Aliis inserviendo consumor.

Священная равнина выглядела разрушенной, умирающей, больной и оскверненной. Глаза застилали слезы от едкого дыма горящих укреплений. Скрипящие, булькающие и рокочущие изнутри мертвецы тянули свои костлявые прогнившие руки к небольшому отряду Инквизитора. Гнев переполнял Тревелиан, она не могла поверить, что такое ранее прекрасное место превратилось в руины, заполненные ожившими трупами. Взрывы огненных вспышек чередой прошлись по врагу, гной и трупная желчь брызгали при каждом всполохе. Воззвав к силам, живущим внутри, Рен закрыла глаза, окутывая себя и своих спутников вихрем искр. Губы шептали заклинание, постепенно переходя на звучный громкий рык, последние слова она прокричала так громко, как могла. - … Ad patres!!!* (* К праотцам!!! (лат.)) С этим криком волны энергии поднялись от земли, черной, холодной энергии. Мертвецы постепенно перестали двигаться, обездвиженные магией и белые искры, начиная с макушек прогнивших голов монтров, испепелили их на месте. Но на этом бой не окончился, огромное умертвие возникло прямо перед Быком, который не успел даже замахнуться своей громадной клейморой, как оказался лежать на досках ниц. Зашипела магия, Рен едва ли смогла различить, что свет, появляющийся вокруг колдовского ужаса, той же природы, что магия, скользившая по пальцам Соласа, стоящего рядом с Вестницей. С шипением и оглушающим гулом ловушка захлопнулась вокруг врага. Легким щелчком пальцев эльф заставил клетку сжиматься, сминая чудовище, заключенное в ней, в кучу лохмотьев и костей. Раздался звонкий хруст и последовавший за ним душераздирающий крик поверженного умертвия. - Ловко вы с ними ребята. Босс, а что это за штучки такие с испепелением? - Полагаю еще один козырь в рукаве, хочу удивлять тебя каждый день. Инквизитор задорно подмигнула Быку, разминая руки, на ходу поджигая свалку из тел бывших воинов. Дориан задумчиво уставился на Соласа, сложив руки на груди, сам же отступник в это время изучал тела, что остались уцелевшими после битвы, а не сожженными в приступе кровожадности Вестницы. - Хардинг упоминала долийский клан, что стоит недалеко отсюда. Думаю, нам надо туда наведаться. Рен осмотрела свою команду и призывающе кивнула в сторону каменных волков, что высились над проходами меж скал.

***

Аравели алыми лепестками цвели вдоль речушки, у которой обосновался долийский клан. Галлы бродили рядом с ними, пощипывая траву и изредка блея. Это были другие Долы, здесь жизнь цвела в ее неугасаемом величии. Древние руины красовались безмолвными напоминаниями о прошлом, что давно утрачено. Солас вдохнул полной грудью и закрыл глаза, слушая природу вокруг. Тихий шум воды, шелест ветвей, что мерно качались в такт дыханию ветра, скрип парусов аравелей, негромкое постукивание галльих копытец по камушкам. Нет войны, нет людей, только гармония и единение с духами прошлого. - Пойдем. Я вижу клан, думаю, им понадобится наша помощь. Вестница зашагала вниз. Она чувствовала, что находится там, где хочет быть. Этот мир был создан для нее, но больше всего ей хотелось увидеть Арлатан в его прежнем величии. С того момента, как она воспользовалась «белым огнем», ее жизнь переменилась, казалось, что она теперь больше понимает, ей открывались новые заклинания, знания сами появлялись в ее голове, но самым странным был шепот, что звал ее по имени и говорил с ней на языке, которого она никак не могла понять. Хранитель долийцев встретил отряд Инквизиции на удивление тепло, хоть и выказал неудовольствие ее происхождением. - Вестница, ведь так Вас называют? Я удивлен. Должно быть это величайшая загадка, как произошло так, что Фалон`Дин, сопровождаемый своим братом, идет с тобой рука об руку? Тут-то Тревелиан и поняла, что забыла о том, что вычитала в книге. Камень открыл ей свою силу, но не без платы. Теперь душа ее связана с волей богов-близнецов. Она слышала тайны Диртамена, которые отдавались эхом в ее мыслях, чувствовала силу, дарованную Фалон`Дином, и сама шла по пути, который они уже избрали для нее. Она добровольно отдала себя на служение эльфийским богам. В этот момент, ей бы следовало испугаться своих поступков, но для ведьмы осознание того, что с ней происходит, принесло лишь гармонию. Покой – вот, что она почувствовала. Она не одна. Солас помрачнел, казалось, что он тоже вспомнил эту важную деталь. Неужели все, что когда-либо касалось его руки, будет осквернено элвен? Он не мог понять, почему в Инквизиторе так много от них, живи она в другое время – добилась бы места в эльфийском пантеоне, несмотря на свое происхождение. Волк грыз душу Соласа изнутри, твердя, что это его глупая ошибка сделала Тревелиан спутницей Фалон`Дина, но сейчас было уже поздно что-либо менять.

***

День прошел на удивление насыщенным: отряд Инквизитора помог эльфам оснастить лагерь, найти золотую галлу и многое другое. Вымотанные и довольные собой они сделали привал на ночлег в каком-то разрушенном строении близ воды, поодаль от долийского лагеря. - Как же я устала, мне нужно искупаться! Все слышали? Первая в очереди – я. С этими словами Рен направилась к воде, за каменную стену, что осталась нетронутой временем. Дориан опустился на место у костра рядом с Соласом. Напряженное молчание повисло в воздухе, только Бык кряхтел, обустраивая себе лежбище. - Я думаю, нам есть о чем поговорить, Солас. Меня беспокоит наша общая подруга, если можно так сказать. - Полагаю, ты говоришь о словах хранителя? Он не ошибся. Спросишь, что делать? Не знаю. - И мы никак не можем посодействовать? Как вообще такое могло произойти? Эти эльфийские боги разве не вымысел? Даже если и так, то они должны быть все давно мертвы! - Дело не в том, мертв бог или нет. Это своего рода проклятье, сила в обмен на душу. Ты не знаешь, куда попадают души после того, как тело прекратит функционировать. Древние считали, что Фалон`Дин сопровождает мертвых по ту сторону. И теперь ее душа находится во власти сил не изученных, я кое-что понимаю в этом, но далеко не все. - Что же тогда будем делать, «друг»? Язвительно прошипел Дориан, всматриваясь в лицо Соласа так, словно никогда его не видел. А ведь и правда, что Рен в нем такого нашла? При всей своей простоте в выборе одежды и весьма фаталистичных взглядах на мир, он обладал внутренним стержнем, который всегда возвышал его над остальными. Павус так и не смог понять, откуда это в нем: такая уверенность в собственных знаниях о прошлом, об Арлатане и Древнем Тевинтере. Внешняя красота? Нет, точно нет. Хотя… было в нем что-то такое, что Дориан мог охарактеризовать только одним словом – «благородное». Да, именно благородным было его лицо, начиная от умных серо-голубых глаз, заканчивая высокими скулами и подбородком. В этом и был секрет: откуда у такого эльфа, который скитается по лесам и руинам в одиночестве, такие манеры, речь, даже сама внешность? Как однажды сказал Бык про Хмурика: «Как пить дать, какая-нибудь царская особа!». Схожие чувства вызывал и Солас - глубже, чем хочет показать. - Мы будем пытаться, «мой имперский друг», мы будем пытаться… Дориан одобрительно кивнул головой и погрузился в свои размышления. Ночь была тихая и звездная, как раз такая, какие любила Тревелиан. Эта мысль грела сердце Павусу, заставляя загадочно улыбаться в усы. - Пойду-ка я проверю нашу горе-Вестницу, а то кто знает, может ее там уже волки доедают! Как думаешь, а, Солас? С этими словами альтус поднялся с насиженного места и медленно направился в сторону импровизированной купальни Рен. Брови эльфа сошлись на носу, а взгляд шпилькой воткнулся в спину Дориана, которая казалась ему жутко наглой, если так вообще можно сказать о спине человека. Бык напомнил о себе. - Эй, Солас, не хочешь дернуть по кружке славного эля? А то ночка будет долгой, а согреть нас тут некому! Кстати об этом, надо написать Боссу прошение, чтоб срочно исправила ситуацию, а то одного одеяла мне не хватает. Солас не отрывал от Павуса взгляда до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Продолжая смотреть в точку, где последний раз мелькала напомаженная голова мага, отступник протянул руку к Быку. - Хоть я и не пил уже давно, сейчас самый момент. Давай, Бык, сегодня я с тобой.

***

Серебро луны разливалось по темной воде, оставляя на ее ряби следы, словно легкие поцелуи. Ветер стих, волны были едва заметны. Мириады звезд смотрели с небесного купола вниз, на маленькую Рен, что нежилась в речном потоке, нежно омываемая его заботливым течением. Маленькие огоньки, пощелкивая, кружились в воздухе над травами. Улыбка не сходила с лица Тревелиан. Древняя магия росла в этом месте так долго, что трудно сосчитать. Ведьма распустила свою длинную белоснежную косу и окунулась с головой. Магия пульсировала в каждой ее клеточке, откликаясь на мир вокруг. Сзади послышались тихие шаги и легкое позвякивание металла. - Кхм-кхм. Миледи, простите мне мое дурное воспитание, но я уж подумал, что долийцы решили выкрасть тебя прямо из-под нашего взора. Дориан улыбался, подперев плечом каменную глыбу, что служила местом для временного хранения вещей Инквизитора. Тревелиан обернула голову, продолжая сохранять теплую улыбку на лице. - Мой милый Дориан, я уверяю, что моей безопасности ничто не угрожает. Я просто наслаждаюсь моментом, мне кажется, что это самое правильное место в мире, место, где я и должна быть. - Даа, согласен, во всем этом есть свое очарование. Знаешь, романтика жизни искателя приключений? Вестница негромко рассмеялась, постепенно выходя из воды. Дориан присел, с этого места он отчетливо видел, как по ее коже заструилась магия и окутала ее своим серебряным сиянием. Рен провела рукой по волосам и те мгновенно стали сухими и шелковистыми. - Скажи, что будем делать дальше? Тихо спросил Павус у подруги, что стояла рядом с ним, надевая рубашку, недавно подаренную в знак благодарности долийцами. - Я думаю, что мы просто исправим мир. - Пфф! Вот так вот просто? Щелчком пальцев? - Проще, чем ты думаешь. Тревелиан загадочно улыбнулась, наклонившись к его лицу так, что можно было почувствовать холодок, исходящий от ее кожи и запах воды и трав, что щекотал обоняние. - Сдается мне, у тебя есть план? - О, я полна планов! - Верю. Поделишься? - Так и быть. Начать исправление мира я хочу с одного наглого, обаятельного бунтаря-имперца, который так кстати зашел ко мне «на огонек». - Ооо, ты бьешь в самое сердце! - Я способна на большее, не находишь? - Если только добавить тебе кое-что снизу и убрать кое-что сверху. Стой-стой, не бей меня, я нежен! Они захохотали громко и заливисто. Тревелиан шутливо ударила Дориана пару раз в живот и сдалась, обняв его как прежде. Он пах яблоками и спелыми апельсинами, видимо виной было его пристрастие к фруктам, Рен всегда удивлялась, откуда у него такой приятный запах, ведь он демонстративно игнорировал одеколоны, которыми когда-то задарила его Вивьен, сетуя на дань орлесианской моде. Человек, которого сейчас обнимала Вестница, был ее… домом? Странное определение для человека, но он дал ей все то, чего она лишилась в юности. Кожа Павуса, загорелая и всегда горячая, вызывала неподдельный восторг у Эйрен, а также зависть. Весь такой теплый и ароматный он так и говорил: «Ну же, обними меня и не отпускай никогда». И это правда, в его объятиях леди Тревелиан чувствовала себя защищенной от всего на свете, даже от Корифея. - Ты же знаешь, что я люблю тебя, Дориан? Тепло улыбаясь, промурчала она ему в шею. - Умоляю, Рен! Он театрально закатил глаза, но затем, улыбаясь, тихо добавил ей на ухо. - И я тебя тысячу раз люблю.