стал таким, — горло словно терзали осколки стекла. Ему безумно хотелось пить, но встать сил не было. — Знаешь, что самое хреновое, хен? Даже во всем этом бреду ты постоянно терзал мои мысли. Я хотел потеряться, забыть тебя, я так хотел возненавидеть все, что связано с тобой, — сделав над собой усилие, Гукки смог приподняться на локтях. — Я не смог, Тэхен, за что ненавижу себя еще больше, — он не мог подобрать слова, которые описали бы его состояние. Оборотень настолько сильно забрался к нему в душу, проник в сознание, такую эмоциональную близость невозможно было выкинуть из головы, невозможно было игнорировать. Но, несмотря на все это, Чонгук был действительно зол, чувствовал смесь горечи и боли. — Ненавижу все, что связано с гребаными оборотнями, — с каждым словом уколом боль врывалась в оцепеневшую, ледяную душу парнишки. — Я хочу быть человеком, хочу закончить эту идиотскую школу, хочу жить нормальной жизнью и не знать, кто я, что я… — он замолчал на мгновение, переводя дыхание. — Хочу быть хорошим другом и братом тем, с кем провел большую часть своей никчемной жизни, но как после всего этого мне смотреть им в глаза? — Чонгук боялся. Невероятно боялся увидеть их вновь и прочитать в глазах страх, непонимание, ненависть и безразличие. Ему даже мысли в голову не приходило, что в один прекрасный день он может остаться один.       — Глупый… — устало усмехнулся он. Хоть их связь все еще не была восстановлена, но он шкурой чувствовал всю ту боль, что испытывал сейчас Гук. Они были связаны более крепко, чем просто мысленной связью. Возможно, именно поэтому Тэхен смог отыскать Гука. Иначе среди всех тех запахов большого города, да и тех, среди которых он был найден, вряд ли даже волчий нос смог бы его обнаружить. — Ты видел лишь малую часть того, что составляет нашу жизнь, в силу обстоятельств, самую отвратительную часть и решил, что все обо всем знаешь? — Тэхен говорил без нажима, просто констатируя факт. Если бы Гук позволил, он бы показал ему счастливые моменты своего детства, что было задолго до его рождения, как заключались мирные договоры между кланами, как… как докатились они до жизни подобной. Тэхен успел многое увидеть в памяти, что была передана отцом, и понять многое сам. — А я еще глупее… — со вздохом подытожил он.       — Я хочу любить. Без каких-то новых открытий в сознании, без приносящих боль воспоминаний, достаточно было бы просто испытывать волнующие чувства, — внутри нарастал ком чувств, паренек должен был это сказать, ведь раньше не произносил вслух. — Мне хочется любить тебя, Тэхен. Я люблю тебя, но… но… это все безумство какое-то. Я не справляюсь с этим.       — Так давай справляться с этим вместе. Прекрати сопротивляться тому, от чего не убежать. Даже несмотря на то, что в моей стае ныне родилось слишком много уродов, это не значит, что ты и я должны быть такими же. Нас никто не может заставить быть такими же, Гук. Мы с тобой уже не принадлежим ни к одной из стай.       — Возможно, я действительно дурак, но что в этом хорошего? — ему казалось, что он увидел суть этого звериного сброда. Все остальное было присуще больше людям. Или, по крайней мере, тем, кого можно было назвать человеком. — Я не понимаю. Способности? Чувствовать… — Гук запнулся, пытаясь подобрать правильное слово. — ...других? — нет, ну тут, конечно, выигрышных пунктов было куда больше в этом плане, но все же это не было поводом полностью переходить на «темную сторону».       Ви развернул его руку внутренней стороной вверх, коснувшись пальцами метки, вновь слабо засветившейся в полумраке комнаты. Школьник вновь уставился на запястье Тэхена, словно впервые видел этот символ. Узоры пленили взгляд, а дыхание становилось все тише, все медленнее… В этом было нечто волшебное.       — Метки не изменяются просто так. Даже несмотря на наши чувства, она бы приняла вид одного из наших кланов, — он вновь заглянул в глаза парня.       — Что ты этим хочешь сказать? Что это значит? — Чонгук не понимал его. Почему не меняются? Как это может быть связано с их отношениями?..       — Я тоже люблю тебя. И не хочу терять… Это слишком больно… — и, не давая более возражать и продолжать этот разговор, он накрыл губы паренька поцелуем, крепко сжав в объятиях, подавляя всякое сопротивление и чувствуя, как вновь восстанавливается связь между ними, как вновь тепло разливается внутри живительными волнами, как рассеивается темнота и что-то оживает внутри…       Оборотень оказался плененным Тэхеном. На него нельзя было злиться, невозможно было ненавидеть, и он мог только винить себя за свое идиотское поведение. Да, вполне вероятно, что парни никогда не захотят с ним вновь общаться, но с этим можно было бы справиться, если рядом будет Ви. Чонгук обнял его в ответ, пуская в свое сознание. Приятное покалывание по телу отзывалось мучительным желанием. Это его Тэхен, и он никому его не отдаст.

***

      Очередное утро, снова начавшееся незаметно, осторожно прокралось в комнату солнечными лучами, высветив вокруг кровати в беспорядке валявшуюся одежду и двух парней, безмятежно спящих в обнимку. Возможно, картина и была абсолютно неправильна, да только кого это сейчас интересовало? Тэхен даже во сне не выпустил Гука из рук, словно все еще боясь потерять. Парни спали настолько крепко, что совершенно не слышали ничего из происходящего вокруг: ни гулкого стука в дверь на протяжении нескольких минут, ни того, как хлопнула входная дверь, которую вчера впопыхах забыл запереть Ви, ни громкого зова, ни тихого вскрика, тут же зажавшего себе рот и едва не потерявшего глаза Джина, вошедшего в комнату, ни того, как хлопнула вновь входная дверь за ним. Для них сейчас существовали только они.       Сопевший во всех мыслимых и немыслимых позах Чонгук совершенно не замечал происходящего вокруг. Ему снился приятный сон о прошлом, когда его родители были еще живы и отец играл с ним на детской площадке, рассказывая обо всем, что было вокруг. Это было чем-то большим, чем просто разговор отца с сыном. Папа передавал младшему свой опыт, свои знания, показывал то, что нельзя было выразить словами. Кажется, ему удавалось воссоздать диалог с ним, но голос был не очень понятен…       Спустя время Гук пошевелился во сне, что-то пробормотав. И только после этого зашевелился и Тэхен, все еще не открывая глаз и потягиваясь. В голове пыталась прокрасться сквозь сладкий сон какая-то мысль, которая, стоило завесе сна немного отступить, тут же навязчиво нависла пока еще неясным «надо» над головой. Эта мысль не давала спать дальше, упорно отгоняя сон.       — Блин… Точно, парни! — вдруг резко сел на кровати Тэхен. В тот момент, когда отправлялся на поиски Гука, он не думал, что будет делать после того, как его отыщет, им владела одна-единственная мысль: найти, а остальное неважно. Но теперь нужно бы было и парням сообщить.       Разлепляя глаза, парнишка попытался вспомнить, что происходило, но ему не очень успешно удавалось припомнить прошедшую неделю в целом. Зато ночь с Тэхеном вряд ли забудется.       — Какие парни, о чем ты?.. — промямлил Чонгук, приподнимаясь с кровати. Голова жутко гудела, но, видимо, дело было слишком срочное.       — Они переживают за тебя, они искали тебя и, не найдя, пришли ко мне. Надо сказать им, что ты жив, — после признания Гука, после поступка парней, пришедших к нему, кинувшихся между ним и той опасностью, всей величины которой даже не представляли, ревность Тэхена развеялась.       — Правда? — теперь хулиган немного оживился, а в душе зародилась какая-то теплая надежда на то, что друзья нашли в себе силы понять и попытаться разобраться. Но он последний придурок! Не мог подождать, был слишком расстроен и принес всем столько боли и хлопот. Парнишка подскочил на месте, направляясь в ванную комнату. Одежду, конечно же, никто по дому не собирал.       Наверное, именно в тот момент, тогда на улице, он окончательно поверил в них, в их искренность и дружбу, ведь даже после увиденного в спортзале они сумели принять это. Ви сполз с кровати, подхватив с пола свою одежду и натягивая ее на себя. Он успел одеться лишь до половины, оставшись с голым торсом, когда во входную дверь снова затарабанили. Дверь вновь легко поддалась, и банда почти в полном составе ввалилась в дом.       — Эй, эй, где он? Нашелся? — голос Мона заставил дрогнуть. Если бы они увидели их вместе в кровати без ничего… было бы еще тяжелее все объяснять. Хорошо, что до этого не дошло. Чонгук выглянул из ванной и виновато улыбнулся обернувшимся в его сторону парням.       — Ты нашел его! — Чимин хлопнул Ви по голому плечу, вваливаясь в комнату.       — Еще и лыбится, смотрите на него! — проворчал Юнги. — Еще раз так сделаешь — мало не покажется, понял? — он рукой обхватил товарища за шею и вытащил к остальным. — Что с ним делать будем, ребят? Может, побьем?       — Ха, да что ты такое выдумываешь, когда это кому-то удавалось побить нашего младшенького? — хмыкнул Чимин.       — Вообще-то, я все еще ваш лидер, — отозвался Гук, тыкая в бок Юнги. Может, оставалось какое-то напряжение, но оно почти что не было заметно. Мальчишки решили не делать поспешных выводов и что-либо изменять без его ведома, за что Чонгук был бесконечно благодарен.       — Это не отменяет твоего наказания, — фыркнул Хоуп.       Вот теперь все было правильно, все наконец-таки начало налаживаться. Тэхен наблюдал за парнями, чуть улыбнувшись одними уголками губ. Он чувствовал, как возвращается к жизни Гук, как радость теплом разливается внутри. Тэхен не ощущал никакой настороженности со стороны парней, как ни прислушивался к их чувствам. Похоже, они и правда не испытывали страха перед ним и Гуком. Но серьезный разговор должен состояться, нужно все прояснить до конца, раз не смогли сделать этого с самого начала, значит, должны сейчас, пока судьба предоставляет им шанс мирно во всем разобраться. И к тому же, раз столкнувшись с оборотнями, они уже подвергли себя опасности. Тэхен должен был их научить, как защитить себя в случае чего, а если не прояснить всех деталей, это сделать будет невозможно. Но тут уж ему придется подбирать слова и пытаться объяснить необъяснимое. Если Гуку он мог просто показать, просто передать знания, хранимые в крови, из разума в разум, то с людьми такого не выйдет. Такая связь была доступна лишь сородичам.       — Нам бы… поесть сначала? — предложил школьник.       — Вперед! — поддержал Мон. — Мне нравится эта затея, как раз только позавчера отжали немного у слишком наглых лиц.       — Так держать, — Чонгук хлопнул в ладони, и мальчишки дружно направились на улицу.