Автобус

Полутьма помещения выпустила меня в неожиданно яркий внешний мир. Шура Пионеров стойко ожидал моего возвращения. Стоило только двери стукнуть, закрывшись за моей спиной, как в окне автобуса уже показалась заинтересованная лохматая голова. Спустя миг «голова» махала мне ручкой и жестами поторопила подняться на борт. - Кастрюленосцам пламенный привет, - заметила Лара, успевшая занять свой привычный боевой пост у руля. Олег обнаружился неподалеку и тут же уступил мне свое место, сдвигаясь в сторону, несмотря на то, что все другие сидения в этот момент, естественно, были свободны. - Тут тебе подарочек, - маленькая кастрюлька тут же перекочевала в лапы приятеля, - Вместе с приветом от Левина. - Угу, а Лёва – молодец! - только и ответил длинный, в глазах которого при виде внезапного конфетного презента загорелся какой-то совсем уж детский восторженный огонек. Повертев в руках безынтересную ему тару, Олег спешно ссыпал конфеты на колени, после чего вернул мне кастрюльку. Поместив сладости в горсть длиной тонкой ладони, он предложил угоститься сначала мне, рядом сидящей, а потом и Ларе. Сославшись на занятость рук, рыжеволосая дама попросила оставить «одну любую на свой выбор», после чего вновь сосредоточила все свое внимание на дороге. Олеговой лапой в сторону был тут же отложен трюфель в скромной, но красивой обертке из цветной фольги. Эту часть подарка он, несомненно, посчитал самой вкусной. Будет обидно, если потом Лара разубедит его в этом. Хотя, это я зря – Лара у нас не из приверед. Снаружи тем временем опять закапало… Как не крути, а осенний дождь – это радость для поэта, но никак не для водителя. Словно подтверждая эти слова, Олег (предварительно вручивший мне мой любимый шоколадно-ореховый батончик) почти сразу прилип носом к стеклу и неотрывно рассматривал меняющиеся за стеклом городские пейзажи, лишенные привычной пыли. Красота и стать, гордость и загадочность – что ни говори, а именно таким я и полюбила наш общий и поистине волшебный город. Олег всем своим видом воплощал ту же мысль. Впрочем, созерцание прекрасного не помешало ему с заметным удовольствием и немаленькой скоростью расправиться со всеми оставшимися конфетками и скопить рядом, на сидении, небольшой склад аккуратно разглаженных фантиков. Грустно взглянув на плоды своего труда, Олег вздохнул и констатировал факт: - И все таки сладким сыт не будешь… - Да помню я, помню, - откликнулась Лара, ловко занимая свободное парковочное место, несмотря на всю высокогабаритность своего любимого транспортного средства, - Будешь сегодня ужинать пиццей… - Буду! – с готовностью согласился Олег и поспешно закивал головой, отчего обросшая челка тут же упала неровными прядями на хитрые серые глаза. Лара в ответ только улыбнулась, подхватывая привычно разноцветную лоскутную сумку, на боку которой красовался поистине искусно вышитый индийский слон в праздничном наряде: - Я не спрашиваю, Птенчик, а констатирую факты. И, на последок с озорством подмигнув отчего-то вдруг покрасневшему Олегу, наша подруга выскользнула прочь. Спустя мгновение Лара уже вышагивала по дорожке, аккуратно минуя успевшие скопиться на асфальте лужи. Это место было мне знакомо: однажды, кажется, прошлым летом, мне доводилось бывать в данном кафе, как не странно, вместе с нашим птичьим приятелем, который и притащил меня на огонек. Стоит отметить, кофе там подавали отменный, а еда оказалось довольно приятной как в плане себестоимости, так и вкусовых качеств. Все тут было как и тогда – спокойно, даже умиротворяющее. Только у входа маячил странный субъект в форме, торопливо болтавший что-то по рации. Тут глаза мои заметили чуть вдали, за невысокими серыми кустиками, патрульный автомобиль. А следом – еще одну машинку с мигалками. Странно. В душу невольно закралось странное, неясное опасение…. Пытаясь отбросить прочь темные мысли и развлечь себя в ожидании Лары, мы с Олегом принялись рассматривать окружающий нас мир. А ведь это даже забавно, ибо большинство прохожих не имеет особенности заглядывать внутрь припаркованных автомобилей (а уж автобусов тем более), и потому наблюдать за ними можно долго и почти незаметно. Многоликий поток проносился мимо нас, поток из историй, побед, поражений, великих радостей и личных драм, нам неизвестных. Налетевший порыв мыслей начал утягивать меня куда-то в липкое облако легкой, но полезной тоски. - О, у того чувака ботиночки такие же, как у меня! – с неожиданной радостью в голосе сообщил мне Олег, указывая кивком на проносящегося мимо, явно чем-то обеспокоенного, мужчину. Под мышкой случайный прохожий сжимал непонятный синеватый сверток, цветом и видом своим упорно напоминавший мне пакет медицинских бахил. - Ага, и уши такие же, - не стала церемониться я, и впрямь приметив ушастость мужчины-бахильщика. Птиц на мое замечание лишь многозначно хмыкнул, забросив ногу на ногу и демонстративно скрестив руки на груди: - Не нужно лишних слов, мадам – мои уши неповторимы и уникальны! - Ну, если такое дело, то я тебе грамоту выпишу. Памятную. И даже в рамочку ее вставлю. - Как человеку с выдающимися ушами? - Нет, как человеку с выдающейся скромностью…. Демагогия наша была прервана возвращением Лары. Стремительная, полная неисчерпаемой, как мне всегда казалось, жизненной энергии, в это мгновение она вдруг показалась мне неимоверно, смертельно уставшей. Но это был лишь миг, спустя который Лара вновь стала собой, привычной и до мелочей знакомой, она протянула заулыбавшемуся вдвое шире обычного Олегу коробку, распространяющую по салону аппетитные ароматы. На коробке веселым сборищем «тусовались» пластиковые стаканчики с крышками. Ага, понятно – кофе на вынос. Это мы любим… Голодный друг принялся было ковырять неподдающуюся крышку длинными пальцами, но тихий и очень серьезный голос нашей предводительницы заставил его замереть: - Есть на ходу – не самое лучшее занятие, - неожиданно грустно улыбнувшись, Лара перекочевала на водительское сидение, а только сейчас взгляд мой уловил в ее руках точно такой же синеватый пакет, что и у примеченного нами случайного прохожего, - Доберемся до места – будешь лопать в свое удовольствие… - Что-то случилось? - голос мой прозвучал как из трубы. На мгновение он стал не моим, испуганным, неожиданный страх навалился непонятно откуда холодной липкой войной. Как будто почуяв мое настроение, Олег перестал терзать коробку и уставился недоумевающими глазами на Лару, точнее – на синий сверток, оставленный ей на кондукторском сидении. - Случилось, - отвернувшись от нас и обращаясь как будто бы к самому Шуре Пионерову, Лара завела мотор и продолжила уже после паузы, кивая в сторону свертков, - Это – пакет средств индивидуальной защиты, в количестве 4 штук. В городе, возможно, произошла утечка бактерицидного материала. Я не знаю подробностей, но хочу проверить кое-что… - Что?! – чудом не выронив заветной пиццы, Олег посмотрел на меня каким-то странным, затуманенным взглядом, после перевел его на Лару, поморгал, часто и нервно, вновь уставился на меня, на коробку, на синие свертки, опять на Лару, - Это… это не шутка? Я правильно понимаю… - Я не знаю, что ты понимаешь, - голос Лары вновь звучал уверенно, лихо справляясь со своими водительскими обязанностями, она уводила нас все дальше от привычного знакомого центра, набирая скорость и вместе с тем какую-то неясную, но почти физически ощутимую личную уверенность, - Я вообще мало что понимаю сейчас, как и ты… Как и вы, как все. Но, думаю, кое-что поможет мне разобраться в ситуации. Патрульные и волонтеры раздают пакеты и инструкции. Думаю, скоро все прояснится. Приедем домой – включим ящик, там должны дать подробные указания…. - Спасибо, обнадежила, - ссутулившись больше прежнего, Птица отвернулся к окну и принялся на автоматизме водить по стеклу пальцем, настукивая только себе одному знакомый мотив. Кажется, от услышанного у него даже пропал аппетит. Впрочем, мы тут все порядочно выпали в осадок…. Не зная, что и думать, я приутихла и неожиданно для себя принялась детально рассматривать такие знакомые ботинки приятеля. Как у прохожего, красивые, почти что новые. В голове всплыло выражение, вылетевшее из уст Лары – «бактерицидный материал»… Бактерицидный материал, именно он. Загадочное выражение. Средства индивидуальной защиты рядом, на сидении…. Ботинки Олега перед глазами… И немой ступор. Так, в полной тишине, мы продолжили свой путь. Закончив с нервными отстукиваниями, приятель встрепенулся совсем по-птичьи и тут, совершенно неожиданно, обнял меня за плечи свободной от коробки рукой. Пелена оцепенения спала от одного только этого дружественного прикосновения. Стало неожиданно легко и спокойно. За окнами замелькали редкие, пушистые сосны. Оказывается, за время моего мысленного отсутствия мы уехали неожиданно далеко. Притихший Олег, уставший за время этого странного и сумбурного дня, даже успел задремать, привалившись головой к моему плечу. Несмотря на расслабленность, в свою пиццу он вцепился, как клещ. В мыслях всплывали страшные кадры из телевизора и тот самый сорвавшийся звонок. Волнение и неизвестность боролись внутри меня с почти забытым чувством уюта и спокойствия. Да, в этот момент Олег напоминал мне ребенка, большого, порой самоуверенного и себялюбивого, но неожиданно беззащитного. А Лара, что не говори, хорошо справлялась с «материнскими обязанностями», и каждый в этой паре был необходим другому как вода, как воздух… Автобус остановился. - Так, мы идем, - не спрашивая, а явственно заявляя, рыжеволосая Лара как всегда стремительно сорвавшись с водительского места, жестом позвала меня следовать за ней, - Ты с нами? Или… - Или! – растрепанный, смешной со сна, человек-сорока только рукой махнул, - Идите, я тут подожду. *** Эхо изменилось. Осознание этого разрушило всю выстроенную животным картину мира. Сразу появилось время, пространство… одна единственная мелочь мгновенно расширило мир от тесной клетки до громадного подземного коридора. Чьи-то жизни и воспоминания, чьи-то мечты и желания, заботы и потери... Острые зубы бессильно заскрипели друг о друга, а лапы сами понесли исхудавшее тело в самый дальний от звука угол. Разбег и глухой удар лбом о стену. Животному принадлежала только боль. Всё остальное было чужим. А значит не имело право на существование… Как и мир, и время… они не нужны, их нет… тупая боль и не раз уже разбитая голова с облегчением падает на холодный пол, уничтожая происходящее. Ничего нет, только эта боль… А где-то в конце коридора эхо вновь поймало скрип чьей-то кожаной обуви.