Одна случайность

      Чертов Аанг. Чертовы догонялки. Чертов лес. Чертова коряга. Ненавижу. Вот всё, вот больше ни ногой в эти Богом забытые дебри в жопе мира. Всё, только Северный полюс, только хардкор!       Примерно с такой вселенской ненавистью ко всему живому я, прихрамывая на одну ногу, ползла через заросший подозрительным мхом сосняк. Аанг, блин, урою. Вот надо было ему додуматься предложить сыграть в догонялки. Догонялки, мать его, в лесу. Да и я тоже, черт, согласилась, думала, ничего не случится.       Это Аанг вон, подобно кузнечику двадцать четыре на семь прыгать может, но никак не я. Пожалуй, стоит перейти к объяснениям. Вот, вроде бы, я и согласилась сыграть, вот Аанг, — читер хренов — за которым я гналась, расхохотался и магией воздуха взял, да и подкинул себя на ветку. Вот, кстати, именно в тот гребаный момент я собиралась триумфально заляпать его тушку и даже наклонилась чуть вперед, чтобы схватить, как…       — Твою мать! — Да-да, именно так. И я ко всем хренам улетаю куда-то вниз, в смрадную канаву посреди леса. Чуть все ноги себе не выломала, когда хлопнулась на самое дно.       Последующую часть рассказа я немного опущу, ибо та перенасыщена отборным и биологически невозможным матом, коим я крыла Аанга; лысый, к слову, вовремя скумекал, что жить ему осталось отъявленно меньше, чем пара часов, и просто-напросто скрылся из виду в своей излюбленной манере на пару с Соккой (хотя, Сокка, по-моему, ещё на самом старте ударился головой об ветку и благополучно слег в начале дистанции).       Ладно, так или иначе, при эпичном падении в канаву, в которой, славу Богу, воды не было, а была лишь чуть влажная земля и высокая трава, я нормально так долбанулась правым коленом о землю. В итоге, сразу после того, как я выбралась из канавы, было обнаружено: ушиб вполне средней себе степени на правом колене, вконец разодранные на колене штаны — а других, хочу заметить, у меня нет! — и чересчур ровный порез прямо поперек левой ладони, ибо в падении я отчаянно пыталась за что-то зацепиться. И, по всей видимости, за что-то не очень удачное.       И сейчас я, такая несчастная и злая, передвигаюсь поперек леса, желая добраться до берега, а, насколько помню, он тут быть должен. А главное, что бесит, так это скорость мерзопакостного лысого монаха, у которого, как мне кажется, уже крылья на ногах отросли. Даже злость выпустить сейчас не на кого, ибо все где-то в центре всей этой богадельни.       И вот меня что, кто-то ненавидит? Может, я кому-то что-то сделала и забыла об этом? Ибо какого черта сразу за разросшимся на целую дорогу кустом, которого мне в падлу было обходить, оказался четырехметровый в высоту песчаный спуск? Понятно, что последовало дальше.       — Да что ж за день-то сегодня такой?..       Правая болевшая нога подкосилась, а левая соскользнула, и я с мастерскими переворотами и отборными матами кубарем скатилась вниз, в конце приземления просто угодив мордой в прибрежный песок. О, хоть до водички добралась, уже что-то. Закашлявшись, я злобно сплевывала кашицу из песчинок и слюней, а после, тяжело выдохнув, перевернулась на спину, уставившись в голубое небо над головой. Ну, хотя бы погода мне благоприятствует.       Какое-то время я просто лежала и втыкала в небо, думая о делах насущных, а также о мучительном расчленении Аанга на все конечности (что-то внутри мне такое подсказывало, что вина там была далеко не Аанга, но, простите-ка, когда у тебя выходит всё из рук вон, так хочется найти козла отпущения; лысого такого), но после-таки поднялась, шаркающей походкой подобравшись к самой воде. Устало хлопнувшись на колени возле самых набегающих белесой пеной волн, я измученно окунула в воду руки по кисти. Короткий порез, кровью из которого я уже перепачкала всю руку, на левой ладони адски защипал. Ах да, я же ещё и порезалась.       Просто для справки: если мне когда-нибудь попадется джин, то я на все три желания загадаю себе оберег, маленькую куклу-вуду драгоценной себя и осиновый кол на все случаи жизни, чтобы сразу и наверняка.       После падения вначале в канаву я перепачкала себе все руки и колени на штанах зеленым месивом травы, так еще и после очередного съезда вниз по песчаному оползню на меня налипло всякое дерьмо. Только я было начала ополаскивать руки, смывая горький травяной сок с рук и кровь с ладони, как от резко набежавшего ветра прибрежная волна усилилась, увеличившись в размерах, и окатила меня водой по самую ширинку штанов.       Шик и блеск, теперь штаны все ещё и мокрые.       — Господи, вот что я опять сделала не так? — я, прищурившись из-за слепящих солнечных лучей, заговорила куда-то вверх: — Может, для пущего эффекта, ты еще и молнией в меня долбанешь, чтобы добить? Что мне теперь, ждать, когда на меня рояль скинут или что-то похлеще?       Ответа не последовало. Ну, в этом я не сомневалась. Ладно уж, пойду пока, найду остальных, немножко придушу Аанга, а потом уломаю Катару зашить и выстирать мне штаны. Всё, я просто гений! Только пить как-то хочется. Сложив ладони лодочкой, я набрала в них немного воды, после поднеся к губам и чуть глотнув.       Даже от одной доли содержимого мои глаза неестественно округлились, и я резко подскочила на ноги, начиная судорожно оплевываться и кривиться.       Какого хрена мне никто не сказал, что это море, а не всего лишь большое озеро?!       Когда вся соль из моего организма вычихалась естественным путем, я пошлепала дальше вдоль воды. Изнеможённо зевая, я обходила разжившийся прямо посреди береговой линии здоровенный валун. С расстройства не замечая ничего вокруг себя и угрюмо попинывая песок, я, обойдя валун, врезалась лбом во что-то твердое и, судя по звуку, деревянное.       — Сука!       Маленький — я бы даже сказала, катастрофически маленький — термометр накопившегося на душе пиздеца только что с оглушительным треском и брызгами ртути взорвался.       Схватившись за ушибленный лоб, я яростно уставилась на то, что было передо мной: пустующий деревянный корабль под синими парусами. Утробно взрычав, я со всей дури долбанула кулаком по деревянному корпусу, так, что костяшки, сместившись, громко хрустнули. Дальше я уже продолжала яростно шандарахать по нему левой ногой, пиная со всей силы. Ногой, кстати, бить было практически не больно, поэтому злость медленно, но верно пошла на спад.       Черт, да в этом мире я просто какая-то чокнутая на всю голову! Того и гляди начну людей убивать… Хотя, о чем это я? Здесь же столетняя война, здесь просто необходимо вырывать кадыки голыми руками и запихивать их же в рот своих жертв! От обрисовавшегося в голове сравнения меня аж пробрал смех. Плечи чуть затряслись от сокращения диафрагмы, и я тихо прыснула, перестав долбиться в ни в чем неповинный кораблик и уткнувшись в его же каркас лбом.       О Боже, так сильно психануть просто из-за неудачно начавшегося дня…       ...ну, полегчало зато. Если всё это кто-нибудь сейчас, упаси Боже, видел, то не мне будет не то чтобы очень, но стыдно за подобную кратковременную истерику.       — Дина?.. Дина! — громогласно раздалось за моей спиной, после чего послышался прерывистый бег и шуршание пересыпающегося песка. Я обернулась: ко мне бежала заветная троица. Сокка, размахивая мачете в руке, подбежал ко мне первым. — Ты… оу, фух, долго же мы бежали… — пытаясь отдышаться, мямлил он, — ты нашла его!       Непонятливо поморгав, я вздохнула почти опасливо.       — Ещё раз, кого я нашла?       — Да этот корабль!       — А, ну его-то да, — я сомнительно почесала лоб. — Нашла — не то слово просто.       Сокка самозабвенно угукнул, уже подавно с минимального расстояния оглядывая корабль. К этому времени подбежали и Катара с Аангом, так же изнеможенно уткнувшись руками в колени и тяжело выдыхая.       Катара, устало выдохнув после длительного бега, сразу посмотрела на Сокку, взбудоражено спросив:       — Ну что? Этот?..       — Нет, — Сокка покачал головой, но после обернулся на нас с улыбкой, — но он из того же флота. Отец был здесь.       — Неужели? — глаза Катары блеснули.       — Так какого здесь происходит, кто-нибудь мне скажет? — замахала руками я, привлекая к себе внимание. Тоже мне, повадились отмалчиваться. Почему это я всегда должна узнавать обо всем последняя, ну?       Катара после обнимашек с Соккой, не сбавляя счастливой улыбки, повернулась ко мне.       — Дина, представляешь это от… — она, наконец, полностью увидев меня, тотчас замолчала на полуслове. — Подожди-ка… где это тебя так валяли? — Маг воды подошла вплотную, осматривая мою одежду и конечности, будто я была пришельцем, после чего подняла на меня взгляд, сурово прищурившись. — Волосы в какой-то грязи сухой, руки в чем-то зеленом, ладонь порезана и… О Духи, что ты сделала со штанами? Почему они порваны?!       — Ах да, спасибо, что напомнила, — я растянула кровожадную ухмылку, отодвинув эту мамашу в сторону и повернувшись к Аангу. — Ну всё, кузнечик ты мой, время возмездия.       Я, вложив кулак в ладонь, хрустнула костяшками. Аанг сглотнул и, неловко оттянув ворот рыжей накидки, нервно хихикнул:       — Это ты вообще о чем? Знаешь, просто, если ты не умела играть, то могла бы просто отка…       Месть это блюдо, которое подается холодным. Камень же холодный, да?.. ***       Жизнь прекрасна. Во-первых, Аангу я-таки отомстила. Вначале, конечно, пришлось погоняться за ним, но в общем, я его-таки словила, когда Аватар наш, забежав ровно в ту же часть леса, что и я когда-то, улетел в ту самую канаву, только не хлопнувшись на дно, а придержав себя у самой земли потоками воздуха. Там я его и поймала за шкирку. Всё закончилось долгими извинениями и жалобной моськой Аанга. Ну, а что я могла сделать? Просто дала ему щелбан, он показал мне язык с короткой проповедью о "негативном влиянии злопамятности на душу", и разошлись мирно.       Во-вторых, лично сейчас уже настал вечер, и мы разбили свой лагерь на пляже, пригнав сюда и Аппу. Что же я делала целый вечер? М, вопрос спорный. Естественно, пыталась вначале сравняться в счете с Аангом, потом пыталась перегнать ленивого и обожравшегося зубра с одного места на другое — спать-то где-то надо, — а потом я просто провалялась на пляже весь день, вначале вычищая песок из волос после падения, потом дезинфицируя рану да заматывая плотно ладонь бинтом, а после запуская камушки с берега в море. Полный штиль.       А, в-третьих…       — Сказала же, не буду я это зашивать, — маг воды раздраженно нахмурилась, демонстративно скрестив руки на груди.       — Чего-сь? — оторопела я, уставившись на мага воды предательски. — Но, Катара!..       — Что «Катара»-то? — развела она руками. — Мне уже порядком надоело, что ты сидишь на моем горбу. «Катара, зашей-ка штанцы, а то поддувает». «Катара, а есть что пожевать?». «Катара, ты уже постирала рубаху, а то так внатуре неудобно». И вместо благодарности ты говоришь что? Правильно: «Ну наконец-то, а то, думала, сдохну». Всё! Устала я уже. С этого момента будешь делать всё сама, хотя бы до тех пор, пока не научишься правильно просить.       — Я тебе что, Жучка, чтобы «правильно просить»? — я устало приложила ладонь ко лбу, пока не вставая с насиженного рядом с боком зубра места. — Это же тебе не джинсы — их модными уже не сделаешь.       Катара упрямо мотнула головой.       — Нет. Сказала же, что не буду.       И впервые, почему-то, мне хотелось откровенно по-детски разреветься от несправедливости.       — Стебешься, что ли? Я же шить не умею, максимум, иголкой кому-нить глаз выколю, — закатила глаза я, как мне в лицо тут же прилетели собственные штаны. — Так, где-то я уже это видела…       Катара задорно усмехнулась, а после, придав себе непринужденный вид, спокойно пожала плечами, развернувшись на пятках и спокойно прошагав к своему расстеленному спальному мешку.       — Вот сучка, — надулась я, откинувшись затылком на бок зубра и устало сдернув с лица повисшие сбоку мешковатые штаны.       Над головой зависло угольно-черное небо с еле мерцавшей россыпью бледно-белых звезд. Да, поздновато в этот раз мы лагерь разбили.       — Ах да, ещё не забывай про то, что я ко всему великодушно терплю все твои второсортные измывательства! — со своего места отчеканила она, указательным пальцем погрозив в воздух.       — Тц, — я сдула с лица мешавшуюся прядь, — вспомнила мне тут тоже. Это ж когда было-то.       — Вчера.       — Не-а, — передразнивала я, показав ей в спину язык, — позавчера. Думаешь, только ты одна мне постоянные одолжения делаешь? Будто ты меня никогда и ни о чем не просила. «Дина, ты…», — мозг почему-то как назло отказывался вспоминать различные конфронтации с Катарой, отчего я всерьёз задумалась записаться на курсы прокачки памяти, дабы пафосно кидать в лицо недоброжелателям их же косяки, — короче, ты так часто меня о чем-то умоляешь, что я даже перестала обращать на это внимание, чтобы сейчас вспоминать, так-то.       — Ну-ну, удачно зашить штаны, великодушная Дина.       На этом наш очень состоятельный диалог завершился. Катара так и продолжала лежать на боку спиной ко мне, сейчас явно довольная собой. Фе, было бы, чем гордиться. Подумаешь, штаны она зашивать умеет, ткачиха хренова. Сама справлюсь, всё же не лыком шита. Ну, улавливаете иронию?       Повертев в руках штаны с объемной дырой в колене и покумекав над тем, как бы один край ниткой можно было бы приклепать к другому, я поняла, что это полнейшая хрень. В итоге, плюнув на всё, я просто обратно нацепила штаны, решив, что «а и черт с ним, от дырочки не помру; только вот на Северном полюсе будет поддувать…».       Только я собиралась было с чистой совестью отрубиться, как слух стал улавливать чью-то болтовню. По голосу похоже на Сокку, где-то на фоне попискивает Аанг, а третий… незнакомый мужской бас. Маг огня? Кстати, забыла сказать, что перед общим отбоем Аанг и Сокка ходили прочесывать ближайшую территорию на наличие магов огня. И сейчас возвращаются не одни.       Далее послышался веселый смех Сокки, а после он произнес чье-то имя. Вот не разберу ни черта. Но после парочки слов Катара тут же подпрыгнула со своего места, с веселым писком выкинув:       — Бато, неужели ты?       Дожили, черт. Балто уже всякие на нервной почве мерещиться стали. Этому миру осталось недолго. ***       Я, недовольно скрестив руки на груди и прожигая в затылке новоиспеченного «друга» дыру размером с его же задницу, шла рядом со столь же кислым Аангом позади.       И, вот по-братски, какого черта? Неужели это пунктик такой, мол, радушно встречать абсолютно каждого первого-встречного, за исключением, ах да, одной меня? Аанг, непонятные старички из чащобы, Джет и компания, всякие Балто (хотя, с ним-то Катара с Соккой были хорошо знакомы, но всё же), и только, блин, при появлении родимой меня в поле зрения все дружно выстраивались в ряд с автоматами и смотрели, как на врага народа. Ладно, быть может, про автоматы и врагов народа я преувеличила, но картины это не меняло: так или иначе, отношения буквально с каждым вторым персонажем были весьма посредственные. Аура, что ли, такая?       И не то чтобы я сейчас жаловалась или принижала себя, не подумайте, просто вот так иногда смотришь на некоторых людей и понимаешь, что их все любят, с ними желают общаться, будто они, блять, спустились на эту грешную землю в обрамлении ореола из ангельского света, излучая собой волны незыблемой харизмы. Казалось бы, ничего такого, чего нет в других людях, — но нет: в них постоянно влюбляются и вокруг них всё время что-то крутится (и если не солнце, то обязательно какие-то события).       Разумеется, это не зависть, — зачем по идее-то мне, не менее харизматичному человеку, завидовать подобным? — но просто иногда смотришь и недоумеваешь.       Да, кстати, во время пути до лечебницы, которая, как оказалось, была тут неподалеку, я вдобавок задумалась над собственным стилем. Просто вот тут у каждого своя идиллия, мол, Аанг благочестивый монашек, всех магией воздуха в полет отправляет, да и Аватар, как бы; Катара здесь вместо фельдшера-кухарки-уборщицы-бухгалтера-прачки-и-моей-няньки по совместительству; Сокка же местный фанатик с бумерангом и генератор основной массы идей. Так вот, подходя к теме: какая роль тут, простите, у меня? Я-то тут на кой, вот скажите мне? Почему перебросило сюда? Я в этой компании экстраординарных индивидуумов просто, как белая ворона! Хотя, нет: скорее, как белый лебедь на фоне орущих морских чаек. Во, так-то лучше. Но, опуская петросянство, — да, я всё ещё сторонник той версии, что если человека буквально без упакованных тапок и недельного запаса шпрот срочно выкидывают в чужой мир, то это всё несомненно ради великой миссии по спасению человечества. Правда, если на чистоту, то я тут спасаю так-то себя пока что. И даже не пока что — вообще. К тому же, если я предположительно тут местный супергерой (ибо, понимаю-понимаю, просто вылитая Чудо-женщина), то хоть бы подкинули волшебных наручей и лассо. Да какое там лассо — объясните, хотя бы объясните мне цель прибытия, ради Бога!       Но, дабы окончательно не угнетать себя собственными же размышлениями, пользы от меня много, согласитесь? Я смелая, я безбашенная-в-хорошем-смысле, я веселая, я харизматичная, и у меня есть оружие... когда нахожу, да. Это ровно те качества, присущие мне, и которых нет ни у одного из вышеперечисленных паззлов основного сюжета.       Короче, пока я тут задумывалась над глубинным смыслом собственного появления здесь, мы продрались сквозь хвойный лес и по тропке выбрались к каменным ограждающим стенам Монастыря, как его назвал Балто. Пройдя через открытые ворота, воин Воды поздоровался с какой-то монахиней, направившись к… вот вы серьезно? К доисторическому племенному шатру? Или палатке. Или чуму. Кто там этих южан разберет.       Этот их Балто что, глупенький? Если же он расположился в целой лечебнице, с целыми каменными строениями помимо местного приёмного покоя, то какого же рожна ты живешь во дворе, в какой-то конуре из шкур? Ну, либо же у врачей — город-лечебница, как-никак, — и впрямь зарплата низкая, на улицах живут, несчастные.       — Потрясающе! — Сокка вбежал внутрь освещенного одним кострищем, над которым висел котелок, шалаша имени бездомного Балто, тут же плюхнувшись на разложенные возле самого котелка шкуры. — Шкуры такие же, как и на Южном полюсе. Будто дома.       Я чихнула от неприятного зудящего запаха, идущего из котелка со зловонным варевом. Чертово китайское средневековье. Вместо сидений — дзабутон, вместо одеял — шкуры, вместо домов что? Точно, палатки из шкур! Чум, вроде как.       Устало прошлепав до центра с огоньком, от которого приятно веяло теплом, я хлопнулась на дзабутон, поудобнее утрамбовав оный под собой.       Вскоре все точно так же, как и я, разместились по кругу, а Катара и Сокка, разумеется, расположились по двум сторонам от Балто. Они о чем-то беспрестанно болтали, и от этого нескончаемого трепа тянуло в сон, учитывая то, что меня еще и нехило разморило рядом с огоньком. Хлопнувшись набок поперек дзабутона, я подпихнула под голову руку, полуприкрытым глазом следя за событиями. Меня и Аанга в упор не замечали. Монашка это раздражало, а мне нормально так. Лишь бы не пилили.       — … мне тут, кстати, на днях сообщили… — Балто болтал так нудно и заурядно, будто читал лекцию о половой жизни, что я уже автоматически начала вырубаться.       Рука выскользнула из-под щеки, и я, только коснувшись головой дзабутона, провалилась в крепкий сон. ***       Я спала ну просто, как младенец. Видно, за прошлый неудачный день я натерпелась по самое горло, поэтому спала, как убитая, даже ни разу не подскакивая от страха за свою жизнь или из-за кошмарика в виде человека, раздающего на улице листовки, а во сне гонящегося за мной с топором. Да, признаюсь, люди на улицах с листовками и люди в костюмах разных там существ, мол, «сфоткайся со мной, смотри, какой я классный» являются моей маленькой фобией.       Так, отошла я немного от темы. Короче, этот прекрасный сон был нахально прерван вначале активной тряской меня за плечи, а потом уже вполне ощутимым пинком под хребет. С тяжелым выдохом я перевалилась с бока на спину, прикрыв руками лоб и уставившись в слишком яркое по-утреннему голубое небо, на фоне которого нарисовалось лицо Катары.       — Женщина, — я с кряхтением перевалилась обратно набок, подальше от света и наседающего силуэта, — встаньте чуть левее, хоть солнце-то загородите…       Так, стоп. Небо, солнце… какого хрена я не в палатке?! Я, как ошпаренная, подскочила с места, увидев, что последнее время досыпала на каменной плитке во дворе. Какого?.. А, Катара ж.       — Вот ты это специально, да? — я недовольно скрестила руки на груди, уставившись на нее исподлобья.       Катара мимолетно ухмыльнулась, а после состроила невинное выражение лица.       — Ой, ты меня раскусила. Ну как? Еще что-нибудь хочется сказать по поводу моего чувства юмора? — она, весьма довольная собой, ухмыльнулась, окинув меня довольным взглядом.       Я лишь хмыкнула, найдя взглядом ближайший стог сена и направившись к нему.       — Нет, что ты, ты же просто Петросян воплоти, едрит твой КВН, — я свалилась спиной на мягкий стог сена, чуть поворочавшись, а после, заправив руки за голову, прикрыла глаза.       Эх, вот оно, то самое ощущение, когда перед глазами какой-то светлый фон и парящие черные мушки из-за яркого утреннего солнца. И это солнце мне только что загородила фигура, недовольно склонившись надо мной.       Я медленно и со всем возможным недовольством приоткрыла один глаз.       — Вот нельзя это было сделать, когда я просила? Нет же, только я решила понаслаждаться солнечными ваннами, как появилась ты.       — Так, Дина, ну всё, хватит уже. Все давно встали. Пойдем, Бато собирался нам показать полностью свой корабль. Ждем только тебя.       — Слушай, я не в музее родилась, чтобы по всяким экскурсиям о доисторических кораблях шастать. Двигайте сами, у меня в расписании ещё остался дневной сон и солнечные ванны. И сон.       — Ты повторяешься.       — Так то дневной. А есть ещё послеобеденный и ночной. Кстати, почему бы сейчас не заняться.       — Ага, как же. Оставим мы тебя одну здесь. Нет уж, с нами пойдешь. Поднимайся!       Она собиралась поднять меня насильно, как я, наконец, открыв оба глаза, отдернула руки и взобралась чуть выше по объемному в ширину и высоту стогу сена, подальше от Катары.       Я нахохлилась.       — Ты что творишь? А вдруг кто-то увидит? Слезай оттуда немедленно!       — Слушай, вы ходить умеете?       — Разумеется, к чему эти глупые вопросы!       — Ну вот и идите отсюда к черту! Я требую отдыха.       Она еще какое-то время так бесновалась, нарезая круги вокруг стога сена, словно пиранья, ожидающая падения добычи. А уж стог разхреначить она не хотела, всё же монастырю принадлежит. А когда я уже спокойно распласталась по верхушке стога, закинув ногу на ногу, она устало махнула на меня рукой, убежав к воротам, где уже стояли Сокка, Балто и Аанг.       Ну и слава Богу.       Блаженно выдохнув, я откинула руки за голову, удобнее распластавшись по стогу сена. Конечно, по периметру всей спины что-то постоянно неприятно кололось, но зато было вполне мягко. Видимо, трава была не так давно засушена. На самом деле, спать я откровенно не хотела, ведь после такого пробуждения сон как рукой сняло, просто это был отличный шанс позлить Катару. Ибо, согласитесь, даже чисто из вредности не хочется дать ей возможность почувствовать себя тут самой умной.       Еще немного покопашившись в ворохе сена, я сдвинулась чуть вправо. И вот зря. Ровно под этим боком трава как-то подозрительно промялась, можно сказать — растворилась, и я с иступленным и коротким «увоу!» скатилась вниз по стогу сена, хлопнувшись в итоге животом на каменную плитку. Нервно закашлявшись после такого давления на живот, я вскинула взгляд вверх из-под челки, завидев перед собой жующую здоровую морду, заинтересованно изучающую меня взглядом.       С тяжелым стоном я перекатилась на спину, оказавшись в теньке прямо под самой мордой зубра.       — Аппа, вот ты мне сейчас совсем не помогаешь…       Он как-то неопределенно фыркнул, помотав большой головой. Рядом раздался какой-то удивленный ох, из-за которого я вынырнула наружу из-под морды Аппы, словно механик — из-под тачки. Это оказалась удивленная пожилая монахиня, уставившаяся на меня круглыми глазами.       Мы какое-то время тупо втыкали в сторону друг друга, после чего она вновь мягко улыбнулась с неким снисхождением и вобрала в руки рукоять тележки, на которой перетаскивала большую вазу с каким-то пахучим содержимым, сказав мне:       — Не лежи ты, деточка, на камнях. Заболеешь же.       — Хн, — я растянула кривую ухмылку, скрестив ноги и уткнувшись руками в колени, — то есть, вы говорите мне, путешествующей с Аватаром в самые горячие точки во время столетней кровопролитной войны, где меня могут в любой момент покрошить в салат, что я еще могут чем-то там заболеть? Мне ещё и этого теперь бояться?       — Да нет, — с добродушной улыбкой пожала плечами монахиня. — Просто жалко же будет во время этой самой войны, когда все браво гибнут на поле боя за свою свободу, умереть где-нибудь под кустом от воспаления легких.       — Н-да, об этом я как-то не подумала, — я сконфуженно почесала в затылке, после поднявшись на ноги и, утерев руку об штанину, протянула ее монашке. — Дина.       Она несколько недоуменно уставилась на мою руку, а после, просто кивнув, представилась:       — Паломница Анита. Кстати, я тут заметила, что у тебя штаны порваны. Могу зашить.       — Что, серьезно?       — Конечно. Правда, за небольшую услугу.       — Ха? — я удивленно вскинула бровь, после осклабившись: — А как же, типа там, «помогай ближнему своему», бескорыстие великое и всякие бла-бла-бла у вас, у монахинь?       — Ты книжек перечитала, деточка? Как ты заметила, сейчас идет война, и уже ничто не делается за «просто так», верно?       — Ну, хорошо, — я протянула ей руку, сжатую в кулак, чтобы в знак договора стукнуть костяшками по костяшкам, как она вновь на меня странно уставилась, после лишь дернув головой в сторону.       Странные они. Ох да, они же, типа, служительницы, там честь, достоинство, вера, все дела.       В общем, задание было довольно простым: надо было просто из небольшой постройки, в которой изготавливались духи, перетащить все вазы с этой жидкостью в специальные закрома, типа амбара для хранения духов. Я закончила довольно быстро, после чего эта престарелая бабушка-паломница, Анита, вроде как, зашила мне, наконец, штаны. Ха, вот Катара-то обломается! Тоже мне, кудахтать еще будет, мол, я ничего делать не умею. Кое-что я очень даже умею — договариваться.       Пока Анита зашивала мне штаны, а я терпеливо ждала рядом, то успела от нее узнать, что духи они производят сами. В общем, дело обстоит так: из-за войны и колоний Народа Огня с надзирателями повсюду все бояться и нос высунуть из своего поселения, поэтому в монастырь перестали ходить совсем, пожертвований тоже нет, поэтому монахини и стали производить духи, которые после обменивали на еду или деньги у проходящего неподалеку каравана или же просто продавали их. Короче, крутятся, как могут. Бедные.       В итоге всё же зашитые штаны я свои получила, тут же нацепив и решив еще немного пошататься по монастырю в поисках еды или всяких там интересностей. Но как только я вышла со склада, то тут же в воротах входа городка-монастыря я увидела Аанга и Сокку с Катарой. Да-да, именно так, поскольку эти трое шли раздельно. Ну, и Балто еще плелся за Соккой и Катарой.       Подобравшись поближе к ребятам, которые друг друга просто в упор не замечали, я склонила голову набок.       — Эй, люди, — я встала между ребятами, как-то слишком заметно делившимися на два лагеря, — вы вообще как, нормально? — Напряженное молчание в ответ. — Ау, я, между прочим, жду душещипательного рассказа, ну?       Катара скривилась, между делом что-то упорно впихивая в походную сумку.       — Дина, сейчас и впрямь не до тебя.       — Ха? В каком это смысле, не до меня? — откровенно возмутилась я, запрыгивая на недалеко стоящий ящик. — Вам, между прочим, всегда должно быть дело до главной звезды этого повествования. Так что?       — Мне это надоело! — Сокка рывком затянул шнуровку на рюкзаке, после махом водрузив тот к себе за плечи. Он повернулся ко мне и недалеко стоящему Аангу, раздосадовано всплеснув руками. — Видишь ли, оказывается, гонец вчера вечером доставил карту нашего отца, по которой мы смогли бы к нему добраться, так нет же! Аанг спрятал ее! Вообще… да как ты мог это сделать?! Ты же знаешь, как нам с Катарой это важно. Ты что, специально?       — Воу-воу, полегче, — бочком вклинилась я между яростным Соккой и приунывшим Аангом, сейчас даже не поднимающего взгляда с пола. Моя ладонь уперлась Сокке ровно в грудь, но тот продолжал упорствовать, пытаясь прорваться к монашку. — Да тихо ты, — я, наконец, оттолкнула его в сторону, после чего тот недовольно отошел к сестре и Балто.       Немного подумав, меня-таки осенила идея.       — О, так вы расходитесь! — я внимательным взглядом окинула разделившихся на два лагеря ребят, смутно поглядывающих на меня. Трагично вскинув руку и приложив ее ко лбу, я заговорила куда-то в небо картинно-убитым тоном: — О Господи, как же мне быть! Что делать, когда такие дорогие мне люди расстаются? Быть может, мне пойти?.. иль нет?.. — приоткрыв один глаз, я заметила скептический взгляд ребят в сторону моего импровизированного театра. Прокашлявшись, я вернула себе насупившийся вид, глянув на них исподлобья. — Что не сочувствуем, бездушные? — Ноль реакции. — Н-да, походу, дело серьезное, ага?.. С Аангом я пойду, с Аангом.       Разумеется, я-то знала, чем всё это закончится, но они-то, априори, нет. Так что для ребят мой выбор был несколько неожиданным, но те особо реагировать не стали; Катара, поджав губы и мимолетно прикрыв глаза, сдержанно кивнула, пожелав нам удачи, в то время как Сокка же лишь угрюмо молчал, краем глаза поглядывая на нас с Аангом, пока на скорую руку паковал остальные вещи в рюкзак.       Все разошлись кто куда: Аанг за остатками вещей направился внутрь монастыря, Катара с Балто дособирали рюкзаки друг друга, и я, как всегда, за неимением кого-либо занятия в принципе осела на землю рядом с зубром, облокотившись спиной на его мягкий бок. Мне уже кажется, что эта привычка такая развилась — в любой ситуации устраиваться около Аппы; таким Макаром, глядишь, я ему дороже Аанга стану.       Занятая пристальным разглядыванием ногтей, я упустила тот момент, когда справа от меня на землю присел Сокка. Словно почувствовав витавшее в воздухе напряжение, я повернула к нему голову. Поняв, что на него обратили внимание, воин Воды заговорил, так и не отрывая тяжелого взгляда от пола:       — Так что, ты, получается, с Аангом на Северный полюс?       — Куда ж ещё, — саркастично хмыкнула я.       — Ну, — похоже, не уловив иронии, повернулся ко мне корпусом Сокка, взглянув в лицо, — ты можешь пойти со мной. И с Катарой, Бато.       Просто, твою мать, команда мечты. И не то чтобы я против кого-то что-то имела, но — да, против Катары. Извините, конечно, но эта бесконечная нервотрепка с редкими перерывами на перемирие во время приёмов пищи то ещё удовольствие, тем более, с учетом того, что в присутствии Бато моя скромная персона будет игнорироваться целиком и полностью.       Скумекав, что ответ "нет" повлечет за собой логичный вопрос "почему", на который по вышеупомянутым причинам говорить что-либо не захочется, я посмотрела в упор на Сокку со всем возможным недовольством во взгляде с надеждой, что все предполагаемые предложения отпадут сами собой.       Однако Сокка, на удивление, сего красноречивого намека не понял, наоборот — осознав, что пауза затянулась, придвинулся ближе и добавил уверенней:       — Я бы хотел, чтобы ты пошла с нами.       Перегрузка процессора, пожалуйста, запустите программу заново.       — И с чего это вдруг?       Он, переведя взгляд на Аанга, прощавшегося с сестрами стоя у здания лечебницы, и продолжив наблюдать за ним с неким пренебрежением, протянул нехотя:       — После произошедшего мне как-то не очень хочется ему доверять, — Сокка, вновь посмотрев на меня, положил левую руку мне на плечо, чуть сжав то, — а если ты пойдешь с нами, то я буду уверен в том, что с тобой всё будет в порядке.       А вот я как раз-таки не уверена, Сокка. Ибо, согласитесь, Аанг во всей нашей компании единственный боеспособный индивидуум, ведь Катара пока что не умеет даже исцелять, мои навыки в сравнении не стояли с навыками всех жителей этого мира в принципе, а про Сокку, пожалуй, просто тактично промолчим.       Неловко поведя плечом, однако, так и не скинув руку Сокки, я саркастично ухмыльнулась.       — Какая очаровательная забота, сладкий, я прямо таю.       И, единственное, пожалуй, что иногда останавливает меня в употреблении сарказма при Сокке — это его реакция, ибо хрен разберешь, понял он на этот раз или нет. Знала бы я ещё, почему он периодически не только не воспринимает сарказм, да к тому же вести себя начинает странно, то было бы идеально.       Прочистив горло, воин Воды, отняв с моего плеча-таки руку, пошкрябал той бритый затылок, выдав:       — Кхм, ну да... Так что, ты с нами идёшь?..       Как же сейчас хочется взять и сказать ему, что так-то этот разговор пустой, ибо они повыёбываются-повыёбываются да простят Аанга, прибежав обратно. Но, видимо, драмы-таки нагнать придется ввиду наличия выбора, и я, как можно грустнее улыбнувшись, проговорила:       — Нет. Аанга одного я не оставлю.       О да, ДиКаприо, двинься там на своём вручении премии, — где мой Оскар.       Сокка на какое-то время застыл, не сводя с меня пристального взгляда, полного каких-то нечётких эмоций, отчего даже стало неуютно, после чего, коротко посмотрев на Катару и Балто, уже топтавшихся у ворот, тяжело выдохнул.       — Что ж, как знаешь, — и, перед тем, как подняться, вновь тронул меня за плечо на прощание, мягко проведя большим пальцем по выпирающей косточке ключицы, и неискренне улыбнулся. — Удачи вам.       Начав ровно дышать только после того, как он соизволил отцепиться наконец-таки от моего плеча, я комкано бросила вслед:       — И вам.       Всё-таки я, как такой себе любитель тактильного контакта, окончательно убедилась в не-любви к подобному благодаря Сокке.       Благо, кочевник, хоть приунывший и подавленный весь из себя, уже вернулся, после чего, собравшись, начал закидывать в седло Аппы небольшие походные сумки, которые нам оставили Сокка с Катарой, а я их принимала наверх, сваливая в угол седла.       Аанг запрыгнул к управлению, усталым взглядом окинув полосу хвойного леса, ограждающего линию пляжа, и горько вздохнул. В воздухе буквально витало напряжение, и такое чувство, будто у меня в глотке навязчиво что-то оседало, не давая молчать, и думалось: Аанг поддерживал, когда надо, Аанг молчал, когда надо, Аанг улыбался сочувствующе-тепло, когда надо, и теперь я, когда понадобилось ему, должна сказать что-нибудь в ответ.       — Хэй, — как-то комкано позвала я, чуть запрокинув голову назад, чтобы видеть затылок Аанга, сгорбленно сидящего ко мне спиной на холке зубра, — Аанг, не унывал бы ты.       Да-а, кхм, проблема в том, что нихрена я не умею так. Нужные слова находятся, быть может, только во время экстренной лжи, не более, но вот сейчас... Что мне говорить?       Со стороны мага воздуха раздался горький, сквозивший прорезавшимися слезами, вздох.       — Я был не вправе их удерживать...       Я следила глазами по бледно-голубому полотну предвечернего неба, сложив руки на животе, и выдала напористо:       — Они были не вправе тебя оставлять. Они же обещали.       — И я вынудил их нарушить обещание, — горько хмыкнул Аанг, и впервые за недолгое время я увидела его настолько подавленным, настолько загруженным чувством собственной вины, что аж самой становилось больно видеть солнечного парня таким. Будто на двоих одно. Я, так и запрокинув голову, не сводила взгляда с Аанга, как тот, несмело обернувшись через плечо, тихо проговорил: — Ты пошла со мной... Хотя, ты знаешь ведь, какой ужасный поступок я совершил по отношению к ним... Зачем?       В ответ я хмыкнула, заправив руки за голову, и почему-то от этого звука Аанг незаметно дернулся, будто приготовился слушать укоры и осуждения, наверняка, что частенько слышал, будучи воспитанным монахами, но я продолжила говорить с присущей насмешкой.       — Будто бы я такой подарок, знаешь же сам прекрасно, сколько этих ужасных поступков на день совершаю я... — Аанг не сводил с меня пристального взгляда, внимательно наблюдая, а я чуть пожала плечами: — Да и потом, смотри: их двое — нас двое, честно, ведь так? Никто не остался наедине со своей виной, — я коротко просмеялась, — так что пускай таких ужасных нас будет теперь двое.       Кочевник так и наблюдал за мной молча, не отрываясь, а после, мимолетно хлюпнув носом, всё ещё несколько неуверенно улыбнулся, тихо сказав:       — Угу. Спасибо тебе, Дина.       Внутри меня что-то мимолетно дрогнуло, будто разом пошатнулось всё в округе, но, сморгнув секундное оцепенение, я невольно растянула на лице дурацкую улыбку, пока так и пяля неотрывно в небо. Да, пускай нас будет хоть двое, — я даже буду не против...       Только вот мы собирались взлетать, как на пляж к нам, сломя голову, выбежала Паломница Анита. Проводить, может, пришла? Однако с собой она принесла новость о том, что озлобленный местью Зуко захапал ожерелье Катары и теперь взял собратьев наших в заложники, чтобы поймать Аватара. М-да, прямо план от Бога, ничего не скажешь.       Аанг, взглянув на меня полными решимости глазами, коротко кивнул, тут же раскрыв свой глайдер и без лишних слов взмыв вверх. Красный планер стал медленно удаляться к монастырю.       Я про себя усмехнулась.       — Ну вот что за люди пошли? Ни черта ведь без меня не могут. Давай, Аппа, хип-хип там, или как…       Только я, перепрыгнув на место Аанга, натянула поводья, как Аппа утробно взревел, ударив хвостом по песку, и рывком взмыл в воздух, что меня аж качнуло нехило на его холке. До монастыря было рукой подать, поэтому Аппа вполне быстро прошерстил по воздуху над острыми макушками сосен, подлетая сверху к огороженному небольшими кирпичными стенами городку-лечебнице.       Около пары секунд покружив над простиравшейся территорией, дабы здраво оценить обстановку, но в итоге чуть не будучи поджаренными пальнувшей в воздух струей огня, мы приступили к экстренному снижению вследствие дезориентации испуганного летательного аппарата. В общем-то, на скорости парковать такого рода здоровенный транспорт было практически невозможно, с моими навыками-то тем более, поэтому я, максимально опустив Аппу вниз и расставив руки на ширине плеч, на трясущихся ногах встала на мохнатой холке бизона, дабы красиво и грациозно спрыгнуть вниз, а не вылететь к чертям, с бизона, когда тот коснется земли. Так, немного ближе, главное всё правильно рассчитать, и тогда я смогу верно… Левая нога подвернулась, а вторая подкосилась следом, отчего я…       — Ну твою ма-а-ать!       Именно так. С эхом в округе и обернувшимися на меня всеми возможными дерущимися. Я, выполняя неисчисляемое количество пируэтов и разворотов в воздухе, неистово орала. В итоге — расстояние всё же не такое уж и большое, глядишь, в один этаж где-то, хотя орала я, будто все пять, — я вполне себе быстро свалилась спиной вниз на… кого-то. Существо издало надсаженный скулеж, завертевшись подо мной, тут же рванув в совершенно хаотичном и неизвестном мне направлении. В спине что-то неприятно хрустнуло, руки жутко свело, — конечно, с таким-то грандиозным приземлением! — но оглядеться, в принципе, я сил нашла.       Встав на дыбы, существо с сиплым рычанием сбросило меня на землю. Черт, вот второй раз я уже куда-то падаю, етит твою мать. С нелепым кряхтением я еле приподнялась на локтях, борясь с неистовым кружением в голове, и тут же почувствовала, как в позвоночник будто что-то мимолетно, но весьма больно кольнуло, а шея при малейшем движении убито хрустнула. Черт. И вот сколько туевых усилий мне следовало приложить, чтобы всползти хотя бы на четвереньки, как это тупое скулящее создание тут же набросилось на меня спереди, придавив десятитонной тушей к земле.       И что самое стремное: так это существо было вполне себе похоже на обычную овчарку, вот только в несколько раз больше, тяжелее, с жутким отсутствием глаз и розовым носом с уродливыми отростками, как у крота. Тупая тварь. Еще и рычит, скалится. Из раззявленной пасти зияли желтоватые у основания клыки длиной так в сантиметра три, готовые вцепиться в глотку, а в самом рту беспорядочно гулял до мерзкого длинный, тонкий змеевидный язык, раздвоенный на кончике. Фу, сука, еще и слюной на меня капает.       Стиснув челюсти до желваков на щеках, я еле перетерпела эту капающую из зловонной пасти на меня субстанцию, но со страху даже боялась лишний раз шевельнуться, чувствуя, как резонирует в ушах сумасшедше колотившееся сердце.       — О-о, как это мило, — раздался нарочито-приторный, низкий и чуть хриплый женский голос, — похоже, мой милый Ширшу нашел себе ужин. Мамочка тобой гордиться.       Так как я валялась на земле и была нехило так прижата странным пародием на овчарку Ширшу, то краем глаза с запрокинутой головой я смогла разглядеть лишь лицо и плечи владелицы этого уродца. Правда, заерзать я себе не позволила — разомкнутые челюсти выжидающе свисали в сантиметрах от моего лица.       — Эй ты, татуированная, а-ну сними с меня свою болонку!       — Уж прости, белобрысая, мой Ширшу сегодня еще не ел. Но, не волнуйся, я выпью у тебя на похоронах.       Только было этот Ширшу хотел по команде хозяйки рвануть зубами мне кусок шеи, как неожиданно был сбит в сторону мощным ударом пластообразного хвоста. Аппа! Как только я перестала чувствовать на себе тяжесть этой херни, я смогла, наконец, медленно, но верно подняться на ноги, хоть голова еще немного и шла кругом.       Сфокусировавшись более-менее, я окинула взглядом открывшийся вид. Черные волосы, на макушке подвязанные в пучок заколкой-черепом и спадающие на правый глаз, подведенные черным углем глаза, ярко-красные губы, искривленные в раздраженной ухмылке, тату на правом плече и свернутый кольцами кнут в правой руке.       — Увоу, — осклабившись, заценила я, — из борделя?       — Из бара, — хмыкнула та в ответ, после демонстративно кокетливо откинув свободной рукой волосы с лица, — а что, завидно?       Но, не ожидая от меня и ответа и в целом-то не размениваясь на пустые разговоры, против которых я, собственно, ничего не имела, конечно же, как и всегда, она резко махнула кнутом в сторону, чтобы тот расправился и щелкнул в воздухе, и, плотоядно оскалившись, замахнулась своей плетью на меня. Дабы спасти шкуру от нехилого шлепка кнутом, я отбежала полукругом в сторону. Чтобы хоть что-то сделать, мне нужно быть, как минимум, на расстоянии вытянутой руки. Однако эта телка… э, имя, конечно, не помню. Короче, она с таким мастерством размахивала на расстоянии от себя кнутом, что хоть немного подойду и меня огреют этим прутом по хребтине. И огреют, поверьте уж на слово, неслабо.       Пригнувшись наискосок от летящей по диагонали плети, я стала отходить поочередными шагами назад, чуть отклоняясь от прямых ударов и судорожно размышляя, что же делать, ибо рано или поздно меня, мне кажется, отшлепают. Не говоря уже о том, что я каждый раз зажмуриваюсь, стоит кнуту со свистом прорезать воздух поблизости от меня.       — Да задрала ты, стой на месте! — она не побрезгала повторно махнуть кнутом у себя над головой, отгоняя меня на приличное расстояние, и после для фарса щелкнула изогнувшейся плетью в воздухе. — Не хочу напачкать.       А-эм, ну, там ведь по сценарию что-то пафосное тоже отвечают, да.       — Заставь… а, кстати, как тебя там?       В общем, остановимся на том, что пафос — это немного не моё.       — Для тебя — госпожа Джун.       О боже мой, черная одежда, куча ремней, плетка, "госпожа" — она что, фанатка БДСМ?       С очередной ухмылкой охотница замахнулась кнутом, направляя его мне ровно в левую ногу. Вовремя приподняв необходимую конечность и искренне надеясь, что по щиколотке мне-таки не шлепнут, я улучила момент, когда хлыст проходил прямо под ногой, тут же придавив жесткий конец стопой к полу. Не теряя времени, я поспешила вцепиться в кнут левой рукой и рывком намотать тот на ладонь, только после этого спокойно убрав ногу.       Джун, оскалившись, взялась за рукоять и второй рукой, рывком потянув плеть на себя; вовремя успев напрячь ноги и руки, я осталась прочно стоять на месте, рванув на себя кнут в ответ. Джун рыкнула сквозь стиснутые зубы.       — Клешни убрала!       — Повежливее, шалава!       И вот подобным обменом любезностями да упрямым перетягиванием каната мы страдали где-то минуту-две, после чего я, подгадав момент, когда Джун со всем упорством потянет на себя кнут, резко разжала руку, позволив плети смотаться в руки. Правда, вскрикнули мы всё равно обе: Джун от неожиданности, когда потеряла равновесие, упав, я же — от боли, ибо кнут ощутимо ожег руку (благо, бинты спасли ладонь, но покрасневшие фаланги всё равно адски пульсировали).       Сжав руку в кулак и сцепив зубы, я всё равно решила не терять момент, тут же сорвавшись на бег по направлению к не очухавшейся Джун. Только было я занесла ногу для удара под дых, как та, моментально сориентировавшись, откатилась в сторону и приложила два пальца ко рту, оглушительно свистнув.       Ну вот, опять…       Не успела я сделать и шага, как меня на землю сбил вылетевший откуда-то сбоку Ширшу, прижав тушей к земле. Не знаю, каким местом, но я как-то даже слишком вовремя среагировала, вытянув тут же из чехла на поясе кинжал, выправив его ребром перед своим лицом. Зверь ровно в этот момент вытянул вперед свой длиннющий язык, напоровшись прямо на лезвие. Раздался протяжный и жалобный скулеж, противным писком заевший в барабанных перепонках.       Язык и так раздваивающийся на конце, врезался в лезвие, распоровшись глубже, и разодранная мышца клочками вываливалась из вонючей пасти. С развороченного языка на лицо, на лоб и виски мне накапало насыщенно-бордовой субстанцией, слишком густой и тягучей для обычной крови, стекая дальше вниз, к волосам. Кровь тонкими багряными нитями, овивая, медленно струилась вниз по лезвию, омывая гарду и стекая к руке. От омерзения у меня во рту даже предрвотно что-то окислилось, в голове помутилось.       Но, дошло до меня: у него ж на языке парализующий яд! Откинула кинжал в сторону я довольно поздно, и рука уже была испачкана, но ничего не произошло. Машинально хватившись за трясущуюся правую руку левой, я, пачкая ладони в густой липкой крови, с подавленным хрипом, завалилась набок, жмурясь и пытаясь унять дико колотившееся сердце.       Ширшу с жутким скулежом и воем спрыгнул с меня, в растерянности мотая головой и яростно взрывая когтями землю, а языком хлестая в кого попало. Таким образом он полоснул по Зуко с дядей Айро, и, повторно, так сказать, по Сокке. Животное с жутким ревом чуть ли не влезло на стену, дезориентировано тычась мордой в кирпичи и жалко скуля под ударами плетей разъяренной хозяйки. И, взвыв, перепрыгнуло через ограждение, уносясь дальше в лес — Джун, матерясь себе под нос и не замечая никого кругом, естественно, метнулась за ним.       С трудом поднявшись на трясущиеся ноги, я почувствовала помутнение в кружившейся голове, ноги будто заплетались друг об друга, в ушах стоял гул. От тошнотворного запаха крови и слюны этого Ширшу меня жутко мутило, да и все конечности после рядовых падений жутко ломило.       — Так, всё в норме, — отчаянно пытаясь навести фокус и встать более-менее ровно, промямлила я. — Да кого я обманываю…       Я не договорила, так как яд всё же своевременно подействовал, и конечности, начиная с ног и заканчивая шеей, полностью парализовало, заставив беспомощно свалиться поленом на пол. Но, пожалуй, какая-то доля пользы в этом-таки была (и я сейчас не про то, что моё лицо всё в какой-то омерзительной субстанции на пару с кровью ручного уродца этой малоприятной дамы) — всегда было интересно, каково это, когда не можешь пошевелиться. Что ж, говорю: весьма и весьма пугающе, особенно, когда ты смотришь на собственные пальцы и осознаешь, что мозг не в состоянии дать команду мышцам.       И вот так вот я провалялась минут где-то десять, втыкая на вечереющее небо над головой, пока до меня запоздало добирались медсестры, дабы привести в чувство.       И да, официально заявляю: это пока что худший день из всех мною виданных здесь. Кстати, заметьте, "пока что" было сказано не зря.