Одна случайность

      Начнем с того, что с алкоголиками у меня было минимальное количество точек соприкосновения. Хотя бы потому, что спирт это невкусно. Хотя бы потому, что апогей моей алкогольной дегустации — полторашка крепкого пива на троих когда-то там и шампанское по праздникам. Хотя бы потому, что я, блин, боксом занималась, а обнаружение моим тренером сигарет в кармане или запаха перегара карается сиюминутной смертью от изнеможения.       Н-да. Такое чувство, что это было, как минимум, декаду лет назад, но нет — месяц, если я правильно ориентируюсь в местном летоисчислении.       Ну, лично я статично придерживалась этого мнения, пока не случилась та маленькая оказия с треклятым штормом. Всё предельно просто: тот дедок, которому Сокка соизволил помочь с рыбалкой и которого Аанг после еще и вытащил из шторма, имел при себе завидный запас алкогольной продукции. Не знаю, как дедок это достал вообще — всё же склоняюсь к версии отечественного производства с исключительно медицинской целью употребления для «расширения сосудов», — но в паруснике старичка под комком из спутавшихся сетей я случайным образом обнаружила склад мечты юного участника вписки. Ну, как обнаружила? Читайте: пока вылезала из лодки, запуталась ногой в сетях. Читайте: запутавшись, упала и во время возни, так сказать, обнажила месячную заначку дедка. В общем, почти ничего нового, только вот теперь шишак на ползатылка из-за удара о банку в лодке при падении.       Каким именно образом я унесла один экземпляр с того мудреного дедовского склада я, буду честна, не помню. И если это не первый симптом развития клептомании, то, что тогда это ещё, я понятия не имею.       Но о своевременно приобретенном не жалела, признаюсь. Потому что после того треклятого шторма, который не торопился заканчиваться ещё около получаса, я вся к чертям вымокла, с одежды стекали ледяные ручьи, дикий холодный ветер продолжал зверствовать ещё полчаса после завершения бури, а, учитывая то, что летели мы на немалом расстоянии от земли, становилось как минимум раза в три холоднее, в четыре некомфортнее и в пять обиднее.       Поэтому, когда Аанг наконец-таки остановил Аппу в одном из разрушенных храмов Воздуха, от которых здесь осталась лишь каменная площадка и пару выложенных булыжниками стен — и километровые винтовые лестницы, куда же без лестниц, — мы все со стоном облегчения завалились пластами в седле. Но с учетом того, что нас всех судорожно колотило, а хоровой стук зубов разлетался на многие мили от храма, просто так себе лежать было непозволительной роскошью.       В общем, спасался каждый, как мог.       — Давайте, ребята, чего сидите-то, — скакал туда-сюда по седлу вполне жизнеутверждающий Аанг, который, в момент просушив всю одежду при помощи магии воздуха, сейчас разогревался, лишь изредка передергивая руками-ногами от холода. — Вам будет только холоднее, если продолжите в таком духе.       Добавил он, приседая и выделывая сверх того ещё и кульбиты в воздухе. Не буду даже говорить о том, что при взгляде на его лысый череп меня прошибало новой порцией мурашек, табунами проскакавших от самого копчика до шейных позвонков и челюсти.       Следя за бодрыми передвижения Аанга исключительно глазами, мы с Соккой, для утепления обернувшиеся в один спальный мешок и притиснувшись плечами друг к другу, обменялись мрачными взглядами, пока Катара, выбравшая из седла, в благородном одиночестве разводила на земле костер и дрожащими пальцами устанавливала над ним котелок с водой.       — Такой всеобъемлющий оптимизм, он вообще законен? — простучала зубами я, после резко выдохнув на потираемые друг об друга ладони и стиснув до желваков на щеках челюсти, всё ещё чувствуя бившую по телу дрожь.       Аанг, которого уже окончательно перестало трясти, весь из себя такой безбожно разогревшийся и активный, стал над нами, ободряюще улыбнувшись.       — Своим пессимизмом вы ситуации не помогаете совсем.       — Какой пессимизм, господи боже мой, — бурчала я почти монотонно, просунув руку за спину и наощупь пытаясь найти раздражавшую хрень, жестко упиравшуюся в копчик, — всего лишь объективный реализм.       И никто — именно никто, ведь, будем честны, мнение Аанга, которое варьируется по шкале от "ну-у, я не то чтобы не согласен" до "ладно, как скажешь", можно не учитывать — в принципе моему этому самому объективному реализму не возражал ввиду общего состояния задолбанности, усталости и холода. А, вернее, усталости из-за холода.       Из-за спины, кстати, я достала ту самую бутылку, стащенную с дедовой лодки, и какое-то время недоуменно на неё втыкала. Вот так, кстати, и додумалась я до светлой мысли, которую у нас в народе называют почему-бы-не-выпить. Почему-бы-не-выпить — спонсор последующий головной боли и невыносимой жажды.       Немного повозившись с откупориванием пробки, я-таки с громким "чпок" отодрала ее от горлышка, тут же словив ноздрями резкий запах высокоградусного спиртного. Хотя, насколько я могу предполагать, раньше не делали выпивки с особо-то высоким градусом. У них тут как это называется? Саке? Рисовая водка? Очень на то похоже.       Задумчиво болтая в бутылке, удерживаемой за горлышко, содержимое, я решила поступить как можно более рациональней и всучить саке Сокке на пробу, ибо, согласитесь, более подходящей кандидатуры в радиусе тридцати метров — поскольку, ну правда, дальше я просто не дойду — не сыщешь. Однако, повернув голову влево, к Сокке, я отметила бросившийся в глаза странный землистый цвет лица, сухие, потемневшие на тона на фоне смуглой кожи губы и тяжелые веки, словно давившие сверху на красные глаза.       Выглядело, скажу сразу, жутко. Жутко хреново. Только сейчас, обратив на воина Воды внимание, я отметила исходившие от его кожи волны жара и бившую по телу дрожь, которую в сравнение с моей, мерзлой, поставить никак было нельзя.       — Сокка, ты того, норма?.. — на проверку потыкала я его в руку донышком бутылки, как тот перебил меня же оглушительным чихом и шмыганьем носа. Я убежденно кивнула: — Исчерпывающий ответ.       Катара, моментально среагировавшая на малейший чих, подняла на нас голову, пока что ещё продолжая греть руки над кипятившейся в котелке водой.       — Сокка?       — Он что, заболел? — подключился тотчас Аанг.       — Я, конечно, не Айболит, — елейно тянула я, предусмотрительно отползая между делом с бутылкой в руке и спальным мешком на плечах подальше от источника распространения заразы; источник, кстати, как назло счихнул какой-то желтой мокротой рядом с моей оттаскиваемой вслед за тушей ногой, отчего меня аж перекосило, — но да, черт возьми, он заболел, изолируйте его, пожалуйста!       Мольбы мои не восприняли всерьез — а надо бы, хоть один гребанный раз, — поэтому не соображавший в принципе ничего Сокка изолирован не был — наоборот, упакован в отобранный у меня спальный мешок, напоен и осмотрен Катарой со всех сторон. Аанг, мало чего соображавший в этой сфере, лишь сочувствующе держался рядом, наблюдая с безопасного расстояния за бредившим пациентом, пока не был отослан Катарой же за вскипевшей на огне водой.       Моя скромная персона была успешно обделена вниманием и оставлена благополучно бухать в одиночестве. Хотя, "бухать" — слишком громкое слово для моих манипуляций. Скорее уж: с неопытности отглотнуть нехилую порцию, закашлявшись, и умереть как минимум морально. Что-то зверски-ядреное волной прошлось по гортани, обжигая, пролетело между ребер, упав огненным комом в желудок. Во рту остался ярко ощутимый привкус жгучей горечи и чего-то отстоявшегося, вроде воды. Набор так себе.       Короче, вода, принесенная Сокке, была наполовину отлита мне в рот. В тот день я поняла всю суть слова "аперитив". Лучше, кстати, особо не стало. Но трястись я прекратила практически моментально.       В общем, мысленно поставив единственную галку в плюсах саке напротив графы "согревает", я позволила себе ещё пару крошечных глотков, тут же обильно запиваемых водой. Белки непривычно налились жаром, а в желудке стало переваливаться что-то тяжелое. Вкус откровенно дерьмовый. Моё состояние, однако, таким я назвать уже не могла.       Было невкусно, зато всяко легче. Интересно, именно под такими предлогами становятся алкоголиками или мне подумать ещё?       Повторно отметив то, что до моей в целом-то хорошо устроившейся туши никому дела нет, я комфортно улеглась на шерстяном боку Аппы, закопавшись в сантиметровый мех со вздохом блаженства, и размышляла о чем-то своём, изредка лишь прикладываясь к бутылке при малейшем намеке на дрожь или холодивший кожу сквознячок из-за поднимавшегося снаружи ветра. Хотя, место для нашего импровизированного кемпинга мы тоже выбрали отнюдь не злачное, так что где это там "снаружи" сказать было откровенно трудно — кругом полуразрушенные стены, образующие собой элементарно угол с сохранившимся остатком фундамента второго этажа над ним и арочными проходами, ведущими на оборванную платформу, за которой уже простирались кустившиеся заросли холмов.       Под аккомпанемент из больного чихания, шмыганья носом и бубнежа Сокки, а также утомленных вздохов Катары да вопросов Аанга из разряда "мам-мам, а что это с ним" время пролетало вполне незаметно. В какой-то момент тело уже начинало ныть затекшими мышцами, поэтому я-таки предприняла попытку сменить локацию. Правда только: смачно зевнув, я для начала потянулась, хрустнув позвонками, а после во время медленного подъема с покатого бизоньего бока плавно сползла вниз с уснувшего Аппы, пока не коснулась задом прохладной каменной кладки пола.       Блеск. Я и трезвая-то не особо функционирую, а спустя тройку-лишнюю глотков организм начинал протестующе сдавать окончательно.       — Дина, Аанг, — послышался хриплый, утомленный голос Катары со стороны стащенного на землю седла, — подойдите сюда.       Приняв неустойчивое вертикальное положение со второй попытки и с попеременной опорой на все доступные конечности, я, всё ещё неуверенно покачиваясь при каждом движении, прошагала к расположенному неподалеку от разведенного костра седлу, в котором что-то мямлил Сокка, а вокруг подобно медкомиссии ошивались Катара с Аангом. Ошивался, вернее, Аанг, Катара же — вполне себе целенаправленно стояла над Соккой, критично наблюдая за его состоянием.       Услышав, видать, за спиной шарканье моих шагов, Аанг обернулся на звук, какое-то время просто втыкая на меня без единого зачатка четкой мысли на лице, после чего выдал абсолютно неожиданное предположение со всей непосредственностью в голосе:       — А ты что, тоже заболела?       И если совершенно здоровому человеку прямо так в лицо кидают "что-то ты неважно выглядишь" это тянет, знаете ли, на оскорбление. Я буквально каждой мимической мышцей почувствовала, как моя правая бровь медленно ползет вверх, изгибаясь, одновременно с опустившимся вниз уголком рта.       Аанг, разумеется, как всегда обидеть никого не хотел. Катара, обернувшаяся и за секунду организовавшая тотальный анализ всей меня одним взглядом, — хотела:       — Это её привычное состояние.       Я ей это ещё припомню.       Так бы подумала трезвая я.       Нетрезвая я, видимо, в принципе думала мало. Зато делала много и сразу. Поэтому поспешила оскорбленно ткнуть Катару самым горлышком бутылки в лопатку со словами:       — Это моё нормальное состояние, не забывай добавлять слово нормальное. — Язык, на удивление, словно отек и перестал помещаться полностью во рту, еле ворочаясь, отчего буква "р", мягко говоря, сглатывалась и получалось что-то вроде по-детски дебильного "намально".       "Намально", о Боже, блин. Этим словом, я думаю, можно описать в целом всю мою жизнь, начиная с того отрезка, где меня бьет допотопной вазой по голове.       Катара в это время, от неожиданности чуть прогнувшаяся в спине, зашипела и резко развернулась ко мне, окатив недоуменно-разозленным взглядом.       — Что ты сдел?.. — Поток только вырывавшихся возмущений был прерван Катарой же, стоило ей повторно меня оглядеть и замереть глазами на сжатой в руке бутылке. Выражение её лица, отображавшее весь спектр вопросов в голове от "что это такое и где ты это, мать твою, взяла" до "да ты сбрендила, что ли", и именно в этот момент мне показалось, что настолько выразительно отчитывать тебя взглядом, как Катара, не может никто, даже если очень захочет. Наверное — скорее всего, — Катара это знала, поэтому спустя секунды тщательного консервирования меня взглядом лишь требовательно вытянула вперед ладонь, отчеканив: — Дай сюда.       И если бы не заевший в этот момент в моей голове отрывок "я не дам, я не дам, и не проси", то со стороны ситуация для меня же выглядела бы совсем невесело.       Собственно, она именно так и выглядела.       — Какая же ты жестокая женщина, Катара, это было безбожно! — билась в истерике я, выражая форменное недовольство капризным топотанием ног о пол.       Маг воды, секундой ранее безапелляционно конфисковавшая у меня из рук ровно ополовиненную бутыль — ого, да я себя недооценивала — и, брезгливо принюхавшись, отправившая оную в полет в ближайшие кусты, лишь утомленно потерла виски.       — Заканчивай концерт, Дина, у нас тут проблемы поважнее.       Сокка, за которым сейчас изучающе надзирал Аанг, издал какой-то сиплый стон и забубнил что-то нецелесообразное, отдаленно напоминавшее: "летающие пингвины", "знойные блондинки" и "возвращающиеся бумеранги", а разбираться во всем этом было сродни фонетическому кризу.       Расценив даже в таком состоянии подобные аргументы рациональными, я закончила этот самопальный перформанс, насуплено втянув воздух носом, и скрестила руки на груди:       — Для приличия повыступать всегда нелишнее, — повторно стрельнув глазами в мага воды, я не без укора добавила, склонив голову вбок: — Но всё равно, Катара, целых полбутылки-и...       Покорительница изнуренно закатила глаза.       — Избавь меня от этого.       — Рас-то-чи-тель-ность, — не в силах дать по тормозам, отчеканила я с нарочитой укоризной, назидательно выставив указательный палец. В этом плане алкоголь своё дело делал.       — Кхм, — максимально тактично вмешался в нашу полемику Аанг.       — А ты-то что знать можешь об экономии, любитель объесть наши недельные запасы.       Ответить мне было, разумеется, что. Только вот заикаться о трудностях совместного проживания с братом и сестрой, а также с родителями в стандартной московской двушке хотелось как-то так себе, благо, не пришлось:       — Кхм-кхм, — повторил попытку аккуратно прервать наши дебаты Аанг, только в этот раз громче, что, собственно, и сработало. Облегченно выдохнув, как только заметил обращенные к себе взгляды, Аанг заговорил, для наглядности указав на Сокку, бесконечно бубнившего и обливавшегося потом. — Ему хуже.       Собственно, тут и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ему хуже. Потому что тот бубнил уже громче, пыхтел, краснел, потел и полузакрытыми глазами не улавливал в принципе ничего, кроме расплывавшегося неба и остатков второго этажа, служивших нам какой-никакой крышей.       В общем, за время нашего недолгого саммита по поводу состояния пациента, мы пришли лишь к одному выводу:       — Тут на холме, рядом, есть школа лекарей. Думаю, я смогу туда сбегать, вдруг и помогут чем.       И, знаете, когда я услышала это предложение, язык сработал раньше, чем это действие успел одобрить мозг (хотя, когда это либо мне его одобрение погоды делало):       — Я сбегаю с тобой.       Взгляды, преисполненные скепсиса, как по команде были направлены на меня. Даже Аанг, предатель! Никогда бы, серьезно, не подумала, что у Аанга есть такая опция, как демонстративный скептицизм — даже не столько демонстративный, как у Катары, сколько сочувствующе-откровенный.       А что, простите-ка.       Я ещё ого-го, вообще-то.       Им просто сейчас не понять.       Привели эти взгляды, если так можно сказать, к очередным дебатам на тему того, кто туда пойдет и стоит ли вообще кому-то туда идти. Меня, почему-то, заведомо вычеркнули из прайс-листа самоотверженных кандидатов, что, знаете ли, было обидно. Однако, когда я уже думала смириться с тем, что придется продолжить мерзнуть и скучать в этих затхлых остатках храма рядом с деградирующим Соккой, Катара зашлась в сухом прерывистом кашле.       — Я пойду с тобо... — Очередной пробравший кашель заставил её замолчать, меня же говорить заставила — пробравшая триумфальная улыбка:       — Ещё кандидатуры?       У Катары раздраженно дернулась бровь, и она поджала губы, в итоге лишь вновь закашлявшись.       — Воды принесите, — хрипло и почти безнадежно выдавила она, отдав мне в руки бурдюк с таким видом, будто это тот самый максимум пользы, на который я была способна.       Не то чтобы она совсем не права, но всё же — помните о моей тонкой душевной организации.       Аанг махнул за собой рукой, и мы двинулись к выходу с платформы. Как подошли к самому краю, впереди открылся вид на разваленную, с кое-где отсутствующими ступенями километровую лестницу вниз, вдоль которой вились непролазные заросли и на холмах вокруг, аки гроздья винограда, гнездились тысячные ветхие строения, заросшие плющом. Лестница, тонкой лентой улетавшая вниз, заканчивалась вполне себе приличной дорожкой, мощенной желтым камнем и скрывавшейся за первым же холмом вдали.       И вот это абстрактное: "нам примерно туда" от кочевника, ничуть не улучшавшее ситуацию, было направлено примерно в сторону невысокого нагорья, выглядывавшего зеленой шапкой за всеми этими туевыми холмами, мощеная дорожка к которому пролегала через котловину между всеми возвышениями.       Как только в руке кочевника щелкнул разложившийся планер, в тяжелом синем небе, линия черных облаков в котором карнизом нависала буквально над самым горизонтом, как по заказу сверкнула лиловая молния, разразившаяся громом спустя секунды три. Где-то близко.       И Аанг сказал то, что я, вообще-то, хотела услышать меньше всего:       — Придется пешком.       Лестница злорадно стремилась вниз лишним километром тяжелых крошившихся ступеней. Я вздохнула со всей отчаянной мукой в голосе, на которую только была способна.       — Это будет долгий день. ***       — Прости, я, конечно же, тут особо весомого права голоса не имею и не то чтобы мне пиздец как холодно — нет, ни в разу, ты о чем, — но, ещё раз, что мы забыли на болоте?       День был не столько долгим, сколько напряженным. Одна дорога до чертовой школы лекарей чего стоила: пока Аанг бодро скакал вперед, перемахивая воздушными прыжками разом через пять ступеней, и периодически не забывал подгонять меня, умиравшую позади, я успела раза четыре споткнуться, один — споткнуться так, что меня потом пришлось усердно выковыривать из кювета среди бурелома, в который я улетела, и два — поскользнуться на мокром камне, преодолев короткий пролет буквально кувырками.       Аанг смотрел на всё это с неким материнским состраданием и подбадривал как мог. Мог он, кстати, так себе, оперируя исключительно фразами "с кем не бывает" и "если хочешь, можешь держаться за меня", и советом это было, скажу сразу, плохим. Потому что при следующем моем падении — а иногда мне кажется, что они в натуре неизбежны — покатились уже мы двое, ведь, ну реально, кошачий вес Аанга решал-таки немногое, в данной ситуации — ничего откровенно. Благо, магия воздуха своё дело делала: приземление было быстрым и мягким.       Собственно, как-то так мы и доползли до того нагорья, где располагалась заброшенная школа лекарей, и это в какой-то степени можно было назвать успешным променадом. Хотя бы потому, что цели мы достигли.       Но польза от меня была: скрытые таланты скрытыми долго не остаются, назовем это так. Ведь находить общий язык с маразматичными представителями возрастного контингента "шестьдесят-плюс" что это, как ни талант, я права? Во время небольшого разговора со старушкой-медсестрой по душам я успела узнать от неё, что от простуды помогают замороженные лягушки, от головной боли — корень имбиря (который я предусмотрительно прихватила с собой на ближайшее утро), от глупости помогает только чудо (спасибо, бабуля, обрадую Сокку), что лучше не доверять смазливым рожам, что при готовке имбирь лучше отваривать цельным, чем резать его... Короче, много чего полезного сверх того, что было перечислено, успела я понабрать от лекарши, пока Аанг нервно терся в стороне, не в силах уследить за нитью разговора.       С отчетливым чувством того, что мой мозг потяжелел разом грамм на сто, я-таки вышла оттуда с Аангом, направившись вниз по крутому, обросшему чем попало, помимо просто длиннющей травы, склону, уходившему в самую низину. В низине в этой как раз-таки и обосновался водоем, отдаленно — я бы даже сказала: очень — походящий на болото.       Утрамбовав под собой высокую мокрую траву, липнувшую плетьми к рукам и ногам, я устроилась у самой кромки водоема на земляном обрывчике, выступающем над водой где-то сантиметрах в тридцати.       Чуть поодаль от меня в воде, закатав по колено штанины и скинув рядом со мной на землю боты, копался Аанг, что-то постоянно засовывая себе за шиворот.       — Замороженных лягушек мы забыли, — разогнувшись, таки ответил мне Аанг, посмотрев на меня несвойственным ему тяжелым взглядом. — И если бы ты помогла, мы бы выбрались отсюда быстрее.       — Эй, — я наглядно потрясла в руке наполненным водой бурдюком, после перекинув лямку через голову и повесив тот за спину, — моя работа здесь закончена.       В ответ — я не успела толком понять, что он сделал, — моё лицо окатило струей ледяной мутной воды. С испугу взвизгнув, я дернула головой, разметав в стороны холодные капли. Уже готовая возмущенно завопить о том, что кое-кто тут охренел, я закрыла рот, когда мальчик лишь весело рассмеялся, вновь что-то выуживая из воды. Всё раздражение и злость, накопившиеся в горле, растворились тотчас же, стоило увидеть его по-детски беззаботное выражение лица и легкую улыбку. Именно в такие моменты вспоминаешь, что Аанг всё-таки младше тебя (исключая тот факт, что у него с учетом заморозки экс-пи плюс сто).       — А каково это, быть Аватаром? — упираясь локтями в колени и подставив под челюсть кулаки, выдала я вопрос, только сформировавшийся в голове при взгляде на кочевника, и только спустя секунд пятнадцать тяжелого молчания со стороны Аанга, усердно не прекращавшего своего дела, я мысленно отвесила себе оплеуху — ну дура, такое спрашивать?!       И пока тот задумчиво молчал, не отрывая взгляда от мутной воды, мне — не поверите — элементарно стало плохо. Вначале это отозвалось неприятным бульканьем в животе, а после уже ощутимыми рвотными позывами, скопившимися чем-то скисшим под языком. Я, уже начинавшая глубоко дышать через нос — чему местный запах ила и водорослей, скажу сразу, не способствовал — да цветом лица сравнявшаяся с чем-то неприятным бледно-зелёным, только тогда и получила неохотный ответ от мага воздуха:       — Это... трудно. В основном, из-за чувства ответственности. И, — он неловко замялся, выпрямившись в спине и уставившись на большие пальцы сцепленных ладоней, — я, наверное, особо-то и не знаю, каково быть Аватаром. Всё же, я не покорил пока никакие стихии, кроме воздуха...       — Я тебя умоляю, — надув щеки, чтобы не рыгнуть из-за пробиравшегося вверх по кишечнику алкогольного зловония, выдавила я, в итоге облегченно выдохнув, и, более-менее взяв себя в руки под недоуменным взглядом Аанга, договорила: — Вот я, к примеру, вообще ни одной стихией не владею, так что в глазах таких же, как я, ты тот ещё герой, Аанг.       Была б тут Катара, она бы с ехидством не преминула сказать, что "плохой пример", но, что и хорошо, Катары тут не было. Был Аанг, который, радостно улыбнувшись, прощебетал:       — Спасибо. — От прежнего его уныния не осталось и следа, поэтому я мысленно вознесла себя на пьедестальчик с титульной лентой поперек груди с надписью: "красиво вытаскивает ситуацию из жопы", причем со столь же красиво перечеркнутой припиской "в которую сама же её и затаскивает", подрисованную Катарой. И вообще, что она забыла последнее время в моих закулисных мысленных перформансах, а? Либо Катара даже тут умудряется меня достать, либо это уже пошел пьяный бред.       Помотав головой, чтобы собраться, я выдала первое, что пришло в голову, лишь бы вновь не отъехать мозгами куда-то не в ту тему:       — А вообще, если чисто гипотетически предположить, то какая б стихия мне подошла?       Аанг, встрепенувшийся благодаря возможности немного абстрактно пофантазировать, задумчиво почесал лоб, окинув меня изучающим взглядом, после чего просиял.       — Земли!       Прошедший медленным экспрессом ассоциативный ряд в моей голове быстренько нарисовал себе фигуру Тоф, воплотив рядышком меня, и, скажу честно, подобное сравнение понравилось мне так себе. Горевшее яркими неоновыми лампочками поперек моего лба "почему именно земли" было замечено даже Аангом, поэтому тот, ничуть не смутившись, начал аргументацию:       — У меня просто один друг маг земли, и я поэтому подумал, что тебе эта стихия очень подходит.       Ладно уж, опуская тот момент, что у Аанга большинство как аргументов, так и историй начинаются с фразы "а у меня тут есть друг", что-то такое заковыристое не давало мне просто спокойно принять его размышления, как безобидное мнение. Экспресс с протяжным скрипом и лязгом двинулся с места, прогнав ассоциативный ряд дальше, и, стерев изображение Тоф, набросал на его месте того самого друга, хрюкающего при смехе, обросшего бородавками, жутко сверкавшего кривыми зубами во время попытки улыбнуться и сыплющего бредовыми идеями.       Перетерпев нервный тик на левом глазу, я как бы невзначай поинтересовалась:       — Но твой друг-который-ещё-маг-земли, это разве не тот безумный старикашка с прибабахом, который Царь Омашу?       К моему огромному сожалению, Аанг отреагировал не в плане: "о, конечно же нет, ты чего!", а в плане:       — Кхм, ну, сто лет назад он не был прямо таким "безумным старикашкой с прибабахом"...       Прости, блин, Господи.       Давайте я представлю, что этого разговора не было.       Иногда я жалею о том, что Аанг слишком простодушно откровенен, ибо конкретно в этом случае я бы предпочла лучше выслушивать с его стороны тактичные отговорки и пребывать в блаженном неведении.       И, пока я расстроенно и в какой-то степени задумчиво продолжала втыкать на воду перед собой, одновременно борясь с экзекуцией в желудке, Аанг, собравший приличный запас замороженных лягушек, из которых получилась бы даже маленькая армия земноводных, уже начинал медленно выбираться, подрагивая, из холодной воды, как неожиданно замер, нервно начав вглядываться куда-то в глубину мохнатых ив за моей спиной. А потом, округлив и без того большие глаза до состояния пятирублевых, перепугано выкрикнул:       — Дина!..       Крик неожиданным звоном отозвался в барабанных перепонках, а после — тупой болью в висках, поэтому я возопила следом, приложив ладони к ушам:       — Твою мать, башка!       Как по заказу именно в этот момент стрела со свистом пролетела аккурат в "окно" из согнутой в локте руки, приложенной к уху, где секундами ранее находилась моя голова. Резко вдохнув от неожиданности, я пораженно замерла, сцепив зубы, чтобы лишний раз не орать, и только спустя секунды проследила за полетом стрелы: Аватар успел вовремя отскочить, потоком воздуха подкинув себя из воды и в позу лягушки приземлившись на влажную корягу, дугой выглядывающую из водоема.       — Ну нихрена ж себе, — сглотнув вязкую слюну, прокомментировала я, пока так и не отрывая рук от головы.       — Бежим! — Аанг в этой ситуации ориентировался в разы быстрее, уже подавно оказываясь подле меня на берегу и на бегу подхватывая с земли ботинки.       К тому моменту, пока он, одновременно прыгая на одной ноге и пытаясь быстрее натянуть на другую ботинок, старался ускакать подальше, я только приняла вертикальное положение, развернувшись. Мои глаза, сфокусировавшиеся на происходящем, округлялись всё больше по мере приближения пестрившего красными перьями града стрел, куполом опускавшегося на нас из-за лесной полосы.       Чтоб вы знали: я ненавижу себя за филигранное умение лезть наперекор туда, куда лезть не стоит. Не сиделось мне в храме тихо — тихо будет лежаться в гробу.       Аанг появился как из ниоткуда и поспешил хватить меня за предплечье левой рукой, в правой стискивая не надетый ботинок, да рвануть со всей силы на себя, утаскивая дальше вдоль берега, правее от линии падения стрел. Словно сморгнув ступор, я, волочимая по кочкам, старалась поскорее нагнать темп Аанга, начиная оживленнее переставлять ногами, а, как только уловила за спиной звук впивавшихся одна за одной стрел в мягкую почву да плеск промазавших — в воду, припустила только так, буквально поравнявшись с магом воздуха, но руки не расцепляла.       У берега бежать было в разы проще — мешала лишь высоченная трава; здесь же, где начиналась окутывающая подступ к водоему густая линия леса, помимо просто высоченной травы, мешало абсолютно всё. Возле толстых узловатых ивовых стволов, попадавшихся на каждом шагу, путались, вздымаясь где-то на метр или больше от земли, толстые корни, а ноги то и дело проваливались в заболоченные ямки, либо же перепрыгивали кочки, максимально заросшие длинной травой. Судя по звукам, мы избежали той самой атаки стрелами, но облегченно выдохнуть нам так и не позволили: с учетом того, что как следует дорваться до самых дебрей — хотя, я без понятия, как бы мы оттуда выбирались — мы не успели, стрелы прямой наводкой, с очередным свистом прорезав воздух, были выпущены сквозь ещё редкие заросли в нас.       Аанг, вовремя обернувшийся на звук, с приглушенным "воу!" ушел от атаки резко вправо, в итоге оказавшись пришпиленным за рукав к стволу ивы второй стрелой, а ногой провалившись в кочку под корнем. Я, успевшая лишь просто развернуться — причем, вот честно, я откровенно не понимаю, чем бы мне это помогло, — тут же схлопотала резкий удар в область правой стороны ключицы, от которого аж отнесло обратно, заставив отвести назад правое плечо, и я, по инерции отшагнув назад, запнулась ногой о выступающий корень, с приглушенным шлепком свалившись задом в какую-то заболоченную ямку, отчего последовавшая за первой стрела смазала выше меня, впившись в ветвь ивы.       Разоралась я в тот момент совершенно истерично, зажмурившись притом, и откровенно не заботилась о том, что в нас так только лучше прицелятся.       — Чего ты кричишь-то? — выдавил сквозь зубы Аанг, видимо, уже выдрав из рукава стрелу и в обратном сальто избежав попадания трех последующих, смазавших в дерево.       Сквозившее в его голосе откровенное непонимание заставило-таки меня с сомнением открыть глаза и, с худшими ожиданиями задержав дыхание, посмотреть на собственную ключицу. В тот момент я поняла, что боли-то не было (а ещё поняла, что дура, но об этом не сейчас, ну что вы, такой момент): стрела вошла в толстую кожу широкого ремня, на котором держался бурдюк, ровно на половину наконечника.       Это можно счесть за счастливое везение, но мне, если честно, до жути хочется рыдать в голос. Возможно, как-нибудь потом, а то, знаете ли, в этом мире и без того наличие развлечений не фонтан: только спасать мир да плакать, вот, в целом-то, и всё.       Аанг, уже в очередном прыжке подскочивший к клоаке, в которую я угодила задом, схватил меня за протянутую руку, втаскивая на ноги, пока я свободной выдергивала стрелу из лямки бурдюка. Короче, всажу этот снаряд в глаз горе-лучнику при любом удобном случае. И, когда мы уже рванули, пригибаясь под арками из толстых коряг и периодически перепрыгивая через поваленные стволы, всё-таки вглубь леса, в голову мне пришла не самая весёлая мысль: если стрела, направленная в Аанг до такой степени метко, что пригвоздила его к дереву ровно за рукав, всё-таки "шальной" не была, то моя, получается, целенаправленно летела в позвоночник и долетела бы, не развернись я вовремя.       Из всего этого складывается элементарный вывод. Аватара просто пытались поймать. В меня, по-моему, стреляли на поражение.       Изумительно. Просто прекрасно. Кому ещё в этом мире я не угодила настолько, что от меня впору избавляться?       — Как думаешь, — прерываясь на то, чтобы глотнуть побольше воздуха и притом вовремя пригнуться от следующей стрелы, прокричал Аанг, — это Зуко?       — С лучниками-то наперевес? Сомне… — Выдавливала я в ответ, но, подвернув правую лодыжку в очередной неожиданной ямке, не договорила и свалилась ничком на землю, скатившись в итоге куда-то в низину и лишь так избежав атаки целых трех стрел, воткнувшихся в край земли сверху, с которого я укатилась.       — Дина!..       Крик Аанга, свист стрел, топот ног, собственное шипение и ойканья моментально померкли в вакууме тишины, когда я, кубарем скатившись на дно канавы, с приглушенным стуком врезалась со всего размаху затылком в ствол поваленного дерева. ***       Вот просто издевательство, я уже устала считать, сколько раз за гребаное начало всей этой эпопеи была в бессознательном состоянии. Раза четыре, нет?       А-ар-ргх! Какое-то время я просто пыталась прийти в себя, постоянно сглатывая рвотные позывы и пока даже не пытаясь открыть глаза. Под веками в мельтешащей помехами темноте плыли яркие сигнальные огни, и я вымучено запрокинула назад башку, стараясь перетерпеть раздражающее головокружение, и вновь глубоко втянула воздух через нос, борясь с очередным желанием выблевать всё содержимое желудка, липкой горечью пробиравшегося вверх по трахее к горлу.       Помимо моего ужасного состояния и чувства полной дезориентации в пространстве, голова нещадно чесалась, видимо, из-за засохшей грязи, а затылок болезненно ныл, отдавая периодическими искрами боли по всему черепу. Надеюсь, что это хотя бы не сотрясение, а просто ушиб. Но, мне кажется, от просто ушиба сознание не теряют.       Какое-то время я ещё продолжала вот так сидеть с просто запрокинутой головой и устало вытянутыми ватными ногами, после чего, перестав наконец ощущать острые рвотные позывы, медленно открыла глаза, стараясь сфокусировать взгляд. Обитый металлическими плитами потолок отливал тусклым светом красных люминесцентных ламп, расположенных на двух стенах — справа и слева от меня, и таким Макаром, я думаю, у меня начнет прогрессировать клаустрофобия, ибо эта каморка три-на-три метра, полностью состоящая из металла, не имела буквально ничего, кроме грубо сколоченного стула, на котором я развалилась, и массивной двери с единственным окошком на уровне глаз напротив.       Затекшие руки начинали неприятно ныть, отдавая покалываниями раскаленных игл по всему периметру конечностей, и я, издав протяжный стон, подтянулась копчиком на этом стуле, чтобы сесть ровнее, как кандалы, сцеплявшие запястья за спинкой стула, протестующе звякнули, а мышцу сильно вывернутой левой руки свело. На пробу дернув руками ещё раз и получив в ответ очередной красноречивый лязг, я окончательно убедилась во всей хреновости ситуации.       Так. Что, блять, такое здесь происходит?! И "здесь", блять, это где?!       И, пока и без того тяжеленая голова из-за словно налитых свинцом висков, неуверенно державшаяся на ватной шее, начинала со ржавым скрипом прокручивать сюжеты из этой самой серии и далее — реальные события со мной в главной роли, за дверью послышался приглушенный звук приближавшихся шагов, после чего та с громким хлопком, отразившимся диким эхом от металлических стен, отварилась внутрь.       В виски этот звук, разразившийся какофонией в перепонках, врезался с болезненной остротой.       — О, наша гостья наконец-таки очнулась... — издевательски пропел знакомый бас, пока я одновременно с этим же голосом возопила, зажмурившись:       — Да кто так бесчеловечно дверьми-то хлопает! — И, только спустя секунду, когда голова перестала возмущенно звенеть, резко захлопнула рот, таки догнав, что в камеру вошли.       Стоявшие на пороге Джао и ещё-один-какой-то-там-мужик-шестерка, который закрыл за собой дверь, слегка опешили от такого обращения, но адмирал моментально взял себя в руки и, вернув на лицо привычную неприятную ухмылку, продолжил:       — Добро пожаловать в крепость Похай, сообщник Аватара.       Так вот, в какие ебеня меня занесло. А названьице-то, кстати, говорящее.       Но зато пазл в голове сложился окончательно, и такому исходу, вот честно, я даже осталась вполне рада, ибо в моих представлениях меня устраняли без раздумий, словно помеху как минимум мирового масштаба, или же оставляли гнить в той канаве, а тут, надо же, мало того, что в живых оставили, так ещё и устроили аудиенцию с самим Джао, вау.       Скорее всего, от меня что-то требуется. Скорее всего, поэтому меня пока не убьют. Наверное, конкретно вышеназванная причина была моим толчком к более, кхм, безмятежному разговору, не обремененному страхом неизвестности и гнетом напряженной атмосферы (плюс, конечно же, знание сюжета тоже свою лепту вносило).       — Ну, "сообщник" — это слишком громкое слово, мы с вами что, в дешевом русском боевике про ментов, — склонив голову вбок, вздохнула я под внимательным взглядом Джао и, задумчиво изучая глазами потолок, накинула варианты: — Скорее уж, спутник, мм, невольный попутчик или, если угодно, собрат по несчастью...       — Не имеет значения, — поспешно перебил меня маг огня, неприязненно скривив угол губы, после чего, выпрямившись и чинно заложив руки за спину, начал медленными шагами приближаться. — Так или иначе, ты была задержана лучниками вместе с Аватаром и, кроме того, не раз была замечена с ним же и ещё двумя плебеями из племени Воды на летающем бизоне.       Складывалось такое четкое впечатление, что этот мужик сейчас начнет торжественно зачитывать моё досье, но сказала я, коротко усмехнувшись, другое:       — Серьёзно, блин, звучит, как начало обвинения в государственном преступлении, капитан.       — Адмирал, — терпеливо, но с тихим зубным скрипом настоял Джао, недовольно сверкнув глазами в сторону хмыкнувшего мужика, тершегося в углу у двери, после чего, расправив плечи, начал столь же медленно обходить меня кругом.       — Как угодно, начальник, — хихикнула я, что было больше нервным, чем искренним весельем, после немного поразминав запястья в кандалах круговыми движениями, отчего мерзкий лязг заставил Джао раздраженно скривиться.       Но тот, вновь натянув на рожу маску напускного ядовитого дружелюбия, уже стоя за моей спиной, склонился к моему плечу, защекотав бакенбардами ухо, и елейным голосом протянул со всем злорадством:       — Посмеяться любишь? Отлично, я тоже. С удовольствием посмеюсь на твоей казни.       Если всё вышесказанное было произнесено им исключительно с целью меня запугать, то да, у него это прекрасно получилось. Холодные мурашки пробежались по хребту от шейных позвонков и до самого копчика, и я ошарашено выпучила глаза:       — В смысле "казни"? — Ладно уж, одно дело, когда ожидания с вполне приятным, кстати, исходом расходятся с реальностью, но совершенно другое — когда они расходятся, блин, уже второй раз, причем, исключительно в самом плохом смысле. На фоне всего этого я словлю такой когнитивный диссонанс, что месяц из депрессии не вылезу. Не вылезу, если вообще не буду казнена, разумеется. Суматошно завозившись, я обернулась через плечо, вскинув голову чуть вверх, насколько позволяло мне положение, и выдавила чуть хриплым голосом: — Прямо сейчас, что ли? И вообще, блин, вы что, издеваетесь, не проще ли было просто сразу меня на месте прикончить, чем волочить сюда, чтобы просто это ещё и озвучить?!       Джао, до этого сохранявший исключительно самодовольную ухмылку, скошенную чуть влево, запрокинул голову, разразившись раскатистым смехом; мужик, так и стоявший подле двери, солидарно со мной хранил гробовое молчание, поливая Джао презрительно-неприязненным взглядом (респект, мужик, имя которого я, правда, навскидку не вспомню, даже если очень надо будет).       В общем, терпеливо дождавшись того момента, пока капитан-адмирал-начальник-кто-он-там демонстративно отсмеется — смотри не задохнись, а лучше даже задохнись, пока ржешь, — я тактично прокашлялась, стараясь избавить голос от прежней хрипотцы, и как бы так невзначай поинтересовалась, хотя на самом деле думала максимально отстрочить этот вопрос в надежде растянуть время до моего эпичного спасения (а меня же там, вроде, спасать собираются, да?..):       — То есть, господин предвестник смерти, — кстати, где коса, я тебя по-другому себе представляла — вы пришли исключительно позлорадствовать, сообщив о моей же, прости Господи, казни? — Усилием, которым я из последнего заставляла себя не закатывать глаза, можно было гнуть чугун.       Джао, мучительно-медленно продолжавший обходить меня кругом, наконец, появился в поле моего зрения, но пока так и продолжал стоять ко мне спиной.       — Хорошо, что у тебя есть чувство юмора, подружка Аватара, — хмыкнул Джао, кинув на меня через плечо короткий взгляд, преисполненный издевкой, — за смертью таких весёлых людей особенно приятно наблюдать.       Он повернулся ко мне уже всем корпусом, какое-то время полируя самодовольным взглядом сверху-вниз, наблюдая, видимо, за реакцией, на что я ответила максимально невпечатлённым мрачным взглядом исподлобья, ибо, ну серьезно, чувак, я, конечно, человек нервный и наивный, но однозначно не тупой, чтобы и второй раз вестись на эту провокацию! Все мои мысли, похоже, прекрасно отпечатывались у меня же на лице, поэтому Джао, не добившись желаемого результата, мельком прочистил горло и с всё той же нарочито-издевательской медовой интонацией заговорил:       — И, конечно же, ни о каком низменном злорадстве не может быть и речи, — тот растянул губы в привычной ухмылке, — я исключительно пришел сообщить о том, что Аватар ввиду силы перерождения не может быть убит, а наш Хозяин Огня, — Джао со зловещим блеском в глазах пристально вгляделся в мои, — очень, очень этим фактом огорчен. Поэтому, по удачному стечению обстоятельств, вы будете удостоены чести быть прилюдно казненной в столице Страны Огня, как сообщник Аватара.       Буквально почувствовав, как меня от всего этого прошиб холодный пот и затряслись поджилки — и даже если это всё те же липовые угрозы, то это какие-то слишком правдоподобные липовые угрозы, — я, облизав пересохшие губы, усмехнулась всё равно заметно неискренне и протянула:       — Польщена. — Сохранять хоть какие-то остатки спокойствия было просто чем-то нереальным, но вот повыебываться никогда не будет лишним, даже когда блестящую в свете ламп испарину на лбу и дрожь в голосе не заметит лишь подслеповатый глухой. — И, ну чисто так, утолить любопытство: вы там сжигаете неугодных, аки ведьм на костре, или же по старинке, на гильотину? Мм, о, или вешаете, я угадала?       Любитель уебищных бакенбард какое-то время не сводил с меня пристального взгляда, недовольно сжав губы в тонкую полосу, но, в целом-то оставшись довольным произведенным эффектом да тем, что чисто для души нагадил мне под коврик, сухо проинформировал:       — Вешаем, а бесполезные трупы сжигаем. — И, видимо, посчитав свой долг исполненным, резко развернулся, прошагав к выходу из камеры, и, притом кинув намекающий взгляд на того самого мужика, которому с явным неудовольствием пришлось открыть адмиралу дверь, перед тем, как выйти, лениво скомандовал тому: — Полковник Шину, сопроводите заключенную до повозок, которые отправят в столицу.       Меня будто током ударило. Что, уже прямо сейчас?.. Но меня же ещё не успели спасти!.. А меня вообще собирались ли спасать, если изначальной целью Зуко был Аанг, а тот сейчас, ах да, хрен пойми где в этой крепости, полной вооруженной стражи? Живот скрутило от нервов и обострившегося страха неизвестности, тошнота вновь привычной прокисшей горечью подскочила к горлу, а лицо пошло красными пятнами от резко подскочившего пульса. Сердце загнанно загрохотало резонансом в ушах.       Полковник меж тем возмущенно округлил глаза, максимально попытавшись это скрыть, и процедил:       — Разве это не обязанность рядовых, адмирал?       Джао коротко усмехнулся, ненадолго остановившись в дверях, и посмотрел на Шину с издевкой.       — Боитесь в одиночку не справиться с девчонкой-не-магом, полковник?       — А давайте я вам уже скажу, что меня зовут Дина? — титановым усилием сглатывая нарастающую панику, не могла не встрять я на фоне.       — К тому же, это мой приказ, — проигнорировав мою персону, с уже жесткостью в голосе закончил Джао, таки окончательно выйдя вон и зацокав подкованными сапогами дальше по коридору.       Сплюнув в сторону что-то вроде "зазнавшаяся задница", Шину со вселенским неудовольствием прошел ко мне за спину, рывком отстегнув цепь, соединявшую кандалы на запястьях, от какого-то крепления на стуле и за ту же цепь вздернув заведенные назад руки вверх, требуя подняться; я с шипением подорвалась следом за руками, но, не устояв в таком положении, а тем более уж на ватных дрожащих ногах, свалилась задом обратно на стул.       Тошнота, и без того жутко кружившая желудок после недавней потери сознания, ото всех этих нервов и резких перемещений, на сей раз не сдерживаемая мной, заставила согнуться пополам и выблевать весь драгоценный завтрак (единственный, по-моему, прием пищи за последние сутки). Натужно прокашлявшись, я, сплюнув в сторону желудочный сок и одновременно с тем почувствовав существенное облегчение, прохрипела:       — Перестегните хоть наручники вперед, а то я так даже подняться не могу.       — Ещё чего, — фыркнув пренебрежительно и отчасти брезгливо, скривился полковник, но руки с цепи убрал, позволив подняться самостоятельно.       Неуверенно приняв вертикальное положение и поразминав руки, мышцы на которых безбожно тянуло и оттого те болезненно ныли, будто обе поочередно заламывали за спину, я, ступая уже более-менее твердо, перешагнула лужу собственной рвоты и под внимательным надзором Шину вышла из камеры; за спиной раздался звучный хлопок дверью, похоже, за мной вышли следом.       Вскинув лицо и мотнув назад головой, чтобы откинуть взъерошенные волосы с глаз, я тут же осмотрела всю территорию: относительно узкий пустой коридор уходил вперед ровно до развилки, создававшей некий перекресток из одинаковых ходов, и продолжался далее, заканчиваясь лестницей, одна часть от которой уводила на этаж выше, другая — ниже. Джао и стука его каблучков не было видно-слышно и подавно, из охраны никого, помимо полковника, ко мне, видать, не приставили (недооценивают, скоты), что было только к лучшему.       Собрать мысли в кучу я могла лишь сумасшедшим усилием воли, ибо в мозгу поперек всего концептуально-рационального огромными красными буквами горело паническое: "беги-беги-беги, он же пока сзади, беги ты, он ещё не подошел, беги", короче, ничего особо полезного. Да и вообще, за время пребывания в этом мире я усвоила одну простую незыблемую истину: хочешь жить — беги, просто бей и беги, сбей с толку и беги, ори и беги, отвлеки и беги, и в целом-то уже любой концепт для структурирования собственных действий казался мне целесообразным, если в нем присутствовал пункт "беги" и какая-то другая фоновая к нему приписка, служащая для полноты картины.       Полковник меж тем уже толкнул меня в спину, сказав: "иди" и добавив: "без фокусов", после чего зашагал в темп со мной, поравнявшись и став справа. Сглотнув, я старалась идти как можно медленней, чтобы выиграть себе время подумать, что было в принципе-то несложно: упитанный полковник шагал с такой себе скоростью.       Завращавшиеся в голове сумасшедшим ураганом мысли, одна хуже другой, за экстремально короткое время что-то более-менее приемлемое образовали, но всё ещё представляли собой нечто абстрактное и неточное, но даже этого мне пока хватило, чтобы начать что-то делать.       Я, действуя проверенными методами несущественного трепа, заговорила со всем только возможным презрением в голосе:       — Что за неприятный тип этот ваш Джао. Как он только мог дослужиться до адмирала?..       Шину, не ожидавший того, что я вообще рот раскрою, покосился на меня с неким удивлением, но тут же его подавил, вновь сосредоточенно посмотрев вперед; мы меж тем медленно приближались к перекрестку коридоров, где шансов сбежать у меня было вдвое больше (а уж что-то делать я планирую, ибо слепо надеяться на то, что меня в этой клоаке Аанг, а уж тем более с Зуко под руку, отыщет да спасет, прямо вообще не вариант, если только крайний с горьким привкусом безысходности).       — Если, девочка, хочешь почесать языком, то ты ошиблась собеседником, — красиво намекнул мне не болтать лишнего он, но, спустя пару секунд, задумчиво поведя кустистыми бровями, выдал с очень даже заметным желанием поперемывать Джао кости хоть с кем-то, кто ему об этом донести не сможет: — Но твоя правда; именно поэтому он, кстати, и дослужился. Он просто наглый и подлый подхалим, любящий покомандовать, а таких в военном деле и политике, почему-то, жутко любят...       — Это отвратительно, — старалась поддержать беседу, как могла, я, напряженно прокручивая в голове всё то, что помнила с той серии, а уж тем более, что было сказано об этом эпизодическом персонаже, отчего в висках только сильнее заныло.       — Вот и я о том же! — полковник, видимо, не нуждался особо в собеседнике, просто выплескивая все мысли, что у него накопились. — Я ведь и говорю: в гарнизоне полно поистине талантливых и опытных кандидатов на этот пост, так нет же!..       Пока тот что-то самозабвенно вещал, я мысленно занялась более насущными проблемами: кандалами на руках, сразу же приметив ключ от них на кольце ключницы, пристегнутой к поясу полковника. Коротким рывком с минимальным возможным лязгом проверив длину цепи, крепившую кандалы за спиной вместе, я поняла, что та даже очень приемлема: около двадцати с хвостиком сантиметров. Только вот как мне руки-то незаметно из-за спины вытащить, а потом ещё и ключ достать?..       Поглощенная собственным мозговым штурмом, полковник — накипевшим мнением вслух, мы уже дошагали до той самой развилки из четырех коридоров, и я поспешила коротко посмотреть влево-право — никого, абсолютно пустые ходы, завершавшиеся резкими поворотами в конце. Не утихавшее предчувствие того, что вот он, тот самый момент делай-сука-что-нибудь настойчиво зудел в груди, но, мне кажется, я бы так и продолжала неуверенно жевать сопли, если бы не:       — Что за чёрт? — резко прервав собственную же речь, возмутился Шину, обернувшись всем корпусом вправо и пораженно уставившись себе под ноги, в дополнение брезгливо отпнув от себя что-то дальше в коридор. — Какого Коха здесь столько... замороженных лягушек? Какой идиот устроил в тюрьме зверинец?!..       Что-то, отдаленно напоминавшее интуицию, внутри меня истеричным ором подсказало, что это знак свыше; пока полковник только раздраженно выискивал взглядом в конце правого коридора того, на кого можно с чистой совестью наорать, я, затаив дыхание и опустив запястья как можно ниже к пяткам, быстрыми полушагами-полупрыжками переступила через цепь назад, еле не запнувшись об неё, и тут же резко присев с облегченно выправленными вперед руками, чтобы не потерять равновесие (поясница за такие маневры мне спасибо не сказала, тут же отозвавшись тянущей болью, прошедшейся вверх по позвоночнику).       Полковник, моментально среагировавший на подозрительный лязг цепи, было начал делать разворот, замахиваясь правым кулаком, чтобы ударить огнем, как я, сложив вместе запястья, уже резво выпрыгнула вверх, со всей дури вдарив вполне тяжелыми металлическими кандалами Шину под челюсть. Раздался характерный стук зубов, по-моему, он даже прикусил язык, и полковник с приглушенным рыком отшагнул для устойчивости назад. Пока тот не пришёл в себя, дезориентировано мотая головой и только начиная фокусировать взгляд, я поспешила преодолеть разделявший нас метр, заступив тому за спину и коротким движением перекинув цепь — благо, длина это позволяла — ему через голову, лишь немного стесав ржавыми звеньями при перекидывании Шину кожу на носу. Пережав цепью его горло, я резко рванула руками на себя; полковник сдавленно захрипел, но на удивление прочно остался стоять на ногах, только чуть прогнувшись в спине и немного запрокинув голову да пальцами впившись в цепь с надеждой ту отодрать, поэтому я на автомате сделала следующее: для уверенности перехватив ещё и ладонью звенья, я рывком потянула его вправо, немного наклоняя.       Потеряв-таки равновесие, полковник был увлечен следом, и я начала резко двигаться, поворачивая по часовой стрелке, совершая вращательно-поступательное движение. Завершив один оборот, во время которого Шину насильно следовал за тягой цепи, я вовремя чуть расслабила руки, и маг огня по инерции врезался со всей дури головой в угол уходящего вправо коридора; меня дернуло следом за телом, но вовремя выставленные вперед ладони уперлись в холодный металл стены, сохраняя равновесие. Разбив нос и висок об угол стены, полковник издал болезненный рык, и я, перепуганно перехватив его левой рукой за стремный пучок на башке, а правой вцепившись в его ухо, повторно несколько раз со всей возможной силой приложила того башкой о стену, пока наконец не почувствовала, что тело в руках безвольно ослабло, но притом всё равно продолжила панически бить мага лбом о стену, по которой длинными алыми мазками и пятнами уже растерлась кровь, до того момента, как руки изнеможенно заныли и прояснился разум.       Резко разжав трясущиеся пальцы и перекинув цепь через голову полковника обратно, я на нервно дрожащих ногах отступила назад, позволив телу Шину свободно съехать по стене, свалившись на пол, и сделала несколько судорожных вдохов-выдохов с четким ощущением того, что кислород в легких не помещался. Вновь замутило, но на этот раз вялый рвотный позыв удалось подавить.       И если вы думаете, что это выглядело слишком легко, то я в вас плюну: меня нервно трясло всё это время, а тугой раскаленный узел в желудке не спешил развязываться даже сейчас. Какое-то время так и простояв, привалившись спиной к прохладному металлу стены и устало следя глазами по потолку в напряженно-красных отблесках ламп, я-таки заставила себя собраться и, поглубже вдохнув, оторваться от стены. Еле перевернув весьма тяжелую тушку полковника на спину, я, стараясь не смотреть на его разбитое отекшее лицо — конечно, как человек, занимавшийся боксом, я привыкла к виду крови и каких только не перебитых-перекошенных рож, но всё равно хладнокровно это воспринять, а тем более вне ринга, мне кажется, было нереально, — поспешила отстегнуть с пояса ключницу и поочередно открыть вначале левый, а после и правый кандалы, с оглушительным в напряженной тишине лязгом свалившиеся на пол.       Стертые почти до крови, а кое-где реально до крови, посиневшие запястья с росчерками ржавых следов по периметру кожи адски щипали, не переставая, отчего я болезненно зашипела, но зато руки ощущались облегченно-невесомыми после тяжести кандалов и заведенных за спину рук.       Нелюди, чтоб вас тут всех медным тазом накрыло.       В мыслях матерясь через слово, я аккуратно высунулась из-за угла, ещё раз трезво оценив ситуацию: я хрен-пойми-где в центральной пагоде крепости Похай на хрен-пойми-каком этаже, где-то тут хрен-пойми-где бродит Аанг под ручку с Зуко, в благородстве которых я уже могу с чистой совестью начать сомневаться, ибо свой зад моя королевская персона вытаскивает из этого дерьма пока сама, из оружия у меня полный нихрена-у-меня-нет стартовый набор — за исключением разве что бурдюка, так и болтавшегося за спиной, ибо маги огня, наверное, элементарно поленились его забирать, зная об отсутствии магических способностей, зато конфисковали кинжал-который-сука-я-уже-просто-не-знаю-кто-у-меня-только-не-пытался-отобрать. У полковника, кстати, тоже из оружия абсолютное ничего, я проверяла.       Решив начать хоть с чего-то, я стянула со спины бурдюк, откинула пробку и крупными глотками отхлебала нормальное количество, пока не утолила невыносимое чувство жажды. И, поглубже вдохнув да спасительно стиснув в руках флягу, я направилась по правому коридору, откуда ползли размороженные лягушки, с лихо колотившимся от напряжения и страха сердцем в груди. Так сказать, пойду напомню двум горе-спасителям о своём существовании.       — Всё-таки я слишком молода и красива для всего этого дерьма, — заключила я почему-то вслух, нервно высовываясь из-за угла и облегченно выдыхая, когда и налево, и направо по коридору никого из стражи не оказалось.       Выступив из-за поворота, я задумчиво огляделась: справа находилась дальше по коридору одна-единственная дверь и, насколько возможно было предположить, это была камера Аанга. И если вы думаете, что подсказала мне интуиция, то почти да — подсказали подвешенные за тяжелые цепи к потолку гвардейцы, явно пребывавшие в бессознательном состоянии. Каков пиздец, однако: я находилась буквально в другом крыле на том же этаже, но, почему-то — а действительно, блин, почему, — поискать меня хоть немного никто не удосужился.       Не тратя время попусту, я направилась трусцой, бегая причем на носочках без переступания на пятки, по левому коридору, следя глазами по одинарным узким коридорам, отсвечивающим тусклыми отблесками красных ламп на металле стен. И, блин, знали бы вы, как мне уже осточертел этот цвет; глаза порядком устали от такого освещения, а здесь же ещё кто-то работает, прикиньте, — за такие условия я требовала бы двойной оклад.       Но что-то я отвлеклась.       Коридор заканчивался очередной развилкой, — да тут этих развилок хоть пиздой ешь, блять, как они, просветите непросвещенную, тут ориентируются?! — разбегавшейся ходами влево и вправо, и я с четким ощущением того, что у меня уже двоиться в глазах, канонично высунулась из-за угла, посмотрев в правый коридор.       Неожиданнее неожиданного было, наверное, узреть на полу посреди этого коридора одного из стражников, перемотанного по рукам и ногам бечевкой и отдаленно напоминавшего в таком амплуа гусеничку, причем, как я заметила сразу, гусеничка была в сознании. Тот, заметив меня, очумело выкатил глаза, истерично задергавшись и замычав что-то заткнутым тряпкой ртом. Не увидев в этом коридоре никого больше, я несколько смятенно выступила из-за угла, протянув первое, пришедшее в голову:       — А в какой стороне тут выход, не подскажете?.. а, ну да, не подскажите, чего я спрашиваю вообще. — Видимо, из-за недавнего шока я соображала весьма плохо, подумав даже освободить тому рот — ну не дура ли, тот скорее на помощь позовет, чем любезно подскажет дорогу, — но в любом случае не успела бы это сделать: мужик на полу вновь суматошно задергался, замычал, пуще прежнего вытаращив глаза и красноречиво уставившись ими мне за спину.       Мои квадратные на тот момент зенки просто стоило видеть. Почувствовав, как даже волоски на шее стали дыбом, я, решив, что за моей спиной как минимум сам Джао, если не восставший из бессознательных Шину, со всей возможной резкостью и неожиданностью обернулась, наткнувшись взглядом на озлобленную синюю клыкастую рожу, и, наверное, именно в тот момент у меня что-то дико замкнуло, ведь, не изменяя своему последовательному плану, я сделала то, что и собиралась: оглушительно заверещав от страха, вцепилась рукой в лямку бурдюка и со всего размаху огрела им страшную рожу по голове, орудуя флягой, аки бабка авоськой, и больше на автомате продолжив того колошматить.       — Изыди, страхолюдина, блин!..       Что-то более-менее целесообразное дошло до меня спустя секунд где-то пять, и то только тогда, когда бурдюк был перехвачен сильной рукой, а к моему горлу было угрожающе приставлено острие палаша.       — Дина, Дина, не пугайся, он за нас! — маячившее за спиной Маски оранжевое пятно я тоже заметила далеко не сразу; Аанг вылез на передний план только сейчас, тут же повиснув на руке Зуко, сжимавшей палаш, отчего острие опасно дернулось в сантиметрах от моего кадыка, и торопливо заговорил: — Синяя Маска, её трогать не надо, это Дина, и это её мы искали здесь!       Хоть глаз абсолютно не было видно в темных прорезях маски, но я буквально чувствовала написанное у него на лице: "то есть, это мы из-за неё тут время тратили?".       — Да, кхм, герой-спасатель, — нервно прочистила горло я, кончиком пальца аккуратно оттолкнув палаш за рикассо* подальше от лица, ибо Зуко ничего убирать пока не собирался,— я тут типа своя, так что можно в меня чем-то острым и железным не тыкать, вот. — Настрой, с которым Зуко продолжал настойчиво удерживать на весу палаш, был весьма недружелюбным и отчасти красноречивым, поэтому я, со вздохом закатив глаза, озвучила то, что, скорее всего, он требовательно ожидал: — Ну уж простите-извините за неожиданную атаку, просто вот кто так людей-то пугает!       Из-под маски раздалось приглушенное одобрительное хмыканье, после чего палаш четким движением был убран в ножны за спиной, а фляга великодушно скинута мне в руки. И тот, ни слова ни полслова, развернулся и направился дальше по коридору. Хоть причина и была мне прекрасно известна, я не могла ехидно не поинтересоваться:       — Эй, а как же ответные извинения за то, что напугал, и примирительные обнимашки?— Зуко, истуканом замерев во время шага, лишь коротко глянул на меня через плечо и после вновь продолжил как ни в чем не бывало шагать. Я оскорбленно сдула с носа мешавшую прядь. — Хоть бы, чувак, кивнул, что ли.       Я буквально отсюда чувствовала закипавшие волны раздражения, которые от себя подобно разрушительной радиации излучал Зуко. Господи, можно мне его в качестве личной груши записать, ибо бесить Зуко — ну просто сущее удовольствие для души.       Аанг тут же двинулся следом за ним и толкнул между делом меня в бок.       — Можешь не пытаться, — он безнадежно махнул рукой на Зуко, уже начинавшего спускаться впереди по ступеням куда-то вниз, — этот парень не особо разговорчивый. А, кстати, — уже громче продекламировал тот, видимо, и для мага огня тоже (как будто, блин, его невозможно-громкий шепот Зуко абсолютно точно не слышал, тактично оглохнув на время, но Аанг, похоже, в подобную вежливость свято верил, так что не будем рушить чужие наивные надежды), — Синяя Маска, знакомься, это Дина, моя подруга. Дина, знакомься, это Синяя Маска, мой... спаситель, ну да.       Внутри меня что-то с оглушительным треском лопнуло от вот такой вот детской непосредственности Аанга, но я, быстренько сменив скептичное выражение лица на ироничное, пропела в спину Синей Маске:       — А что это, у твоего спасителя и имени даже нет?       Меня откровенно радует такая ситуация, где Зуко очень хочет, но не может меня ударить; и либо я больная мазохистка, либо тот ещё энергетический вампир (моя внутренняя Катара подсказывает, что и то, и другое очевидная правда, и что мне надо лечиться, хотя бы потому, что у меня в голове язвит какая-то Катара).       Аанг между тем развел руками, мол, как видишь.       — Гиблое дело, — заключил маг воздуха и, приставив ребро ладони ко рту, доверительно шепнул, растягивая гласные: — Возможно, он немой.       Возможно, он Зуко, Аанг. Но да ладно, кому тут когда-либо куда-то упиралось моё долбанное мнение, скажите пожалуйста. А лучше скажите команде Аватара, причем, укоризненно так, с подчеркнутым обвинением.       В общем, таким Макаром мы спустились на самый нижний этаж башни, причем, хочу заметить, без происшествий и каких-либо стычек с гвардейцами, поскольку Зуко вёл нас какой-то неохраняемой пожарной лестницей, расположенной с заднего фасада центральной (и единственной) башни гарнизона. Видать, целые толпы охраны были лишь на самом верхнем уровне, где располагалась камера Аватара, — и моя, как бы, тоже, но что-то сомнения у меня по поводу того, подозревал ли вообще кто-то о моем существовании в той каморке, помимо Джао и полковника, — и с той самой целой толпой Зуко, видать, расправился в одиночку, что было даже смешно.       Конкретно я только от одного полковника минут семь избавлялась. Но, согласитесь, выжить в таком месте и пострадать относительно несильно — это уже, знаете ли, лэвл. Что-то такое язвительное в голове посоветовало называть всё своими именами, то бишь, звать удачу удачей, но нет — именно лэвл, ибо солидность, солидность и ещё раз солидность. Плюс двадцать очков опыта в мой личный список регалий, о да.       Весь запал и необъяснимое чувство облегчения от того, что я в этой Похай-таки отыскала собратьев-подельников (которые, попрошу заметить, всё-таки искали меня, не нашли, конечно, но зато я их нашла, чем не повод радоваться), как-то разом растворились, будто тех и не было, стоило увидеть, как Зуко, коротко прошмыгнув от угла здания башни, оставшись незамеченным, спрыгивает через напольную решетку в канализацию.       — Я вам что, из фильма "Черепашки-ниндзя", блять, чтоб по канализациям шнырять, — на полусогнутых продвигаясь по отверстию темного и вонючего канализационного тоннеля вслед за спинами Зуко и Аанга, пыхтела я.       Экс-принц, обернувшись на меня и источая собой ауру просто вселенской неприязни, а в темноте тоннеля, куда лишь через редкие решетки просачивался лунный свет, выглядя в своей маске ещё раза в три страшнее, приложил палец к отверстию в форме клыкастого рта, шикнув. Недовольно поджав губы, но я всё-таки сочла этот жест оправданным, всё равно чисто из вредности мельком добавив, чем вызвала раздраженное пыхтенье Зуко:       — Но я чур Меган Фокс.       Впервые к сожалению, канализация быстро закончилась, проведя нас только под первым кольцом оборонных стен, оставив ещё две не пройдённые впереди, поэтому пришлось поочередно, но быстро вылезать, пробегая за складом из разгружаемых с повозок ящиков к той самой стене, вдоль которой свисал уже заранее заготовленный канат.       Тревожная сирена взревела как нельзя вовремя: ровно в тот момент, когда я усилием воли и настрадавшихся рук еле-как проползла вверх половину стены.       Да вы, должно быть, издева… Они ещё и канаты обрубили, вурдалаки! А ещё и — как удачно — я лезла последней. Благо, Аанг вовремя успел создать под нами упругую воздушную сферу, сам отпрыгнув в сторону.       Поэтому при приземлении на этот самый шар сверху на меня хлобыснулся Зуко, а эта туша весит немало так, я вам скажу. Черт, локтем прямо в грудь, ублюдок! Сфера под нами моментально разлетелась легким бризом, и я успела встать на ноги, чуть присев для равновесия, а Зуко и подавно, уже среагировав на тревогу и вытянув с лязгом палаши из ножен.       Потерев отозвавшуюся тупой болью грудную клетку, я сипло выдавила:       — Зу… — Я тут же резко осеклась, осознав, что именно начала говорить, и якобы беспалевно закашлялась; да только вот Зуко ещё во время произнесения первых звуков заметно вздрогнул, задержавшись на мне долгим пристальным взглядом. Здесь однозначно понятно, что я спалилась, но договорила уже чисто из гордости: — Синяя, блин, Маска, ты меня своей тушей десятитонной придавил и даже не извинился!       Зуко, чьё терпение и без того держалось на очень хлипкой надежде "как только, так сразу вот ей всеку", горевшим поперек лба, взбеленился уже капитально и резко повернулся в мою сторону, угрожающе нависнув грозовой тучей да сильнее стискивая в ладонях рукояти дао-мечей.       Давать по тормозам я не умела, по-моему, никогда, продолжив добивать, конкретно в этой ситуации, кажись, гвозди в крышку собственного гроба.       — Что? Сказать-то нечего, Герасим хренов!       В этот раз мне уже точно собирались втащить, что я поняла по угрожающему подшагу в мою сторону, от которого показалось, что Зуко словно увеличился в размерах, заняв собой всё свободное пространство.       — Эм, ребята?.. — прозвенел спасительный робкий голос Аанга, отвлекший нас от низкопробных разборок, и мы одновременно обернулись на него, только я — с нарочитым вниманием, а Зуко — с раздражением. — Боюсь, что сейчас у нас есть проблемы посерьезнее.       Аанг был как всегда мягок и тактичен, назвав пиздец проблемами.       Нас, приперев спинами к стене, окружила со всех сторон чуть ли не целая рота из стражников с копьями; но, что было хорошо, большая часть из них всё же не являлась магами. Вся моя уверенность в том, что мы отсюда выберемся целыми и по возможности невредимыми, вроде бы как, чуть-чуть так поубавилась. Аанг и Зуко, ведомые собственным бравым подсознанием, одновременно заняли боевые позиции. А я, ведомая собственным бравым инстинктом самосохранения, стояла позади них, хлопая квадратными глазами и смотря на медленно скапливавшуюся вокруг нас роту солдат.       Что-то многовато их…       — Э-э-э… — я повторно прошлась взглядом по толпе, движущейся на нас со всех концов гарнизона, и на время зависла. — Короче, не знаю, как вы, но я пас.       И вот просто плевать на всё: на предрассудки, на стереотипную благородную стойкость во время боя, вот просто — пле-вать. Я побежала. Да, просто побежала. Драпанула вдоль стеночки, в гордом трусливом одиночестве, спасительно прижимая к груди родной бурдюк с водой. Летела с такой скоростью к аварийно закрывавшимся воротам, будто меня догоняли охотничьи псы, хотя на самом деле, на какие жалкие секунды воцарилась неловкая недоуменная тишина, которой не хватало разве что стрекота сверчков на фоне. А потом ещё и припустила с утроенной скоростью от громогласного ора Джао, раздававшегося со второго этажа башни:       — Держите девчонку! Не дать уйти Аватару и его сообщникам!       Дина, тупой ты хрен с бакенбардами, я чего ради имя тебе называла!       После этого бежали уже все. Вот прямо все. Образовалась какая-то одна огромная потасовка. Бежали со всех концов гарнизона маги огня, стража, атаковали огнем со сторожевых башен охранники, надрывался, не покидая своего поста, Джао, стоя по периметру окружных стен, уже натягивали луки эти гребанные лучники Юань-или-кто-они-там-бесят-уже. А сзади меня нагонял очнувшийся Аанг, оставляя после себя картинные клубы пыли, и Зуко с изрядно пострадавшей самооценкой и пристрелившейся гордостью.       Кстати, это ещё не главная проблема. Вспомним-ка про лучников. Мне к тому моменту уже два раза чуть не прострелили обе пятки, ибо я была слишком живой мишенью, бегающей зигзагом на износе дыхания, как рядом появился словно из ниоткуда Аанг, резким ударом палки с разворота — где он только эти палки доставать успевает (вообще, откуда Аанг берет эти палки, а Джет — соломинки, до сих пор, я думаю, остается главной загадкой этой вселенной) — воспроизвел мощную воздушную волну, разом отбившую каскад стрел и сдув на пару метров подбегавших к нам не-магов с копьями наперевес.       — Хорошая идея была — бежать отсюда, — с легкой полуулыбкой оценил Аанг, и мне иногда кажется, что в принципе сложно в мире найти вещи, которые он не оценит. Уже изнеможенно уперевшись руками в колени, я смотрела на то, как нас продолжают настойчиво брать в кольцо, подступая со всех сторон, а самая маленькая щелочка просвета между воротами окончательно исчезает, отрезая пути отступления. И, когда даже я уже думала начать обороняться, Аанг, перехватив шест копья, как бейсбольную биту, замахнулся со словами: — Держись.       — Держать что?.. — не поняла я, как и не пришлось: меня вверх подкинуло настолько мощным воздушным потоком, что собственный визг не было слышно из-за свиста обтекавшего тело ветра.       Полёт долгим не будет, это я поняла сразу, титановым усилием воли заставив себя-таки открыть глаза, чтобы более-менее адекватно приземлиться на стену, на которую я была бессовестно запущена, аки бейсбольный мячик. Но всё-таки воздушный поток таким сильным не был: не сделав в воздухе и нормальной дуги, я, кое-как группируясь ещё в полете, с громким стуком и хрустом суставов на весь гарнизон приземлилась на стопы, тут же свалившись на колени и перекатившись по инерции вперед через плечо, но не удержала в итоге равновесие и завалилась на левое бедро.       Рассиживаться просто так мне не позволял никто, а жаль. Только сейчас я поняла, что бегаю тут исключительно на адреналине и остром чувстве страха за собственную шкуру.       Еле-как с опорой на руки приняв вертикальное положение, я суматошно помотала головой, поняв, что меня уже обступили с двух сторон со всем колюще-режущим в руках, пока что не нападая всем скопом, а предусмотрительно аккуратно обступая толпой. Единственная мысль, которая скорым экспрессом посетила меня в тот ответственный момент, так это к хренам сброситься на другую сторону с этой стены, глядишь, и повезет.       Какого хрена каждый раз, когда я хочу спастись, на ум приходит только что-то критично-суицидальное?!       Нервно стиснув в руках лямку бурдюка, по совместительству единственную полезную вещь в моем арсенале, помимо просто способности к мозговому штурму и тупых шуток, я реально уж думала сигать с разбегу вниз на ту сторону и сделала даже рывок, как тут же пожалела об этом: справа, среагировав моментально на моё движение, вылетела запущенная стрела, под которую я, зажмурившись, рефлекторно подставила руки.       Благо, в этот раз моя инстинктивная тормознутость не была фатальной: руки не пустовали, поэтому стрела впилась в мягкую кожу бурдюка, проткнув мешочек, удерживаемый на уровне груди, насквозь, отчего с другой стороны проклюнулся самый край наконечника. Вода тонкой струйкой потекла через образовавшиеся отверстия.       Хотя, фатальной это тут уже смотря в каком плане...       — Катара меня убьё-е-ет, — расклеилась я, даже как-то позабыв о нападающих, и стояла бы я уже с пустой глазницей, как в последний момент, выпрыгнув буквально из-за стены, с зацепившимся Зуко на спине появился Аанг; тот, коротким ударом шеста отправив нападавшего на меня мужика с копьем в полет, пока Зуко кому-то с успехом ломал рукояткой палаша нос, вновь крикнул что-то про "держаться", и на этот раз я была готова, кажется, как никогда.       Но точно не к тому, что меня со спины оцепят худощавые ноги, скрестившись прочно на талии, и нас резким рывком поднимет в воздух; я, воспользовавшись моментом, злорадно пнула с верхнего положения какого-то бежавшего к нам с дадао в руках мужика по лицу, в дополнение ещё и (случайно, кстати) сверху пролив на него воду из пробитого стрелой бурдюка.       — Катара до тебя не доберется, если мы даже отсюда ног унести не можем, — еле выдавил с сумасшедшей одышкой Аанг откуда-то сверху.       Таки запрокинув вверх голову, чтобы понять, что происходит, я пораженно округлила глаза: Аанг, раскручивая над головой ту самую палку со скоростью вращения лопастей вертолета, пытался одновременно не выронить, удерживая ногами, меня да не сломать хребет под весом вновь прицепившегося к нему со спины Зуко, комично отбивавшегося одним палашом от стрел. Я бы даже, вот честно, никогда бы не подумала, что в этом маленьком худосочном тельце столько поистине лошадиных сил...       ...и правильно бы сделала, ибо на такой конструкции мы не пролетели и метров четырех по воздуху, тут же начав стремительно снижаться, а через две секунды вообще камнем полетев вниз.       Мама родная, ещё один такой долбанный побег из Шоушенка я чисто морально — да и физически тоже — не переживу.       Вновь шлепнулись дружной тройкой на упругую воздушную сферу, замедлившую скорость падения и предоставившую возможность аккуратно спрыгнуть на землю с небольшой высоты, как я уже и того сделать не смогла: уставшие ноги, стоило тем коснуться пола, подкосились, и я в полусогнутом положении пробежалась вперед парой шагов, еле-как удержав равновесие и не упав.       — Эта оборонная стена последняя! — оповестил Аанг громко, коротким махом шеста вызвав мощную струю ветра, расчистившую дорогу из финальных метров до ворот, озаглавленных строением высокой башни на них (хотя, я даже элементарного представления не имела, как мы могли бы перебраться на ту сторону, но у Аанга в принципе логика в этом плане стабильна — катапультировать всех на ту сторону).       Стараясь находиться в полусогнутом состоянии как можно дольше, чтобы продышаться, я совершенно безрадостно улыбнулась.       — Как же я, блять, рада.       Наверное, что-то, продолжительное заставлявшее меня утомленно не разгибаться, являлось действительно неким таким ангелом-хранителем, ибо, как только я уже думала принимать вертикальное положение, прямо на меня спереди выбежал какой-то гвардеец, рубанув своим серпом горизонтально: пересравшись, я согнулась в прежнее положение, по ощущениям, по-моему, уже пережив три микроинсульта. Не знаю, конечно, куда он целился, но и узнавать у меня времени не было: далее я разгибаться уже не рискнула, продолжив бег в такой позе, и со стороны, наверное, это выглядело, будто меня дико затрахал радикулит. Но любопытство-таки заставило меня коротко обернуться на бегу: гвардеец, смазав ударом серпа надо мной, снес случайно голову другому магу огня, который в тот момент стоял ровно за мной, попытавшись ударить Зуко. С невероятным отвращением и вновь проснувшимся рвотным позывом я отвернулась от вида отлетевшей куда-то под ноги в толпу головы в шлеме да окровавленного остатка шеи на неподвижно замершем теле.       Бежала со всех ног, оббегая стражей одних за другими и смотря ровно вперед, на маячившую впереди спину в оранжевой накидке, расчищавшую дорогу до самых ворот. Не желая вспоминать, что недавно при мне откровенно прикончили человека, снеся ему башку с плеч, я понеслась еще быстрее, отчего мышцы ног начинали адски гореть, а сухожилия устало трястись.       Не особо замечала, что происходило дальше, просто всё слилось в один огромный водоворот из пыли, людей, запаха копоти и гари, звона оружия. Не помню, как меня успел догнать Зуко, пристроившись рядом, чтобы бежать следом за Аангом. Помню только, что экс-принц, не моргнув и глазом, отрубил руку какому-то стражнику, вставшему у него на пути. Прямо по локоть оторвал, так, что внутри отлетевшей конечности было видно круглое отверстие белесой лучевой кости, а кровавые ошметки мяса отлетели мне под ноги вместе с самой отрубленной рукой, на которую, по-моему, я наступила, чуть не поскользнувшись.       Кислород словно заканчивался. Ноги еле слушались. Про руки не было и речи.       Аанг, уже стоявший подле ворот, задумчиво на те выткал, пока мы его нагоняли (с Зуко было на удивление безопасно бегать: тот уверенно отбивал все атаки, успевая по дороге избавляться от нападавших, в то время как я просто семенила рядом, изредка тыкая попадавшихся магов огня острым наконечником стрелы, вытащенной из почти пустого бурдюка, во все мягкие подвернувшиеся места). Как только мы оказались рядом, Аанг обернулся на нас, чтобы что-то сказать, как тут же округлил глаза, выскочив вперед и заслонив воздушным щитом от залпа пламени.       Толком я не успела почувствовать, что накаляется вокруг воздух, что опаляет жаром лицо, как атака была неожиданно прекращена, и по площади перед крепостью рассеялся властный голос Джао:       — Прекратить огонь! Аватара брать живым!       Да-да, дядя, спасибо, я помню, что казнить тут собирались только меня.       Подняв засовы, нас выпустили, как только Зуко был готов перерезать Аангу глотку палашами. Шагая вперед спиной, мы вполне даже быстро пересекли мост, тянувшийся к лесу от крепости надо рвом, — интересно, зная предпочтения Джао, я могу предполагать, что там ещё и канонично плавают пираньи? — как, не дойдя до лесополосы сущие метры, в Зуко была выпущена стрела, угодившая точно в маску.       И, я как бы понимаю, что немного не момент, но это когда-нибудь, блять, закончится?       Сидя в клубе поднятой Аангом пыли, мы задумчиво втыкали на бессознательное лицо со шрамом; и, знаете, когда адреналин уже порядком схлынул, усталость и чудовищная сонливость сделали своё дело — было абсолютно всё равно, что, как и где, элементарно принимать решение было свыше моих сил.       — Это Зуко, — резюмировал Аанг, крутя в руках маску. Пять тебе за сообразительность, малыш, но давай быстрее — на нас уже с того конца моста бегут с копьями и вилами. — И что делать? — тот поднял потерянный взгляд на меня.       Стрелка моего топливного датчика мельтешила буквально у нуля, но, соскребя остатки энергии в одну кучку, я взяла Зуко за щиколотки ног.       — Бери за торс, — подсказала я, после вздохнув в ответ на недоуменный взгляд Аанга: — Слушай, он единственный, кто сюда сунулся, чтобы спасти нас.       В общем, дружно взявшись за руки-ноги, мы, аки грузчики, волочащие старый сервант на шестой этаж, потащили тело Зуко в заросли, пока нас не нагнали маги огня. Скрывались мы с такой себе скоростью, лишь спустя пару секунд экстремального побега поняв, что удобнее его было бы тащить, подхватив с двух сторон под руки, что мы и поспешили сделать. Кстати, я поспешила сделать не только это: за пояс у Зуко был заткнут кинжал, идентичный тому, что у меня при аресте конфисковали маги (видимо, оружие в Стране Огня делается на один манер, не блеща отличиями), поэтому я тут же поспешили забрать находку себе. Считайте, почти без потерь... Почти — потому что Катара меня уроет за бурдюк.       Волоча тушу мага огня уже через бурные заросли, благо, буквально сразу же удалось выйти на просеку, ведущую через лес, чтобы не ползти буреломами. Уже считая каждый шаг, грузной усталостью оседавший в теле, я мечтала исключительно о мягкой шерсти зубра и теплой-теплой ванне, однако, лес пока так и не заканчивался, а в безопасности мы себя не чувствовали тем более. Думаю, лишь чувство тревоги не давало мне прямо тут, прямо на опавшей хвое свернуться клубочком: а уже ведь занимались предрассветные сумерки.       — Знаешь, я никогда бы не подумал, что это Зуко, — признался почему-то Аанг, нарушив долгую тишину. — Я-то думал, что он правда немой...       Силы я в себе нашла, если не ответить, то усмехнуться точно, только вот усмешка тут же переросла в продолжительный зевок, от которого аж на глазах выступили слезы.       А вообще да, если подумать, то что может быть бредовее: мы, ни свет ни заря, прем на себе отключившуюся тушу Зуко через лес, пытаясь оторваться от магов огня, меня за эти гребанные сутки уже пытались пристрелить, запугать и казнить, что в итоге, я думаю, не попытается сделать, а реально запугает, пристрелит и казнит Катара за свой фамильный испоганенный бурдюк.       Напомните, ещё раз, зачем я с Аангом поперлась? Ах да, мне было скучно.       Плюс ещё пять к моему опыту за разблокированное достижение "понять и принять": главное, наверное, правило этого мира — здесь не надо изгаляться, чтобы найти приключений на свою задницу.