Хаос и Безумие

На сей раз Духу не пришлось проделывать долгий путь от начала Островов, на которых довольно недавно занялся день - он телепортировался совсем рядом с балконом Замка Шеогората, вернее, за ним - Духу повезло, что у него были крылья. Бесшумно заглянув в покои Бога Безумия, он застал того за очень мирным занятием - даэдрот, сидя на половинчатом ложе, очищал Ваббаджек от пыли. Седые волосы с одной стороны и даже борода безумца были накручены на небольшие фиолетовые бигуди. Заметив Дискорда, он отчего-то коротко вскрикнул и уронил посох на пол. - Что-то не так? - сказал драконикус вместо приветствия. Он ожидал, что за его спиной появился жуткий монстр - как минимум, гигантская бабочка-мутант. - Разве тебя не учили стучать, прежде чем войти куда-то? - нервно спросил сумасшедший, поднимая свое любимое оружие, - А что, если я стою здесь без одежды? - То есть, бигуди тебя не смущают? - спросил Дух. - Настоящий даэдрот должен выглядеть эффектно, - Шеогорат поправил свою шевелюру одним элегантным жестом, напомнив Духу Рэрити, - Итак, теперь вы веришь, что все, что здесь происходит - настоящее? - Абсолютно, - драконикусу было более неинтересно говорить на эту тему, - Итак, кому из Принцев Даэдра ты хочешь отомстить в первую очередь? - Повелитель Хаоса начал перебирать пальцами. - Начнем с моих "коллег" на букву "Н", потому что я ненавижу алфавит, - сказал даэдрот, - К примеру, Ноктюрнал... Позаимствовать у нее приглашение будет легче простого - у нее столько вещей, что пропажу какой-то там бумажки она не заметит. Это тебе любой мой мазкен скажет. Ха-ха, может, поэтому они от нее сбежали? - казалось, даэдрот едва не прыгает от радости и предвкушения того, что остальные Принцы ощутят на себе то, что он сам чувствовал совсем недавно, - Прошу, пройдем сюда, - посох указал на двери, через которые можно было войти в эти покои, - План Ноктюрнал очень трудно найти. Иногда мне жаль ее - владения этой прелестницы разрушали столько раз... Пока Шеогорат на ходу самозабвенно повествовал о том, что он по-своему понимает некую Ноктюрнал, Дискорд вдруг застыл и обратил свой взгляд налево - в стене было огромное зеркало, которое все еще было сильно повреждено (и это, видимо, нравилось любившему двойственность Богу Безумия). В целой его половине отражался вовсе не драконикус, а существо, похожее на Шеогората (но лишь отдаленно) - во всяком случае, то, что он увидел в стекле, не походило ни на одно существо из Эквестрии. Теперь Дух понял, что насторожило его во время прошлого визита - когда он хотел обратить взгляд на часы, у него определенно были человеческие руки (на которых по-прежнему имелись короткие темные когти). Взглянув на вытянутое тело, облаченное в (напоминающие его истинный облик) богатые одежды, прикоснувшись к бледному угловатому лицу и недлинным белым волосам, Дискорд нахмурился и с силой надавил на зеркало. Уцелевшая половина ни в чем не повинного предмета интерьера, вместо того, чтобы треснуть, стекла на пол серебристой лужицей. - ... И теперь она общается только с воронами и Соловьями, - договорил Безумный Бог, обернувшись на Духа (который поспешил сделать вид внимательного слушателя). - Вот, где находится ее План, - Принц Даэдра ткнул в точку на созданной им вчера объемной карте, парящей за углом, и на ней засветился светло-синий, напоминающий ворона, знак, - Я не могу проникнуть туда. И никто из Принцев не может - после того, что сделали с Опасной Тенью... Она никому не доверяет. - Ты сожалеешь об этом? - положив руку на плечо даэдрота, приторно-сочувствующим тоном вопрошал драконикус, сделав грустное лицо. Он уловил в интонации Шеогората нечто, имеющее чуть более глубокие корни, нежели простое, свойственное и богам сострадание. - Я?.. - все тем же голосом переспросил Шеогорат, заметно погрустневший после своих слов, - Нет! - внезапно воскликнул он, стукнув Ваббаджеком и стряхнув руку Духа, - Ничуть! Мне все равно, что будет с этой... Богиней. - "Да-а-а-а, разумеется", - с сарказмом подумал Дух, телепортируясь в Вечнотень.

***

Дворец Ноктюрнал в центре Плана был похож на гладкий силуэт летящей птицы. Два симметричных клиновидных крыла, обмываемые скользящими каплями дождя, казалось, вот-вот взмахнут и унесут замок-исполин в пасмурное небо, которого никогда не касался солнечный луч. Между "крыльями" была остроконечная башня, в верхнем этаже которой холодно светилось всего два ромбовидных окна, заставлявших вспомнить о глазах птиц. Редкие отблески молний мягко сверкали на этом великолепии, навевая мысли о шкуре диких пантер. Не каждый смертный мог позволить себе замок целиком из эбонита, но для богатой Принцессы Даэдра это не было проблемой. Сидевший на ветке неизвестно как выросшего здесь кривого дерева ворон с седой головой, нахохлившись от сырого прохладного воздуха, наблюдал за окнами башни. Лишь когда одно из них запотело, он, хрипло каркнув, оторвался от закачавшейся ветки и полетел к тому из них, что было чистым. Только при его полете стало заметно, что одно его крыло явно было не птичьим... Активно взмахивая ими в промозглом воздухе в свете с той стороны закрытого окна, он сделал то, чего никак нельзя было ожидать даже от вполне разумных питомцев Богини Воров - щелкнул пальцами на лапе. Летуна окружила белая вспышка, и он исчез. Такое же сияние повторилось уже внутри дворца, приняв вид высокого худого силуэта с рогами на голове. Одновременно с этим погасли все свечи, погрузив коридор во тьму. Неизвестный огляделся по сторонам. Чего только не было вокруг него! Десятки, сотни сундуков, сейфов и манекенов, и ничто из этого не пустовало. На полу во множестве лежали горы золотых монет - тусклых и блестящих, добытых совсем недавно. За всем этим почти не было видно пола и стен - если бы не редкие пробелы между всем этим ( которые занимали свечи), вряд ли можно было бы сказать, какого они цвета. Ноктюрнал не брезговала ничем, чтобы отточить и поддержать свое искусство, или же просто позабавиться. Силуэт бесшумно взлетел и начал перемещаться по слишком узкому для такого массивного строения коридору с высоким арочным потолком. Он делал это в воздухе, дабы не потревожить ни один крохотный кружок металла на полу. Кисточка на его извивающемся, как ползущая змея, хвосте, без звука ощупывала предметы вокруг, словно была третьей рукой. Если бы кому-нибудь пришло в голову выглянуть в этот момент в проход, он был бы весьма напуган - тихо летящий в полутемном коридоре Дискорд напоминал призрака или вампира, бродящего в поисках жертвы. Но, как ни старался несостоявшийся носферату найти хоть что-то, похожее на лист бумаги, у него ничего не выходило. Приглашению незачем было маскироваться, принимая вид других предметов - все равно по нему на Даэдрическую Вечеринку могла пройти только Ноктюрнал, так как все билеты для Принцев Даэдра были именными и зачарованными (в отличие от тех, что получали их поклонники). А попытаться украсть что-то у Принцев смертные (и большинство бессмертных) все равно побоялись бы. Во всяком случае, "не наши предки" так думали. Но кто знает, где, на дне какого сундука спрятала свое приглашение мнительная богиня? Дух Хаоса попытался применить свое магическое чутье - ему отозвались сотни зачарованных предметов, и это не дало результата. Пока Дух размышлял, что же ему предпринять, он услышал слабый звук текущих струй воды и тихое пение: "In the Dark of the night Evil will find them! In the dark of the night just before dawn! Aah... Revenge will be sweet When the curse is complete! In the dark of the night..." Пела кто-то с красивым, низким голосом. У Духа почти не оставалось времени - скоро Ноктюрнал (очевидно, находящаяся в душе) выйдет из ванной комнаты и увидит его. Воплощение Хаоса взмахнул крыльями, поднявшись еще выше, и уже собирался применить одно особое заклинание, как вдруг услышал в где-то в глубине коридора придушенный кашель. Это крайне не понравилось ему - когда он проверял дворец на наличие живых существ, ему была видна только сама Богиня. Но, разумеется, при своей подозрительности она не могла оставить свои покои без охраны. Вновь превратившись в ворона, он полетел вперед, пока не увидел массивную готичную дверь. Открыв ее с помощью магии, он узрел коридор, который отличался от предыдущего только тем, что различного хлама в нем все же было меньше, а в середине имелись двустворчатые двери. Перед ними стояли двое мужчин, одетые в странную серебристую броню с плащами и капюшонами. "- Соловьи?" - подумал Дискорд, подлетая к ним. - Гос-с-споша прикас-с-сала никого не пус-скать. Кыш-ш, глупая ворона! - сварливо сказал охранник со слишком длинным, скрытым за маской лицом, замахав на Духа руками (отчего тот испытал сильное искушение сломать их стражу). - Тот-Кто-В-Тени, неужели ты думаешь, что нашей госпоже может принести вред обычная птица, тем более ее собственная? - густым голосом сказал ему второй страж, более плотный и широкоплечий, - И это, кстати, ворон, а не ворона. - Мне фс-с-се равно, - буркнул Тот-Кто-В-Тени, скрестив руки на груди, - Но, Вегард... Ты уверен, ш-што с-стоит его впус-с-стить? - А что будет от обычной птицы? - резонно спросил Вегард, пожав плечами, - Госпожа совсем не против ворон в своих покоях, ты же видел. Открывай. Пока стражи отворяли дверь, взявшись за две массивные угловатые ручки, Дух снизился на холодный пол и, подняв голову, нарочито медленно прошествовал в комнату, шаркая лапками, как ленивый голубь. Когда ворота закрылись за ним, он вновь стал самим собой, щелкнул пальцами, просунул руки и голову в дверь, не причинив ей вреда и не издав ни звука, после чего мягко и нежно стукнул Соловьев головами друг об друга. Выведя стражей из строя, Дух потер руки, вдохнул мягкий лавандово-жасминовый аромат и совсем четко ощутил почерк магии Ноктюрнал - он оставался на всех вещах, которым она посвящала свое время наиболее часто. После этого найти предметы, на которых осталось больше всего магии Богини, не составляло труда. Подняв руки вверх, драконикус начал творить особое заклинание, известное лишь ему одному. Словно скрепки, притягиваемые магнитом, вся ветошь, которой Принцесса Даэдра уделяла много внимания, начала притягиваться к нему из разных углов замка и пропадать, словно Воплощение Дисгармонии стал проницаемым, как воздух. И все закончилось бы благополучно, но одновременно произошло три вещи: щелкнула щеколда на двери в ванную комнату, от внезапности Дискорд потерял контроль над чарами и телепортировался на Дрожащие Острова. Сказочное везение снизошло на его рогатую голову, ибо Богиня не увидела его - выходя в свои покои, она смахивала назад мокрые волосы. Потуже затянув темное влажное полотенце на талии, она открыла глаза и... От шока не смогла сказать ни слова. В ее замке не осталось ничего, кроме подсвечников и лежащих без сознания охранников.

***

Лишь вновь оказавшись во владениях своего безумного знакомого, Дух смог вздохнуть спокойно - Ноктюрнал не сможет проникнуть сюда незаметно. Сам знакомый, между тем, не терял времени даром - он, не выпуская из руки Ваббаджек, с глубокомысленным видом смотрел на трех ворон, удобно расположившихся на его предплечье, и декламировал: «Then this ebony bird beguiling my sad fancy into smiling, By the grave and stern decorum of the countenance it wore, «Though thy crest be shorn and shaven, thou,» I said, «art sure no craven, Ghastly grim and ancient raven wandering from the Nightly shore— Tell me what thy lordly name is on the Night's Plutonian shore!» Quoth the raven, «Nevermore.»» Заметив Духа Хаоса, он широко улыбнулся, смахнул негодующе закаркавших ворон с рукава, словно мелкие соринки, раскрыл объятья и медленно подошел к нему. - А я уж было заждался! - весело сказал он, положив одну руку на бедро, - Надеюсь, Ноктюрнал тебя заметила? - Нет, - изогнув одну бровь, сказал Дискорд, ожидавший немного другого вопроса. - Жаль, - крякнул Шеогорат, - Так могло бы быть еще веселее. Приглашение у меня! - он достал из-за ремня небольшую карточку цвета эбонита с почти прозрачными письменами на даэдрическом. Даже если бы она лежала на видном месте, вероятный вор мог не заметить ее - если бы он искал только глазами, - Упала рядом с... Что за?! - Бог Безумия искоса глянул на балкон, где лежало огромное количество разных вещей, которые явно не были собственностью Шеогората, но которые его знакомый драконикус видел у Ноктюрнал. - Эм... Понимаешь, заклинание по вызову магических вещей слегка не удалось, и я взял не только их, - приложив руку к затылку, сказал он вслед Принцу Даэдра, подбегавшему к лоджии. Тот, постояв некоторое время неподвижно, начал издавать задыхающиеся звуки, и Дух уже начал беспокоиться, что его обвинят в убийстве Безумного Бога, пока не увидел корчащееся от смеха лицо бородатого даэдрота. - Что смешного в том, что я обокрал бедную... Ладно, богатую женщину? - недоуменно спросил Дух Дисгармонии. - О, хе-хе, ничего особенного, - кое-как совладав с эмоциями, сказал Шеогорат, - Если бы Ноктюрнал не была Богиней Воров! Тут захохотал уже Дух. Обокрасть Богиню Воров! Это было почти так же легко, как позаимствовать Элементы Гармонии у Селестии, но не в пример более запоминающимся. - Знаешь, а эта идея мне нравится! - сказал кошкоглазый Бог, - Не только лишить их надежды на веселье в этом году, но и как следует разозлить! - Это то, что я называю "мое призвание", - Дух Хаоса принял горделивую позу. - Только... - Шеогорат задумчиво посмотрел на кучу вещей, приложив пальцы к бороде, - Куда мне деть все это с балкона? - Кстати, почему ты не разбился, упав с него в тот раз? - напомнил Дискорд. - Это баг, - махнул рукой Бог Безумия, - Ладно, я продам все это... или обменяю на скуму, - мысль даэдрота вспорхнула дальше, и он сказал: - Скажи, ты когда-нибудь видел, как горят библиотеки? - Каждый День Горящего Очага, - мягко, как наевшийся сметаны кот, улыбнулся драконикус. - В таком случае, тебе предоставляется шанс увидеть горение самого большого количества книг во Вселенной! - Бог развел руки в стороны, словно пытался показать масштаб книгохранилища, после чего стукнул Ваббаджеком об пол, и оба существа исчезли в ярко-красной вспышке.

***

- А вокруг нас вы видите Апокриф, царство Хермеуса Моры - ужасно занудного бога знаний, - Шеогорат с важным видом указал посохом на пространство перед собой, - Здесь много отвратительных созданий, похожих на мутировавшие морепродукты, неизвестной черной жидкости, - навершие посоха стукнуло по содрогнувшейся, как желе, массе, окружавшей небольшой островок, - Щупалец, появляющихся из ниоткуда, тумана... Но больше всего... - посох взвился в воздух и вновь приземлился в руки вздохнувшего полной грудью безумца, - Больше всего здесь книг. И сейчас, ле... М-м-м, джентльмен, вы увидите, как это скучное царство будет слегка оживлено праздничным фейерверком! Дух взвился в зеленые пасмурные небеса на порядочное расстояние от начавшего творить огненное заклинание Бога Безумия, и появившийся в его руках крокодильчик, открыв пасть, начал издавать туш. На плечах Бога разгорелись оранжевые языки пламени, Ваббаджек, также объятый огнем, в его руках раз за разом с гулом описывал круг... И грянул взрыв. Над дырчатым черным островком взвился огромный огненный "гриб" Даэдрот уже представлял в своем воображении потрясающей красоты картину - сотни пылающих в воздухе книг, со страниц которых навеки стираются собранные в них знания, доставляя боль Хермеусу Море - он даже чувствовал щекочущий горло запах горелой бумаги. Но, когда он открыл свои жуткие глаза, то узрел, что все вокруг него осталось невредимым - только упало несколько листков бумаги с мраморного стола. - Что?! - вскричал он, топая ногами. Его негодованию не было предела. - Рукописи неподвластны огню, Шеогорат, - послышался странный, очень медленный и спокойный голос. Неподалеку от места, где парил Дискорд, материализовались черные извивающиеся щупальца, покрытые слизью, в центре которых был огромный ярко-зеленый глаз со странным двойным зрачком. - ... Как вовремя, глазастая каракатица, - пробурчал Бог Безумия, а вслух дружелюбно сказал, - Кого я вижу! Для чего ты явился нам, Хермора? - Я говорил тебе три тысячи четыреста семьдесят один раз, и скажу в три тысячи четыреста семьдесят второй - не называй меня Хермора, - в голосе появились нотки раздражения, а блестящий глаз закрылся, - Я знал, что ты придешь, - продолжил голос. Дух Хаоса громко кашлянул в кулак. - Что вы придете, - поправил себя Принц Даэдра, - Я - Бог Знания. Мне ведомо неведомое. Я знаю неузнаваемое. Я чувствую нечувствуемое. Мне подвластно неподвластное. Я разгадываю неразгадываемое... - увлекшись, Бог Приливов закатил око. - Мы поняли, за что тебя все любят! - воскликнул потерявший терпение безумец, - Чего ты хочешь от нас? - Ах да, - Принц вновь обратил взгляд на Шеогората, - Я хочу, чтобы ты знал - в том, что произошло, нет моей вины. В этом году... - Вечеринку должна была планировать Мефала, у которой не было совершенно никаких оснований для того, чтобы не приглашать меня! - кипел покровитель сумасшедших. Воздух вокруг него ощутимо гудел и теплел, словно перед грозой. - Так и есть. Но она передала права на это... Азуре. Пораженный, Безумный Бог застыл, словно превратившись в ледяную скульптуру. В его глазах вместо яростного огня отразилось понимание, на дне которого таилась еще большая ярость, и он очень тихим, хриплым голосом сказал: - Продолжай... - Она созвала совет из Принцев Даэдра, чтобы решить, стоит ли приглашать тебя, ведь ваши глупые распри с ней все еще в силе. Каждый из нас проголосовал за то, чтобы ты даже не являлся на это празднество... Кроме меня и Сангвина - он был не в обиде на тебя за все те... Действия, что ты совершил до этого, а я знал, что будет, если тебя не пригласят, и предупредил Принцев, позвольте заметить. Ведь я - Бог Знания. Мне ведомо неве... - око снова закатилось. Дух Хаоса превратил крокодильчика в снежок и кинул его в центр глаза, чтобы Принц не забылся вновь. - И теперь я хочу помочь, - завершил он свою мысль, вернув нормальный взгляд. - Зачем? - буднично спросил Бог чуть более окрепшим голосом, - Какая тебе от этого польза? - Они пренебрегли моим бесценнейшим советом и должны быть наказаны за это, - отрезал Бог Тайн, - Тебе нужно проникнуть в Очаги Наслаждения и найти там Сангвина. Он поможет тебе. После вы должны перенестись в Трясину и похитить как можно больше Апатии Вермины. С ее помощью отомстить нашим "коллегам" будет проще. - И можно будет сделать это гораздо изощреннее... - пробормотал Принц Безумия, - Ладно, это хороший план, Херм...Меус Мора. Спасибо и увидимся на Вечеринке. - О да, - казалось невероятно странным, что в этом безжизненном голосе появились обрадованные нотки, - Я принесу с собой исследования Синдериона! Перед глазами у Дискорда и Шеогората помутилось, как при нырке в холодную морскую воду, и они исчезли из Апокрифа.

***

Ноктюрнал больше всего любила ночь, а хозяину Очагов Наслаждения был ближе вечерний полумрак. Тепло еще не наступившей (и никогда не наступавшей) ночи смешивалось с приятной прохладой текущих всюду ручьев, создавая ту идеальную атмосферу, наслаждаясь которой, человек понимал, что такое лирика. Эту несколько интимную атмосферу поддерживали растущие везде ароматные цветы и висящие на деревьях фонари, перемигивающиеся со светящимися брюшками светлячков. Нарушали сию красоту только легкий запах перегара и нетрезвые песни. За столом, с людьми, размахивающими кружками с пивом и медом, во все горло распевающими эпос о нескончаемой бочке с вином, восседал не совсем обычный пьяница - внешне он был похож на дьявола, вынырнувшего из глубин Ада, но слегка набравшего вес, и оттого ставшего добродушным. Он рассматривал дно своей кружки, в которой можно было кого-нибудь утопить из-за ее глубины, вздыхал и абсолютно нетрезво, иногда прерываясь на икоту, говорил сидящему рядом с ним пропойце: - П-нимаешь, Лег...Гоган, я свсем не хотел этого, а они не... - демон сочно отпил из кружки, - Не послушали мен-ня, - после наконец-то законченной фразы он вытер рот когтистой черной рукой с красной татуировкой, - И тперь бует плох-хо всем, и в этом гду мы н-сможем нормально по... Повеселиться... - чтобы показать значительность своих слов, он качнул головой и слегка ударил кулаком по столу, чуть не раздавив при этом большое заварное пирожное. - Тогда... Повес-селись сейчас! - почти трезвым голосом сказал сидящий рядом с ним усатый босмер, высоко подняв свою пимту с чем-то пенистым. - Я пытаюсь... - пробормотал демон, отпивая снова. На его толстый живот, также покрытый тату, стекло несколько янтарных струек. Когда он вновь поднял мутный взгляд на деревья недалеко от стола, то увидел две пары светящихся глаз. Не успел дремора испугаться (впрочем, из-за этого он бы все равно не протрезвел), как обладатели этих глаз вышли на свет. Одного из них неспортивный дьявол знал лично - это был Принц Безумия Шеогорат, второго же он видел впервые (и, возможно, он лишь померещился ему из-за злоупотребления спиртным). - Здравствуй! - он встал из-за стола, и стало видно, что из одежды на нем был лишь алый, в цвет татуировкам, кусок красного шелка, обернутый вокруг бедер, - Буешь мстить? - безо всякого страха или протеста обратился он к улыбавшемуся покровителю сумасшедших, - Мне тя вс-равно не остновить. Но ты знай! - он со значением поднял указательный палец, - Я ни в чм не вин-новат! Я хот-тел как лучше, Шео - я даже почти не обиелся на тебя, когда ты прев-вратил все вино... - дремора неуклюже щелкнул пальцами, - ... В куриную кровь. - Тебе повезло, Сэн, - откликнулся "Шео" - Хермора рассказал нам, что у тебя и в мыслях не было портить мне Вечеринку. Поэтому я предлагаю тебе присоединиться к моей мести. Будет весело! - Вот это разговор! - одобрительно крякнул слегка протрезвевший Сангвин, при помощи заклинания мгновенно облачаясь в даэдрическую броню, скрывшую недостатки его фигуры, - Кто это с тобой? - Я - часть той силы, что вечно хочет блага и вечно совершает зло, - Дух Хаоса сложил пальцы замком и, паря в воздухе, обратил глаза к небу. - Что? - дремора покачал рогатой головой. Снизившись, драконикус с достоинством представился: - Дискорд, Дух Хаоса и Дисгармонии. - Сангвин, Бог Пьянства и Разгула! - дружелюбно сказал Принц Даэдра, энергично пожимая руку Духу. - Рад встрече, - Дух с хрустом вправил кисть, слегка пострадавшую от радушия "Сэна". Бог-пьяница сжал руку в даэдрической перчатке, и в ней появился великолепной красоты посох, похожий на цветущую розу с огромным стеблем. - Ранглейв! - крикнул он, - Пока меня не будет, ты здесь главный! Со стороны обывателей послышался обрадованный вопль, прервавшийся звуком падения тела, его же ударом об стол и звоном разбившегося стекла. - Он надежный парень, можете быть уверены, - невозмутимо сказал Сангвин, отходя от стола вместе с двумя другими божествами, - Я все равно не обдумываю зараннее, на кого оставлю План. Так, с кем хочешь поквитаться? - С Верминой. Одному из нас нужно украсть у нее всю Апатию, - ответил Шеогорат, встав в позу с Ваббаджеком, - Кто же из нас троих лучший вор? - он с выражением посмотрел на Дискорда. - Тебе пора сделать что-нибудь для своей мести, - парировал он, - Ты даже не смог поджечь несколько книг Хермеуса Моры, а теперь заставляешь меня делать всю работу? - Дух отвернулся от Шео, гордо подняв рогатую голову с видом оскорбленной невинности. - Ладно, не ссорьтесь, - махнул свободной рукой Сангвин, - Я смогу украсть Апатию. - Ты?! - одновременно прыснули Дух Хаоса и Бог Безумия. Слышать подобное от вечно пьяного упитанного бога было нелепо и забавно. - Эта старуха-сновидица знает, что меня ничем не напугать, - отстаивал свою позицию Принц Даэдра, - Даже если она попытается, у меня есть надежное лекарство от страха, - Бог Разгула отодвинул в сторону один шип на своем наплечнике, и оттуда показалось горлышко бутылки. - В таком случае, ждем тебя на Дрожащих Островах, - хмыкнул Шеогорат, - Ах да, помимо всего прочего, сделай так, чтобы Вермина не появилась на Вечеринке. - Нет ничего проще! - сказал Бог Пьянства, используя магию своего посоха.

***

- Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед храмом свою шляпу... - беспечно напевал Сангвин, вяло отбиваясь от гигантских щупалец осьминога стеклянной "розочкой" из пустой бутылки. Богиня Сновидений использовала классические кошмары для того, чтобы напугать нового несчастного, пришедшего в ее царство. Увы, страхи каждого человека были разными, и не всегда его пугали представшие перед ним видения, не говоря уже о Принце Разгула, который боялся только полного уныния и окончательного протрезвения. Тонущий в шторм корабль, который вот-вот поглотит морское чудовище, искренне заставлял его зевать. Щупальца Кракена исчезли во вспышке молнии, и Бога окружила темнота, из глубины которой слышался свист и протяжный вой, словно там находились неупокоенные призраки. Сэн, отпив из фляжки, привязанной к поясу, продолжил свой путь, двигаясь прямо навстречу отвратительным звукам, к которым добавился ужасный скрип (будто чьи-то когти скребли о каменную кладку) и периодические пронзительные крики, прерывающиеся на громкий плач, словно кого-то стегали кнутом. Поморщившись, Бог Разгула вставил себе в уши пивные пробки и еще бодрее зашагал к "привидениям". Трясина, поняв, что это его не пугает, применила самый большой страх человека - страх смерти. Перед глазами Сангвина резко появились прогнившие доски, и он ощутил себя в вертикальном положении. Пахло сырой землей, плесневелым деревом и опавшими листьями, между досок гроба то и дело просачивались грязные, затхло пахнущие капли воды. Сквозь боковую стенку высунулся огромный жирный червяк, желающий полакомиться плотью нового мертвеца. Причмокнув губами, слишком захмелевший Принц Даэдра перевернулся на бок, нежно обняв фляжку, как плюшевого медведя, и начал засыпать. Все вокруг него застряслось, и послышался наполненный яростью рев - Трясине не нравилось, что ее видения не только не воспринимают всерьез, но еще и насмехаются над ними. Но План не собирался сдаваться и просто так отпускать своего "гостя". Не успел Сэн свернуться клубочком, как у него над головой послышался драконий рык. Он сонно поднял голову вверх, и увидел летящего над ним Дова. Но это был не обыденный дракон, коих целыми днями истреблял Довакин, о нет - перед дремора престал сам Пожиратель Миров - Алдуин. Тяжело сев перед Богом, дракон недружелюбно посмотрел на него красными, как огни Преисподней, глазами, раскрыл пасть и дыхнул на него огнем, жар которого мог превратить в пузырящуюся лужицу самый тугоплавкий металл. Если бы он был настоящим, конечно. - Алдуин? С-срьезно? - рогатый Принц нагло расхохотался, - Его смог п-бедить пр... Ростой смертный, пусть и рожденный с дшой дракона! Кстати, вес-селый малый... И неужели, В-вер...мина, неужели ты думаешь, что он сможет испугать Принца Даэдра, хозяина всего сущего? - непоколебимый в своей уверенности, Сангвин слегка преувеличил свои заслуги, - Просто признайся, что не можешь придумать ничего нового... И явись мне! - пустая фляжка, брошенная меткой рукой, взвилась в воздух и с глухим стуком отскочила от глаза неподвижного творения Акатоша. Пространство раскололось, как ваза, сбитая рукой ребенка, и обнажило истинный вид Трясины - зыбкое фиолетовое нечто, залитое красным светом, в котором дрейфовали покрытые скалами островки земли. Но сама Богиня Видений не стала являться Сангвину - она была слишком осторожной, и, к тому же, недолюбливала его. Впрочем, "наглая выходка" ее Плана настолько разозлила Принца Даэдра, что он собирался пойти в своих поисках до конца. Пиная тяжелым бронированным сапогом редкие кустики травы, которые шипели на него и мерзко визжали, Сэн бодро приблизился к краю пропасти и прыгнул в пустоту, не выпуская из рук посох. От подобных поступков сны, как правило, прекращались, а Трясина, по сути, была одним огромным сном. Реакция Плана была настолько молниеносной, что Сэн даже не почувствовал удара. Когда он поднял взгляд вверх, то увидел чем-то очень разозленную Богиню Пыток, Снов и Дурных Предзнаменований. - Здр..Равствуй, Вр...В-вер...Верни... - запутавшись в буквах имени, Бог Разгула покачал головой, - В-вермина! - пошатываясь, Принц кое-как встал, - Отлично выг...Лядишь! - сотворив при помощи посоха три пышных розы, он протянул их даме. - Чего нельзя сказать о тебе, грязный пропойца, - проскрипела она вместо приветствия. Но, тем не менее приняв подарок, Богиня присела на напоминающий оскаленные челюсти трон, где была до появления Сангвина. - Я хот-л предупредить тебя, - Принц Разгула сделал максимально серьезное лицо, на какое только был способен при такой дозе алкоголя, - Шеогорат решил отомстить нам за то, что мы не... Не приглас-сили его на Вечеринку. Он уже обокрал Ноктюрнал и сжег все книги Хермеуса Моры, и я боюс, что следующей его жертвой можешь оказаться ты, - пьяница оперся рукой на изголовье трона, дабы заглянуть в красные глаза Вермины и при этом не упасть. - Как трогательно, - проворчала она, сморщившись от запаха перегара, - И что ты предлагаешь делать? - Укрыться в моем Плане. Очаги Наслаждения - очень на... Надежное место, ему и в голову не придет искать тебя там. - Звучит здраво... - Богиня Видений прикоснулась костлявым пальцем к подбородку, - Но с чего бы такая милость ко мне? - Как Бог Веселья, я не могу допустить, чтобы в этом году Даэдрическая Вечеринка не состоялась, - Сангвин пафосно постучал себя в грудь. - В нынешнем году это - забота Азуры, - Принцесса Даэдра усмехнулась, опершись щекой на руку. - Тысяча дремор! - взревел Сангвин, потрясая кулаками, - Это мой долг, как Принца! Но! - Сэн откупорил очередную бутылку, что висела у него на поясе, при этом повернувшись к старухе спиной, - Если ты этого не пон-нимаешь, и я проделал весь этот путь зря, я, пожалуй, удалюсь. Надеюсь, месть Шео не окажется слишком страшной для тебя. - Ладно, подожди! - крикнула ему вслед Вермина, - Я принимаю твое предложение. С кряхтением поднявшись с трона, она призвала свой посох - Череп Порчи, и, что-то пробормотав, стукнула им о пол. Навершие в виде рогатого человеческого черепа осветилось красным светом, и к ногам Богини из-под земли выпрыгнул сундук. - Нельзя, чтобы моя драгоценная Апатия попала в руки этого шута, - похожий на узловатую ветку палец постучал по одной из больших полупрозрачных бутылей. - Ни в коем случае... - почти мурлыкнул Сангвин. Теперь и Богиня, и Апатия были в его руках, - Но есть один маленький нюанс, Мина. - Не называй меня так, - прошипела она, - Что тебе еще нужно? - Уже предупрежденные мною Принцы изменили способ проникновения в свои Планы... Порталы слишком ненадежны, хоть и быстры. - Что мне нужно сделать, чтобы наконец попасть в убежище? - устало вздохнула Принцесса. - Немного Эликсира Счастья... - Бог отсоединил розу с верхушки своего артефакта, и извлек оттуда находящуюся в выемке колбу с чем-то, что искрилось и меняло цвет с глубокого красного до светло-янтарного. - Я ни за что в жизни не прикоснусь к этому! - отпрянула Вермина, - Думаешь, я поверю, что это - то, что перенесет мое тело и дух в Очаги Наслаждения? - А какой мне резон тебе врать? - Сангвин развел руками, в одной из которых был сосуд. - Ладно. Все равно у меня нет другого выбора... Из чего он хотя бы изготовлен? - пробормотала Богиня, принимая призывно сверкающий состав и с чавкающим звуком вынимая из него пробку. - Капля жидкости из моего неизвестного артефакта, черновересковый мед, малиновое вино... Роса с роз, растущих в Очагах Наслаждения, - по пальцам перечислил Сэн, пока все сильнее морщившаяся Богиня подносила зелье к своим тонким губам. Когда она сделала всего один маленький глоток, дремора не смог сдержать победного смеха - она упала прямо на камни и тут же начала храпеть. Эликсир Счастья никогда не давал осечек - выдержать столь сильное средство мог только сам Принц Разгула, и то совсем небольшую дозу - теперь Богиня Снов проспит минимум три дня, не реагируя ни на какие действия извне. И, увы и ах, пропустит вечеринку. Прошипев что-то веселое сквозь зубы, рогатый пьяница вытащил из-под локтя богини ящичек с Апатией (на всякий случай он также захватил Череп Порчи), вернул навершие своего посоха на место и телепортировался на Дрожащие Острова.

***

Первым, что Сэн услышал, оказавшись в коридоре неподалеку от тронного зала, был взрыв смеха и слова Шеогората: - ...А потом меня посадили в тюрьму за то, что я убил курицу соседа! Очевидно, Бог рассказывал Духу какую-то историю из того периода своей жизни, о котором даже Сангвин знал очень мало. - Хэй! - весело сказал он, входя в зал, - Апатия у меня! - в доказательство своих слов он продемонстровал деревянный ящичек с ручкой. - Прекрасно, мой друг! - подбегая к нему, Шеогорат даже подпрыгнул от радости, но почти тут же, склонившись в элегантном поклоне, показал обеими руками на круглый деревянный столик справа от его половинчатого трона. Смахнув с поверхности стола пыль, Принц Даэдра поставил на него зелье Вермины. Стоящий рядом Бог Безумия походил на ребенка, вот-вот откроющего рождественский подарок (что, впрочем, было не так далеко от истины). - А насчет старухи? - потирая руки, спросил он у Сэна. - Спит, как смертная, - усмехнулся Принц Разгула. - Отлично! - два улыбающихся Бога дали друг другу "пять". Рядом с ними появилась белая вспышка, принявшая очертания Духа Хаоса. - Могу я поинтересоваться, как это работает? - спросил он, с интересом склонившись над шкатулкой. - Предельно просто! - дрожащим от ликования голосом крикнул Безумный Бог, открыв ее и достав две белесые бутыли из отделений, - Простым смертным она позволяет ходить по снам и видениям, - он приставил сосуды к своим глазам, словно необычный бинокль, - Но на Принцев и достаточно сильных магически существ она действует совершенно иначе - с ее помощью можно управлять снами других существ... Эх, если бы у нас был Череп Порчи, то не пришлось бы заставлять и каждого мучимого нами Принца глотать эту дрянь, - судя по всему, это несколько уменьшило радость сумасшедшего. - И как тебе все время везет? Не понимаю... - громко сказал Сэн, извлекая из-за спины вышеуказанный артефакт. - Ну вот и славно! - вновь приободрившись, Шеогорат по-акульи улыбнулся и крикнул: - Хаскилл! Посреди зала что-то вспыхнуло, и все трое увидели пожилого человека в экстравагантном черно-красном одеянии. Выражение лица у него было замученное и унылое, и с первого взгляда он показался Дискорду невероятно скучным - несмотря на чувство стиля камердинера. - Да, мой лорд, - спокойно, но довольно кисло сказал он Принцу Безумия. - Как твои дела, Хаскилл? - неторопливо спросил сумасшедший, опершись локтем на стол и скрестив ноги, - Как поживают твои жена и дети? - Я просто наслаждаюсь свой жизнью и каждым прожитым мною днем, - чуть раздраженно ответил он, - И у меня по-прежнему нет ни жены, ни детей, как их не было и те двести лет, что вы задавали мне этот вопрос. - Разве он не чудо? - вполголоса спросил Шео у своих знакомых. - Это все, что вы хотели узнать, мой лорд? - поинтересовался "счастливец". - Нет, постой! О чем это я... - Дух Хаоса толкнул Бога локтем в бок, - А, верно! Я приказываю не беспокоить меня минимум... Три часа. Оповести об этом всех жителей, стражу и потенциальных врагов. - Непременно, мой лорд, - сдержанно поклонился камердинер и исчез. Все три существа взяли в руки по одной бутыли с Апатией и сняли с них пробки. Содержимое ощутимо пахло валерианой и маком, от одного его запаха клонило в сон. - Ваше здоровье! - как всегда с юмором сказал Сангвин, подняв свою бутыль чуть выше и сделав сочный глоток.

***

Мефала, Прядильщица Тенет, с удобством расположилась в центре своего Плана, напоминающего сердцевину огромной паутины. Четверо тонких серых рук нежно, но крепко взялись за толстые, как канат, белые нити, к которым (благодаря особой магии) не прилипала только сама Принцесса. Завтра, уже завтра она сможет покинуть свой любимый, но временами несколько надоедавший План - Спиральный Моток - и, как всегда, посеять зерно раздора среди существ, что были так же могущественны, как она. Никто не любил секреты, тайны и ложь как Мефала, что являлась средоточием всего этого. Да, скорее всего, Боэтия снова возразит Богине-паучихе и снова оспорит ее право, но ей не удастся вывести из себя Повелительницу Искусств - та просто обожала ссоры, в том числе - участие в них, а Пожиратель Тринимака был слишком вспыльчив, чтобы обойти возможность скандала. - "В этот раз событиям, великолепным в своей грандиозности, нельзя не случиться, - думала погружающаяся в дрему Прядильшица, - Я ощущаю это в каждой нити своей Паутины". Это было так - засыпая, она каждый раз чувствовала магическую основу своего Плана, как обычный паук чувствует свою паутину. Мельчайшие колебания давали ей больше информации, чем содержится в большинстве книг Хермеуса Моры, и это не могло не приносить ей удовольствие. -- "Азура, конечно, глупа, но иногда ее идеи не могут не радовать. Шеогорат пылает желанием мести, как никто другой в Обливионе. Но что ему удастся сделать? Максимум, что он может - свести с ума нескольких ее поклонников. Недостойно моего внимания, - почти провалившись в блаженный сон, размышляла Паучиха, - Поступки и последующая за ними месть случаются так часто, но так... Мелко. Как же давно среди Даэдра не было чего-нибудь стоящего... Но это так лишь до завтрашнего дня", - наконец заключила она и уснула. Если бы Мефала знала, что нечто стоящее случится гораздо раньше, то не смогла бы столь беспечно заснуть... - ... Что это за странное место? - только и смогла вымолвить Прядильщица Тенет. Повсюду были странные дворцы из серого камня и сверкающего на солнце стекла, несколько обезличенные, и, на ее вкус, безвкусные. Между дворцами сновали похожие на двемерские... Механизмы, выкрашенные в самые разные цвета. Вокруг всего этого сновало множество людей в невообразимой одежде - нечто похожее она видела лишь на Шеогорате, и то не каждый день. Больше всего Паучиху поразило то, что дамы носили... Мужские одеяния! Принцесса и сама была не прочь надеть нечто вызывающее, но подобное никогда не приходило ей в голову. - Непохоже на мои обычные сны... Это гораздо интереснее! - воздев все четыре руки к небу, заключила Мефала, - Похоже, эти смертные ожидают моего появления... Во сне я могу себе позволить быть милостивой. Ненадолго, - дама криво улыбнулась углом рта. - Ах-ха-ха-ха-а!- послышалось справа от Богини. Та изящно обернулась. В облаке пыли, под аккомпанемент из взрывов и людских криков на город надвигалось нечто ужасное. Больше всего это напомнило Паучихе двемерского центуриона без головы, в центре которого сидел невообразмо толстый... Бретонец? - Я Хоркер! - громогласно закричал он, разрубая стену ближнего к нему здания. Глумливой Богине захотелось громко пожалеть его, - Ну и где твой защитник, Нью-Йорк? - он ударил молотом по странному каменному покрытию улицы, и три стоящие рядом дамы синхронно завизжали. - Именно здесь! - громогласно крикнула Прядильщица, воздев руки к Хоркеру, собираясь использовать особую даэдрическую магию, как вдруг из ее запястий начало струиться что-то очень тонкое и белое. Не успела Принцесса подумать о том, что это, собственно, такое, как субстанция приклеилась к стене замка неподалеку от бушующего человека внутри центуриона и начала притягивать Богиню к себе так, что она не смогла устоять на ногах. Смачно поприветствовав лицом центр липкого пятна, дама услышала смех Хоркера: - Я заждался тебя, Человек-Паук! - Я не человек! - гневно сказала Мефала, отлепив голову от стены, - Но паук, - согласилась она. - Р-ра-аргх! - толстяк замахнулся на нее. К счастью, она успела пригнуться, и огромный молот лишь смял ее высокую прическу. - Что происходит, Вермина?! - воскликнула с негодованием Паучиха, открыв глаза, - Где мои обычные сны с кинжалами и данмерами?! Если ты решила так разыграть меня, то это прекрасно. Сейчас я проснусь и задам тебе! - дама зажмурилась и напряглась, вцепившись тонкими пальцами в паутину, но быстро поняла, что у нее ничего не выходит - странный город никуда не исчез.

***

Намира часто видела во сне запахи первее, чем звуки. И в этот раз она почувствовала «аромат» мухоморов, а уже потом увидела, что находится внутри огромного гриба. Правда, в нем было неприятно тепло, светло и не видно ни одного червяка, но Госпожа Разложения приободрила себя тем, что на выходе из гриба ее наверняка ждет пещера с сороконожками или такие мягкие, очаровательные летучие мыши. - С красными глазами… Больные бешенством, - прошептала Богиня каннибалов, сладко закрыв глаза в предвкушении. Приложив ухо к стенке гриба, она прислушалась - с той стороны слышалось журчание воды, скрип колес и веселые песни. - Цирк Уродов? – Намира широко улыбнулась. Веселье в ее снах могло означать только это. Окончательно убедив себя в этом, смуглая дама потянула на себя простую деревянную дверь с небольшим круглым окошком. Ее уши и глаза тут же прорезали лучи солнца и отвратительно громкая жизнерадостная песенка (назвать песней эту мелодию не поворачивался язык), льющаяся изо всех закоулков и углов. Слегка оправившись, Богиня-каннибал разглядела вокруг ярко-зеленую сочную траву, дома-грибы, похожие на тот, из которого она вышла, огромные цветы и снующих вокруг существ синего цвета. К сожалению и разочарованию дамы, они были крайне милыми – все поголовно имели пухлые животы и щечки, по которым так и хотелось похлопать, и именно они распевали эту песенку. В воздухе витал ягодный запах, напоминающий варенье из голубики. У Намиры начал дергаться глаз, она зажала уши руками и упала на колени. Кошмара, ужаснее, чем этот, нельзя было представить. В воздухе послышалось хлопанье крыльев, и Госпожа Разложения подняла голову в надежде, что это грифы, или, на худой конец, вороны. Но, увы, это были всего-навсего аисты. Богиня-каннибал с воплем бросилась обратно в дом и заперлась, тихо скуля от ужаса.

***

У Малаката было странное чувство несобранности – словно какой-то хитроумный торговец решил продать его по частям, и ему это удалось. В воздухе витал запах чеснока, сушеных эльфийских ушей и морозной мириам. Пошевелив рукой, Бог Отверженных нащупал под собой томаты и яблоки. - «Неплохо… Хоть и странно», - подхватив запеченную яблочную дольку, Орочий Бог проглотил ее, щелкнув выступающими нижними клыками. Что-то его слегка настораживало в этом сне, но Принцу Проклятий было так хорошо, что не хотелось выяснять, что именно – ему даже было лень открыть глаза, он попросту наслаждался на редкость приятным ароматом и звуком льющейся воды. И он бы пролежал таким образом всю ночь, если бы в какой-то момент не понял, что не чувствует своих ног. Он шевелил ими, словно нетч-щупальцами, но не ощущал их. То же самое произошло при попытке хлопнуть рукой по поверхности, на которой Даэдра лежал – он знал, что его пальцы движутся, но ему казалось, что они сейчас принадлежат кому-то другому. Напуганный этим, бывший Тринимак открыл глаза и в ужасе завопил. Малакат лежал на огромном блюде посреди стола, и шестеро жутких, размытых силуэтов пожирали его. На золоченой тарелке одного из них он увидел свою кисть, из кубка другого выглядывало его ухо. Принц Изгоев начал извиваться всем телом, и то же самое делали его конечности, находящиеся в богатых приборах. Вилка с куском бедра Орочьего Бога подскочила вверх и воткнулась в стол. Некоторые едоки отчего-то начали хихикать и извиваться, словно им было щекотно или нестерпимо смешно от метаний Бога Отверженных. - Передайте глаз, пожалуйста! – послышалось откуда-то сверху и справа. И Даэдра Проклятий с ужасом ощутил, как один из его глаз отделяется от тела. Но самым страшным было то, что даже отсеченное, мутное око продолжало видеть. Его проглотили, не жуя, и бывший Тринимак увидел, как скользит по стенкам пищевода…

***

- Что? – Боэтия даже отшатнулась от бархатного красного занавеса. Пожиратель Тринимака медленно оглядела себя. Вместо привычных тяжелых (но открытых и, по сути, бесполезных) доспехов и алого плаща на ней было длинное, почти прозрачное черное платье. На вкус Принца Полей, оно было слишком закрытым и женственным, но сейчас ей предстояло выяснить другое – что она делает на сцене, да еще и в таком нелепом наряде? - Ночь без убийств? Вермина точно найдет у себя в чае уши данмера, - кровожадно сказал Бог Интриг. Пощупав отчего-то зудящее лицо, Даэдра-Мститель обнаружила на нем легкую щетину. - Что-то я не припомню, чтобы меня кусал Шеогорат, - ехидно промолвил Принц Воинов. На его лице борода попросту никогда не росла. - И победителем "Даэдравидения" в этом году становится… - послышался громкий голос с той стороны занавеса, показавшийся Боэтии знакомым. - Что, скамп возьми? – сплюнула богиня. - Боэтия! Занавес поднялся, и она увидела огромный зал, в котором было больше людей, чем в Ямах Периайта. И все, все до единого смеялись и аплодировали. - Они смеются… Надо мной? – зарычал Пожиратель Тринимака. Подняв руку вверх, он сжал кулак и попытался призвать Золотую Марку, чтобы устроить наглецам достойное возмездие. Но, как ни странно, меч отказался подчиниться. - Кому нужно оружие? Я могу убить их всех голыми руками! – и без того красные глаза Бога налились кровью, и он одним длинным прыжком бросился в зал. - Ничего… Ночь длинна, - сказала Даэдра-Мститель, потирая шишку на затылке – попытавшись накинуться на нахалов, она наткнулась на невидимую преграду. Но выхода со сцены действительно не было – пространство за кулисами было полностью закрыто, и к нему не вело лестниц. Встав на колени, Богиня попросту взревела и начала изрыгать проклятия. Подобное отношение могло порядком испортить ей настроение надолго, но не было ничего хуже невозможности отомстить тем, кто посмел осмеять ее.

***

- Господа… Сообщаю вам пренеприятнейшее известие, - сказал Дух Хаоса, - Апатия закончилась. - Как?! – Бог Безумия вырвал из рук Духа бутыль и заглянул внутрь. На дне плескались мутные остатки, которых не хватило бы для того, чтобы устроить ночь кошмаров уличному коту. - Сангвин?! – нервно спросил Безумный Принц. - Пропащая душа, - Даэдра Разгула пошевелил сосуд, из которого донеслось легкое бульканье. - Во имя сыра, каким я был глупцом!.. – с размаху поставив свою Апатию на столик, Шеогорат приложил ладони к затылку, - Хаскилл, ты этого не слышал! – поспешно сказал он стоящему в углу камердинеру. - Неужели могущественному Даэдра не хватит своих сил для полноценной мести? - с намеком спросил Дискорд, - Я был лучшего мнения о вас. - Ха! Кому нужна эта болотная грязь? – Принца проглотил наживку, - Я уже знаю, что предстоит испытать этим идиотам! А остатки Апатии мы сбережем для… - Азуры? – спросил Сангвин. - Нет, - Шеогорат коротко, злобно хихикнул, - Она так просто не отделается.

***

- Где мои рабыни?! – прорычал Молаг Бал. От крика такой силы поморщился бы даже Довакин. Испачканные кровью двустворчатые двери открылись, и в них вошла прекрасная молодая вампирша с кляпом во рту и завязанными глазами. - Почему так долго? Не заставляй своего Лорда ждать! – встав со своего трона, Король Насилия ударил девушку по лицу. Побуревший от грязи и нечистот пол окрасила свежая кровь из разбитых губ. - Сейчас ты ощутишь, что такое настоящая боль, - Отец Чудовищ предвкушал, как огненная соль будет разъедать ее глубокие раны от кнута, он практически чувствовал запах паленой плоти, - Но сначала… - Повелитель Бед сорвал с дамы черное одеяние. - Когда ты заплатишь за аренду Плана, Падомаев Сын?! – страшным голосом закричала голова лысого мужчины в очках. - Как же… У него никогда не было больше пяти септимов в кармане, - ответила ему голова отвратительной толстой старухи с фурункулом на лбу. Лорд Гнева едва не завизжал. Вместо грудей у рабыни были эти отвратительные головы…

***

Разбуженный чьим-то криком, Принц Даэдра судорожно вдохнул отвратительно пахнущий холодный воздух. К счастью, он был все еще в своем Плане – как всегда, за окном что-то кричало в агонии, что-то мирно подгнивало, уже не пытаясь двигаться. Сам Принц лежал в гробу из мамонтовой кости, резьбу на котором, тем не менее, было не видно благодаря ползающим в ней гадам – давнему подарку Намиры. Царь Гнева отдышался. Конечно, Молаг любил реалистичные ночные кошмары, но нечто подобное было слишком даже для него. - Бр-р… Даже не знаю, как теперь благодарить эту старуху, - Бог Интриг мрачно засмеялся, прошествовав на трон, - После такого ближайшие пятьсот лет все сны будут однообразными, - После этой фразы его веселый настрой испарился. - А ну! – Бог хлопнул в ладоши. Грязные когти стукнули друг об друга, - Ведите рабынь! - Когда мы уже уйдем? В этом костюме я выгляжу нелепо! – послышался дребезжащий шепот с той стороны дверей. - Скоро, мой слегка упитанный Принц. Разбуди вот это! – прошептал кто-то более вкрадчиво. - Рабов, я сказал! – рыкнул Король Насилия, стукнув кулаком по украшенному птичьими черепами подлокотнику так, что он едва не отвалился. Как и во сне, дверь открылась, и в нее вошла довольно плотная, вульгарно (даже на вкус местного Принца) одетая рабыня в ошейнике, которую сдерживали двое неизвестных Отцу Чудовищ даэдрапоклонника. Впрочем, Молаг итак не узнал бы их – все поклоняющиеся ему носили кожаные маски и рваные балахоны, увешанные человеческими костями. - И кто же ты? – «Горящий камень» провел когтем по грубоватому, слишком ярко накрашенному лицу рабыни, оставив кровоточащую рану. Он ожидал дрожащих губ, слез в глазах, тщетных просьб о пощаде. Как правило, даже самые смелые и распущенные женщины при виде жуткого Принца теряли свой пыл и пытались убежать. Он ожидал страха и истерики, но только не того, что рабыня басом скажет: - Послушай меня, Алдуин костлявый. Я обычный норд, и никому ничего в жизни не сделал, так что мне непонятно, какого дремора меня оглушили кастрюлей, нарядили в женщину и привели сюда. - Не кастрюлей, а посохом, - едва слышно пробормотал один поклонник. - Да что все это значит?! – вскричал Молаг Бал, схватившись за рога на голове. - Понимаете, мой лорд, в Нирне сейчас нет существ определенного пола, - елейным голосом сказал поклонник справа, - Поэтому мы привезли вот это. Разбежавшись, Отец Гнева выпрыгнул в окно. Его психика, и без того ослабленная кошмаром, не вынесла этого. - Наконец-то,- правый поклонник вытянул руку вперед и резко сжал кулак. Ржавый, сальный трон Принца Чудовищ сдвинулся в сторону, и из-под его ножки показался листок приглашения, который, как и все вокруг, был ужасно грязным. - Ясно, почему он его совершенно не спрятал, - брезгливо сказал тот почитатель, что был ниже и толще, - Кто осмелится прикоснуться к такому? - Этим «кто» точно буду не я, - листок был с отвращением убран в небольшой мешочек, - И, ради Хаоса, сними эту глупую маску! - Как скажешь, - под кое-как сшитыми между собой кусочками кожи скрывалось ухмыляющееся лицо Шеогората, - Оставлю ее себе… Хаскиллу она пойдет! Хотя бы скроет его унылую рожу... - Бог Безумия выглянул в окно, где «Горящий Камень» продолжал падение, - Bon Voyage! – Ваббаджек салютовал о пол, и два существа испарились. - «Хм… А я, в сущности, не против», - осенило Молаг Бала. После сего блестящего озарения он совершил мягкую посадку в гору нечистот головой вниз.