Автобус

Что тут сказать – погода этой осенью выдалась не самая лучшая. Не снега, конечно, с сибирскими морозами, но как-то совсем уж мокро и зябко. Солнце грело с каждым днем все слабее, дожди становились продолжительнее, а вот задний двор нашей конторы оставался неизменным. Неизменным – это значит весьма серым и унылым в своей стабильности. И все таки рано или поздно я не выдержу и самолично посажу здесь дерево. Не знаю, выживет ли растение с такой-то атмосферой, но попытка – не пытка. Вон, Олег тоже любитель озеленять все вокруг, он бы меня понял… Я подняла глаза и отбросила прочь навязчивую картину зеленого дворика. В реальности посреди этого маленького грязного пространства громоздился автобус - старый списанный с боевого поста ПАЗ самого нелепого на первый взгляд вишневого цвета. Но был это не просто автобус, каких вокруг пруд пруди, а любимая игрушка нашей Лары - «Шура Пионеров», как называла его порой эта странная парочка. - Добро пожаловать на борт звездолета! – с видом конферансье-швейцара Олег указал длинной рукой на дверь, которая тут же с шипением отворилась. Что сказать – иногда эти ребята умели неплохо синхронизироваться и играть в команде, производя на наблюдателя неизгладимое впечатление своей слаженностью и точностью. Под урчание мотора и музыку новой волны, плывущую по салону, мы выкатились прочь со двора и отправились в привычный путь по пробочным дорогам нашего дорогого города, в это время и сезон особенно похожего на музей. Чудом не задев зазевавшихся у арки голубей, Лара выскочила из скомканного пространства сначала на недлинную улочку, а потом и вовсе на широкий проспект. Шумно, красиво, но все-таки как-то одиноко. Впрочем, все мы, волей судьбы знакомые и сидящие теперь здесь, в автобусе, жили относительно недалеко, но именно вот на таких потаенных улочках, а не на шумных гигантах. А вот Левин выбрался прочь из привычного района и совершенно внезапно обосновался на новом месте, где никто из нас, стоит заметить, после его внепланового новоселья так ни разу и не побывал. Зато теперь нашелся хороший повод – кастрюльки – целых три штуки - которые этот тип обещал мне еще неделю назад. Ну, наконец-то они будут благополучно взяты мной «в хорошие руки». На этот раз я даже соизволила позвонить утром и договориться о встрече, что для меня – та еще редкость. Впрочем, на последний звонок, случившийся около часа назад, сам Левин так и не ответил, что логично и простительно, если взять во внимание всю неожиданность мест, где он умудряется оставить порой свой старенький мобильный. Из динамиков доносилась такая знакомая «Electric Barbarella», которой по правое плечо от меня вторил Олег, запевая с заметным старанием, но не слишком попадая в ноты. Вид у него был несколько усталый, но взгляд то и дело устремлялся в сторону «прелести», выражая собой теплые чувства. «Прелесть» же вела любимого Шуру через мост, не отвлекаясь от дороги на нас, балбесов, но насвистывая привязчивый мотивчик от Duran Duran. Красота, какая-то особая аккуратность и историческая значимость архитектуры отходили на второй план, когда в голову начинали лезть мысли о таких привычных и уже любимых, несомненно, людях. Чтобы отбросить набежавшую меланхолию, я принялась вглядываться в окно. Вороны каркали в застекольном мире, собираясь в небольшие недружные стаи на фоне серого неба. Рядом, совсем под боком, «каркал» уже приятель, рассказывая, наверное, в пятый раз за последние полгода историю о том, как он в детстве притащил домой, в коммунальную квартиру, овчарку со стройки, и его мама была этому, конечно, «ну очень рада». Музыку Лара отключила, руководствуясь тем, что «от олеговых волнителей у нее начинает побаливать голова и судорожно чешутся пальцы ног». Сам Олег не особо расстроился, и потому вновь принялся за рассказы, пользуясь свободной минуткой. Это дело он любил. За славным занятием мы и не заметили, как добрались до нужного нам адреса. - Все, беги, Форест! – улыбнувшись мне и ловко ухватив пробегающего мимо Олега за рукав, Лара открыла дверь и еще раз кивнула, - Давай быстро, я тут подожду. - А в гости зайти? – досадливо протянул приятель, но уверенная женская рука отдернула его вниз и усадила на место кондуктора. - Сиди, птенчик, – буквально пропела Лара и осторожным движением придвинула лицо в миг завороженного мужчины ближе к своему собственному, после чего легко, но с чувством, чмокнула пленника в тонкие губы. В раз успокоившись и бросив всякие попытки к бегству, Олег махнул мне рукой, мол, иди, я тоже тебя подожду, и остался сидеть на месте, со все возрастающим воодушевлением глядя на свою персональную волшебницу. Оставив славную пару наедине друг с другом, я отправилась в небольшое приключение за обещанными кастрюльками. Внутри дом оказался загадочным и неожиданно тихим, только в свете окна летала сверкающая пыль, а где-то наверху ненавязчиво работал телевизор. Из привычной мастерской наш приятель, кажется, перебрался в не менее атмосферное место. Задумавшись по этому поводу, я и не заметила, как добралась до нужной мне квартиры. Звонок невдалеке от деревянной двери отсутствовал. Что ж, будем настойчиво стучать… Тут взгляд мой уперся в записку, приклеенную к косяку поистине огромным куском скотча. Ужасный почерк был едва читаем, но все-таки среди каракулей и волн мне удалось разобрать строчки: «Доброго! Смотри налево – увидишь коробки, смотри в коробки – найдешь сюрприз. Олегу привет и конфетка. Лёва». Коробки… Что ж, обратимся налево - коробки и впрямь нашлись совсем рядом, составленные сиротливой стопкой. На верхней оказался нарисован кот в очках, заметно похожий на самого Левина, с припиской ниже «Глядеть сюда!». Спасибо другу – внутри и впрямь оказались три неновых, но добротных кастрюли, на дне одной из которых покоилась горсть шоколадных конфет в ярких обертках. Что ж, без личного присутствия, дружественных приветствий и объятий, конечно, было уже не то, но на душе стало ощутимо теплее. Что ж, пора возвращаться, то-то ребята будут удивлены, что я так быстро… *** Насколько быстро течёт время там, где ничего не происходит? Где ничего не меняется уже… Существо в клетке решило, что времени нет. По крайней мере, оно есть не тут, где даже стоны эха стали похожи друг на друга настолько, что чуткий слух хищника их уже не различает. И мира тоже нет, там, за пределами этой клетки нет ничего… почти ничего нет и внутри. Потому что так легче…