Aliis inserviendo consumor.

Время шло, Инквизитор старалась забывать все свои мучительные сны, даже пыталась смеяться и проводить досуг со своими друзьями, а не с древними манускриптами. От вылазки к вылазке было не так уж и много свободного времени, но Жозефина при помощи Лелианы смогла организовать один день для празднования Проводов зимы. Реализацию планов небольшого турнира для знатных персон предоставили в опытные руки Каллена и Кассандры, которые подошли к этому занятию со всей ответственностью, какую имели. Тревелиан прогуливалась по главному залу, рассматривая яства на длинных столах: огромные блюда с запеченными в экзотических маринадах окороками, разнообразие орлесианских сыров било по обонянию Вестницы, множество кувшинов с винами из Антивы (подарок от семьи Монтилье) и чудесные маленькие пирожные. Все это напоминало Эйрен о редких семейных застольях с многочисленными родственниками, когда ее удавалось вызволить из круга на вечерок, такое мероприятие скорее носило формальный оттенок, нежели свидетельствовало о семейной любви. От мыслей в своей голове Рен непроизвольно поморщилась. - Неужели что-то не так? Вам не нравится, миледи? Жозефина как раз вовремя проходила мимо. - О, нет, Жози. Все хорошо, просто воспоминания нахлынули. Что это у тебя там? По лицу вижу, что что-то очень важное. - А, это… Праздник вот-вот начнется, а у нас не все гости прибыли, задерживаются курьеры с фруктовыми корзинами, Коул снова сжег брюкву на заднем дворе, Сера таскает вино и… Я так больше не могу! Почему всегда все идет наперекосяк!? - Не переживай, мы что-нибудь придумаем. Инквизитор добро улыбнулась и жестом пригласила Посла пройтись по залу.

***

В Морозных Горах всегда стояла стужа и редко отступала метель. Вот и сейчас вьюга уносила ворох снежинок, густо сыплющихся с небес. Свита из 13 белоснежных жеребцов приближалась к главным воротам замка. На гербах, виднеющихся на одеждах слуг, также были вышиты профили белых коней с развевающимися гривами. Оказавшись во внутреннем дворе, процессия остановилась, среди прибывших в ней виднелись трое из высшего сословия, их выдавали одежды. Единственная женщина, что была в седле, спешилась. Медленно она сняла капюшон и одарила Скайхолд холодным взглядом серых глаз, что напоминали темное грозовое небо. - Добрый день, миледи, простите мне мое невежество, но я не знаю, как к Вам обращаться. - Джеральдин, называйте меня так. Мы прибыли по приглашению Посла Монтилье, она писала про небольшой турнир во славу Создателя. - Верно, пройдемте, о конях позаботятся.

***

- Так вот значит, как выглядит Инквизиция изнутри… Я ожидала большего. Рада, что ты возглавила ее, но ходят всякие дурные слухи, Эйрен. По спине Вестницы пробежал холодок, волна смешанных чувств захлестнула мысли, она не знала бросаться ли прочь или приготовиться к худшему. - Не удивительно, что ты здесь. Как может Джеральдин Тревелиан пропустить церковный праздник, да еще и в стенах Скайхолда. Правда, мама? Высокая женщина с холодными глазами, сверкающими на бледной коже, взирала на Рен сверху вниз, колко ухмыляясь алыми губами. - Трудно узнать мою красавицу-дочь, что с твоим лицом? Почему волосы другого цвета? - Тебе есть до этого дело? Ах да, забыла, я же позорю свою семью даже самим фактом своего рождения! Неловкое молчание повисло в зале. Двое мужчин вошли следом за Джеральдин. Они были уловимо похожи, но явного сходства у них не было. Один из них, что выше и шире, был обладатель холодных синих глаз, молочного цвета кожи, коротких пшеничных волос и чудесного носа с горбинкой. Второй - немного ниже и заметно изящнее, у него были светлые волосы, едва заметные веснушки на длинном красивом носу, острые скулы подчеркивали огонек в серо-зеленых глазах, таких же, какие были и у Рен. - Тайтес и … Милдред? Милли, я думала, что ты точно не станешь принимать в этом участия. Вестница слегка поклонилась братьям и подошла ближе к худощавому, продолжая разговор. - Видишь ли, Синичка, я знал, как вы с матушкой друг друга любите и не мог не приехать, чтобы остановить это безумие. К тому же я скучал по младшей сестренке. Тайтес поучаствует в турнире, ты ведь знаешь, что он в этом преуспел? Честно сказать, родители мечтают, что он пойдет в храмовники, раз уж у меня не вышло. Ну, знаешь, как это обычно бывает? Младшие отдуваются за старших. Тут Милли рассмеялся таким же заливистым смехом, как и его младшая сестра. В семье он был старшим ребенком, но чаще за старшего принимали Тайтеса, что был пятью годами младше. - Да, они действительно хотят, чтобы я служил церкви. Остается только тихо сопротивляться наставлениям отца. Младший из братьев картинно закатил глаза к потолку, держась руками за меч, что висел в ножнах на его поясе. - Что же… Рада вас видеть. Вестница обняла своих братьев по очереди. Джеральдин тем временем изучала внутреннее убранство зала. - Эйрен, ты уже думала о замужестве? Поговаривают, что твой командир тот еще красавчик. - О, я не буду слушать тебя. И нет, я не думала о замужестве! Заинтересованный происходящим в зале переполохом из библиотеки спустился Дориан. - Доброе утро, дорогая. Вижу, тут намечается какой-то скандал? Не могу пройти мимо! По своему простому обычаю Павус приобнял Рен за талию и легко поцеловал в щеку. Выражение лица старшей леди Тревелиан переменилось в мгновение ока. - А так вот в чем дело. Похоже, что ты нашла себе другого принца. - Что? Мама, нет! В разговор вмешался старший брат. - Синичка, почему ты не пишешь мне письма, я был бы не против, узнавать такие подробности заранее! Рад знакомству, меня зовут Милдред Тревелиан. Энергично пожимая руку имперцу, Милли улыбался самой очаровательной из своих улыбок. - Дориан Павус к Вашим услугам. Тревелиан? Выходит братья и матушка? Очаровательно! - Дориан, пожалуйста, забудь об этом… - Нет-нет, что ты, Рен. А тот высокий юноша это… - Тайтес Тревелиан, я младше, чем Милли. - Поразительно! Я бы не догадался. Вестница краснела, Дориан очаровательно улыбался, блистая всем своим обаянием. Милли, ехидно ухмыляясь, пихнул младшего брата локтем в бок, на что тот лишь задумчиво хмыкнул. Джеральдин словно снежная королева восседала за столом и холодным цепким взглядом оценивала новоиспеченного жениха. Снова повисло неловкое молчание, Рен казалочь, что она слышит, как в голове ее матери что-то щелкает и тикает. Каждый раз в своих воспоминаниях Тревелиан проигрывала пронзительный визг матери, воплощающий ужас, гибель всех надежд и великое разочарование, когда Леди-мать увидела свою дочь играющей с огнем в руке. Дальше – хуже: слезы, битые вазы, отец успокаивает свою жену, что бьется в истерике, вопрошая Создателя о том, за какие грехи у них родилась дочь-урод. Тяжелее всего было расставаться с братьями, в которых семилетняя Рен души не чаяла. С Милдредом, которому на тот момент было 15, у юной Тревелиан сложились очень теплые отношения, она была очень на него похожа, и, так же как и он, не оправдала родительских надежд. Для храмовника Милли был слишком изящным, тяжелые доспехи созданы не для него, зато в стрельбе из лука ему нет равных. И все же он не был магом, что значительно украшало его в глазах семьи. Вестница с тех пор ненавидела себя, в Круге вела уединенную жизнь, просиживая все свое время в обществе книг, а книги рождают идеи, мысли, которые были ни к чему одинокому магу, запертому в башне. Милли приезжал к ней, приносил новых книг, всегда ласково называя сестру Синичкой. Он всегда говорил, что она для него малышка, а синички маленькие и славные, прямо как его милая сестра. Время шло, Рен росла, мир менялся. Однажды произошло восстание, горящая башня, люди кричат, маги рвут храмовников в клочья, сыпя огнем и искрами на холодный камень стен. Мечи как в масло входят в горячие нежные тела чародеев, жестяные кулаки царапают металлом кожу. Тревелиан пыталась спастись, хотела помочь бежать маленькому мальчику, что недавно прибыл в круг, но кровавое безумие застилало глаза всем вокруг, она так и не смогла ему помочь. Все что она видела это красный, повсюду, словно чье-то горячее сердце бьется в ее руке, пульсирует и останавливается резко, пронзительный крик сопровождает бойню и Рен снова кажется, что она слышит визг своей матери. И все замолкает. Она очнулась лежащей в крови, своей и чужой, в крови четырех десятков магов, что пытались выжить в роковую ночь. За руку она держала того мальчика, прижимая его тело к своей груди. Тревелиан не помнила, как оказалась здесь, на полу в библиотеке, и не желала помнить. Вот, что она чувствовала каждый раз, когда думала о людях, что ждут ее помощи, каждый раз она слышала эту какофонию кошмара, перемешанную с кровью и солеными слезами. Она видела маленькую руку ребенка, невинного и брошенного. Каждый раз видя страдания она видела испуганные глаза матери. Вот, что она чувствовала и в этот момент в главном зале, стоя перед Джеральдин.

***

Заканчивался последний бой между Калленом и Тайтесом, Рен стояла рядом с Милли и обнимала его, положив голову на плечо брата. Он был все такой же, совершенно не изменился. Звон стали отдавался внутри глухим гулом, последний звонкий удар и что-то падает вниз. Тайтес бросил щит и сдался, признавая мастерство противника. Его совершенно не смущали проигрыши, они скорее приносили мужчине радость, доказывая, что он тоже смертен. Джеральдин одарила Каллена оценивающим взглядом и кивнула Эйрен. Вестница сделала вид, что не заметила намека. Весь вечер Инквизитор провела в компании брата и Дориана, они вместе хохотали над надутыми орлесианскими рыцарями, которые сыпали комплиментами Инквизитору, пили вино и предавались детским воспоминаниям. Павус никогда еще не видел Рен такой, она превратилась в безропотную девчушку, которая восторженно сверкает глазами, заглядывая в рот старшему брату, обиженно дует губки и ловит каждое слово. Тайтес нашел общий язык с леди Кассандрой, что по достоинству оценила навыки Тревелиана младшего. - О, милая, а куда делся Солас? Я за весь день так его и не встретил. Взгляд Вестницы переменился. - Он сказал, что ему нужно побыть одному и ушел. - Не расстраивайся, с ним такое бывает, ты же знаешь. - Да. Тем хуже для него, не застанет мою «прекрасную» матушку, а она бы так обрадовалась новостям. Дочь-маг и эльф-отступник. Очаровательно. Милдред поперхнулся вином. Откашливаясь, пытаясь выдавить из себя слова, тыкая пальцем в сестру. - Синичка, ты настолько не щадишь нашу мать? Я то думал, что вы с Дорианом… - Нет, с ним у нас совершенно другие отношения, боюсь что романтических быть вообще не может. - Это так, увы. Альтус наигранно пожал плечами, но почему-то Милли ни на секунду не поверил ему, уж он-то видел как Павус обращается с Эйрен, поэтому испытывал всяческие сомнения. Вечер был пьяным, музыка играла громко, а танцы были веселыми. Все были счастливы: и Инквизитор, что сжимала руку брата, и Милли, что видел счастливую сестру, пускай и изменившуюся до неузнаваемости, и Тайтес, что пил на-брудершафт с Кассандрой, и Дориан, что проводил лучший вечер в своей жизни. Когда празднество утихло, и все стали расходиться по комнатам, Тревелиан поняла, что пора бы лечь спать. Осталось одно – дойти до комнаты, что давалось ей с трудом. Легкий туман пьяного угара застилал ей глаза, заставляя опираться на плечо не менее захмелевшего Дориана. Каждый шаг был сродни подвигу. Лестница плыла навстречу носу каждый раз, когда Рен пыталась сделать самостоятельный шаг. Наконец-то они покорили вершину и оказались в покоях Инквизитора. - А вот знаешь что? Этот эльф сто-о-олько потерял! Сегодня был отличный день, а он и не видел Милли. И Тай-ик-теса… - Согласен. Невообразимое нахальство. Как он мог! - Подлец. А вот ты, ты со мной. И братьям ты понравился. - Твой покорный слуга. Они сидели на полу, опираясь спинами на кровать. - Дориан… вот скажи мне, ты когда-нибудь целовал женщину? - Что за вопрос? Конечно же, да! - И как? - Никак. - А ей как? - Не знаю, не интересовался. - Про мужчин спрашивать не буду. Сама пробовала. - У меня родилась идея! - Что за и… Рен не успела озвучить свой вопрос, как получила ответ. Горячее дыханье обожгло ей щеку, а мягкие губы коснулись ее раскрытых уст. Поцелуй был спонтанным, жарким, со вкусом вина и апельсинов, он разжигал страсть и подпитывал потаенные, возможно забытые, желания. Смуглая рука скользнула по белой щеке, прикосновение отдалось волной жара, пальцы скользят в волосах. Затяжной, пылкий поцелуй заставлял желать большего, но в мгновение все оборвалось. Больше не было горячих губ, два лица на расстоянии выдоха. Он смотрит ей в глаза. - Ну как? - Что? О чем ты? - Я про поцелуй, ты спрашивала. - А… ну, неплохо… - И мне неплохо. Он снова поцеловал ее, быстро, сладко и поднялся на ноги, легко улыбаясь. - Доброй ночи, миледи Тревелиан. - Доброй ночи, милорд Павус.